Бесконечный октябрь

— Ура, хорошо! — с радостным визгом она поспешила в дом, а я полез под капот.

Дело сделано. Старенький форд рычит так же резво, как и многими годами ранее. Надеюсь, что бензина в баке хватит, чтобы доехать до ближайшей заправки.

Яника снова приоделась так, что её и не узнать и это снова нам на руки. Порой знакомые люди встречаются даже в самых неожиданных и крайне неподходящих для этого местах и обстоятельствах.

После недолгого упрямства с моей стороны я уступил Янике водительское место. Да и дороги я не знаю, поэтому моя капитуляция была лишь вопросом времени.

— Как долго нам предстоит ехать? — просил я.

— Часа четыре, но так как за рулём я — доберёмся и за три, — улыбчиво и любя пошутила она.

— Хорошо. На обратном пути за руль я сяду, — ответил я с наигранной обидой.

— Уэльс, Аксей. Мы едем в Уэльс, — вновь, точно предвидел мой вопрос, сказала она.

Что же, Уэльс, так Уэльс. Чем он плох? Да ничем.

Сколько на свете дорог, сколько путей? От асфальтобетонных дорог до дорог жизни. Почти всегда мы сами выбираем, по каким нам двигаться, но иногда нам приходится двигаться по конкретным дорогам. Наверное, это и есть судьба. Мы не вправе выбрать. Нам нужно справиться с тем, что нам уготовано. Нас никто не спросит, тяжело нам или нет. Просто помни — тебе нужно сделать это, просто потому, что так нужно. Почти все падают и ломаются. Они так и остаются на этих млечных путях. Лежат себе неподвижно на обочине, провожая взглядом более сильных и стойких людей, которые просто проходят мимо и скрываются вдали. И только единицы могут протянуть руку помощи. Они пытаются попробовать помочь вам встать и идти дальше. Если уж совсем повезёт, то вас, в безнадёжном состоянии просто закинут себе на плечо и понесут дальше, пока вы не окрепнете. Этот человек даст вам понять, что силы есть в каждом. Он поделится с вами своей стойкостью, своим мужеством, не попросил при этом ничего взамен. Так он станет ещё сильнее. Хороший способ саморазвития, помогая при этом развиваться и другим, не оставляя их один на один с бедой. Благородно. Жаль только, что время не стоит на месте и в этом потоке подобные люди просто таят, они просто растворяются и исчезают в страницах календарей, рассветах, закатах или фазах луны. Это грустно.

Жизнь, судьба, предначертанное будущее. Человеческий разум осознаёт это крайне редко, и всегда с большим трудом. Глядя на Янику я в очередной раз убеждаюсь в том, что она уже не человек. Она с легкостью движется по тому пути, который нам уготовила судьба. И вот, за крутым поворотом она увидела меня, лежащим на обочине.

Теперь я окреп. Она тоже стала сильнее. У нас не только одна дорога на двоих. У нас она цель, одна вершина, взбираться на которую есть смысл лишь вместе. Для этого та вершина и создана.

Теперь мне стало легче. Я поверил в неизбежность случившегося. В нашу спокойную жизнь ворвалась женщина с величественным именем судьба. Она взяла лист бумаги и перо. На белом холсте она нарисовала для нас местами уходящую в стороны, местами ровную линию, от которой мы не может отречься. Нам нужно справиться с тем, что нам уготовано.

— Мы почти приехали. Видишь крест вот на том холме? — спросила Яника.

— Да. Нам туда?

— Да.

— Далековато ещё.

— Туда никак не проехать. Придётся оставить машину здесь.

— Ты какая-то взволнованная, — сказал я.

— Да уж, есть такое.

— В чем дело?

— В этих краях я была пленницей Гвида. Вот за этим лесом. Километрах в двадцати отсюда, — Яника кивнула в сторону холма. — Однажды я, так сказать, прогуливалась лесом и совершенно случайно вышла на этот холм. Я не знаю, какие силы привели меня сюда, но я благодарна им.

Яника в последний раз вывернула руль. Мы остановились между двух берёз.

Я вижу, что ей действительно не по себе. Это не страх, а скорее настороженность. Она всматривается и вслушивается во всё вокруг, будто опасается внезапного удара в спину. Она напряжена. Все её мышцы готовы к рывку, но, тем не менее, ей не хотелось бы, чтобы дело дошло до подобного. Это обязательно случиться, но только не сейчас. Мы к этому ещё не готовы.

Мы поднимаемся вверх. Холм выше, чем мне казалось. У меня уже появилась отдышка. Мы поднялись примерно в половину его высоты. Яника совсем не утомлена. Она бредёт сквозь заросли, вверх, по кочкам и ямам, и делает она это так, будто под её ногами устелена ковровая дорожка. Я смотрю в низ. Странно, но на траве нет следов от ног Яники. Трава совсем не мнётся. Я оглядываюсь назад. Следы от моих ног остаются. Я всматриваюсь под ноги Яники. Волшебство. Чудеса природы. Трава расступается перед её ногами. Она чувствует её. Каждый раз, когда происходит что-то подобное, я говорю себе, что теперь меня ничем не удивить. Конечно же, я понимаю, что всё только начинается. Даже не могу представить, что будет дальше.

Последний рывок. Мы огибаем рощу из терновых кустов и крест перед нами.

— Это здесь? — тяжело дыша, спросил я.

— Да, мы добрались.

Яника сходу пошла к подножью креста и начала раскапывать землю.

— Слава Богу! — её возглас порадовал меня. — Она здесь.

Яника лишь немного оттряхнула массивную книгу от земли и сразу же спрятала её в сумку. Никаких церемоний. Она повернулась в мою сторону. Её взгляд прикован вдаль. Я последовал её примеру. Где-то там, очень — очень далеко я едва различаю крохотные дома на линии горизонта.

— Что ты видишь? — спросил я её.

— Город, — сухо ответила она. — Очередной суетливый город, каких очень много.

Не найдя подходящих в ответ слов, я промолчал.

Яника тяжело выдохнула. Я не могу точно понять, что она сейчас испытывает, но, кажется, что сейчас в её душе появилось какое-то облегчения.

— Идём. Нам нельзя здесь долго оставаться. Он может быть где-то рядом, — совсем спокойным и ровным голосом произнесла она.

Яника взяла меня под руку, и мы начали спускаться вниз.

По пути домой я позвонил Насса. Я попросил его приехать сегодня вечером в дом моего отца. Сказать, что он был удивлён — не сказать ничего. Я едва угомонил его любопытство, сказал, что он обо всём узнает при встрече. Напоследок я кое-как вбил в его голову, что это очень важно. Я попросил его как-нибудь выкрутиться и никому ничего не рассказывать. Естественно, о Янике я ему ничего не сказал. Мы с ней решили не шокировать его подомными новостями по телефону. Сегодня вечером он увидит её и выслушает её историю. Надеюсь, что он сможет нам помочь. Это было бы очень хорошо. Он самый подходящий человек из всех, кого я знаю. Он нужен нам.

Мы подъехали к дому. В его окнах отражается вечерний закат. Яркие, красочные лучи всячески преломляются в оконных стеклах. Их отражение падает на дорогу, ведущую к дому. На краю этой дороги я увидел совсем маленький, одинокий цветок синей хризантемы, который понемногу колыхался от ветра. В отражении солнечного света, он показался мне каким-то новым. Я глядел на него так, будто я увидел что-то подобное первый раз в жизни. Синий бутон начал переливаться другими цветами. Это превращение стало похоже на то, будто бы лепестки цветка впустили в себя краски вечернего заката, и от их слияния появилась бы такая незримая мною доселе красота.

— Сейчас ты видишь его в том же свете, что и я, — задумчиво сказала Яника.

— И что это значит?

— Понятия не имею.

Погода резко изменилась. Небо заволокло тучами. Вдалеке видны блики молний, но к дому доносятся лишь едва слышные звуки грома. Я стою на террасе, наслаждаясь ароматов приближающегося ливня. Наверное, многим приходилось видеть, как где-то вдали стена падающих капель дождя проходит по линии горизонта, движется от вас или к вам. Сейчас такая стена уверенно движется в сторону нашего дома.

Моя рука потянулась в карман. Я закуриваю сигарету. После четвёртой затяжки мои ноги стали ватными.

— Да ну тебя к чёрту, — с этими словами сигарета полетела на дорогу. Как только она упала, с неба начали падать первые капли дождя, который за несколько секунд перерос в сильнейший ливень. Холодные капли быстро прибили сигарету к земле. Я возвращаюсь в дом.

После сегодняшней поездки я ещё ничего не ел. Было бы неплохо перекусить. Войдя на кухню, я включил свет. Меня передернуло от испуга. За столом сидит Яника. В её руках книга.

— Тебе теперь и свет не нужен? — с упреком говорю я.

— Читать могу и без него, как оказалось, — она положила книгу на стол. — Прости, любимый. Я увлеклась.

— Ничего страшного.

Яника тяжело вздохнула и оперлась головой о свою руку.

— Как же это сложно.

— Ты о чём? — я присел рядом.

— Книга. В ней столько всего. Это как инструкция к такой вещи, о которой ты и малейшего понятия не имеешь. Я совсем запуталась, — она взглянула на меня утомленным взглядом.

— Скоро должен приехать Насса. Будем надеяться на его помощь.

— Надеюсь, что он не растеряется, узнал мою историю.

— Он крепкий парень. Я доверяю ему. Всё будет хорошо, — уверенно сказал я.

— Да, да, — монотонно пробормотала Яника, видимо лишь от утомления.

— Давай сначала с ним поговорю я. Думаю, что это хоть как-то подготовит его ко всему последующему, а уж потом покажешься и ты.

— Не думаю, что это сильно поможет, но уж лучше так, чем раз и здравствуй, Насса. Давно не виделись.

— Да, ситуация требует подобного. Ничего, немного поприсутствует в шокированном состоянии, но потом будет так радоваться, что придётся искать запасные штаны, — посмеиваясь, сказал я.

— Я всё же боюсь, что он не сможет нам помочь.

— И я боюсь этого, но он в этом деле, в отличие от нас, хоть немного, но разбирается. Да и кто, как не он поверит во всё это? Такие вопросы по его части. Это его работа, как-никак.

Яника покачала головой, тем самым соглашаясь со мной. В нашем случае помощь Насса станет наилучшим вариантом из тех, которые у нас есть в столь сжатых сроках.

Яника вернулась к чтению, но уже с большим энтузиазмом.

— Кажется, я кое-что поняла. Последние записи в книге оставил Гвид. Я видела в его доме красные и чёрные чернила. Именно такими чернилами исписаны последние страницы, — книга с грохотом легла на стол.

Я присел рядом.

— Я думаю, что последние записи в книге для нас будут более понятны, чем все остальные. Он ведь, так сказать, современник. Ему ни к чему писать на каких-то непонятных всем языках. Эта книга пойдёт дальше и нужно сделать так, чтобы она была читаема.

Яника перебросила все страницы до самой первой.

— Смотри! Эти страницы будто прогрессируют. Первые записи отличаются от следующих записей и так далее. Сколько же рук отставляли в ней свои знания?

Яника снова вернулась к последним записям. Цвета чернил, почерк, символы, язык. Всё меняется. Она права. Эту книгу писали ни одной рукой и, что теперь для нас факт, не один век.

— Возможно, свои первые записи он начал оставлять на других языках? — спросил я Янику.

Она начала понемногу перелистывать страницы назад. Так и есть. Почерк один, а символы отличаются друг от друга. Становится понятно, что он начинал оставлять свои записи на каком-то незнакомом нам языке, а последние записи нам более-менее ясны. По крайней мере, прочесть их мы в состоянии.

— Может ли это значить, что ему уже уж очень много лет и его родной язык уже не так популярен? — спросила Яника.

— А может быть, он просто перебрался к нам из другого уголка земли?

Мы извлекли первую пользу от этой книги. Нам стало немного легче. Внутри понемногу начал зарождаться оптимизм.

— Какие интересные записи. Взгляни, Аксей, — сказала мне Яника.

— Похоже на какой-то рецепт.

— Так и есть.

— А ингредиенты-то какие! Кровь волка, цветущий папоротник, кувшинки, собранные в полнолуние, — я пододвинул книгу к себе.

— Колдуны и ведьмы более реальны, чем казалось раньше. Они могут существовать благодаря своему умеют пользоваться всем тем, что есть вокруг нас и доступно каждому. Если правильно сложить некоторые вещи — результат получится очень интересным. Как же это просто.

— Ничего себе. Как же у тебя всё просто, — возмутился я.

— Ты пока совсем ничего в этом не понимаешь, Аксей, — тихо прошептала Яника, перелистывая очередную страницу. — Всё действительно проще, чем может показаться на первый взгляд. Природа всесильна и мощь её колоссальна, а все эти умельцы просто знают, как правильно складывать её сложнейшие паззлы.

— Так немного проще. Спасибо, — ответил я.

— Вот почему я так тонко вязана с природой. Я один из тех умельцев, которому многое под силу, но у меня не было достаточно много практики. Эта книга поможет мне развиться.

Она права и меня это пугает. Я смотрю в её глаза. Они так необычны, что я, наверное, никогда самостоятельно не смогу разгадать, чем же наполнен этот взгляд. Какая же у неё теперь душа, если зеркало её души столь дикое и волшебное, а порой прекрасно и умиротворенно? Я чувствую, что теперь в ней есть что-то действительно великое и мощное. Зелёная кровь. Я в очередной раз понимаю, что в ней затаилась сама природа со всеми своими стихиями. И вся эта сущность смогла не только ужиться в ней, но и ужиться с ней. Я вижу, что вся эта энергия подвластна Янике. Хорошо, что всё именно так, а не наоборот.

— Жди меня здесь.

Яника сорвалась с места. Я даже и глазом моргнуть не успел, как она исчезла. Она оставила после себя лишь раскачавшиеся от ветра оконные шторы. Я выбегаю вслед за ней. Когда я добежал до входной двери, она уже скрывалась за первыми деревьями леса.

— Чёрт возьми, — психанул я.

Мне осталось только вернуться в дом и ждать её возвращения. Я уселся за тот же стол и продолжил изучать эту проклятую книгу.

Перелистывая страницы, я даже не пытался вникать в текст, так как он был написан на неизвестном мне языке. Помимо него в книге было достаточно много всяких рисунков, цифр и схем, которым я уделял почти всё своё внимание.

— Интересно, — протянул я чуть слышно, заметил нечто необычное.

На одной из страниц, примерно в середине книги, я увидел рисунок красивой девушки, удивительно похоже на Янику. Она была в старинном одеянии, на ней были необычные украшения, браслет на руке и подвеска на шее, а позади её левого плеча был нарисован необычный мужчина. Он практически полностью выглядывая из-за её плеча. Внешне он выглядел не менее странно или, скорее всего, необычно. Его облик походил на облик колдуна, а черты его лица, в особенности его глаза, давали понять, что он несет в себе зло. Уже позади него я увидел усохший лес, над которым возвышалась луна. Кроме воронья на тех деревьях не было равным счетом ничего. И это было не всё. Позади её правого плеча также был мужчина, но он был полной противоположностью прежнего. Его образ был светлым. Он явно нёс в себе добро. Позади него также был лес, но здоровый, цветущий во всю свою силу, и над ним возвышалось солнце.

Я был озадачен. Что это могло значить? Первое мысль, пришедшая в мою голову, воссоздала подобие чаш весов, но я категорически отказался верить в то, что в Янике может быть тёмная сила. Видимо, здесь всё куда сложнее.

Я едва не рассмеялся, лишь осознал, что сейчас я думаю, мягко говоря, о чем зря. Наверняка всё это не имеет отношение ни к Янике, ни к Гвиду и к ещё какому-то мужчине. Я уверен, что это всего — на всего совпадение, а, может быть, я обманываю себя, закрывая глаза на очевидный факт.

Я потерял чувство времени. Книга увлекла меня всецело, и я даже не заметил появления Яники.

— Вот и я!

Меня передернуло от неожиданности. Я едва не подскочил на стуле.