Комсорг 2

Перед съездом ВЛКСМ в составе комсомольской организации Райпищеторга будет числиться ровно двадцать или даже двадцать один комсомолец. Так что я задачу-минимум выполню, пусть и заставив при этом поволноваться сексапильного парторга с крепкой задницей и третьего секретаря райкома комсомола, самого товарища Третьякова, курирующего процесс воссоздания ячейки в нашем торге.

Нужен ли я останусь торгу в прежнем качестве — на темной воде вилами писано?

— А что случилось? Нужен был срочно? — отвечаю я женщине.

— Пойдем поговорим, — у нее в кабинете опять имеются чужие уши, а тема разговора довольно деликатная, явно, что не для всех.

— Я тебе звонила несколько раз. Ты где пропадал? — сразу же наезжает она на меня, едва мы выходим в коридор.

— Уезжал к родственникам в Краснодар. Там дядя, который меня почти вырастил, очень плох, — на ходу сочиняю я сильное по смыслу оправдание.

Хотя сам понимаю, что оправдываться никак не стоит, не тот это случай.

Не стал я отпрашиваться, сам не захотел, чтобы выглядело это дело, как будто я завишу от какого-то разрешения. Наглядно показываю, что мне вообще не требуется ничьего дозволения.

Не про Ростов же с Новочеркасском мне рассказывать. И про мои кровавые там похождения.

— Так нельзя пропадать! Ты должен ставить меня в известность! — строго говорит Валентина.

— Это зачем так нужно поступать? — делано удивляюсь я. — Дела с набором в ячейку движутся полным ходом, а насчет остального я вам ничего не должен.

— Ты же курьер и тебя всегда могут вызвать на работу! — все-таки выкладывает Валентина Дмитриевна мне свое новое видение проблемы.

Ну все обстоит именно так, как я и думал опытным своим умом. Сначала заманили пустыми обещаниями, а теперь еще хотят нагрузку курьера повесить на мои широкие плечи. Так согласись один раз и потом будешь с утра до вечера в торге штаны просиживать, дожидаясь команды отвезти бумажку куда-то на самый край Ленинского района.

То есть — отнести, ведь служебный велосипед мне никто выдавать не собирается.

Вообще-то на хорошем велике летом, да еще проворачивая кое-какую торговлю, можно и покататься по всему району, чтобы познакомиться с интересными людьми в нужных каждому советскому гражданину местах.

Но сейчас придется реально показать зубы парторгу, чтобы у нее не осталось никаких иллюзий насчет моего юного возраста и слабой психики пубертатного подростка, когда его очень настойчиво запихивают четвертым уверенным размером груди куда-то в тесный угол. Прямо под портретом того самого товарища «Ювелира».

Тем более, что мне это сделать совсем нетрудно.

— Кому я могу сдать обязанности комсорга и когда мне прийти за трудовой книжкой? — вот так холодным тоном я делаю обоснованную ставку на то, что легко прожму Валентину вместе с ее пышным бюстом в том же голубоватом пиджачке.

Ответить парторгу нечего, поэтому она сразу сдает назад. Она уже нашла для райкома комсомола виновника на тот случай, если не удастся набрать необходимое число комсомольцев. Того, который возможно не справится с наиважнейшим делом современности и текущего момента, а поэтому обоснованно выступит громоотводом в таком случае.

Снова влезать в безнадежные поиски другого комсорга она явно не собирается.

Но и директор торга со своими заместителями уже в курсе новой рабочей единицы, поэтому для меня есть поручения куда-то там съездить, что-то отвезти и что-то наоборот забрать в торг.

— Ты же получаешь зарплату курьера? Вот и поработаешь, не развалишься! — машет она на меня рукой.

— Да я-то не развалюсь, но тут дело принципа. За комсорга то мне ничего не платят! — отбиваю ее доводы.

Договорились все же, что я буду приходить с утра и узнавать о том, что от меня ждут. Не каждый день, а хотя бы через день. Сдал я немного назад, потому что мне самому нужно экстренно захватывать новые рынки сбыта эстонского дефицита.

Пришла пора осваивать все имеющиеся в моем распоряжении остальные торговые точки района, а пока ничего лучше, чем появиться там поначалу, как свой же законный посыльный из торга, имеющий все права пройти за прилавок даже до директорского кабинета, я не могу себе представить.

Так я думаю сейчас и только потому пошел навстречу желаниям парторга, что шоколад и конфеты у меня довольно слабо стали покупать в уже знакомых мне хорошо магазинах, а от жвачки теперь отказываются почти все знакомые с ней покупатели. Все-таки советская жевательная резинка очень уж сильно уступает иностранной.

Пусть одна штука импортной в городе с рук стоит тот же рубль, как и моя пачка с целыми пятью пластиками, но ее хватает на пару дней жевания. В то время как эти пять пластиков через час уже превращаются в липкое безвкусное ничто.

Второй тип эстонской жвачки, которая по четыре подушечки в упаковке за шестьдесят копеек, стал попадаться значительно реже, но и она тоже не слишком надолго остается ароматной по сравнению с пластиками.

Так что пока охваченные моей торговлей магазины уже не могут скупить накопленные в холодильнике гигантские запасы кондитерки. Как говорится при диком капитализме — явно наличествует кризис перепроизводства, то есть навезенная мной кондитерка слишком долго занимает место в холодильнике, а это неправильно.

И срок годности у нее бывает, что имеется довольно близкий, и при внезапном появлении сотрудников, от чего я вообще не застрахован, она будет конфискована в первую очередь, именно как доказательство подготовки и осуществления явной спекулятивной деятельности.

Можно заниматься, конечно, одними шмотками, так будет гораздо легче, но нормально закупиться изделиями эстонской швейной промышленности получается, к сожалению, не в каждую поездку. Так закупиться, как когда-то со Светой у нас вышло — больше не получилось ни разу. Это когда я скупил сразу девять молодежных курток и получил кучу денег сверху, а обычно мне их перепадает всего пара.

А именно с шоколадками, кондитерскими наборами и жевательной резинкой у меня сейчас связи отличные наработаны. Поэтому нужно солидное расширение рынка продаж и остальные три четверти неохваченных моей торговлей магазинов могут мне в этом процессе зримо помочь.

И еще одно немаловажное обстоятельство — в прикормленных мной местах я уже приучил покупателей к низким довольно ценам, теперь трудно будет что-то изменить. Когда ценник на каждой шоколадке или коробке конфет остался прежний, а цена вдруг вырастает.

На самом деле я просто изначально поставил слишком низкие цены на свой товар, учитывая, что пачка резинки отходится мне в шестьдесят шесть копеек с десятипроцентной долей продавцам в таллинских магазинах.

Плюс еще доставка и прочие расходы на деньги сверху в билетных кассах и таксисту.

То есть примерно четвертной сопутствующих расходов за одну поездку вынь да положь!

Поэтому и продавать ее нужно минимум за рубль двадцать, а ту же шоколадку за восемьдесят копеек предлагать хотя бы за рубль сорок, а лучше все полтора рубля.

Сейчас еще у советских людей нет столько лишних денег на руках, все же не восемьдесят девятый год на дворе, а всего лишь восемьдесят третий. По сроку совсем немного, а на самом деле совсем разные эпохи тогда получились.

Когда-то социализм был на века, а вот потом уже стал виден умным людям его неизбежный конец.

Но лучше я буду возить поменьше и продавать подороже, а для этого как раз с завтрашнего дня начну старательно посещать остальные продуктовые магазины нашего района.

Глава 2

После немного нервного, больше для нее конечно, общения с Валентиной я возвращаюсь домой, набираю полный рюкзак дефицитов и прохожусь по близлежащим магазинам.

Но сначала достаю из холодильника и переворачиваю все упаковки с шоколадом, выбирая те, у которых срок годности ближе всего подошел к концу. Жевательной резинки это не касается особо, а вот с шоколадом и конфетами можно немного прилипнуть, придется потом самому есть или отдавать за пол цены.

Необходимая такая постоянная деятельность для каждого советского гражданина, пытающегося выкружить немного или даже много деньжат на спекуляции товарами народного потребления. Которые наистрожайшим образом запрещено перепродавать друг другу советским гражданам, но соблазн больше страха. Проверять и контролировать сроки годности, а еще обязательно держать товар в большом холодильнике, сделанном на экспорт, купленном опять же на деньги от спекуляции и при всем хорошо понятной смазке при покупке такого изделия в магазине.

Пока попросили четвертной, а еще пару лет пройдет и уже полтинничек придется добавлять сверху.

В холодильнике таких подходящих по сроку немного нашлось, но продавать лучше конечно с них начинать. Похоже я не проверил какую-то партию во время оптовой закупки в Таллине и теперь остался всего месяц для беспроблемной реализации. Когда можно с честным видом смотреть в глаза покупательницам. Покупатели у меня редко бывают, но иногда всякие мясники или грузчики что-то берут своим семьям, или на подарки подругам и их детям.

Разговаривает такие товарищи со мной довольно грубовато, как привыкли вести себя с начальством и покупателями. Приходится терпеть не слишком уважительное отношение по молодости своей и доносить всем по очереди, что я звезда бокса и удар слева у меня смертельный.

Здоровенных мясников таким прогоном, конечно, не испугать, но это мне и не требуется, главное что-то просто ответить.

Привираю, понятное дело, но без наглой рекламы мне никак. По сравнению с мясниками я совсем щуплый пацан, поэтому должен хоть на словах ставить себя не только мелким спекулянтом, но и спортсменом изрядным.

Красивые этикетки почти заграничного качества и слова на великом эстонском языке здорово помогают продавать примерно такой же по составу шоколад, как и от фабрики Крупской.

Меня не было в городе почти с целую неделю, хотя я и так навещаю две разные смены продавцов всего по разу. Больше ходить нет никакого смысла, если только какой-то заказ отдельно не сделают работники советской торговли.

На улице в конце апреля стало совсем тепло, сладкая шоколадная продукция еще и поэтому заметно теряет интерес общественности, что появляется большой запрос на мороженое и лимонады. Эту продукция я возить, конечно, не могу из Эстонии на руках, хотя там куча красивых маленьких бутылочек с особо вкусным лимонадом часто появляется в продаже.

Сам постоянно покупаю разные на пробу, молодой организм на довольно нервной работе требует побольше сладких напитков, особенно вкуснейшей эстонской газировки.

Торговля сегодня совсем не радует даже по старым дешевым ценам, продаю всего на двадцать рублей кондитерки и еще один давно залежавшийся сарафан мне приносит десятку сверху.

— Так себе результаты, конечно. А ведь скоро майские праздники, но они не совсем по такому дефициту заточены. Тут всем мясо на шашлыки требуется и болгарский кетчуп, ну еще водочка, а никак не шоколадки. Три часа ходьбы, хоть и почти без риска, прибыль всего около пятнадцати рублей. Еще завтра так пройтись и неделю можно в этих магазинах вообще не появляться. Ну, я еще собрал два заказа на женские вещи, которые принесут рублей тридцать, то есть всего около шестидесяти принесет эта неделя, если больше ничего не закажут.

— Если посчитать в месяц — двести сорок! Скромненько, но на жизнь хватит, все же не самая маленькая зарплата для мужика в наше еще такое стабильное время. Понятно, что народ здорово накушался моего товара, значит придется осваивать район полностью, а этим местам дать пока отдохнуть, — подвожу я итоги. — Еще и за курьера получу свою денежку, тогда выберусь по доходам уже в верхний сегмент женихов Ленинграда, если, конечно, смотреть только из рабочего класса. От барменов и официантов с администраторами я начинаю беспомощно отставать по доходам. Даже до приемщиков стеклотары не дотягиваю, хотя не уступаю, наверно, фотографам с их нечастыми халтурами.

— Ну, этих профессиональных фотографов у меня в прошлой жизни немало работало и знаю я их тоже великое множество. Все, что заработают слева, тихонько пропьют в тишине лаборатории, обсуждая с коллегами излишнюю жесткость снимков Никона по сравнению с Кэноном.

Правда, в моем теперешнем положении пока есть много других преимуществ, я не должен постоянно пропадать на рабочем месте. У меня развязаны руки заниматься интересными вещами. Или не интересными, но по жизни необходимыми, как например та же поездка в Ростов-на-Дону. Кто бы меня отпустил с работы без отпуска на столько времени спасать человечество за свой личный счет?

Всегда могу смотаться в Таллин и там что-то прикупить из новых шмоток, да и вообще не перерабатываюсь по жизни, что тоже очень немаловажный фактор. Довольно расчетливо зарабатываю почти сказочные для все еще девятиклассника деньги, но вот именно сейчас наметился небольшой кризис в продажах.

Ну, не небольшой, а прямо солидный такой провал. Прямо, как в Пятигорске, который товарищ Бендер так ловко продавал в книге и в кино.

Летом на шоколаде и конфетах с жевательной резинкой много не поднимешь, это точно. Даже на весенне-осенних куртках. Тут совсем другой товар нужен, те же сарафаны и футболки.

Из-за поездки в Ростов я пропустил очередную вылазку в Таллин, просто хорошие правильные дела явно мешают заниматься делами прибыльными, да еще и денег забирают немало на расходы.

— На билеты ушло сорок рублей, там квартира еще двадцать, остальное по мелочи, но десятка наберется, то есть семьдесят минусом! А мог бы тут столько же примерно заработать! Одно радует, что Чикатилу заминусовал конкретно так навсегда. Без этого поступка никакого большого смысла в поездке бы не оказалось. Второй раз пришлось бы ехать, раз он все-таки ускользнул от ментов ростовских. А так сплошные убытки получаются. Накладное это дело — людей спасать, что тогда спартаковских болельщиков, что сейчас будущих жертв маньяка. Накладное, но все же необходимое, — одергивая я себя.

— Судьба дала тебе возможность прожить новую жизнь не просто так, а с каким-то большим смыслом. Так что уж будь любезен сам лично воплощать отмщение и аз воздавать всяким гадам, ну и сигнализировать постоянно анонимным образом куда следует и кому следует. Толку, правда, от этих сигналов пока не замечено, этот чехословацкий самолет в Поти так и сел наверно в болото. А про тот, столкнувшийся с горой в Армении, я так же ничего не узнаю, как и про жесткую посадку на Камчатке. Печатать в газетах или рассказывать по телевизору такие плохие новости в стране победившего социализма не желают ни за какие коврижки. Это тебе не современная продажная пресса, которая каждый чих и пук любой мало-мало значимой медийной личности разнесет на всю страну.

— Но ехать еще раз в начале июня в Ростов-на-Дону, чтобы лично встретиться с капитаном теплохода — это уже явно лишнее. Лучше начну заранее заказывать телефонные переговоры на междугородних пунктах, раз теперь его домашний номер у меня есть, главное тут, чтобы самому не звонить с домашнего телефона. Поймаю момент, когда капитан окажется дома и предупрежу его про опасность столкновения с мостом около Ульяновска именно пятого июня. Искренне надеюсь, что рассказ о возможной катастрофе с множеством жертв и его будущей печальной судьбе сподвигнет капитана не спать теперь никогда во время прохождения коварно опасного моста.

— Конечно, встретив его в подъезде, можно все высказать и просто уйти в туман, пропасть без следа, а вот то, откуда ему звонили на домашний номер — все данные обязательно останутся в базе.

— И, если он кому-то расскажет про такие звонки с сильно непонятными предупреждениями про еще не наступившее будущее, органы обязательно заинтересуются таким провидцем, назовут меня Кассандрой, а вскоре будут знать, откуда звонили и из какого отделения междугородней связи точно. Еще, если он быстро обратит на это внимание того же КГБ, на которого имеет обязательно самый прямой выход, то и мою внешность смогут вспомнить те же кассирши с переговорного пункта. Фоторобот там составят, например, поэтому вскоре мой приблизительный портрет будет у каждой постовой собаки.

— И тогда тебя очень быстро прихватят, дорогой попаданец в советское прошлое из капиталистического будущего, товарищ Игорь Бессонов. Дойдет фоторобот до того же участкового капитана и все, он такой момент не упустит никогда. Ты должен это правильно понимать, что рискуешь сейчас много чем в своей новой жизни, предупреждая капитана теплохода и спасая его жизнь вместе с двумя сотнями, если не четырьмя, пассажиров. Послезнание станет твоим проклятием, ну, то есть может им стать.

— Зато ты так точно можешь дозвониться до самого капитана заранее, а приехав в Ростов, вполне может получиться, что и не встретишь его вообще нигде. Он-то живет на самом теплоходе, куда тебя никто не пустит, а если даже прорваться к нему, то вскоре дежурная команда по приказу своего капитана крепко-накрепко схватит и будет держать такого странного товарища, чтобы с чистой совестью передать в руки родной милиции. Уж несколько попыток дозвониться точно свяжут тебя с ним, и как он распорядится полученной информацией — теперь будет уже его дело.

— Можно в свой город вернуться, вряд ли там меня будут искать. Но проблема с участковым никуда не денется все равно. Так что звони по телефону, раз уж так невмоготу снова ехать в Ростов, но будь готов к совсем неожиданному визиту людей в черном. Не обязательно он случится, только лучше оказаться к такому повороту судьбы готовым полностью. А для этого придется поработать как следует этот месяц, — разговариваю я сам с собой, выкладывая на кухне купленные по знакомству пачки чая со слоном.

— Игорь, ты с кем разговариваешь? — слышу я голос хозяйки из ее комнаты.

— Сам с собой, Таисия Петровна, — отвечаю я и собираюсь на тренировку.

То есть просто в зал, так как у нас там по понедельникам, средам и пятницам есть даже две тренировки, одна в пять часов для школьников вроде меня, вторая в семь для более старшей группы.

Обе мне сейчас не подходят по времени, так как я должен в пять часов около фазанки встречать Светочку при полном параде. Как полномочный и официальный жених, уже предложивший честь по чести расписаться в ближнем ЗАГСе на улице Москвиной и жить вместе всю оставшуюся жизнь до гроба.

Сейчас в теле пылкого подростка я на все такое готов, но хорошо понимаю, что волны житейского моря всегда могут любые надежды сурово выбросить на берег судьбы. И оставить там засыхать.

Поэтому я отправляюсь на «Локомотив» к трем часам, когда открывается официально зал и там в полном одиночестве разминаюсь, стучу по грушам, а потом здорово нагружаюсь битами и штангой. Тренер заглянул, увидел меня и исчез, я у него теперь на самом хорошем счету. Как сильный боксер и еще спонсор общества «Локомотив».

На все мне хватает полтора часа, после чего я спешу вместе со спортивной сумкой прямо к путяге, радуясь, что здорово нагрузил свое тело сегодня.

— Да и вообще, раз уж я залезаю с ногами в эти предсказания будущего, то лучше мне так уж сильно не торопиться с торговлей. Чем больше наторгуешь — тем больше можешь потеряешь. От того, сколько я заработаю к Новому году, восемь тысяч или только шесть — для меня ничего особо не изменится. Вкладываться в недвижимость мне еще рано, а, чтобы больше заработать, придется гораздо больше рисковать. Только будет еще обиднее, если эти деньги себе в итоге заберет государство. И чем больше заберет, тем естественно окажется обиднее. Если я получу лет семь-восемь, то выйду только к началу девяностых, поэтому делать какой-то тайник для денег нет особого смысла. Нужно их потратить в ближайшее время, сами родители с таким делом не справятся точно. Поэтому уменьшаю обороты, не демпингую, продаю товар только за хорошую цену и еще усиленно посещаю зал бокса. Набрать побольше боевого веса, раскачать тело и победить на каких-нибудь городских соревнованиях мне точно не помешает.

Демпинговать мне вообще не с кем, нет у меня конкурентов пока на таком мелком бизнесе с серьезными доходами.

— А квартиру государство и так может у меня забрать, если я получу срок, так что все довольно двояко получается. Только, если кого-то через брак в нее прописать, ту же Светлану, и еще ребенка ей сделать тогда обязательно.

Поэтому около фазанки я встречаю Свету с большим букетом белых роз в руке, успел договориться в «Горцветторге», пока пробегал мимо на тренировку. Там у меня пока особо знакомых нет, не наша торговая районная контора они, а общегородская, но пара эстонских шоколадок и пятерка сверху решили вопрос, заодно еще приобрел себе новую точку сбыта на будущее.

Отрекомендовался симпатичным продавщицам, кто я такой и где работал, где сейчас работаю, мне сразу предложили зайти завтра утром и показать, что у меня есть из интересного.

Так что охальницы моей мужской чести и прочие завистницы Светкиного личного семейного счастья оказались наглядно посрамлены и убиты наповал на месте солидным букетом из роз.

— Это что такое? — недоверчиво смотрит моя подруга, отойдя в сторону от мгновенно притихших подружек.

Не привыкла еще правильно к широким жестам с моей стороны, а я только что пересмотрел жизненную политику, уже в который раз в новой жизни и решил хорошенько потратиться на нас обоих.

— Это новая жизнь, милая моя. Самое ее начало, — я вручаю букет, подставляю руку подруге крендельком, и мы гордо уходим в другую от метро сторону.

Это довольно символично, что мы уходим от долгой и тяжелой дороги в общагу, от самой фазанки по нагретым солнцем улицам совсем одни, как бы отдаляясь от Светкиного коллектива. И от ее возможного будущего в горячих цехах на пекарном производстве «Красного пекаря».

— Пора нам с тобой одеться получше, ведь один раз живем. Купим тебе и мне по паре фирменных джинсов, и тебе еще хорошие кроссовки нужны.

— А тебе? — спрашивает сильно удивленная такими неожиданными тратами подруга, прижимая мой локоть к своей высокой груди.

— А у меня есть же. Эти адики московские, им сносу нет.

Ну, от такого фирменного гардероба Света отказаться не может, хорошо понимает, как выгодно будет выглядеть в этом случае. Да и вообще, какая советская девушка откажется от американских или еще каких фирменных штанов цвета индиго? Которые обещает купить твой парень, с которым вы вместе спите и живете почти семейной жизнью?

Поэтому мы сразу идем на квартиру, я весело машу рукой вышедшей покурить у овощного Людмилке и дожидаюсь от нее ободряющего кивка, мол, правильной дорогой идете, товарищ!

Да, товарищ умело правильно использует свободное время дома, показывая Светлане небо в алмазах на новенькой широкой тахте. Дело наше молодое, ретивое, а шикарная фигура подруги вместе с запахом ее цветущего тела зовет и зовет на подвиги любви.

Таисия Петровна по моей просьбе погуляла с подругами немного больше обычного, и я все успел из запланированного в романтическом плане.

— Я у тебя всю следующую неделю поживу, — застенчиво почему-то спросила меня подруга, быстро сбегав в ванную, пока я приводил кровать в порядок.

Значит, все-таки смогли так называемые подруги внести беспокойство в душу Светланы. И она решила всем показать, что все у нее в порядке на личном фронте, хотя понимает отчетливо, что я буду все время приставать с разными непристойными предложениями. И деваться от них на нашей тахте совсем некуда.

Есть у нее такое еще от матери, что нельзя жить полной сексуальной жизнью, разрешая все своему мужчине каждый день. А только по большим праздникам и все равно не все, что захочется.

Ну, не знаю, может у нее отец ленивый и безынициативный, что его таким образом подстегивают шевелиться побольше, это явно не мой случай.

Но сейчас Света понимает, что предстоят очень серьезные расходы на нее саму и меня необходимо поощрить по максимуму.

Вечером прогулялись по Московскому проспекту, зашли во «Фрунзенский», поели мороженого в кафе, но больше ничего интересного там не нашли.