Перевод с особого

Марк ответил ей веселым и преданным взглядом янтарных глаз: «Нет проблем. Обращайся. Хорошо получилось. Он нам сейчас еду подаст».

Пиршество завершилось, не успев начаться. Запасов еды в холодильнике хватило минут на десять. Из напитков – полбутылки пива, которое Эд разлил по-братски в два стакана. Даже Марк, прикончив свое главное блюдо, вопросительно посмотрел на не слишком запасливых хозяев:

– Кошачьи дети растут, как и все остальные. Это непонятно? Баночки должны становиться больше.

Эдуард решительно поднялся и торжественно заявил:

– А между тем мы вместе сейчас перешагнули из последнего дня зимы в первый день весны. И не имеем ни человеческого, ни кошачьего права не отметить это событие. Это же просто знак судьбы, что рыжая меховушка подняла нас именно этой ночью. Видимо, правду говорят те, которые считают, что природа шепчет свои секреты только в уши животных. Короче, я выскочу буквально на минуты в ресторан за углом. Знакомая официантка продаст мне кое-что навынос. Найдется что-то особо полезное и хищнику. Не расходитесь и не засыпайте.

Серо-розовое утро новорожденной весны заглянуло в окно, благодарно приветствуя тех троих на земле, которые встречали его, как праздник. На их столе уже был большой разрезанный шоколадный торт с розами из сливочно-ванильного крема, две бутылки шампанского и благоухающий кусок мастерски сваренного шеф-поваром филе для повзрослевшего за ночь котенка. Обаяние Эдурда, как всегда, сработало.

Днем Марина вспомнит, что пару часов – с рассвета до утра – чувствовала себя счастливой и не одинокой. Проснулись они втроем на одной кровати, когда на часах было почти двенадцать. Эдуард вскочил, взглянул на дисплей смартфона, который ночью положил рядом на тумбочку от греха подальше.

– Да черт же подери! – воскликнул он, быстро написал какое-то сообщение и помчался в ванную.

Марина дотянулась до его телефона и открыла это сообщение. Эд написал: «Проспал! Буду через час». Ей было тяжело, но не стыдно. Она уже не могла выйти из роли разведчика на задании. Добытый так просто после стольких усилий результат ее не обрадовал, конечно, но потряс. Эд отправил сообщение контакту «Томилин Иван», а номер был именно тот – «И», который просила Вера.

Трудно даже вообразить, сколько времени понадобилось бы Марине, чтобы дойти до изучения списка Эдуарда на букву «Т». И дошло ли бы до этого дело в принципе… Ведь что-то происходит постоянно, каждую минуту. А она такая неуклюжая, неумелая и трусливая… Но теперь, с этого первого дня весны, после их единственного, почти семейного торжества Марина отправится искать разгадки, которые, возможно, откроются ей под тающим снегом. Для начала нужно всего лишь посидеть в поиске интернета. Имя-фамилия, номер телефона – да это подарок для любого сыщика.

– Ты согласен со мной, Марик? – Посмотрела она в немигающие глаза, которые теперь всегда рядом. – Погнали?

Элементарно, как булыжник

Переезд Дениса из клиники в закрытый санаторно-реабилитационный центр состоялся в режиме строгой секретности – ночью, тайно, тихо, без свидетелей. Руководил операцией Кольцов.

– Зачем такая конспирация? – спросил уже в машине у Сергея немного подавленный Денис. – Я даже с Ниной не попрощался. А она столько времени была моими глазами, руками, ногами. И что еще важнее – полноценной заменой моего травмированного мозга. С ней можно было обсудить даже то, что я не решался сказать Волгину. Да и другие… Тут работают только порядочные люди, вряд ли Виктор Петрович наймет других.

– Ты совершенно прав, старик, – с готовностью ответил Сергей. – Только так и должен рассуждать честный человек, которому нечего скрывать, прятать и не за что ждать ножа в спину. Только с такими мыслями вступает на светлый путь судьбы прекрасный юноша, воодушевленный лишь собственной верой в разум человечества и в оглушительную победу справедливости. Так думает и невинный младенец, одуревший от теплого молока из груди матери, которая, как он уверен, никогда не даст его в обиду.

– Ты издеваешься? – уточнил Денис.

– Ни в коем случае. Я просто констатирую последовательность стадий. Невинный младенец становится прекрасным юношей, не утратив детских иллюзий. Прекрасный юноша превращается в честного, сильного и нужного многим людям мужчину, которому нечего скрывать. А потом вдруг что-то случается из того, что не запланировано прекрасными и невинными представлениями… И все трое оказываются одним младенцем, лишенным эйфории и счастливого опьянения от теплого грудного молока. И заметь, Денис, я никого не обидел. Более того, я безмерно уважаю честность, открытость, доверчивость и даже беспомощность. Ибо она, эта беспомощность, и есть родное дитя честности от союза с доверчивостью. Я руками и ногами голосую за всеобщее безмятежное существование… Но из подворотни уже выползает мрачный и тупой монстр с булыжником по души всех троих… И он пытается убить одним махом и сильного мужчину, и того невинного младенца, который продолжает жить в его мозгу. И после этого выход лишь один, если осталась возможность для выхода в принципе. То есть если жизнь все же продолжается.

Сергей надолго замолчал, явно наслаждаясь собственной речью. Денис тоже задумчиво перебирал в мыслях его слова, такие пафосные, но верные. И очень обидные для самолюбия человека, многие годы считавшего себя как минимум не мальчиком для битья. Не хотелось задавать вопросы, но он все же не выдержал:

– И какой же выход, Сережа?

– Да вот такой, – охотно ответил Сергей. – Помощь циника, который никогда не был достаточно прекраснодушным юношей. Да и в раннем младенчестве наверняка хитрил с теплым молоком и подозревал родную маму в хищениях, коррупции и халатности при использовании памперсов. И при всем при этом считает, что имеет честь и свои представления о справедливости. Только циник видит черные подворотни, в которых из ядовитых испарений появляется мрачное отребье, которое питается жизнями людей. Только он может придумать, как все это вычислить. И только он может признаться себе и другим, что справедливость – это возмездие. Профессия сыщика рождается не из светлых надежд, но и из четких сомнений. Именно они становятся продуктивной практикой. Так сложно я тебе ответил на твой простой вопрос: почему мы уехали тайно, ни с кем не попрощавшись. Кстати, Нина знает, куда ты поехал. Я тоже, как и ты, уверен, что в коллективе Волгина только порядочные люди. Но есть такой пустячок, как человеческая глупость. Или алчность. Кто-то сдуру расскажет соседке или тете, что видел в клинике. Кто-то за небольшую сумму прописью ответит на вопрос. Всякое бывает. Мое дело – что-то исключить.

Они приехали к темному двухэтажному дому. Их встретили люди в черных куртках. Провели по коридору, освещенному тусклыми ночниками. Денис совсем пал духом. Но Сергей включил свет в комнате, которая должна была заменить ему больничную палату, и та оказалась не просто жилой, но и приспособленной для работы: в ней имелся письменный стол с ноутбуком и настольной лампой.

– Тут удобства, душ, – открыл дверь в маленькое помещение Сергей. – За этой шторкой мини-кухня. Настенный холодильник, маленькая электроплитка, посуда. Днем сможешь заполнить холодильник: налево от выхода, на первом этаже – магазинчик. Вот твоя карта, вместе с телефоном жена передала Нине. И самое главное: тут у тебя не будет никаких нянек с горшками. Никто к тебе без договоренности или звонка по телефону не войдет. Вот кнопки вызова персонала. Там написано, какая к кому. Ты сейчас в таком статусе, что рядом с твоей комнатой в отсеке коридора нет больше никого. Обживайся. Я тут кое-что прихватил, чтобы отметить новоселье.

Сергей достал из карманов куртки небольшую бутылку коньяка, два яблока и пакет с бутербродами.

– Заметь, меню, включая коньяк, с разрешения Волгина, что должно тебе сказать обо всем. Ты вернулся к жизни. Приступай к ней, как говорится, с богом.

Они посидели минут двадцать. Пили коньяк из кружек, ели бутерброды с колбасой, грызли яблоки. «Как в жизни», – поймал себя на полубезумной мысли Денис. За все это время после спасения он не испытал ни проблеска радости от того, что жив. Только тяжесть, боль и безнадежное понимание, что существование зависимого от всех калеки страшнее, чем смерть. И вот его наконец отпустили слабость мышц, скованность костей, напряжение то ли замирающего, то ли отмирающего мозга. Он в этом неизвестном доме, в чужой комнате неожиданно встретился с собой. Денис осторожно, недоверчиво прислушивался к самому себе, присматривался как будто со стороны. И да. Он узнавал себя: он тот, кто сам себе разрешает жить дальше и даже бороться за продолжение пути.

– И как ты собираешься расследовать то, что произошло? – спросил он у Кольцова.

– Я не собираюсь. Я уже. Начало всегда элементарно, как булыжник. Мы этот булыжник, кстати, нашли в твоем сквере для прогулок. Вылез из-под снега недалеко от той дыры, из которой его вытащили в ожидании тебя. Сейчас на экспертизе его сравнят с теми осколками, которые добыли из твоей головы. Кровь окончательно не смывается. Самые незаметные следы можно увидеть под определенным углом света. А поскольку камень был острым с разных сторон, есть вероятность, что налетчик мог повредить и свою руку: удар был с большой силой. А держать такой булыжник, применяя его как оружие, в перчатках неудобно. Видеокамеры вокруг твоего дома, в сквере и на проезжей части возле него были вырублены. Что говорит о хорошей подготовке нападения. Но мы обнаружили интересный фрагмент записи на шоссе напротив дома Анастасии. С этим сейчас работают специалисты. Там в пелене метели из мчащейся машины что-то падает. Это что-то размером с человека. Машина черная, люди пытаются рассмотреть кусочек номера, другие детали. Будем и дальше просматривать все на пути этой машины. По времени все совпадает. Мы просчитали, сколько ты добирался до подъезда. Его камера, кстати, тебя сохранила.

– Так. Даже жарко стало. Сережа, ты сможешь встретиться с моей Мариной? Она звонила мне в полном смятении. Что-то такое то ли узнала, то ли вообразила, но собирается, кажется, за кем-то следить. Точнее не скажу, потому что мы с ней договорились: по телефону факты не сообщать, имена не называть. Я в панике. Боюсь за нее.

– Конечно. Скажи ей, чтобы ни с кем больше не делилась. И что я заеду за ней, чтобы отвезти к тебе. Тогда и поговорим. Пусть запишет и сохранит мой номер. И чтобы без меня никаких движений. Она учится, работает?

– Этот вопрос у нас пока открыт. Марина – необычная девочка и отдает себе отчет в своих психологических проблемах. У нее есть сложности и с самовыражением, и в отношениях с другими. Поэтому мы решили, что она после школы поступит на актерский факультет педуниверситета. Это не так обязывает, как ВГИК или театральный вуз. То есть не обязательно становиться актрисой, просто возможность использовать методики профессии для себя. Там, как мы прочитали, занятия проводят наряду с преподавателями профессиональные режиссеры, психологи, известные актеры. Помогают студентам открыть в себе собственные эмоции, понять их и, как говорится, поведать миру. У Маринки с этим большие сложности. Только мне и может что-то поведать. Я даже думаю, что Марина могла бы стать неплохой актрисой… Если бы так напряженно не думала о самых болезненных для себя вещах. О том, что ее эмоции, ощущения и желания никому не интересны, кроме нее самой и меня. О том, что при ярком освещении и произнесении слов все это окажется даже не публичным провалом, а гораздо хуже: выдаст жалкую серую суть бескрылого и бездарного человека. Бездарного во всем, даже в страдании. Это все ее слова! Я как раз знаю, насколько все иначе. Уверен, что все наоборот. Но переубедить не смог. И мы решили, что она оставит этот факультет и перейдет на филологический, чтобы научиться по-настоящему точно, убедительно и ярко выражать свои мысли и чувства. Поучилась и там полгода… И совсем впала в уныние. Возможно, ее надежды убивает сама необходимость что-то учить и демонстрировать для оценки, когда речь идет о самом главном и интимном процессе – разговоре с собой. Она поняла, что у нее нет проблемы с выбором слов, что вопрос вообще не в том, что и как сказать, а совсем в другом. Важно, кому сказать и зачем. Марина, очень начитанный и много думающий человек, остро почувствовала, что ей «не перед кем распинаться» (тоже ее слова). Что ей вовсе не хочется доверять другим людям все, что важно для нее. Даже в студенческом сочинении, за которое чужой и неинтересный ей преподаватель поставит оценку.

– А ведь это очень серьезный ход мыслей человека, который осознает свою глубину и пытается ее скрыть от огромного количества публики. Праздная толпа такое просто не поймет в лучшем случае, а в худшем причинит боль, затравит, отвергнет, – произнес Сергей.

– Да, так все у нас и обстоит. И я чувствую свою ужасную вину в том, что на моих глазах в самом любимом и нежном существе зародилось и окрепло недоверие ко всем и всему свету. Оно и стало для девочки единственным убежищем и защитой. Короче, оставив университет, она просто дала объявление в интернете, что ищет работу секретаря. Не хотела быть на иждивении. Проработала три дня. До истории со мной. Сейчас дома. Одна. С котенком.

– Что в нынешних условиях довольно опасно, – заключил Сергей. – Ты, кажется, говорил, что у нее есть парень. Он как? В смысле опоры?

– В этом смысле точно никак. Сомневаюсь, что Марина и с ним откровенна. Но объективно парень обаятельный, приятный, даже добрый. Котенка полузамерзшего ей притащил. Теперь она с ним нянчится, и они вдвоем с Эдуардом его воспитывают. Кстати, он учится на сценарно-киноведческом факультете ВГИКа, мать у него критик. Но это не повлияло на отторжение Марины от профессии.

– Насчет котенка мило, – одобрил Сергей. – Простая такая семейная идиллия. Так ты обязательно скажи ей, чтобы без меня ничего не решала и, главное, никуда не рыпалась. Намекни, что ей может повезти. Я исследователь глубоких душ. Иногда даже получается вытащить их из подземелья собственной глубины. Стряхнуть пыль, стереть с глаз паутину и показать, в каком месте неба висит солнце. Оно же истина, конечно. И, кстати, мне тоже требуется секретарь.

– Скромно и со вкусом, – улыбнулся Денис. По поводу вакансии у тебя очень интересно, но все же немного опасно. Хотя Марине может очень понравиться. Прямо с утра ей и позвоню.

Но утро уже наступило, как оказалось. Дениса изнурил сам факт переезда в незнакомое место, утешил долгий разговор с новым другом, знающим ответы на все вопросы, согрел коньяк после столь долгого воздержания полуживой жертвы, не понимающей, на каком она свете. И он впервые после нападения уснул легко и крепко, без таблеток и уколов. Он и во сне понимал, что доплыл, вернулся на этот берег живым. Проснулся от чувства голода и вспомнил, что в этом таинственном центре никто не будит пациентов и не кормит с ложечки.

Он быстро поднялся, взял смартфон, увидел, что уже за полдень, и набрал номер Марины. Телефон не отвечал. Денис принимал душ, делал гимнастику и все время звонил дочери. Не отвечала, а потом вообще оказалась вне доступа. Денис предположил, что Марина поехала по магазинам, теперь у нее столько забот и возни с котенком. Она что-то говорила о необходимости осмотра в ветклинике, прививок. Может, у ветеринара и отключила телефон. Или он просто разрядился.

Денис нашел кнопку «Кухня. Заказ еды».

Томилин

После того как Марина прочитала в телефоне сообщение Эдуарда Ивану Томилину, она долго пыталась решить, что ей с этим делать. Кого и как искать, кого и о чем можно спросить. Получалось, что она толком ничего не знает сама. Кого искать, зачем и что спрашивать. В таком смятении она провела день, вечер, уснула тревожным сном. Проснулась, когда за окном было еще темно. Начало четвертого утра. А разбудила ее одна простая мысль: все можно спросить у интернета. Только он и сможет ответить на самые глупые вопросы. Только так и появляются намеки на разгадки самых мутных тайн.

После часа блуждания в интернете Марина начала получать результаты. Связаны они между собой или нет, предстоит решить. Но она нашла сайт какой-то фирмы под названием «Артель Томилина». Там предлагали установку видеокамер различного назначения, средства для защиты людей и жилища, а также помощь специалистов. Информация очень скупая, неразвернутая. Фото нескольких вариантов видеокамер для квартиры – на входной двери и для комнат, цены. Три телефона для справок. Ни один из них не был номером контакта «Томилин Иван». Поиск по номеру Томилина пока ничего не дал. Марина попробовала по-разному набирать имя и фамилию. И что-то получилось! Две страницы в соцсетях – «Иван Томилин» и «Ив ТОМИЛИН». На фото профиля первой – скучный человек непонятного возраста из Воронежа с четырьмя подписчиками. На аватарке второй – довольно живописный тип с усами и темными прямыми волосами до плеч. Большие черные очки занимают пол-лица. Москва. Подписчиков и друзей – тысячи. Мобильный телефон не указан, профессии и личной информации тоже нет.

Марина налила себе большую кружку кофе и погрузилась в чтение. В основном бред, конечно. Стеб, вызывающий ржач в комментариях, дурацкие, натыренные в разных местах фото, которые, видимо, кого-то должны радовать и смешить. Этот Ив явно претендует на статус блогера. Он выкладывает и свои видео, авторские реплики выдает тоже в черных очках. Это тоже, как правило, стеб и попытки какого-то вымученного анализа. Марина пока не нашла на странице банковских реквизитов. Но если они есть, значит, автор живет на донаты и к «Артели Томилина» отношения не имеет. Или наоборот: по какой-то причине именно причастность к артели скрывает и даже маскирует этим, по сути, бессмысленным блогом.

Марина настойчиво и внимательно изучала посты Ив Томилина, отыскивая в них хоть какие-то факты из его реального, а не виртуального существования. Ведь нельзя исключить, что этот Ив сознательно скрывает информацию о себе, типа, развлечения ради, а сам изучает реакцию и данные комментаторов с целью поиска клиентов, подельников или жертв для каких-то плохих целей. Таких охотников в интернете полным-полно.

Марина сначала просматривала снимки только в ряду публикаций, бегло и без интереса. Они актуальны по времени и событиям, но понятно, что он их скопировал в других местах близко к дате своего поста. Она пару раз бросала это занудное чтение, которое даже не позабавило ее ни в одном месте. А потом возвращалась. И вдруг вспомнила: она же забыла посмотреть галерею автора. А ведь там хранятся именно личные снимки, а не скопированные где-то. И они должны быть за годы наверняка.

Марина немного отдохнула, покормила Марка, поиграла с ним и села изучать изображения Ив Томилина. Их оказалось огромное количество с большим кругом действующих лиц. У Марины от напряжения разболелись глаза, и она рассматривала лица на любительских фото с помощью лупы. Не сразу сама поняла, что ищет Эда на снимках каких-то сборищ.

Марина не нашла там Эда. Она увидела то, от чего кровь взорвалась в висках и она едва не потеряла сознание. Но собралась и рассматривала одно фото при разном освещении, при максимальном увеличении и с лупой. Это было снято на какой-то вечеринке. Дата – около полугода назад. Много людей – мужчины и женщины, некоторые в вечерних нарядах, некоторые, наоборот, в подчеркнуто небрежных, даже не будничных, а домашних вещах. Шаровары в цветочек, растянутые майки или вообще какой-то балахон, который не тянет на приличный халат. Все вместе похоже на одно: на потуги людей убедить самих себя в том, что они «элита». Все с бокалами, кто-то уже обнимается, некоторые сосредоточенно питаются за накрытым столом с блюдами и тарелками, что выглядит как разоренное гнездо. А в углу одного большого кожаного дивана сидит женщина в обтягивающем маленьком черном платье. Женщина – яркая блондинка, на ногах туфли на очень высоких шпильках. Поза: нога за ногу, спина идеально прямая, лицо над напряженной шеей манерно, якобы в изнеможении склоняется к плечу. Но рассмотреть черты лица практически нереально, такой мелкий кадр. Марина разглядывала этот крошечный кусочек снимка со всех ракурсов и вдруг отчетливо поняла, что так неестественно, наигранно может сидеть посреди бесшабашного веселья только та, которая пару дней побыла моделью и за последующие десятилетия так и не вышла из образа. Марина не меньше сотни раз просмотрела фото, каждую деталь фигуры и очертаний лица женщины, прежде чем уверенно сказала себе:

– Это Вера. Мать моя. И она смотрит вверх, на человека, которого нет в кадре. Но судя по направлению ее взгляда, этот человек высокого роста. И в ее позе, выражении что-то подобострастное, что ли…

Она посмотрела на свой телефон: два пропущенных звонка, оба от папы. Но она решила перезвонить потом, когда что-то проверит. Как проверит?

И Марина решительно набрала украденный у Эда номер контакта «Томилин Иван». Ей ответил мужской голос.

– Это Иван Томилин? – спросила она.

– А кто спрашивает? – буркнул голос.

– Это родственница одной вашей знакомой… У меня вопрос…

– Насколько родственница насколько знакомой, можно уточнить?

– Ну да, – нерешительно произнесла Марина. – Только этот разговор должен быть строго между нами.

– А что, будет очень много желающих узнать, о чем у меня спросила, не факт, что родственница неизвестной знакомой? – насмешливо спросил Томилин, и Марина узнала стиль записного хохмача Ив Томилина.

– Возможно, – ответила она, испытывая сильное желание бросить трубку. Но он же теперь знает ее телефон.

– Так. Или вы представляетесь, или я кладу трубку, – заявил Томилин. – И сам все узнаю через десять минут. Могу и подъехать. Как раз делать больше нечего.

– Знакомая – Вера Кратова, а я…

– Да понятно, кто ты, – резко произнес Томилин. – Остальное не по телефону. Разберемся на месте. Скину адрес, встречу у подъезда. Ты на машине?

– Да…

– Тогда до встречи и лучше тебе не передумать. Заноза ты в заднице.

Без перевода

Через несколько часов Марина с трудом подняла веки. Она была на дне беспросветно-темного, безвоздушного колодца. «Это смерть?» – подумала она. Но тут мрак стал сереть, получилось даже вздохнуть. А затем глаза разглядели в поле плотного, враждебного тумана две фигуры. Мужчина на расстоянии казался незнакомым, но Марина точно знала: это враг. Зато женщину ни с кем не перепутаешь. Голос, одежда, пронзительно-яркий цвет волос «золотой блонд» – это, конечно, мама. Но где мы все? Марина пытается что-то сказать, шевельнуться, но она будто залита бетоном. А голос Веры звучит вроде бы обеспокоенно, даже заботливо…

– Спасибо, что позвонили, Иван Николаевич, – говорит она. – Я очень волновалась. Такого еще никогда не было: дочка просто исчезла, телефон не отвечает. Мы же обычно постоянно перезваниваемся. Но теперь все понятно. И только благодаря вам с Мариной не случилось самое страшное. Этот срыв можно было бы предотвратить, если бы девочка не было такой скрытной, подозрительной и нелюдимой. Мне раньше и решительнее нужно было обратиться к специалистам. Но теперь все точно будет хорошо.

И Марина в своем онемении, каменной обездвиженности ясно понимает, что мать произносит каждое слово слишком четко и громко, так говорят под запись. Марина уже вспоминает, где находится, почему она тут оказалась, все, что тут происходило. До момента, когда Томилин вдруг с силой бросил ее на диван и ввел какой-то раствор из шприца ей в вену.

И сейчас Марина видит, как мать открывает дверь и впускает людей в куртках и брюках, с медицинскими масками на лицах. Эти люди хватают ее, она из последних сил пытается сопротивляться… А этот страшный усатый таракан опять подходит к ней со шприцем. На этот раз – укол в шею. Марина опять падает на дно черного колодца.

…Вечером Денис позвонил Кольцову.

– Извини, что беспокою. Просто не знаю, что делать. Пытался выйти отсюда, но не выпустили. Точнее, сказали, что одного не выпустят, с тобой, как я понял, да.

– Что-то случилось?

– Да. Наверняка случилось. Я звоню Марине целый день, телефон не отвечает. Сейчас уже вне доступа. Позвонил Эдуарду – он не в курсе. Сказал, что тоже не дозвонился. Говорит, что она вроде никуда не собиралась, а телефон никогда еще не забывала. Особенно придурка удивляет то обстоятельство, что Марина, видимо, оставила котенка одного. При этом у него есть ключ. Но нет мозгов, чтобы приехать в квартиру и посмотреть. Говорит, сильно занят, где-то и кем-то подрабатывает.

– Ты жене не звонил?

– Очень не хотелось, но недавно позвонил. Она сбросила мой звонок. Она же у нас обиженная по жизни. Наверное, на какой-то тусе, и Марина тоже не могла бы до нее дозвониться.

– У тебя есть ключ от квартиры Марины?

– Конечно.

– Еду к тебе. Продолжай набирать Марину, а я отправлю своему айтишнику номер ее телефона. Пусть ищет по локации. Да, сбрось мне еще номер ее машины. И прошу перезвонить Эдуарду. Скажи твердо: пусть срочно едет в квартиру Марины и там нас ждет. Что-то тут не так. И в любом случае он сейчас главный свидетель. Никто с ней так близко не общался, как он.

– Это так, – мрачно произнес Денис. – Я скажу. Он приедет.

Кольцов с Денисом приехали в квартиру Марины в десять часов вечера. Денис открыл дверь своим ключом. Свет горел только в кухне. Они вошли туда. Эдуард сиротливо сидел за столом, на котором что-то ел из мисочки рыжий пушистый котенок. Эд придерживал его руками, чтобы не свалился. У него было потерянное и почти испуганное выражение лица. Он посмотрел на Дениса и растерянно произнес:

– Она вообще по вечерам одна не выходит. Особенно теперь, когда есть Марк.

– Да, ты говорил, – ответил Денис. – У тебя есть какие-то догадки?

– Творится что-то ужасное, – голос Эдуарда прерывался от волнения или страха. – Я недавно, уже тут, получил эсэмэс с номера Марины. Но текст был не ее. Вот: «Ты всем и каждому свой телефон открываешь или только особо чокнутым, козлина? Если коротко – будут проблемы. Готовься». И этот снимок.

– Можно посмотреть? – Кольцов взял из рук Эда телефон. – Сообщение с телефона Марины, значит, и фото с ее телефона. Тебе понятно, что это?

– Наверное… Я так понимаю, Марина зачем-то сфотала мое сообщение с моего телефона. Мне непонятно зачем. Я вообще не знал, что она на такое способна.

– Так, – прервал его стенания Сергей. – Кто такой Томилин Иван и почему ты ему сообщаешь, что проспал и будешь через час?

– Это мой, так сказать, работодатель. Он торгует видеокамерами и всякими штуками для безопасности. Я вообще типа курьер. Должен был приехать рано, много заказов, а я проспал. Вот и все. Не понимаю, зачем Марине эта эсэмэска, не понимаю, почему ее телефон у него… Когда это прилетело, я звонил и на ее номер, и на его. Все отключили. Может, они меня вообще заблокировали.

– Сергей, – произнес Денис, – может, я позвоню этому Томилину? Марину я прямо сейчас набирал. Вне доступа.

– А вот этого уже не надо. Слишком много самодеятельности, – уверенно сказал Кольцов. – А дело уже очень серьезное. Смахивает как минимум на похищение. И тут требуется не частный детектив, а полковник Земцов, руководитель отдела похищений и убийств. Ты только не впадай в панику, Денис. Это, может, единственный настоящий профессионал и человек порядочный. Слава не так, чтобы лучше меня, но у него полномочия, которых у меня нет. И у него большая команда опытных людей. А у нас время на вес золота. Минутку, сейчас спрошу у Васи, айтишника, определил ли он локацию телефона и машины Марины.

Сергей вышел из кухни в холл, поговорил, вернулся.

– Телефон Марины по адресу, по которому проживает гражданин Иван Николаевич Томилин, владелец интернет-магазина «Артель Томилин». Машина Марины там была, сейчас передвигается, возможно, сюда. – Сергей подошел к окну. – Да, вот она, паркуется во дворе… В смысле, машина паркуется. Марины там нет. Ее пригнал мужик, который сейчас остановил такси и уехал. Так. Мне нужно срочно искать Земцова.

Сергей отвернулся, стал звонить. Эдуард судорожно гладил котенка дрожащими руками. Денис стоял рядом и смотрел на него тяжелым, погасшим взглядом, в котором умирала надежда.

– Марина знает, что ты подрабатываешь у этого типа? – спросил он.

– Нет.

– Почему?

– Ну, как вы не понимаете. Она считает меня практически сценаристом. Думает, я зарабатываю творчеством. Я и пишу, но пока никто не покупает. Не мог я ей сказать, что подрабатываю курьером. Да и какая, блин, разница. А вам понятно, почему она полезла в мой смарт, увидела сообщение и стала его фотографировать? Почему не спросила у меня, кто это, если стало интересно? А потом еще, оказывается, потащилась к нему домой. Я у него дома никогда не был!

– Я отвечу. – Денис подошел к Эду вплотную. – Она в чем-то пыталась разобраться. Ей о чем-то говорили имя-фамилия и телефон твоего абонента. О чем-то, что ее насторожило. Но она не могла спросить у тебя. И знаешь почему?

– И почему же?

– Потому что она тебе не доверяет. Потому что подозревает во лжи или вообще предательстве.

– И это я виноват, что она такая, мягко говоря, мнительная, если не сказать хуже? Даже Томилин, незнакомый до сих пор с ней человек, назвал ее чокнутой.

– Так вот в чем дело, – произнес Денис тихо и почти с ненавистью. – В том, что Марина чокнутая, а не ты – тупой, бесчувственный и, возможно, продажный мерзавец. Она бы ни за что не поехала к этому типу, если бы он ее не заманил или не запугал. Если бы она ему зачем-то не понадобилась. Ты подельник стремного торгаша, помогаешь ему развозить неизвестно кому непонятно что. Может, ты и в похищении замешан. Может, не только в нем.

Эдуард не успел открыть рот, как Денис подошел совсем вплотную. Сначала осторожно пересадил котенка на пол вместе с миской. Потом сгреб водолазку Эда на груди левой рукой, поставил парня на ноги и с силой ударил по лицу кулаком правой. Эдуард упал.