Помоги проекту - поделись книгой:
– Угу, – подтвердила женщина. – Скажи, дура?
– Спасибо, мама!
– Лидия Сергеевна! – сказали мы одновременно с Ленкой.
– Она еще и кредит на это взяла, – все так же хитро улыбаясь, продолжала Лидия Сергеевна.
– Не кредит, а рассрочка платежа! – не унималась Ленка. – Таньку вон замуж зовут, а она не идет. – Честно играть подруга не умела.
– И что ей там делать? – не осталась в долгу ее мать.
Сама она развелась с мужем, когда дочери не исполнилось и двух лет. Молодой художник, вопреки собственным уверениям, оказался слишком нежным для перипетий семейной жизни.
– Когда вы поняли, что Ленкин папа – не ваш принц? – спросила я, желая замять эту неловкую ситуацию.
– Да почти сразу и поняла, как поженились, – Лидия Сергеевна скрестила на груди руки, готовая предаться воспоминаниям, – я замуж-то уже порченая выходила, – усмехнулась она, – все, кто хотел, живот мой видели. И вот, спустя пару месяцев после свадьбы, натыкаюсь я на своего школьного ухажера. Он, как меня увидел, так давай возмущаться, дескать, что ж ты меня, милая, не дождалась. А мы даже за руку не держались, чтобы я там кого-то ждала! И вот, значит, этим же вечером долбится он к нам в дверь пьяный и что-то кричит о вечной любви. А этот, – женщина мотнула головой в сторону дочери, – папаша! Вместо того чтобы, как нормальный мужик, в морду дать этому балбесу, стал в форточку орать: «Помогите!» Вот я тогда первый раз подумала, что мой отец был прав.
Ленкин дедушка, Сергей Петрович, полковник в отставке, к выбору дочери отнесся скептически, но неожиданно для своего прямого характера повел себя деликатно. И, как показало будущее, поступил правильно. Помыкавшись с непутевым художником какое-то время, вскоре юная Лида с маленькой Ленкой вернулась в отчий дом. К мужчинам с тех пор Лидия Сергеевна относилась настороженно, предпочитая свой устоявшийся быт и заботу о дочери, характер которой временами так напоминал ей ее бывшего мужа.
– А когда он ушел в аптеку, – продолжала тем временем женщина, – и вернулся через несколько дней с блохастым голубем за пазухой, тут уж я не выдержала.
– С голубем? – не поняла Ленка.
– А что ты хочешь? Я, как забеременела, он меня иначе как голубкой и не называл. Вот, выразил, так сказать, свое обожание буквально, – рассмеялась Лидия Сергеевна.
Уже поздним вечером я все же отправилась к Александру, решив не впадать в панику раньше времени. По крайней мере, любви к пернатым за ним не водилось.
Квартира располагалась в старом обкомовском доме. Три комнаты и просторная кухня с прихожей. Я молча осматривалась, пока Александр расспрашивал риелтора.
Долгое время квартира пустовала. На стенах были обои с грязными следами от мебели. В углу в одной из комнат я наткнулась на детские каракули и отметки о росте на одном из косяков.
Остановившись на секунду, я улыбнулась собственным детским воспоминаниям – каждый год бабушка сама ставила меня к дверному косяку и по линейке отмеряла заветные сантиметры.
– Две кладовки, вы говорите? – услышала я вопрос Александра.
– Да, одна возле кухни, там часто делают встроенную гардеробную, раз она выходит в коридор. Это очень удобно, – зачастила женщина в тяжелом кардигане и очках в яркой оправе. – А вторая кладовка рядом с ванной. Ее обычно сносят, чтобы расширить комнату. Видите?
– Тань, что скажешь? – услышала я вопрос, ответ на который я все еще не придумала.
– Про кладовку? – В своих глазах я выглядела жалко.
– Про квартиру, – тепло улыбнулся он.
– А тебе нравится? – Я решила юлить до последнего.
– В целом, да. Можно, конечно, еще что-нибудь посмотреть. Тебе-то как?
– Ты прав, нужно посмотреть все. – Я постаралась раньше времени не обнадеживать Александра.
– Тогда я договорюсь о показе в конце недели и продолжим, – дежурно улыбнулась риелтор.
Я смущенно отвернулась, притворилась, что очень заинтересована видом из окна. Александр же со знанием дела принялся простукивать трубы и что-то спрашивать про капитальный ремонт дома. Со стороны все выглядело более чем благопристойно. Мы напоминали счастливую семью в поисках гнезда. Но в голове у меня была полная сумятица.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – уже на улице произнес мужчина.
– Про квартиру? Она хорошая, – произнесла я, подозревая неладное.
– Хочешь ли ты жить вместе?
– Я думаю над этим. Не хочу унижать нас обоих скоропалительными решениями.
– А что тебя не устраивает? – непонимающе спросил он.
– Меня устраивает все, кроме того, что ты сейчас на меня давишь. Я хочу сама разобраться с этим. Решаться жить вместе нужно по обоюдному желанию, а не из боязни обидеть партнера. – Я перевела дыхание.
– О, – неопределенно выдал Александр. – Так, да? Я услышал тебя. – По тому, как он поспешно зашагал к своей машине, я поняла, что задела его. – Звони, как что-то решишь!
Моя неизбывная боль в отношениях – разрушение границ между любовниками. Это происходит постепенно, не так грандиозно, как при выборе места жительства, но всегда с порчей настроения друг другу.
Думать, что делать с Александром, я не желала, тем более что и виноватой себя не чувствовала. Меня ждала встреча с Кирей, поэтому я поспешила в прокуратуру, надеясь перехватить его в обеденный перерыв. От личных переживаний силы быстро покидали меня. Другое дело – работа! Поиски решений для собственных клиентов неизменно будили во мне азарт и давали силы.
В здании прокуратуры с годами, что я там больше не работала, менялись только правила безопасности. Пропускной пункт теперь выглядел отдельным зданием с устрашающими охранниками в бронежилетах. Пройти внутрь мне удалось только после потрошения сумочки и краткого пересказа собственной биографии.
Владимир Сергеевич был в гражданском, загорелый и еще не успевший устать от рабочей круговерти. Его кабинет все так же находился на третьем этаже и был меньше, чем этого ожидаешь от большого начальника.
– Тань, ты каким ветром к нам? – Киря развел руки в приветственном жесте.
– Да вот, хотела узнать кое-что по твоему прошлому делу.
– Это какому? Давай, может, вспомню. – Мужчина с готовностью оперся локтями о свой стол.
– Дело Сергея Минца. Его брат попросил помочь найти вдову Анну. В архиве я нашла отказ, подписанный тобой, в возбуждении дела. Помнишь такое? – Я решила пока не задавать свой главный вопрос.
– Конечно, помню, это одно из моих первых дел, – ответил мой старший товарищ, – тебя что-то конкретное интересует?
– Скажем так, все, что осталось за пределами официального отчета. Вот, например, Анна, она какой тебе запомнилась? – Киря умел видеть людей с неожиданной стороны.
– Молодая девчонка, совсем худенькая была. Плакала очень, в ногах у матери этого отморозка валялась.
– Зинаиды Павловны? – Мужчина согласно закивал.
– Много она мне крови выпила, конечно. Одних жалоб на меня несколько штук написала.
– А друзья Сергея? Ты, кстати, его самого знал? – Я достала из сумки свои записи.
– Мы все его знали, – невесело усмехнулся он, – просто никак поймать за руку не могли. А друзья у него, считай, почти все участники его банды. Двоих, за год до того как сам Минц преставился, убили, а потом и остальных прибрали. Кокшарова, если не путаю, – Киря рассеянно постучал пальцами по столу, – мы все-таки за что-то закрыли. Матренин остался только.
– Ты так уверенно это говоришь, ты знаешь, где он? – удивилась я.
– И ты знаешь, – теперь настала очередь удивляться Кире, – он глава Восточной управы Тарасова.
– Это как? – Столь головокружительную карьеру от участника банды до госчиновника я видела только в кино.
– Ну, он же не простой юноша был, ты что! Сын бывшего главы парткома. Не бедствовал никогда. Его папа сыновьи шалости и прикрывал. А потом вот с карьерой помог. С нужными людьми свел.
– Ты поэтому дело не возбудил? На тебя надавили? – В этот момент я отчаянно жалела, что не родилась немой.
За какую-то секунду милый Киря стал Кирьяновым Владимиром Сергеевичем, подполковником полиции. Даже голос его изменился, утратив прежнюю теплоту:
– Дело не возбудил, потому что к этому не было оснований. Ты читала внимательно? Это бытовое отравление грибами всех участников ужина. Просто у главного негодяя желудок оказался слабее.
– Но если отравились все, почему умер только один? – не унималась я.
– Съел больше грибов? – съязвил он. – Не было оснований для открытия дела. Все. Дальше сама.
Киря поднялся, давая понять, что наш разговор окончен.
Я вышла из прокуратуры в самом отвратительном настроении. За сегодняшнее утро я ухитрилась рассориться с двумя самыми близкими мне людьми и ни на сантиметр не стать ближе к Анне. Что ж, стоило вспомнить все, чему меня учил Владимир Сергеевич, если ему так будет угодно, и первым делом пройтись по адресам. Наверняка кто-то из старожилов помнит семью Анны.
К главе управы я решила записаться под видом журналиста. Если он предпочитает блондинок, то вывести его на откровенный разговор не составит труда. Как показывал мой опыт, мужчины, говорящие о себе, редко могут вовремя себя одернуть и рассказывают все, лишь бы предстать перед красивой женщиной во всем великолепии.
На смену злости пришел азарт. Мне нужна была девичья фамилия Анны, чтобы начать поиски ее семьи и людей, знавших девушку. Юрий ничем не смог мне помочь в этом вопросе. Вообще, для бывшего родственника и заинтересованного лица он на удивление мало знал о невестке: ни где она училась, ни где жила до замужества. Ничего. Только то, что она была женой брата и работала в Центральной библиотеке Тарасова. У мужчины не сохранилось даже ее фотографии.
Фамилию Анны до замужества я узнаю в местном ЗАГСе, все равно мне его не миновать, хотя бы потому, что Зинаида Павловна Минц была его заведующей во время женитьбы старшего сына.
Вот так я составила для себя план действий, незамедлительно перейдя к его выполнению.
Красивый бывший особняк купца первой гильдии Меркурьева был укрыт лесами. Объявления о его реставрации то и дело просачивались в местную прессу с самого прошлого года. Историческое здание отдали ЗАГСу еще в шестидесятых. Теперь центральный вход был закрыт, и желающим узаконить отношения приходилось подниматься по черной лестнице со двора.
Я прошла просторным коридором вдоль анфилады залов, теперь отданных под мероприятия. Поднявшись на этаж выше, я обнаружила двери приемной, возле которой тоже было многолюдно. Несмотря на это, атмосфера была торжественной. Видимо, сказывались высокие потолки и ковры на паркете. Старая архитектура располагала к созерцанию и неспешности. Воздух в таких зданиях всегда был особенный, с ароматом краски, выдержанного дерева и старых книг.
Протиснувшись сквозь небольшую очередь, я осторожно открыла дверь. Внутри просторного кабинета стояло два письменных стола, обращенных друг к другу. Высокие окна были одеты в светлые портьеры, которые, впрочем, вид имели подстреленный и не доходили до подоконника. Обязательные цветы в керамических кашпо довершали казенный вид этого важного во всех смыслах городского учреждения.
– Здравствуйте! – начала я, смело направляясь к женщине, сидевшей справа за столом. – Вы не могли бы помочь? Мне необходимо поговорить с кем-то, кто работал здесь в девяностые годы. Меня зовут Татьяна Иванова, и я частный детектив.
– И чего только не бывает. – Меня оглядели с плохо скрываемым любопытством.
– Люд, а кто у нас из старых? – женщина обратилась к коллеге напротив.
– Хромова? – послышался неуверенный ответ.
– Да. Вам нужно сейчас спуститься на первый этаж, – секретарь снова обратилась ко мне, – в отдел регистраций. Спросите начальницу, Хромову Татьяну Васильевну. Возможно, вам нужна она. По крайней мере, она работает здесь очень давно.
– Спасибо, – бросила я уже на ходу.
В самом деле, за столько лет наверняка тут сменился весь служебный состав. Хотя я все еще не теряла надежды обнаружить старожилов. Спустившись на первый этаж, я быстро прошмыгнула мимо столов регистрации, еще при входе заметив табличку с нужным мне именем.
– Татьяна Васильевна? – после короткого стука я приоткрыла дверь. – Здравствуйте! В приемной мне сказали, что вы можете мне помочь.
– Добрый день! Чем помочь? Кто вы? – строго спросила она.
– Скажите, пожалуйста, вы знали Зинаиду Павловну Минц? – Я присела на стул для посетителей, не дожидаясь приглашения.
– Да, – чуть помедлив, ответила она. – Вы так и не сказали, кто вы.
– Я Татьяна Иванова, частный детектив, – привычный недоверчивый взгляд на мое удостоверение, – меня нанял младший сын Зинаиды Павловны, Юрий.
– Юрочка? – Лицо женщины расплылось в улыбке. – Как он? Я его не видела с тех пор, как он окончил школу.
– Хорошо, насколько я могу судить, – заметила я, – он попросил меня найти вдову его брата Анну.
Татьяна Васильевна с непониманием уставилась на меня:
– Так, а при чем здесь я?
– Во-первых, вы знали Зинаиду Павловну и ее семью. Любая информация для меня на вес золота. Юрий почти ничего не помнит про свою невестку. Мне необходимо хотя бы узнать девичью фамилию Анны, чтобы откуда-то начать поиск. Понимаете?
Женщина кивнула, поведя печами. Что-то в ее взгляде выдавало, что ей не совсем приятна тема предстоящего разговора, но и отказываться сразу Татьяна Васильевна не спешила.
– Расскажите мне о Зинаиде Павловне. Как вы с ней познакомились? – решила помочь я.
– Ой, Зинаида Павловна была потрясающей женщиной! – горячо начала она. – Была мамочкой нам всем! Я не преувеличиваю, поверьте, – Татьяна Васильевна оперлась о ручки кресла, приняв удобное положение, – я пришла сюда в девяностом году. Зеленая совсем, после училища. Она меня сразу под свое крыло взяла. Всему научила. За нами всеми она следила очень внимательно – чтобы все обедали вовремя, зимой не разрешала бегать в капроновых колготках, все ругала нас, если видела без шапок. Понимаете? Вот такой она человек была, неравнодушный.
Я лишний раз убедилась, что верить в однозначность оценки кого-либо не стоит. Многогранность каждого человека настолько велика, что лишь немногим удается узнать нас по-настоящему.
– А потом сразу Союз рухнул, – продолжала женщина, – так она нашим девчонкам, кто с детьми маленькими, ухитрялась квартиры доставать. Ходила в администрацию и выбивала квоты на очередь.
– Я слышала, что у нее был тяжелый характер, это правда?
– А как иначе? – удивилась Татьяна Васильевна. – Она же заведующей столько лет была. Тут же не только свадьбы, тут регистрация всех, и кто родился, и кто умер, справочная информация. Дома, опять же, два пацана, муж болел долго, и все на ней.
– Вы знали Сергея?
– А как же?! – Она расплылась в улыбке. – Такой красавец был! Зинаида Павловна на него надышаться не могла. Так гордилась им, когда он в бизнес пошел. Все говорила, что он большим человеком станет. Очень переживала, когда женился.
– Почему? – насторожилась я. – Ей не нравилась Анна?
– Аня эта, – женщина неприязненно прикрыла глаза, – знаете, если честно, она была никакая. Про таких говорят: ни украсть, ни покараулить. Что Сергей в ней нашел, мы так и не поняли. Да, хорошенькая, но она так подурнела быстро. Зинаида Павловна тогда мудро заметила, что изнанка наружу вылезла.
– А чем конкретно Зинаиде Павловне не нравилась Анна?
– Да всем! Ни приготовить быстро, ни по дому что-то сделать, ничего не могла. На работу и то ее Зинаида Павловна устраивала. Говорит, придут к ней в гости или она к Сереже, так Аня сидит тихонько себе на диванчике и молчит все. А чего молчишь, когда к тебе гости пришли? Хоть беседу поддержи, чай поставь, опять же… – Татьяна Васильевна недовольно вздохнула. – Намучилась она, конечно, с этой Аней. Так мне и говорила, что загубит она парня. Так и вышло. Уж не знаю, зачем Юрочка искать ее вздумал, сама Зинаида Павловна ничего хорошего от нее не видела.
– Юрий говорил, что Анна была беременна. Вы знаете что-то об этом?
Поделиться книгой: