Бесконечный октябрь

На улице освещённая фонарями ночь. Я прощаюсь взглядом со стоящим во дворе мотоциклом. Теперь он останется без присмотра. Надеюсь, что с ним всё будет хорошо. На этом мои переживания за него растворились в ночном небе так же быстро, как и пришли в мою голову.

Сегодняшний день показался мне невероятно коротким. Целая история написана, а прошел всего один, единственный день. Именно этот день ещё и некий старт, который обязательно приведёт к финишу, хорошему или плохому. Мы надеемся, что всё будет хорошо и, в конце-то концов, всё только в наших руках.

Осенний дождь разбивается в лужах. Его капли нависли на яркой листве, последней в этом году, всё ещё не сорвавшийся с веток. С каждым новым порывом ветра вся колонна из высаженных вдоль тротуара деревьев, что от нас через дорогу, в одно мгновение теряет множество своих листьев, которые разлетаются по всей округе, а некоторые из них падают у наших ног.

Мы ждём заказанное такси, которое, между прочим, не так уж и просто было заказать. Не всякий водитель решиться ехать в такую даль, мягко говоря, да ещё и на ночь глядя, но нам повезло. Яника держится рядом со мной. С легким скрипом тормозов машина остановилась. — Наконец-то, — проронил я.

Открыл дверь, я пропустил Янику вперед. Только теперь, наконец-то, я и сам уселся в теплый, сухой и мягкий салон автомобиля.

Мы отправляемся далеко загород, но на сей раз совсем в другую сторону. Покинул Бирмингем, мы уедем намного дальше, чем к моим родным, а возможно даже и дальше того места, в котором Яника была всё это время. Вся дорога займет часов пять, как минимум. В пути, уже за городом, нам нужно будет сделать всего одну остановку для того, чтобы купить в ближайшем магазине всё, без чего мы не сможем обойтись первое время, а после прибытия на место мне нужно будет связаться с Насса. Без него нам не обойтись. Ему первому и, надеюсь, не единственному, выпадет честь узнать о происходящих сейчас событиях. Мне больше не к кому обратиться, а он в делах тёмных, магических и мистических хоть разбирается порядком достаточно.

Пробираясь по вечерним пробкам, мы смогли выехать из города лишь через час. Спустя ещё полчаса дороги мы встретили на своём пути подходящий для нас магазин. Я с Яникой отправился за покупками, а водитель такси в это время заправлял автомобиль. Быстро пройдясь по рядам, мы наполнили нашу корзину всем необходимым.

Меня смутил внешний вид Яники. Она настолько сонная, что её даже шатает с бока на бок. Это очень странно, ведь теперь такого не должно быть. Самое волнительно для меня — я не знаю, что с ней происходит и как ей помочь, а вдобавок ко всему этому, она мне ничего не говорит.

— Я отойду в туалет. Подождёшь меня здесь? — она слегка оперлась о мой бок.

— Конечно, — ответил я.

Мы поцеловались, и она отправилась в другой конец магазина.

Я жду Янику уже порядочно долго, а её всё нет. Я начинаю нервничать. Если она не явится через минуту — я отправлюсь в туалет. Собравшись с силами, я прождал ещё примерно три минуты. Волнения стало только сильнее. Возможно с ней что-то случилось. Я вхожу.

Дверь открылась с тихим скрипом. Этот звук ненадолго разрушил царящую внутри тишину. Я медленно переступаю через незначительный порожек.

В туалете холодно и сыро, как и на улице. Такое ощущение, что здесь настежь распахнуты все окна. Осмотревшись, я увидел, что так оно и есть. В противоположное двери окно влетают мелкие крапинки дождя. Присмотревшись, я заметил, что окно не открыто, а разбито. Осколки стекла лежали на полу, который был в какой-то красной, всё ещё растекающейся жидкости, похожей на кровь.

— Яника! — мой крик поочередно ударился о каждую стену и вылетел в оконную раму.

Я неспешно приближаюсь к окну. Справа от меня туалетные кабины, а слева умывальники, над которыми висят зеркала. Я то и дело мелькаю в их отражении. Вдруг одна из ламп начала моргать, издавая при этом характерный звук. Спустя несколько секунд она вовсе погасла. Этот светильник висит над одной из кабинок. Я останавливаюсь точно напротив неё. Я чувствую, что за этой дверью кто-то есть.

— Яника! — повторяю я громче.

Ничего не услышал в ответ, превозмогая собственный не дюжий страх, я медленно потянул дверь на себя. Моё сердце забилось быстрее. Я заглядываю внутрь. Внутри никого нет.

Я слышу странный звук. За моей спиной будто кто-то перекатисто бьёт пальцами по дереву. Оглянувшись, я увидел мужчину, стоящего у двери. Высокий незнакомец не сводит с меня взгляда. Его зеленые глаза показались мне глазами дикого зверя, а его тонкие, бедные пальцы всё так же перекатисто стучат по стене.

Я чувствую нарастающее между нами напряжение. Нужно держать себя в руках. Я перебарываю своё волнение, в то время как на лице странного мужчины читается абсолютное спокойствие.

— Где она? — заговорил он неожиданно благородным для своего внешнего образа голосом.

Незнакомец предпочел опустить момент знакомства и сразу же перешел к делу. Этим он загнал меня в ещё больший тупик.

— Что, простите? — переспросил я, не понимая, о чем идёт речь.

Оттолкнувшись от стены, он медленно зашагал вдоль зеркал, попутно разглядывая их с искренним интересом, хотя и глядеть там было не на что. Я заметил на его черных волосах и местами рваной одежде пятна крови. Меня это очень сильно взволновало. А вдруг это кровь Яники?

— Ты звал Янику. Где она? — его голос холоден и невозмутим.

Он не отражается в зеркале. Незнакомец точно выжидал, когда я это замечу. Теперь он медленно, будто боясь разрушить напряженную атмосферу, зашагал в мою сторону. В этот самый миг мне стало по-настоящему страшно. Я начал отступать назад. Под ногами захрустели осколки окровавленного стекла. Дальше отступать некуда.

Я тщетно пытаюсь успокоить себя. Моё внешнее спокойствие вот-вот покинет меня. По моим окровавленным от порезов оставшимся в раме стеклом рукам бьют капли влетающего в оконную раму осеннего дождя. Теперь мои уже мокрые руки обдувает ветер. Холод приземляет меня. Я цепляюсь за него, и немного прихожу в себя.

— Ты Гвид? — спрашиваю я прямо.

— Да, я Гвид. Где она?! — он всё ближе.

— Пошел ты! — кажется, что сейчас произойдёт что-то страшное.

Он хватает меня за лицо и тащит к зеркалу. Я пытаюсь вырваться, но он так силен, что даже нисколько не шатается от ударов, которые я ему наношу. Мои ноги оторвались от пола. Кажется, что я для него не тяжелее пушинки.

Теперь я вижу его отражение. В его руке появился нож. Он поднес его к моему лицу и, даже не поведя бровью, оставил на нём глубокий порез, из которого хлынула кровь. Гвид швырнул меня в сторону. Я бьюсь о стену и падаю на пол. Он сел на корточки рядом со мной. Глядя в мои глаза, он слизал с ножа остатки моей крови и улыбнулся, оскалил свои острые зубы.

— Видишь, Аксей? Именно этого ей не хватает.

Что за бред он несёт?

— Что тебе от неё нужно? — яростно крича, спрашиваю я.

— То же самое, что и ей от тебя!

Он взмахнул рукой над моей головой. Я почувствовал удар, режущий плоть до самой кости, и подоспевшую за ним острую боль. В моих глазах потемнело. Я падаю на холодное от осени и мокрое от крови стекло, кровавый цвет которого теперь стал ещё ярче.

Такси плавно плывёт по дороге. Дождь льёт стеной. Водителю приходится ехать медленнее обычного. Яника рядом. Она всё спит. Судя по всему, мы ненадолго задремали.

— Как долго мы спали? — спрашиваю я водителя.

— Не так уж и много. Около часа, — ответил он.

Надо же. Всего-то. По ощущениям я бы сказал, что мне едва удалось сомкнуть глаза.

— Как долго нам ещё ехать до Амблсайда? — спросил я вновь, усвоил прежнюю информацию.

В машине тепло, но по коже пробегает прохлада от вида утреннего тумана, сквозь который настойчиво ломится едва начавшее восход солнце. Когда мы спускаемся в низины — не видно совсем ничего, вокруг лишь густая пелена, которую, кажется, даже можно потрогать руками. Когда машины поднимается вверх — туман отступает. Теперь он где-то далеко плотно застилает поля и леса по обе стороны дороги.

— Не так давно мы оставили позади Престон, — ответил тот.

Прекрасно. Большая часть пути пройдена. Можно было бы спать дольше.

Я снова смотрю на Янику. Интересно, что ей сейчас снится? Надеюсь, что не такая же чушь, как и мне. Она дышит так ровно, спокойно, невинно и сладко, что мне совсем не хочется её будить. Пусть она поспит ещё немного. Кто знает, когда нам снова подвернётся такой шанс.

— Остановите, пожалуйста, у первого же магазина, — сказал я вполголоса водителю. В ответ он лишь одобрительно покачал головой.

Я взял Янику за руку. Как же бела её кожа. По — крайней мере, на ладонях её рук. А моя? Да и моя тоже, хоть мне и не пришлось вынести всю ту тяжесть, которая свалилась на её плечи. Впереди тяжелые времена. Я надеюсь, я очень надеюсь, что скоро всё наладится, хотя мы даже ещё ничего не предприняли для решения нашей проблемы, ничего существенного. Мы только начали свой путь.

Я всё глубже осознаю, что теперь она идеальна. Она сильнее, быстрее, умнее и красивее прежнего. Она изменена с каждой стороны. С ней случилось что-то невероятное. Мало кто может хотя бы просто предположить о существовании такого мира, в котором теперь живет Яника. Мир магии, волшебства, чудес природы, мир, который существует рядом с нами, и который мы никогда не увидим. Этот мир отвернулся от нас точно так же, как и мы отвернулись от него. Разумеется, что так было не всегда. В большинстве людей не осталось любви к природе. Теперь мы воспринимаем её как должное, и как должное для нас всё то, что мы с ней делаем. Не удивительно, что она отвернулась от нас, лишив при этом нас прежних привилегий.

Я смотрю на лицо Яники. Она смотрит на меня. Её сон прерван.

— Я разбудил тебя? — говорю я, переводя взгляд на её ладони.

— Нет, любимый, — на её лице засияла улыбка.

— Как ты спала?

— Очень хорошо, хоть и очень мало, — Яника медленно зевнула. — Где мы?

— Престон позади, — я попытался разглядеть местные пейзажи через окно, но кроме плотной дождевой стены я ничего не увидел. — Нам нужно выйти в магазин. Ты помнишь?

— Да, конечно.

— А вот и он, — неожиданно вмешался в наш диалог водитель.

Кроме нас и двух сонных продавцов, лениво перелистывающих страницы журналов, в магазине больше никого нет. Бросил на нас короткий взгляд, они вернулись к прежнему занятию. Видимо так они могут развлечься, коротая долгие ночные смены.

Корзина наполнена всем необходимым. Нужно поскорее оплатить покупки и ехать дальше. Мы помним, что нам ни к чему лишний раз попадать в поле зрения людей.

— Мне нужно в туалет, — смотря на пол, произнесла Яника.

Я тут же вспомнил свой сон. От этого я застыл, как вкопанный. Не дождавшись от меня ответа, Яника отправилась в уборную. Я медленно покатил тележку вслед за ней. Остановившись у двери, я взглянул на часы. Как и во сне, я не решаюсь сразу же войти внутрь.

— Жду ещё пару минут, и вхожу, — бормочу я себе под нос.

Это время пролетает быстро. Уперев корзину в стену, я аккуратно открываю дверь. В туалете тихо.

— Яника, — в ответ тишина.

Я иду дальше. У меня возникает чувство, будто за моей спиной кто-то. Я боюсь обернуться, ожидая увидеть там Гвида. Я делаю ещё несколько коротких и неуверенных шагов вперёд. Вдруг я услышал скрип входной двери. Моё сердце вырывается из груди. Я не выдерживаю и оборачиваюсь.

Это Яника. Она стоит в дверях, глядя на меня смущённым взглядом.

— Ты куда пропал? Что ты тут делаешь? Это же женский туалет! — шагая ко мне, выпалила она на одном дыхании.

— Эээ, — начал я, как вдруг она схватила меня под руку и вывела наружу.

— Едем, Аксей. У нас нет времени.

Я ничего не понял. Может у меня начались серьёзные психические расстройства? Наверное, мне срочно нужно как следует выспаться.

Мы оплатили покупки и поспешили на улицу. По пути к манишке я закуриваю сигарету.

— Какая гадость, — крикнула Яника. — Это тебя погубит!

Она бесцеремонно забрала сигарету из моих губ и вышвырнула её в урну.

Я оторопел от такого развития событий. Она всегда была против моего курения, но до такого дело ещё не доходило.

— Спасибо, — больше в мою голову ничего не пришло, да и говорить тут особо-то и нечего.

— Здоровее будешь! — ответила она и поцеловала меня в губы. — И поцелуи слаще будут, — сразу же добавила Яника.

— И это верно.

— Едем? — подмигнул, предложила она.

— Конечно! Навстречу своей судьбе.

Машина завелась, и мы продолжили свой путь.

Старая дорога уводит нас в сторону от трассы. По её краям, точно колонны перистиля, возвышаются деревья. Каменистое покрытие дороги усыпано множеством трещин, сквозь которые начала густо прорастать трава. Видно, что здесь давно никого не было. И почему? Мне всегда нравилось это место, и моё отношение к нему нисколько не изменилось. Пройди бы ещё пара-тройка лет и от деяний вошедшей в это место природы я бы с трудом узнал прежнее место.

Перед нами старый, но массивный, хоть и не большой по площади, двухэтажный дом. Старинная кирпичная кладка подчеркивает и ещё больше выделяет на пространстве фасада и без того немалые окна, в которых в сей час темно. Мне становится грустно от одного только вида дома. Он показался мне брошенным и несчастным, хотя я всегда помнил его как место, наполненное теплом, уютом и добром. Как же я мог оставить его? Кажется, что я уже и позабыл, что на свете есть ещё одно место, где моя душа находит покой. И как это я ни разу не приехал сюда в те дни, когда рядом со мной не было Яники? Почему я не рассказал этим местам, как мне больно? Почему я не встретит здесь утреннее солнце, не провёл с ним целый день в прогулках через лес и поля до самого его остатка? Я не встречал здесь рассветов и не уходил в вечерний сумрак, прощаясь с солнцем. Неужели в действительности я так сильно боялся своего горя, что не рисковал оставаться с ним один на один в столь далеком от кого-то ещё месте? От этих мыслей мне стало грустно. Единственным и верным для меня утешением послужил тот факт, что, как бы там ни было, я вновь здесь, и что сейчас самое важное — я здесь не один. Яника рядом. Вот он я, милый дом, здравствуй. Я вернулся.

Ключ провернулся удивительно легкостью, учитывая то, что замком давно никто не пользовался. Слегка поскрипывая старыми петлями, громоздкая дверь отворилась. Я сразу же узнал когда-то забытый запах. Теплый воздух наполнен ароматами дерева, из которого сделан пол и многое другое из внутреннего интерьера. Жаль, что теперь дом подолгу пустует, постепенно разрушаясь от течения времени, но, на удивление, вплоть до сих пор оно относится к нему благосклонно. К счастью, это ощущение уходит столь же быстро, как и приходит. Мы будто пришли проведать очень хорошего, старого друга, для встречи с которым мы никак не могли найти времени, хотя и хотели этого крайне искренне, а он преданно и верно ждал дня встречи, который, наконец-то, наступил. Сначала он немного поворчит, позлится на нас, показывая тем, как мы ему нужны, но после обязательно согреет нас всем своим теплом. Он окутает нас своим уютом и позволит нашим мыслям погрузиться в сладкие воспоминания о минувших временах, отвлекаясь от всех насущных дел. Жаль, но дела столь весомы, что даже никакой пьянящий дурман не сможет помочь позабыть их.

— Будет очень кстати заняться уборкой, — обнял меня, сказала Яника, оглядывая внутреннее убранство дома.

— Для начала зажжём свет и растопим камин, — добавил я.

Здесь собралось достаточно много пыли. Яника права. Уборка не помешает, но этим мы займемся немного позже. Сейчас нам нужно хоть немного отдохнуть после долгой ночной дороги.

Яника приготовила чай. Мы решили посидеть за столом, который находиться с другой стороны дома, в самом центре сада.

Сад окутан мокрой зеленью. Трава на его когда-то ровных и ухоженных газонах выросла почти по колени, а по разросшимся деревьям расплелся когда-то совсем молодой виноград, затянувший собой и всю беседку, в которой мы сейчас сидим.

— Вот это да! — изумлённо произнёс я.

Вдали виднеются фермерские поля. Кажется, что им нет края. Они обрываются лишь где-то далеко, в самом конце медленно уходящих ввысь и широко раскинувшихся в стороны холмов. Летом их просторы густо засеяны пшеницей, а вот сейчас они стали черными от пахоты. Я вспомнил, как когда-то в детстве, по утрам ветер срывал с этих полей туман. За ним скрывалось зеленое, перекатывающееся от ветра волнами море пшеницы. Впечатляющее зрелище. Будучи ребёнком, я подолгу не мог оторваться от этих красот.

Я вернулся к столу, чтобы помочь Янике организовать завтрак. Как же я проголодался за всё это время, а вот Яника… она лишь медленно попивает чай, будто бы только для приличия, словно сейчас она у кого-то в гостях.

— Ты не голодна? — спросил я.

— Нет, я не голодна, грустно ответила она. — Я теперь вообще могу не есть.

— Но как так?

— Точно так же, как и всё остальное.

— Когда ты в последний раз ела?

— Я не помню, хотя, наверное, в день моего исчезновения, — она иронично засмеялась. — Как много раньше я знала о важных вещах, а теперь я даже и не вспомню, что я ела в тот вечер.

Ироничный оптимизм. Самое подходящее название сказанному. Я и не заметил, как и сам засмеялся от её шутки.

— И тебе всё это время ни разу не хотелось что-нибудь съесть? — крайне удивлённо спрашиваю я.