Спаси свою дочь, бывшая!

- Всё в порядке. Ты можешь идти отдыхать. Если Кате что-то потребуется, я помогу ей.

Сколько же вопросов взрывается у меня в голове в это мгновение. Мы же не на востоке где-то живём, где жена должна быть покорной, готовой принять вторую жену. Ну что за ерунда? Почему Карина так любезничает со мной? Сердце колит мысль, что она старается не ради Суворова, а ради Вари… Если она растила девочку всё это время, значит, полюбила её как родную дочь. Ревность обжигает, и я понимаю, что от былой решимости не осталось ничего. Как отнять ребёнка у родителей, которые всё это время растили её? Она ведь знает другую маму! Смогу ли я вторгнуться в жизнь Вари и сказать – вот она я, твоя мама, прошу любить и жаловать?..

Суворов уходит, а Карина переводит на меня взгляд и снова кротко улыбается.

- Значит, от ужина ты отказываешься? Может, дать фрукты с собой в комнату? Тебе потребуется много витаминов, если твои стволовые клетки не подойдут, и вам с Сашей придётся…

Он и об этом ей успел сказать?

Да что за человек такой?

Нет!.. Я никогда не пойму их семейку и не хочу.

Мне нужно поспать, чтобы прийти в себя и понять, как действовать дальше. Сейчас у меня голова идёт кругом, потому что я не понимаю – где оказалось, и как живут эти люди.

- Я ничего не хочу. И тебе не следует переживать – если мои стволовые клетки не подойдут, Саше придётся придумывать что-то самостоятельно.

- Но это ведь твоя дочь! – с мольбой смотрит на меня Карина, а её слова царапают сердце. – Понимаю, что ты отказалась от неё однажды, но только посмотри на неё сейчас. Она очень милая, умная… и она!

- Стоп! Я не знаю, что вы тут себе надумали, но от дочери я не отказывалась. Меня убедили, что она погибла во время родов.

Как успела найти стакан, я и не поняла, но наливаю холодную воду из кулера и иду к двери, потому что распахивать душу перед Кариной не планировала. Хватит с меня уже. И без того сегодня поднялось слишком много болезненных воспоминаний.

- Катя, стой! Пожалуйста, просто познакомься с Варей, и ты уже не сможешь уехать! – бросает мне вслед Карина.

А ей какой прок уговаривать меня спать с её мужем? Действительно так сильно любит ребёнка? Или в их браке не всё так просто, как может показаться? А может, это Суворов заставил её убедить меня? Как же всё сложно-то!.. Ладно… Я как-нибудь обязательно справлюсь.

Иду в комнату и отмечаю, как Александр поднимается наверх. Он сказал, что пойдёт к себе – значит ли это, что они с Кариной спят в разных комнатах? Мотаю головой, потому что меня не должны касаться их отношения.

Просто высплюсь сегодня, а завтра поговорю с Маратом. Возможно, он посоветует, как мне поступить правильно в текущей ситуации? Ведь я не могу свыкнуться с мыслью, что моя дочь жива…

- Глава 3 -

Дойдя до комнаты, я падаю на кровать, но спать не хочу. В голове бушуют разные мысли, но ни одна из них не приносит мне положительных эмоций. Где-то в доме моя дочь, считающая своей матерью чужую женщину. Я даже не чувствую ничего. Совсем ничего… Почему материнский инстинкт не просыпается и не напоминает о себе? Должно ведь быть хоть что-то? Но внутри пусто… слишком пусто и холодно.

Марату не звоню, хоть и обещала.

Сначала я должна прийти в себя.

Как засыпаю, не помню, но просыпаюсь рано.

Включаю телефон и даже не читаю все сообщения в мессенджере, а просто пролистываю их.

Понимаю, что я плохой человек. Просто ужасный. Я ничего толком не объяснила Марату, исчезла. Он будет прав, если уволит меня с работы и бросит. О каком тут предложении можно говорить?

Быстро набираю сообщение, что со мной всё в порядке, но Марат сразу же звонит мне.

- Привет, - отвечаю тихонько.

Не хочется, чтобы меня кто-нибудь услышал. Нет желания сейчас привлекать к себе внимание домочадцев.

- Катя, слава богу! Я уже планировал обратиться в полицию. Объяснишь мне, что происходит?

- Суворов, я рассказывала тебе про него, похитил меня, чтобы помогла с лечением дочери. У неё иммунодефицит. Марат, это всё, что мне известно.

- Почему дочери? Ты ведь говорила, что ваша дочь умерла во время родов?

Марат говорит взволнованным голосом, а я закусываю губу до боли. Пусть физическая напоминает, что я ещё жива, а не пребываю в каком-то кошмаре.

- Говорила. Я была уверена в этом, но получается, меня обманули. Она жива, и она нуждается в лечении. Сегодня будут готовы результаты анализов. Если мои стволовые клетки подходят, то ей проведут пересадку.

- А если нет?..

Отвечать на вопрос Марата мне не хочется, потому что я ещё не думала об этом. Спать с Суворовым ради спасения дочери я не стану. Рожать второго ребёнка с этой же целью – тоже нет. Это не выход. Должны ведь быть люди с похожими стволовыми клетками! Или всё-таки нет? Голова раскалывается. Наверное, подскочило давление.

Присаживаюсь и опускаю затёкшие ноги с кровати. Спала ужасно неудобно, поэтому всё тело болит.

- Марат, я пока не знаю, что будет дальше. Я сказала тебе всё, что мне известно на данный момент. Дальше будем думать, что и как делать. Мне сейчас немного неудобно говорить. Вчера я была обессилена, поэтому не смогла позвонить тебе, а сейчас… я только проснулась.

Голодна…

Зря вчера отказывалась от ужина.

Вроде аппетита нет, а тошнота мучает. И желудок урчит так заунывно, будто исполняет прощальную мелодию на похоронах.

- Понимаю. Ты можешь сказать точный адрес, где сейчас находишься?

Если бы я знала сама! Я не следила за дорогой, а район, куда меня привёз Суворов, относительно новый.

- Не знаю. Я позже узнаю, спрошу у Карины.

- Кто это ещё?

- Жена моего бывшего.

Сама понимаю, что всё это похоже на какой-то сюрреализм. Понимаю, но принять очень непросто.

- Понятно. Я приеду и заберу тебя из этого кошмара. Обещаю тебе.

Мы с Маратом прощаемся. Я не хочу сейчас говорить, что не нуждаюсь в его поддержке, потому что это неправда – нуждаюсь!.. Мне нужен рядом хоть кто-то близкий и родной. А с другой стороны – как он отнесётся к желанию спасти дочь?

Выхожу из комнаты и иду на кухню, чтобы найти что-то съестное. Я голодна, а спрашивать разрешение у хозяев нет желания. Всё-таки не хочет же Суворов держать меня голодом?

На кухне сталкиваюсь с Кариной. Пожелав мне доброго утра, женщина тепло улыбается. Сегодня она выглядит гораздо живее, чем вчера. Даже румянец на щеках появился. Или это макияж?

- Как тебе спалось в доме? – приветливо спрашивает Карина.

- Ужасно. Я медленно привыкаю к чужому. Зря я вчера отказалась от ужина. Можно мне поесть?

- Конечно! Я как раз приготовила омлет. Сейчас передам только порцию для Вари.

Карина уходит, но возвращается быстро. Она бы просто не успела подняться на второй этаж и спуститься.

- С ней сейчас Александр? – Сама не знаю, почему спрашиваю.

- Нет, её няня. Она уже позавтракала сама. Ульяна живёт на втором этаже с Варей. Она редко спускается… на всякий случай.

- А как же ты? Разве вы с Варей не видитесь?

Карина поджимает губы. Она ловко накладывает мне в тарелку омлет, ставит её передо мной и пожимает плечами.

- Зачем лишний раз рисковать? Мы с ней не так близки, чтобы она скучала по мне. С Александром она видится.

Хочется спросить, считает ли Варя Карину своей мамой, но я прикусываю кончик языка. Узнаю обо всём позже.

- Нет! – качает головой Карина, а потом дополняет: - Ты же хотела спросить, называет ли меня Варя мамой? Нет. Александр сразу сказал ей правду. Она не считает меня своей матерью. Варя мечтала познакомиться с мамой. Когда она простыла в последний раз и думала, что умрёт, она молила Александра, чтобы нашёл маму и позволил познакомиться с ней. Она нуждается в тебе. Александр понимает это.

- Что я понимаю?

Суворов стоит в дверном проёме. У меня снова пропадает аппетит. Кошусь на тарелку с едой и готова громко выругаться, потому что это уже ни в какие ворота. Мне ведь надо когда-то есть? Не мог он прийти чуточку позже?

- Я совсем забыла спросить, приготовить ли Варе ромашковый чай. Скоро вернусь, - спохватывается Карина и пулей вылетает, а мы с бывшим остаёмся наедине.

Ненавижу его каменные взгляды. Смотрит на меня, будто возомнил себя дрелью и вот-вот просверлит самую настоящую дыру.

Он ждёт моей реакции, но я делаю вид, что не замечаю его и продолжаю впихивать в себя еду, только бы утолить чувство голода.

- 3.2 -

- Как тебе спалось? – прочистив горло, спрашивает Суворов, а меня выворачивает от звучания его голоса.

- Спасибо, хорошо.

Уже Карина спрашивала. Они и думают синхронно? Как там говорят про мужа и жену, которые одной сатаной являются? Это явно про них. Впрочем, задают стандартный вопрос, так что удивляться нечему. Ну а что я должна ответить? Как плохо спала, ворочалась и вообще не понимала, что происходит? Я до сих пор не могу до конца поверить в то, что дочь жива. И она рядом, а я не горю желанием прямо сейчас рвануть к ней, потому что не знаю как вести себя.

- Понимаю, что тебе, наверное, хочется увидеть дочь.

Ну надо же! Он что-то понимает? Удивительно, честное слово. А раньше он этого не понимал? Когда выяснил, что девочка жива? Когда забрал её, но при этом не потрудился сообщить мне?

Пять лет прошло!

Целых пять лет он знал, что наша дочь жива.

Обратился ко мне только сейчас, когда понял, что иного выхода попросту нет.

И теперь он говорит, что понимает?

Ничего он не понимает!

И не поймёт, наверное.

От горечи глаза начинает печь.

Я стараюсь не проявлять эмоции, давить их внутри себя, но они снова и снова накатывают, и вот теперь сменяются безудержной яростью, которую тут же хочется вылить на голову Суворова.

- И что дальше? – спрашиваю звенящим голосом, вскинув голову и посмотрев на бывшего.

Надо же какой скромный. Даже сесть не решается, хотя ещё вчера нагло похитил меня.

- Дальше? – Кажется, Суворов теряется. Ничего себе! Такой весь из себя стальной и независимый, но сейчас напоминает растерянного мальчишку.

- Ну да. Что дальше, Суворов? Ты говоришь, что понимаешь… какие дальнейшие действия? Я не могу познакомиться с ней, верно?

- Для начала ты должна узнать о ней больше.

Суворов всё-таки проходит к свободному стулу, присаживается и потирает виски.

- Как я тебе уже говорил ранее – Варю собирались отдать на удочерение за границу после того, как ты написала отказ. У них ничего не получилось из-за её болезненности. Тогда ещё никто не понимал, в чём дело.

- И все пять лет ты просто молчал. Делал вид, что матери у Вари нет. Правда?

- Ты можешь хоть раз послушать, а не плескаться ядом? – рычит Суворов.

- А ты можешь перестать обвинять меня в том, чего я не совершала на самом деле? Я не писала никакой отказ от дочери. Очнись ты уже ото сна и пойми это. Я бы никогда не смогла отказаться от собственного ребёнка. Неужели ты сам не понимаешь?

Это было так ужасно, но я снова пропускаю всю боль через себя. Мне отказывались отдавать тело ребёнка, но Суворов разобрался с врачами. Мы похоронили дочь рядом с отцом Александра, погибшим за несколько месяцев до неё.

- Пусть меня похоронят с ней. Я так не могу! Так нельзя! – кричала я и рвалась к могиле, но Суворов крепко прижимал меня к себе.

Помню, что он остался со мной на ночь, приносил воду, пичкал успокоительными и обнимал. Всю ночь обнимал, пока я пыталась уснуть и вскрикивала от кошмара, рыдала от накатывающего ужаса. А потом я прогнала его, отправила к жене. Я не хотела видеть его рядом, потому что он предал нас с дочкой и из-за его предательства всё случилось.

- Я говорю по факту, но я склонен поверить тебе и готов проверить эту теорию. Утекло слишком много воды, но если ты действительно говоришь правду, мы найдём тех, кто это сделал.

- За пять лет ты не попытался докопаться до правды, а теперь вдруг решил сыграть в благодетеля и помочь мне? Почему?

- Потому что я не хочу, чтобы ты ложилась в мою постель и считала меня врагом, если придётся это сделать.

- Этого никогда не будет, - отчеканиваю я.

- Какая же ты упёртая! С меня хватит. Ты всегда умела выводить меня из себя, но никогда не слушала. Мне это надоело.

Суворов подскакивает на ноги и спешит покинуть кухню.

Вот и поговорили.

А ведь мне ещё хотелось высказать, что он так отвратительно относится к собственной жене и ничуть не постыдился сказать ей, что придётся спать со мной. И почему он подумал именно об этом? Есть куча других способов забеременеть без контакта. Можно обратиться к специалистам, чтобы провели необходимые процедуры, но мне не хочется рожать ребёнка вот так… ради спасения другого.