Последний наследник Триады. Том IV

— Визит? — сделала та вид, что не расслышала. — Это и мой номер. Указ Императора.

Ах, указ Императора, значит. Козырит этим термином всё чаще, что раздражает. Я не стал демонстрировать раздражения; лишь усмехнулся, качая головой.

— Ты мне честно скажи. Тебе одиноко?

Девушка осеклась, чуть смутилась.

— Нет.

— Тогда что ты прилипла ко мне как пиявка?

— Я твоя помощница, — неуверенно протянула она. — И вообще. Это отец выпустил указ, не я.

— Ну-ну, — вздохнул я, указав рукой на одну из дверей. — Та спальня свободна.

Девушка улыбчиво кивнула, поднялась на ноги и направилась к двери. Но стоило ей оказаться в своей комнате, как оттуда прозвучало «о-о-о нет!». А затем она вышла ко мне со сложенными под грудью руками.

— Я там спать не буду пока не поменяют кровать. Говори, ты где спишь?

Я закатил глаза.

— Даже не думай.

— Я не с тобой спать прошусь, — пробурчала она под нос. — Просто… мне как бы по статусу положена лучшая комната. И кровать. Вот.

— Спи где хочешь, — сдался я. — И не мешай.

В общем, пришлось уступить Романовой свою комнату. Этого я и боялся, когда подписывал с Романовым союзнический договор. В некоторых моментах я буду вынужден уступать, но цена тому вполне оправдана.

Наутро, завершив разминочный комплекс, направился в свой новый кабинет, где уже поджидали главнокомандующие отрядов Дозорных во главе с Аристархом Оболенским.

Ещё вчерашней ночью я, как Староста, потратил прорву времени на изучение секретных материалов, где была отображена точная картина происходящего близ зон аномалий: число потерь солдат Империи, разведанные территории и соотношение успешно выполненных заданий.

И, признаюсь, столп был прав. В реальности всё оказалось куда сложнее.

— Приветствую, — кивнул я в их сторону, присаживаясь за своё рабочее место. — Вам наверняка известно о нововведениях, поэтому долгих прелюдий не будет. На данный момент я являюсь единственным Старостой Контрольного Пункта Дозора, поэтому всё, что касается вопросов аномалий, сообщайте мне. Аристарх Оболенский будет моим советником, но отныне к Старостату отношения не имеет.

Дозорные переглянулись, не принимая всерьёз моего решения. Оболенский же принял мои слова должным образом.

— Я посмотрел вчера пару-тройку документов, которые были внесены в засекреченные сервера, — продолжал я. — И скажу сразу. Старостат был вполне себе неплох в построении стратегий. Отряды собраны правильно. Медики, ударники, тыловики и разведка. Но во всей этой системе есть брешь, связанная с тем, что доставить подкрепление и мобильно эвакуировать раненых Дозорных возможности нет.

— Всё потому, что нет связи в зонах аномалий, — обозначил Оболенский.

Я кивнул столпу. Знаю. Достал карту области, где были отображены точки выброса тумана и указал пальцем на ту, которую я недавно уничтожил.

— Мы можем быть уверены в том, что аномалия в этой точке уничтожена и никогда не появится снова. Так почему бы в этом месте не создать плацдарм для Дозорных? — предложил я. — Усилить точку связи и создать убежище для раненых. То же самое проделать и во всех других точках пропуска, которые на данный момент уничтожены.

Задумчивость на лицах солдат дала понять, что идея вполне себе рабочая. И если раньше после закрытия точки пропуска никто не был уверен в том, что она закрыта навсегда, то сейчас многое изменилось.

— Вы Староста, вам и решать, — высказался один из командующих.

— Строительство плацдарма — задание, которое можно приравнять к заданию низкого ранга, — добавил я. — Опасности есть, но их немного. Нужно лишь обороняться и строить сооружение. А затем я нанесу на его стены печати, которые скроют их от тварей. Всё просто.

На том и порешили. Это был мой первый рабочий день в Старостате, поэтому долгих разговоров в мои планы не входило. Я собирался действовать не только с позиции командующего, но и выйти в туман со своим старым матёрым отрядом, который, судя по всему, на данный момент был в академии на теоретических занятиях.

Кстати говоря, об академии. По словам Оболенского, учреждение тоже перекочевало в прежнее место, и сейчас мне было куда удобнее действовать и в качестве Старосты, и как старший преподаватель.

Не проведя в кабинете Старосты и трёх часов, я позвонил директору академии, попросил поставить мою лекцию в расписании и направился в другой корпус. Пришлось опоздать на свою лекцию, но никто не был возмущён.

Около двух часов ушло на то, чтобы дать понять группе новобранцев — легко не будет. Я уведомил о том, что вскоре планирую ввести практические занятия и экзамены по ним. Каждый обучающийся должен знать что такое «линии души», зачем они нужны и как их применять. Я пояснил, что на данный момент это важнее любой другой техники.

По началу на лицах новобранцев было выражено что-то вроде недоверия. Но с толку это не сбило. Процесс медленный, займёт время, поэтому нужно запастись терпением.

После теоретического занятия ко мне подошла Настасья Трубецкая. Она обучалась как раз в этой группе.

— Костя-я! — с распростёртыми объятиями и улыбкой до ушей она попыталась меня обнять, но быстро оставила эту затею, когда заметила моё недовольство.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал я. — Но держи себя в руках. Мы в академии.

— А почему ты не сказал нам, что уже приехал? — присела она рядом. — Ребята который день ждут твоего возвращения. Высказать всё хотят.

Я поднял бровь, нахмурился.

— В позитивном ключе. Не хмурься ты так, — с улыбкой на лице успокоила она. — Их сейчас и в рангах подняли, и в статусах. Больше скажу, многие чуть ли не на части их рвут в попытках побольше разузнать о твоём стиле командования. Мы же Сущность одолели, а этого не удалось даже столпу Империи сделать!

— Как у них с памятью? — спросил я.

Прежде чем собирать отряд снова, хотел разузнать о его боевой готовности. Все они показали себя хорошо, но кто знает, как на них повлиял визит отряда Вольных?

— Паршиво у них всё с памятью, — вздохнула девушка. — Те события могу нормально воспроизвести только я, да и то с большим трудом. Вольные на меня так давили, что до запоминаний не было времени. Твой блок жрёт кучу энергии. Я ещё долго отходила от нехватки ауры.

— Ясно.

— Как тебе новая должность? — двинулась она ближе. — Говорят, ты новый Староста. Босс Дозора, получается.

— Не знаю, стараюсь внедриться, — отозвался я. — Ищу помощников. Быть единственным Старостой в Контрольном Пункте — непростое дело. Да и просиживать зад в крепости не вижу смысла.

Девушка подняла брови.

— Ты в Дозор собираешься?

— Так точно, — кивнул я. — И хочу, чтобы вы готовились к тому же. Я не буду вас спрашивать, хотите ли вы этого, или нет. Когда последует приказ, все должны быть готовы к бою.

— Да никто и не против, — призналась она. — Ты классный командор.

— Благодарю, — на моём лице не дрогнул ни мускул. — Передай отряду, чтобы готовились, будь добра.

— Передам!

Глава 2

Итак, чем же отличается статус новобранца от статуса Верховного Старосты Контрольного Пункта Дозора? Многим. И ключевое отличие в отсутствии какой-либо гибкости действий. Старейшина не может позволить себе бросить всё на произвол судьбы и отправиться на геройства в туман как только захочет. Он обязан декларировать чуть ли не каждый свой шаг. В то время как новобранцу такое обернётся лишь небольшим наказанием.

Так и случилось. Планы по отправке в зоны аномалий пришлось отложить на какое-то время. Перед этим мне предстояло проделать много работы: наладить процессы, которые раньше приводили к массовой гибели Дозорных в тумане, собрать достойную коллегию в Старостат, повысить свой авторитет в глазах тех, кто жертвует своей жизнью, выполняя мои поручения, и всё это лишь малая часть тех обязанностей, которые свалились на мои плечи после «повышения».

Да, и ещё. Староста был обязан соблюдать традиции. Поэтому мне пришлось принять участие в съезде Верховных Старост, которое проводилось всякий раз, когда избирался новый главнокомандующий Контрольного Пункта Дозора.

Заседание устроили в Архангельске, на моей территории, в зале оперативного планирования. Собрались малым составом, фактически самая-самая верхушка, так как обсуждали довольно деликатные вопросы.

Не заладилось у нас с первых минут встречи.

После дежурных поздравлений с новой должностью мне тонко попытались намекнуть, что в глобальных масштабах я практически ничего не решаю. А моя дружба с Императором не волнует никого из ныне сидящих здесь.

Типичная обстановка для меня, если говорить откровенно. Каждый раз признание нужно заполучить посредством долгой работы. Сначала была семья безродных, позже школа и академия, затем Дозор. И вот сейчас, по каноничному развитию событий, Совет Старост. Пытаются показать мне своё место и обозначить правила игры, которых я «обязан» придерживаться. Но мы уже всё знаем и понимаем. Проходили, что называется. Нужно лишь постепенно нарастить сильную позицию и, грубо говоря, подогнуть каждого Старосту под себя. Комфортные условия, в которых может обитать хищник, должны быть выглядеть только так и никак иначе.

— Вынужден предостеречь вас, господин Шагайн-Громов, — в ходе беседы подал голос Борис Хмельницкий, Староста Контрольного Пункта Дозора Якутской области. — В Российской Империи существует восемь Контрольных Пунктов, но никак не один-единственный. Поэтому каждое ваше решение по масштабным действиям вы обязаны согласовывать с каждым из нас. Получать соглашение каждого и только тогда действовать. Таков указ Императора.

Тон был вежливый, но в то же время в голосе старика ощущалось давление.

— Только не воспринимайте наши слова как попытку принизить ваши достоинства, — добавил Староста Иркутской губернии, Багратион Соболев. — Дело в том, что мы наслышаны о ваших геройствах. И знаем, что все они были предприняты за спиной действующего на тот момент Старостата Архангельска.

Я покачал головой.

— А ведь я говорила, — не позволила высказаться Староста Енисейской губернии, Степановна Агата Разина. — Он не станет нас слушать. Второй Герасимов перед нами сидит.

— Я ещё ничего не сказал, госпожа Разина, — поднял я бровь, глядя на старуху. — В скором времени у меня будет коллегия, и я дам ей поручение уведомлять вас обо всех своих решениях.

— Мы просим советоваться, а не ставить перед фактом, — сдержал вздох Староста Контрольного Пункта Томска и всей Тобольской губернии в целом. — Это не одно и то же. Ваши действия могут быть разрушительны для наших границ!

— После того, как вы уничтожили зону пропуска тумана, твари на наших границах стали куда агрессивнее, — согласным кивком поддержал Староста Забайкальской области. — Гибели Дозорных участились.

— Он не будет нас слушать, — покачала головой госпожа Разина. — Говорю же, Второй Герасимов. Тот тоже начинал за здравие.

Я усмехнулся. Знаю, чем вызвана тревога в лицах Старост. Их земли практически полностью уничтожены туманом, а каждая новая ошибка может привести к полному краху.

Вот только называть меня «Вторым Герасимовым»… такого им позволять я не собираюсь.

В учебниках Игната Васильевича много писалось не только о совете Старост и формировании данного института, но и «Втором Герасимове» — эдаком создателе движения контрабандистов и косвенном основателе организации Центр.

Еще когда только всё с туманом завертелось, позиции Старост волостей и городов, что граничили с туманом, резко стали набирать важность и обрастать властью, а гордость и спесь их забили через край.

Отец сидящего передо мной старика Хмельницкого, как один из первых лиц, столкнувшихся с туманом, всем мозг выел, требуя денег от Романовых на создание и укрепление Контрольных Пунктов Дозора по всем границам аномалий, чтобы замедлить их расширение. Деньги Романов направил, и развитие «оборонки» пошло в гору. Возник Дозор как таковой, а солдаты начали изучать туман и тварей. Да, в то время не было никаких запретов на посещение данных мест. И когда выяснилось, что туман не только вредоносен, но и ценен, возникли горы людей, желающих возглавить Старостат на той или иной границе. Возникла конкуренция.

Многие тогда не понимали, к чему всё идёт, когда член одного из многочисленных графских родов Енисейской губернии, дед Агаты Разиной, поссорился с тем самым Герасимовым в попытках отобрать его место в Старостате.

Волостень, думал Разин. Пусть знает своё место и не препятствует графскому роду «защищать Империю». А то, что посмеялись над его требованием наказать незаконную попытку свергнуть… ну да кто этот человек такой, чтобы требовать подобного от графа и будущего Старосты? Всего лишь волостень. Кто ж знал, что этот псих развернёт настоящую блокаду не только роду Разиной, но и всей Империи на десятилетия вперёд?

За то время, пока шли споры, Герасимову выпала честь стать одним из первых обладателей артефакта Бездны. Потому чуть позже, когда его буквально силой вышвырнули из Дозора, он, подчинив пару-тройку тварей из тумана, в течение года так затерроризировал графский род, что сам Степан Разин лично пришел к нему просить прощения. Оставил место в Старостате и мирно ушёл в закат.

Но, как говорится, человек на пути к искушению отвергает всё, что может ему препятствовать. Даже после возвращения в Старостат Герасимов там долго не продержался. Романовы его вышвырнули спустя год за провоз контрабанды. На его место, в знак извинения, пригласили Маргариту Разину, дочь униженного Степана и мать Агаты — старухи, которая сидит передо мной.

Но спустя какое-то время стало ясно, что политика Герасимова никуда не делась. Твари были физически сильнее людей, а манипуляция таковыми могла сделать обычный бедный род таким, что по силе он бы не уступал графскому. Поначалу было еще неизвестно, что разжалованный Староста лично проведёт через границу первую контрабанду, но когда это всплыло… было поздно.

Вольные, как их сейчас принято называть, расплодились на поколения вперёд. Пусть даже лично Герасимов много лет как погиб, но его наследие всё ещё считается истинной катастрофой для Империи и Дозора в частности.

А что сделал Герасимов, чтобы напугать всю Империю? В своё время он провёл потрясающую по своей сложности операцию. Вроде, что такого? Ну вывел он тварей, припугнул, кого надо, вернул обратно. Но всё делалось постоянно — до тех пор, пока люди не начали делиться с ним деньгами и властью. Вывести тварей, продемонстрировать их всем неугодным, разделить, спрятать малую их часть прямо под носом оппонента, в артефакте, а большую отвести ровно настолько, чтобы уже они рискнули напасть, но при этом иметь возможность вернуться вовремя.

По частям ликвидировать, либо подчинить сильнейшие роды. Не сразу всех, что могло вызвать подозрение, а ровно так, чтобы выглядело естественно. А потом еще и успешно защититься от первого удара Императора. Уничтожить разведку и разрастись до серьёзных масштабов. Тактика, стратегия, взаимодействие… профессионализм. Герасимов уделал их во всём. И по сей день его посредники придерживаются данной идеологии.

С одной стороны, плевать на слова стариков, пусть считают меня «Вторым Герасимовым», ибо для них он — непосильная задача и напоминание о попытках их предков силой заполучить место в Старостате. Я пришёл в этот мир не по течению плыть, а менять его. Избавить от рисков полного уничтожения. И для меня опыт Герасимова — отличный пример того, как можно за одну жизнь изменить судьбу людей на сотни лет вперёд.

Но с другой стороны, я не позволю им оскорблять меня. Я князь, притом законный. А они здесь только потому, что их предки были алчными ублюдками. Не все, но большинство так точно.

— Не могу себе позволить советоваться с каждым из вас, это тормозит процессы и лишает меня всякой гибкости действий, — заключил я спустя минуту размышлений. — И да, я считаю непозволительным с вашей стороны, госпожа Разина, вешать на меня ярлыки. Я знаю, кто такой Герасимов. И если бы вы наблюдали за мной не только в рамках Дозора, то были бы уверены в том, что я для его сторонников являюсь большой проблемой.

Вставные челюсти некоторых Старост чуть-было не вывалились наружу. Мои слова, кажется, прозвучали грубовато.

— Знаете, — пожевала губами старуха. — Мало того, что вы хам, грубиян и невоспитанный молодой человек. Вы ещё и самонадеянны. Думаете, сторонники Герасимова видят в вас проблему? Глупец. Такие либо пропадают без вести, либо становятся частью Вольных!

— И вы, похоже, уже под их влиянием, — добавил Хмельницкий, буравя меня изучающим взглядом. — Ибо даже Его Величество Романов не может себе позволить подобные высказывания.

Настроены враждебно. Что ж мне на Старост не везёт в этом мире? Я протяжно вздохнул.

— Тебе придётся советоваться с нами, — решительно заявил Соболев. — Иначе место твоё быстро будет освобождено.

— Надавите на меня силой своих родов? — улыбнулся я.

— А я говорила, — проворчала Агата Разина. — Харитонов был прав, когда говорил, что этот человек оставит после себя руины.

Хитрая старуха. Даже с учетом того, что я прекрасно понимал, чего она добивалась своими словами, я осознавал, что она вполне может добиться своего — закрепить за мной ярлык. Будет сложно отмахнуться от нее на этот раз, ибо всё, что она говорит сейчас, будет иметь огромный вес, когда я начну гнуть свою линию.

— Что ж, вынужден извиниться. Вырвалось, — произнес я. — Я считаю, что все мы должны думать только о своих границах. Сам я вряд ли смогу контролировать весь туман, поэтому ваша работа для меня важна. Но вместо того, чтобы давить на меня, начинайте готовиться к тому, что твари будут сильнее с каждым месяцем.

— Если просто удерживать границу, то потребуется больше средств, — заметил Хмельницкий. — Артефакты — один из главных источников дохода. Выжившие Дозорные часто возвращаются с ними. Что будет, если мы перестанем отправлять их на задания? Мы потерям куда больше солдат и артефактов лишимся.

— Затяните пояса потуже, — посоветовал я. — Дозорные не готовы даже к нынешним реалиям. Потери колоссальны. Я могу поделиться своими знаниями. В ваших академиях должны преподавать мои техники.

— Наивный пацан, — произнес в никуда Соболев. — Ты тут будешь точки пропуска уничтожать, а нам придется отдавать туману свои земли? Такая у тебя стратегия?

— Это будет хорошим подарком для японского Императора, — саркастически высказался Староста Камчатской области, Герасим Донской. — Они уже ручонки свои мелкие потирают, с наслаждением наблюдая за тем, как наша Империя теряет позиции.

— Не думал, что вы всё ещё заботитесь о границах Империи, — поджал я губы. — Гибель всей цивилизации неизбежна, если люди ещё и будут конфликтовать между собой.

— Скажи это Герасимову и его соратникам, будь они трижды прокляты, — процедила Разина.

— Я не особо хорош в политике, но если ради кусочка земли соседние государства могут поддержать нас, это крайне усилит наши границы, — заметил я.

— Он точно получил рекомендацию от Романова?