Порванные нити

– У нас сотрудница ее в очереди в женской консультации увидела. Что там дальше было, мы не знаем. Вскоре Сергея не стало, и Зинаида Павловна вообще запретила всякие расспросы. Натурально, штрафовала. А мы же все молодые, нам ее жалко, поэтому кто-нибудь нет-нет да и спросит. Но она держалась. Кремень была.

– Она долго еще работала здесь заведующей? – Я узнала почти все, что хотела.

– До самой своей пенсии. После смерти сына еще лет десять, – задумавшись, ответила Татьяна Васильевна, – мы с бывшими коллегами навещали ее иногда, всегда поздравляли с праздниками. Она осталась совсем одна. Юрочка уехал, приезжал редко. Да и она, вы знаете, – тут женщина сделала паузу, – думаю, специально никого не хотела видеть рядом с собой. Не терпела жалости к себе. И по Сереже, конечно, тосковала безумно. Так и говорила, что вслед за сыном тогда ушла.

Татьяна Васильевна, закончив свой рассказ, оперлась о стол. Ее грустное полное лицо было слегка опущено вниз. Пальцы на руках с крупными перстнями крепко сжаты в кулаки.

– Я могу увидеть акт регистрации брака Сергея и Анны? – это последнее, что мне требовалось узнать.

Вместо ответа женщина поднялась и жестом пригласила меня идти за ней. В соседнем кабинете располагался архив, где на стеллажах стояли огромные тома регистрационных книг.

– Они в девяносто третьем поженились, – доверительно склонившись ко мне, сказала Татьяна Васильевна, – меня Зинаида Павловна сама попросила провести бракосочетание. Я тогда была сама молодая, красивая, поэтому и ставили на представительскую работу, если можно так выразиться. Вот, – она пододвинула лесенку к одному из стеллажей, – сейчас, это должно быть здесь.

Толстая книга оказалась у нее в руках. Татьяна Васильевна провела меня к столу и принялась искать нужную дату.

– Апрель… Это был апрель, – вспоминала она. – Да! Двадцать первое апреля. Смотрите! – Она победоносно развернула книгу ко мне.

Я посмотрела на строфу, где бюрократическая необходимость запечатлела создание молодой ячейки общества Сергеем Игоревичем Минцем и Анной Алексеевной Лебедевой. Свидетелем со стороны жениха выступал уже знакомый мне Матренин Артем Леонидович, а со стороны невесты была некая Зуева Марина Ивановна. Стоило запомнить это имя. Кого, если не лучшую подругу, зовут в свидетельницы? Поэтому в самом ближайшем времени я надеялась услышать еще одну версию замужества Анны.

* * *

На пороге, неловко улыбаясь, стояла девушка. Рядом, слегка обнимая ее, стоял рослый юноша лет двадцати пяти. Светловолосый, хорошо сложенный, он выглядел веселым и вполне довольным своим выбором.

– Вот, знакомься, мам, это Аня.

– Очень приятно, Зинаида Павловна, – протянула женщина, внимательно разглядывая будущую родственницу. – Что же, Аня, отчества у вас нет?

– Анна Алексеевна, – еще больше смутившись, ответила девушка и поспешно добавила: – Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.

– Ну, проходите, раз пришли, – все так же пристально смотря на девушку, сказала Валентина Павловна. – Сережа, помоги гостье снять пальто, а то она совсем сопрела, вон какая красная.

На этих словах молодой человек звучно рассмеялся. Пройдя в комнату, Сергей привычным движением схватился за магнитофон. Выбирая, какую кассету поставить, он что-то напевал себе под нос.

Анна тем временем нерешительно присела на край дивана. Ее пугала будущая свекровь. Такой внимательный оценивающий взгляд был разве что у ее первой учительницы, которую Анна ненавидела и боялась.

Девушка постаралась отогнать от себя неуместные сравнения, напоминая себе, что выбор спутника жизни детьми всегда волнителен для родителей.

Мать ее избранника была женщиной сорока с лишним лет, полноватой, с ранней сединой в короткой стрижке. Зинаида Павловна держала спину прямо и даже в простом домашнем платье ухитрялась выглядеть как в официальном костюме.

– Здравствуйте! – немного смущаясь, сказал парнишка лет двенадцати, вошедший в комнату.

– О! Юрец! – радостно возвестил Сергей. – Знакомься, малой, это моя невеста, – кивнул он в сторону девушки. – Аня.

– Анна Алексеевна, – тут же поправила Зинаида Павловна. – А это Юрочка, мой младший сын, знакомьтесь, Аня.

– Очень приятно, – почти шепотом, ужасно стесняясь под пристальным взглядом будущей свекрови, произнесла Анна.

– Пока твой брат еще не женился, Юра, – Зинаида Павловна строго посмотрела на мальчика, – будь добр обращаться к Ане по имени и отчеству.

Юра кивнул, соглашаясь с требованием, и, предвкушая скорое развлечение, подошел к брату.

Сергей потрепал его по голове и что-то сказал ему, в ответ на что тот стал активно рыться в коробке с магнитофонными кассетами.

– Ну, раз вы пришли знакомиться с семьей будущего мужа, Аня, – женщина делала небольшую паузу, прежде чем назвать девушку по имени, – сделайте одолжение, помогите мне накрыть на стол. Кажется, именно так и проверяли на вшивость будущих невесток? Не так ли?

В ответ снова послышался смех Сергея и его ободряющее:

– Не робей, Анька!

– Конечно! – Девушка поспешно вскочила и тут же замерла. – А где у вас кухня?

– Полагаю, напротив, – все с той же строгой интонацией ответила Зинаида Павловна, – у нас не настолько большая квартира, чтобы в ней можно было заблудиться. Пойдемте, дорогая, я покажу вам, где лежат приборы.

С этими словами Зинаида Павловна плавно прошествовала мимо Анны прямиком в кухню, оставив после себя еле уловимый аромат гвоздики и лака для волос.

Глава 5

Во второй половине дня похолодало, что принесло заметное облегчение уставшим от жары тарасовчанам.

Я прогуливалась по Центральному парку, раздумывая, как именно представиться главе Восточной управы города, чтобы меня точно приняли. Отчего-то у меня были сомнения, что, назовись я журналистом какого-нибудь местного издания, господин Матренин согласится поделиться со мной неприглядными фактами своей биографии. Да и освещены ли эти факты в печати, чтобы я смогла сослаться на них, если возникнут вопросы? Раскрыть свой истинный интерес и род занятий я всегда успею.

По всему выходило, что первым делом мне следовало навести справки о бывшем участнике банды. И сделать это можно, убив двух зайцев стразу, а именно в городской библиотеке, где работала Анна.

Дорога туда не заняла много времени. Оставив парк позади, дворами я вышла на улицу Ленина и, завернув в проулок, оказалась перед зданием тарасовской Центральной библиотеки. Построенная в конце семидесятых, библиотека являла собой типичный образец позднесоветского монументализма. Тяжелый, облаченный в гранит бетонный козырек над входом с металлическими буквицами в названии учреждения и непременная мраморная лестница не оставляли сомнений в стране и эпохе создания.

Внутри, стараниями властей предержащих и меценатов, был обустроен современный библиотечный центр, с обязательными зонами отдыха, индивидуальными кабинками для работы и электронным каталогом.

Я была частым гостем библиотеки из‐за своей работы. Электронная сеть хоть и была незаменимым подспорьем в сборе данных, однако существовала целая бездна из местечковых, давно не существующих СМИ, которые отцифровывать никто не собирался и которые, тем не менее, таили в себе настоящие сюрпризы.

Поднявшись в отдел периодики, я запросила подшивку знакомого мне с детства «Тарасовского курьера». В свое время эта газета, наряду с местным телеканалом, была настоящим рупором общественной жизни. Судьба газеты была яркой, но ее существование оказалось недолгим. Столкнувшись с суровой реальностью в виде нехватки финансирования и низкой окупаемостью, «Курьер» почил в бозе, оставив по себе добрую память и внушительную подшивку.

Меня интересовал раздел криминальной и светской хроники, а именно события и имена, которые связывали с Сергеем Минцем и Артемом Матрениным. Как показала жизнь, криминал особенно любил роскошь, и работники ножа и топора не отказывали себе в том, чтобы красиво прогулять экспроприированное у граждан.

Номер за март девяносто четвертого пестрел сообщениями о готовящемся в Тарасове первом конкурсе среди начинающих моделей, одним из спонсоров которого выступил бизнесмен Сергей Минц. Следом шли сводки о погромах на рынке, которые связывали с ним же, и его официальный комментарий, что его фирма непричастна к беспорядкам, а его деятельность не противоречит закону. Однако уже в следующем месяце газета сообщала о конфликтах владельцев торговых площадок и перекупщиков с местным бизнесом, который отказал в продлении аренды. Все источники снова указывали на Сергея Минца, но официального подтверждения этому в статье так и не нашлось.

Конец девяносто четвертого года отметился в «Курьере» крупными похоронами двух тарасовских бизнесменов, Ганчина и Ефимцева. В статье сообщалось, что они выступали партнерами по бизнесу Сергея.

Я вспомнила, что Киря как раз говорил о гибели двух членов банды незадолго до смерти самого главаря. Что ж, погибнуть в результате перестрелки при ограблении не было чем-то удивительным для людей, связанных с преступным миром.

Другой заголовок сообщал, что крупные игроки на земельном рынке Тарасова не могут поделить доли в бизнесе. Удивительным в этой новости было упоминание фирмы «Максима», принадлежащей все тому же Минцу-старшему. Еще более увлекательным оказался тот факт, что имущественный спор возник с партнером – Матрениным Артемом Леонидовичем. Дата выхода газеты указывала, что трения начались за несколько месяцев до трагедии.

Вот и мотив для убийства. Странно, что Киря даже не упомянул о том, что внутри банды были разногласия.

О похоронах Сергея Минца я нашла только короткую заметку, словно кто‐то очень не хотел привлекать внимание к ним. Возможно, таково было пожелание семьи, но и вероятность того, что прежние подельники стремились разорвать все связи с бывшим главарем, тоже упускать не стоило.

Сам господин Матренин упоминался еще несколько раз с интервалом в два года, в связи с избранием в городскую думу, а потом и поступлением на должность при администрации губернатора. На этом «Тарасовский курьер» перестал выходить в печать, зато карьера Артема Леонидовича оставалась на плаву.

Я размяла затекшую шею и направилась к стойке библиотекаря. На меня смотрела немолодая уже женщина в ситцевом платье и брошенном поверх плеч кардигане – в зале было прохладно.

Вернув ей подшивку, я поинтересовалась, давно ли она здесь работает.

– Лет десять уже, – слегка растерявшись, ответила она. – А вам зачем?

– Я ищу того, кто работал в библиотеке в девяностые годы. Вы знаете, кто бы мог мне помочь? – Я не теряла надежды застать сослуживцев Анны.

– Я спрошу у Нэлли Эдуардовны, она в хранилище работает, подождите, пожалуйста, – сказала женщина, расторопно вставая со стула и устремляясь куда-то в дебри стеллажей.

Я услышала, как была снята трубка внутреннего телефона, и вскоре Нэлли Эдуардовна, пожилая полная женщина в сером форменном халате поверх кремовой блузки, уверенно шествовала ко мне, протягивая руку для приветствия:

– Добрый день! Это вы меня ищете? – произнесла она скорее утвердительно, чем с вопросительной интонацией.

– Надеюсь, – улыбнулась я ей в ответ. – Вы работали здесь в девяностые годы? Я ищу Анну Алексеевну Минц. Вы помните такую?

– Анна Алексеевна Минц… – аккуратно повторила Нэлли Эдуардовна. – А вам зачем?

– Я частный детектив, – следом за этими словами я привычно показала свое удостоверение, – меня нанял брат покойного мужа Анны. Он хочет ее найти. Так вы знали ее?

– Пойдемте! – заявила она, развернувшись к выходу и не дожидаясь моего ответа.

Мы прошли коридорами и спустились на цокольный этаж, где располагалось библиотечное хранилище. В углу, отгороженном крытыми стеллажами и платяным шкафом для вещей сотрудников, стоял письменный стол – рабочее место Нелли Эдуардовны.

– Вы хотите чаю? – снова с утвердительной интонацией «спросила» она.

Тут же из глубин шкафа на стол перекочевали коробка с песочным печеньем и огромный термос.

– Вот, – женщина протянула мне пластмассовую кружку с чаем, отказаться от которой у меня не было никакой возможности, – мы с Аней работали вместе недолго. Она потом уволилась, и я ее больше не видела.

– Расскажите о ней. Какой она была? – Я отставила чай и включила запись на телефоне.

– Хорошей она была. Очень исполнительной. Спокойная такая всегда, скромная. Ничего плохого о ней сказать не могу. – Женщина оправила юбку и продолжила: – В интригах не участвовала, со всеми ладила. Она на выдаче в каталоге работала. Она раньше меня в библиотеку пришла работать, но, как видите, я задержалась.

– А может быть, она с кем-то особенно близко сошлась из коллектива? – с надеждой спросила я.

– Вы знаете, – несколько озадаченно ответила Нелли Эдуардовна, – я ничего такого не припомню. Это так давно все было. С тех времен только я и работаю, и то уж последний год. Хватит уже, как думаете? – Женщина рассмеялась, явно довольная шуткой.

– Спасибо, Нелли Эдуардовна! Вы мне очень помогли, – горячо заверила я собеседницу. – Скажите, а вы не помните, какое у Анны было образование?

– Это вам в отдел кадров нужно, – авторитетно заявила Нелли Эдуардовна, – я вас провожу, тут дальше по коридору.

Мы шли через подземный тоннель, который шириной был с целую тарасовскую улицу. Потолки, правда, в нем были низкие настолько, что, будь во мне сантиметров на пятнадцать больше росту, мне пришлось бы нагибаться, чтобы не расшибить лоб.

Отворив высохшую деревянную дверь, Нелли Эдуардовна вошла внутрь и бойко позвала:

– Оксаночка Николаевна! Вот тут сыщик нашей старой сотрудницей интересуется. Надо помочь!

Из-за стола привстала молодая девушка, на вид моя ровесница, и опасливо поинтересовалась:

– Вы из полиции?

– Нет, я частный детектив. Мое удостоверение. – Я мысленно закатила глаза на очередное недоверчивое покашливание моего визави.

– И чем я могу вам помочь? – К чести девушки, она не стала никак комментировать увиденное и быстро взяла себя в руки.

– Я бы хотела увидеть личное дело Анны Алексеевны Минц, она работала здесь в период, кажется, с девяносто третьего по девяносто пятый.

Со вздохом Оксана Николаевна открыла шкаф с личными делами сотрудников. Недолго постояв перед ним, она погладила рукой корешки папок с указанием годов и достала три папки.

– Кто, вы говорите, вам нужен? – сосредоточенно открывая первую из них, спросила она.

– Анна Алексеевна Минц.

– Это она? – спустя несколько минут спросила женщина, протягивая мне открепленное дело.

На личном листке из темного картона была приклеена черно-белая фотография юной девушки. Надпись, сделанная фиолетовыми чернилами, гласила, что передо мной та самая криминальная вдова Анна Алексеевна. В графе «образование» значилась лаконичная отметка «высшее». Опустив взгляд ниже, я увидела, что женщина окончила Тарасовский институт культуры по специальности «искусствовед». Мне показался странным выбор места работы, но, как говорила коллега Зинаиды Павловны, именно свекровь устроила невестку в библиотеку.

Только оказавшись на улице, я поняла, как сильно устала. Этот день оказался долгим с не самыми приятными для меня последствиями – я ухитрилась оскорбить Александра и Кирю, хотя всего лишь хотела быть честной. Как показывала жизнь, благими намерениями для меня была устлана дорога в личный ад.

Телефон зажужжал, сигнализируя о сообщении. Мне писал Александр, что нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию, что он слишком стар для игр и хочет ясности между нами.

Я тяжело вздохнула и ничего не стала отвечать. Уже возле своего дома я обнаружила Александра, нервно курящего рядом с подъездом.

Силы мои были на исходе, и на очередное объяснение с любовником их бы не хватило. И я, воспользовавшись тем, что осталась незамеченной, позорно сбежала. Знать бы наверняка, почему я вдруг стала вести себя так. Возможно, размышляла я, виной тому была моя собственная незрелость. Будь я такой же взрослой, как Александр…

И тут меня посетила догадка – старые телефонные книги! У меня сохранилась парочка в конспиративной квартире, доставшейся мне от бабушки. Искать таинственную подругу Анны, да и ее старый адрес я решила именно там. Всегда лучше опираться на что-то еще, кроме аккаунта в социальных сетях, особенно когда дело касается такого маленького города, как Тарасов, в котором люди не спешат срываться с насиженных мест.

Об Александре я подумаю завтра.

Глава 6

Бывшая бабушкина квартира находилась недалеко от железнодорожного вокзала. В детстве я обожала бывать там, проходить по мосту над путями и замирать от восторга, слушая сигнал паровоза. Обзаведясь собственным делом, я поняла, что вокзал – идеальное место, чтобы сбить хвост и оторваться от слежки. Моя конспиративная квартира не раз выручала меня, давая укрытие и возможность собраться с мыслями.

После смерти бабушки я ничего не меняла. Во-первых, не было времени, во‐вторых, не хотелось привлекать внимание соседей к себе, и, в‐третьих, я все-таки немного сентиментальна. Мое сердце до сих пор сжималось с благодарной нежностью, стоило мне оказаться в комнатке, оклеенной обоями в мелкий цветочек, в которой прошло мое детство.

Время от времени я наведывалась в эту квартиру. Здесь имелся регулярно пополняемый запас еды и сменной одежды.

С облегчением найдя в шкафчике нетронутую пачку бразильской арабики, я решила, что заночую здесь. Слишком долгий сегодня был день, и мне необходимо спрятаться от самой себя хотя бы на ночь.

Пока кофе шумел в старом сотейнике, за неимением джезвы, я вышла в коридор, к антресолям, в поисках старых телефонных книг. Когда-то они были до дыр изучены мной. Старые адреса и телефонные номера, которые очень быстро стали недействующими, оказывали на меня просто гипнотическое воздействие. Я приходила в восторг, находя имя бабушки и отца с упоминанием их места жительства в этих книгах.

Достав записную книжку, я принялась выписывать данные, которые сегодня узнала. В личном листке Анны в графе прописки значился адрес: улица Победы, дом восемь. Из похода в ЗАГС я узнала, что девичья фамилия Анны Лебедева, поэтому я приступила к поиску, изо всех сил надеясь, что был указан адрес родительского дома.

Лебедевых в Тарасове оказалось очень много. Значительно меньше их проживало на улице Победы, что, однако, не слишком облегчило мои поиски. Если бы не вовремя поспевший кофе, я непременно бы пропустила нужную строфу. По указанному адресу значился Лебедев Алексей Владимирович, видимо, отец Анны.

Я возликовала. Если там до сих пор живут те, кто знал эту семью, то, возможно, я найду того, кому известно хоть что-то об Анне. Людям сложно добровольно и в одночасье порвать все связи. Так уж устроен человек, всегда стремится в те места, где когда-то был счастлив, к тем людям, которых когда-то любил.

Я открыла карту Тарасова у себя в телефоне. Отыскав нужный дом, я просмотрела находящиеся поблизости улицы.

Мой расчет был следующим: в свидетельницы Анна позвала не просто лучшую подругу, а подругу детства. Адресная телефонная книга и тут выручила меня, хотя Зуевых в Тарасове было едва ли не больше Лебедевых. Тем не менее только пятеро из них жили в относительной близости от прежнего дома Анны.