Бесконечный октябрь

Пробираясь сквозь лесную поросль, я увидела их на месте. Я сбавила темп и вскоре вовсе остановилась на недосягаемом их для их взоров расстоянии.

Насса уже рассказал Аксею всё, что он видел сегодняшним утром, но тот всем своим видом демонстрировал явный отказ верить в слова друга. Их разговор не сложился. Аксей в какой-то момент сорвался и повысил голос, но Насса отнесся к этому спокойно, видимо ясно понимая, что реакция на подобный рассказ могла бы быть и куда хуже.

Успокоившись, закончил разговор они недолгое время молча курили, и засим отправились в сторону дома Насса. Наверняка Аксей не станет задерживаться у друга. Я решаю сразу же отправиться к дому Аксея и дождаться его именно там.

План сработал лишь частично. Аксей должен был явиться к озеру без Насса и найти на самом видном месте очередную ниточку. Теперь нужно придумать что-то другое, и времени на это осталось совсем мало.

Нужно ускорять процесс. Если до завтра ничего не изменится, я начну действовать более открыто, пусть даже при этом и рискуя всем тем, что делает эту игру стоящей свечей. В любом случае, рано или поздно может случиться так, что предпринимать что-то будет уже слишком поздно. Чем больше времени проходит от точки отсчета, тем больше у меня причин пойти на риск.

Мне ничего не приходит в голову. Внутри меня сохраняется чувство покоя и ощущение того, что всё не так уж и плохо. В данной ситуации это странно. Я не понимаю своих чувств. В виду последних событий я перестала обращать внимание на многие, явившиеся ко мне вместе со всеми моими способностями чувства. Практически все они совсем незначительны, и лишь некоторые из них, более ярко выраженные и занимающие большее пространства внутри меня чувства, в корень изменили внутренний порядок.

Начался вполне ожидаемый шквальный дождь, а Аксея все нет и нет. Возможно, ввиду непогоды он решил остаться у Насса. Под таким дождем в столь холодное время года можно запросто заболеть, да ещё и так, что постель на долгое время станет единственным пристанищем для больного. Зная Аксея, я могу сказать, что столь ненастная погода его ничуть не остановит, но вот Элия будет тверда в своей настойчивости. Она не позволит ему ехать домой в такую погоду, да ещё и на мотоцикле. Если он всё же явится домой, то вероятнее всего, женщина его попросту не успела встретить по приезду.

Чердак соседского сарая послужил мне отличным убежищем от дождя и посторонних взглядов. Отсюда хорошо просматривается весь двор, входная и лицевая часть дома Аксея. Первое время я только и делала, что пыталась что-то разглядеть сквозь дождевую стену. Понял, что это бесполезная затея, ведь в такую погоду улицы и дворы быстро опустели, и глядеть там было не на кого, я уселась на теплый деревянный пол чердака, опершись спиной об один из многих упоров, что служат опорой крыше с крутыми скатами в обе стороны. По шиферу забарабанил дождь. Кажется, что он громче моих собственных мыслей. Быть может сейчас это и к лучшему. Я воспользуюсь этим мигом для морального отдыха.

Просидел так с четверть часа, я поднялась на ноги и подошла к небольшой деревянной двери фронтона. Вокруг неё и в ней самой уйма щелей, сквозь которые я смотрю наружу. Надеюсь, что я не упустила миг возвращения Аксея. Несмотря на весь шум дождя, я должна была услышать характерные признаки его появления. Кажется, что ничего не изменилось. Мотоцикла нет ни во дворе, ни возле него. Наверняка он всё же остался у Насса. Это только к лучшему. Как минимум для его собственного здоровья.

Засверкали молнии, послышались громовые перекаты. Этот свет и шум отступил столь же быстро и внезапно, как и появился, но, всё же, после него здесь что-то осталось. Во мне зародилась тревога. Я снова не понимаю, что я чувствую.

Молния вновь бьёт в землю. На сей раз это случилось где-то совсем близко. На сей раз гром явился оглушительным хрустом. В моих ушах слышен только тонкий гул. Гром будто оглушил меня. В этой практически идеальной тишине я поняла, откуда во мне появилось странное и совсем нежданное чувство тревоги.

Яркий свет молний озаряет моё лицо, придавая ему бледную голубизну. Исходящий из моего рта туман становится видимым по той же причине. В эти короткие мгновения становиться видимым и ещё кое-что, находящиеся за моей спиной. Вспышки света прогоняют прочь всю тьмы, которая заливает пространство чердака и лишь в одном единственном месте она всё никак не хочет отступать. Небольшой кусочек тьмы имеет форму более всего приближенную к человеческому силуэту.

Дождавшись следующей вспышки, я резко оглянулась в надежде успеть разглядеть в кратковременном свете что-нибудь необычное. У меня был самый короткий миг, в котором я точно разглядела практически идеальный, темный силуэт. На несколько секунд чердак снова перешел во власть тьмы. За ней последовала новая, более яркая и продолжительна молния, в свете которой на сей раз ничего не оказалось. Во мне перемешался страх с облегчением. Увиденное было реальным, в этом я уверена. Мне ничего не привиделось.

В последующих вспышках я также ничего не разглядела. Гул в ушах исчез и теперь я слышу так же, как и прежде. Дождь бьёт по крыше не менее прежнего, раскаты грома отдалились и, помимо всего этого, я услышала шум подъезжающего к дому мотоцикла.

— Замок сорван! Я же говорил тебе, что я кого-то видел! — послышались голоса снизу.

Кажется, что это хозяева сего жилища. Я перепрыгиваю на балку и крадусь по ней в сторону людей.

— А ну выходи подобру-поздорову! — крикнул мужчина с густой, седой бородой и вилами в руках.

Более молодой парень только немного попятился назад.

Вдруг мимо меня что-то просвистело и вырвалось наружу, распахнул настежь ту самую деревянную дверцу фронтона. Я оглянулась и увидела в дверном проёме входящего в дом Аксея. Больше никаких странностей не последовала. Не разгляди бы я минутами ранее что-то сильно похожее на силуэт — я бы попросту приняла для себя тот факт, что дверь была распахнута порывом шедшего снизу воздуха, хотя, возможно именно так всё и было.

Покинул соседский чердак, я пробралась в гараж, который Диос и Сежо никогда не замыкают ключом. Металлические петли тонко скрипнули. Я вошла внутрь и потянула некогда казавшуюся мне массивной дверь на себя. Через небольшое окно внутрь гаража проникает достаточно света от работающего во дворе фонаря. В гараже, в самом дальнем углу стоит старое кресло. Без долгих раздумий я усаживаюсь в него.

Здесь, в отличие от соседского чердака, тепло, сухо и намного тише. Мои веки тяжелеют. Меня начинает клонить в сон. Я не помню, погас ли дворовой фонарь до того, как я уснула или же после. Немного позже, сквозь сон, я на короткий миг открыла глаза. Внутри было уже темно. После этого я не просыпалась до самого утра.

Весь двор окутан плотным туманом. Выйдя в сад, я уселась в качели, от чего с них сорвались практически все капли. Двор, сад, огород и всё остальное незримо за серебристой пеленой. Я в раздумьях. Как поступить теперь?

Не успей я найти вопрос на этот ответ, как отворилась дверь в дом. Я не вижу ничего дальше нескольких метров от себя, но я могу слышать. Кто-то шагает в сад. Я всё ещё остаюсь в качели. Некто всё ближе. Это Аксей. Подойдя ко мне максимально близко лишь на секунду, он вновь начал отдаляться, так и не заметил меня.

Неужели он снова отправился к дереву? Подождав, пока он немного отдалиться, я отправилась за ним.

Практически перед самой рекой туман был менее плотным, и я решила нарастить между нами ещё большую дистанцию. Перейдя через реку по мосту, я ненадолго задержалась у старых ив. Можно идти дальше. Наверняка от Аксей отдалился на достаточное расстояние.

Я вышла на луг. Здесь туман совсем поредел. Его практически нет. Теперь я могу глядеть достаточно далеко.

Аксей сидит на поваленном ветром дереве.

— Нет, — шепчу я.

Крепкое, здоровое дерево лежит на земле. Это невероятно. Аксе гладит его, будто это его умирающий конь, который погибает от полученных в бою ран. Видимо вчерашний оглушительный гром явился именно от повалившей это дерево молнии.

Вдруг он оживился. Он соскочил с дерева и начал что-то разглядывать. Наверняка он только сейчас нашёл оставленный мной рисунок. Аксей отыскал в траве небольшой камень, стер им с коры рисунок и вышвырнул его прочь. Теперь он поспешил в сторону дома, а я поспешила к озеру.

Я оставила на скамейке причала связку ключей от его квартиры. Теперь осталось лишь дождаться, пока он явится сюда и надеться на то, что он поймет к чему всё это.

Мотоцикл свернул в колею, ведущую к озеру. Аксей взволнован и заведен. Внимательно всматриваясь во все вокруг, он дошел до причала. Тщательно осмотрел каждый его угол, он, наконец-то, заметил связку переливающихся солнечными бликами ключей, лежащих на скамье.

Взяв их в руки, Аксей тут же достал телефон и позвонил Насса с вопросом, не оставил ли он вчера у него свои ключи. Аксей тоже действует осторожно, и мне это нравится. Недолгий разговор окончен и через несколько минут Аксей отправляется домой.

Теперь-то он всё понял. Мне нужно как можно быстрее попасть в город. Мне нужно раньше него оказаться в том самом парке, где мы впервые встретились. Я чувствую абсолютную неизбежность нашей встречи. Я увела его в сторону от всех. Я вывела его туда, где мы сможем встретиться вновь, без лишних глаз, без лишних ушей. Боже, осталась лишь самая малость.

Я на месте. Всё тот же парк. Именно здесь случилось два переломных момента в моей жизни. Здесь я встретилась с любимым Аксеем, здесь же я встретилась и с мерзавцем по имени Гвид. Сегодня день третей встречи, которая не менее важна предыдущих. Я усаживаюсь на траву. Отсюда хорошо видно именно ту скамью, на которой я сидела в вечер, когда ко мне подошел Аксей.

Снова ожидание… Последние моменты до того, как я абсолютно спокойно могу приблизиться к нему, сказать ему первые слова, обнять его, поцеловать… Просто быть с ним вместе.

Я так разбита. Волнение поглотило меня с головой. Скорее бы он пришел. Скорее бы всё это закончилось. Как я устала… Господи, как же я устала…

Вечерний парк, алея, и Аксей, неспешно приближающийся к той самой скамейке. Он уже сидит на ней, а я реву, как юное дитя. Я не в силах встать. Я не в силах оторвать взгляд от его спины.

— Аксей, — сквозь рёв выдавливаю я из себя.

Во мне вдруг что-то ломается. Я встаю, и, шатаясь, приближаюсь к нему. Не дойдя до скамьи, на которой он сидит каких-то пару шагов, я останавливаюсь и зову его снова.

IV

Я упрямо верил в то, что она вернётся. День за днём я находил в себе силы, дабы попросту не сломаться. Она вернулась в мою жизнь в самый последний момент, точно зная, что скоро может быть поздно. Какое счастье! Я точно спасен уже, как мне начала казаться, неминуемой гибели.

Будь бы всё иначе — что тогда она бы мне рассказала? Она была в плену у обычного психопата, а, может быть, она бы поведала мне историю о том, как её нашли на улице, без сознания? У неё была полная потеря памяти, документов при ней не было, а в полиции не стали близко принимать во внимание очередной безнадёжный случай с человеком с улицы и дело отложили в самый дальний угол. От таких вестей мне нисколько не стало бы легче. Легче мне не стало бы ни от какой-либо ещё истории. Сейчас я слышу правду. Я должен поверить её словам, тем более что сейчас я наблюдаю их подтверждение: она прекрасна. Изменения налицо и это касается не только её внешности. Сейчас моя любимая вальяжно проводит рукой над ещё не раскрывшимся цветком, и он тут же расцветает во всей своей красе.

Нужно успокоиться. В голове бедлам.

Я всё слушаю её, а внутри меня бушует ураган из счастья, непонимания, волнения и страха. Но ведь она жива и сейчас она рядом со мной, а всё остальное только мелочи, которые в скором времени утихнут!

— Нам понадобится помощь, Аксей, — Яника оставила цветок и вернулась ко мне. — Теперь я верю, что на свете есть такие люди, которые действительно разбираются в подобных вещах. Не все они шарлатаны.

Нежные объятия Яники начали понемногу успокаивать меня. В моём разуме всё постепенно укладывается по порядку. Ситуация не позволяет тянуть время. Мы в реальной опасности. Гвид может оказаться на нашем пороге в любой момент. Над нами нависла угроза.

Я не хочу снова потерять Янику. Уж лучше сразу умереть, чем снова пережить все те муки, которые выпали на наши доли. Да, уж лучше умереть и поэтому я пойду до самого конца, ради всего, что ждёт нас в будущем. Нам нужно сделать всё, чтобы оно наступило.

В мой разум остро врезалось осознание того факта, что все сложности ещё впереди.

— Нельзя терять время, ты права. Нужно разобраться с этим, чтобы мы смогли спокойно жить, строя планы на будущее.

— Аксей, ты хоть представить можешь, какие трудности впереди? — будто прочтя мои мысли, спросила Яника.

— Пусть они будут самыми страшными! Я пойду на всё, — уверено ответил я.

Её нежные руки скользнули по моей шее. Я в её объятиях. Она смотрит в мои глаза, а в моей груди пылает огонь. Она нежно целует мою шею. Мои руки сильно обхватывают её спину.

Яника, как мне не пойти на смерть, если ценой победы будешь ты? Никакая сила не сможет остановить меня. Лишь в этой схватке со смертью и я, и она обретем спасение. К сожалению, оно придет к нам лишь таким путем. Будет невероятно сложно, но это не предел. Могло бы быть куда хуже. Спасения могло не прийти и вовсе, несмотря на то, какую за него цену мы готовы были бы платить.

Меня парализовал страх, стоило мне открыть глаза. От этого омерзительного чувства я боюсь шелохнуться, а уж куда там повернуть голову. Что мне делать?

Передо мной ясно отчерченная черта. Мне придётся через неё переступить, так или иначе. Я располагаю двумя вариантами того, что находится по ту сторону. Да, там либо счастье, либо безумие. Умерший во мне оптимизм готовит меня к худшему, но всё ещё живущая во мне надежда кричит, что шанс ещё есть. Мне нужно всего-то повернуть голову.

Я вижу чудо. Счастье есть и сейчас оно принадлежит мне и Янике. Сегодняшним утром сладкий сон оказался реальным. Прекрасная, очаровывающая Яника лежит рядом со мной, в нашей постели. Сквозь зашторенные белым тюлем окна в комнату заливается солнце. В этом ярком свете я неспешно разглядываю каждую точку на её теле. Яника само совершенство. Её кожа чиста и гладка, её волосы пышны, шелковисты, а их блеск неподделен. Она дышит так тихо, что это действие выдает только двигающаяся от вдохов и выдохов грудь. Неспешно я вновь поднял свой взгляд на её лицо. Я встретился с её взглядом. Теперь на меня смотрят два огромных малахитовых глаза, в которых переливаются лучи солнца.

— Доброе утро, любимый.

— Добрый день, моя радость, — ответил я.

Яника удивленно взглянула на часы, висящие на стене, но удивляться здесь было нечему. После такой ночи мы могли бы спать хоть до самого вечера.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем когда-либо раньше.

На её лице засеяла обворожительная улыбка, которая теперь наполнена загадочностью.

— Поза… — прервалась она. — Пообедаем?

Я растерян. Я уже и забыл, когда я в последний раз слышал от кого-нибудь подобное предложение.

— Конечно.

Яника нежно целует меня и встаёт с кровати. Она подошла к окну и распахнула его настежь. Нежный ветер подхватил невесомые шторы и окутал ими Янику. Он точно пытается ласкать её самым нежным образом. Я вижу её силуэт со спины. Яркое солнце слегка окутывает пространство между ней и стоящим на подоконнике цветком. Завораживающая картина. Весь мир в мгновение ока преобразился. Былые краски вернулись. Я вижу свет, я чувствую тепло! Моё сердце вновь забилось в груди так, как это было раньше. Я чувствую, что я дышу. Я чувствую голод! Вместе с возвращением в моё тело жизни вместе с ней в него вернулись и прочие физиологические потребности.

— Ну, тогда топай на кухню, а я пока переоденусь. У тебя же остались мои вещи? — она задала вопрос, ответ на который ей известен.

— Конечно! Всё на своих местах.

Теперь всё на своих местах. Теперь я не один. Я сижу за кухонным столом, а напротив меня сидит Яника. Я пью приготовленный ею для меня кофе. Я слушаю её голос, а она слушает меня. Мы живы. Мы есть друг у друга. Всё было бы прекраснее, но теперь есть и ещё кое-что.

— Как мы поступим? Мы сообщим родным о твоём возвращении, — спросил я её.

— Нет, — практически не раздумывая ответила она.

Не успей я спросить себя, почему она хочет поступить именно так, как ответ сам собой вырисовался перед моими глазами. Конечно, она права. Зачем стремглав налаживать былое, когда оно висит на тоненькой ниточке? Да, люди узнают, что Яника вернулась. Пройдёт какое-то время, что-то пойдёт не так и всё обернётся ещё большим горем, нежели ранее. Это будет тяжелейший удар для людей самых близких и любящих. Жизнь находчиво поиздевается над ними самым жестоким образом.

Сейчас ещё слишком рано задумываться над тем, что мы скажем людям о том, где она была всё это время. В сей час не стоит даже и думать об этом, ведь есть вещи важнее.

— Пока не стоит что-то кому-то говорить. Мы сделаем это сразу же, как только справимся со всеми сложностями. Не нужно дарить людям надежду, — грустным голосом произнесла Яника, вновь опередил мою мысль. — Да и что мы им скажем? Правду? Следующий этап — психиатр? Я считаю, что если всё уладится, подробности рассказывать совсем ни к чему. Да и широкому кругу людей совсем не обязательно что-то знать. Пусть об этом узнают лишь наши самые близкие родные, в которых мы можем быть уверенны.

Ей взгляд опустился в пол. Он полон тоски. Я знаю по себе, как же сильно ей сейчас хочется снова жить прошлой, спокойной жизнью, в которой за неё никто не переживает и не продолжает гадать, что же с ней произошло тем полным загадок вечером. Очень нелегко справляться с подобным рвением, но у нас есть невероятно значимый стимул.

— Тогда нам лучше уехать отсюда на какое-то время.

— Да, Аксей, и чем скорее — тем лучше.

Долго гадать не пришлось. На этот счет у меня есть подходящее место. Оно будет идеальным. Вдали от людских глаз мы будем в большей безопасности.

— Я уверен, что с этим проблем не возникнет.

— Что за место? — Яника уловила ход моих мыслей.

— Дом моего отца. Мы были там однажды. Ты должна была его запомнить.

— Конечно, я его помню, — Яника оживилась, — Это место подойдет идеально.

— Тогда нам лучше поторопиться, — я отнес чашку к раковине.

— Аксей, нам нужно быть осторожными во всём. Меня не должны узнать, — взволнованно сказала Яника.

— Разумеется. Именно поэтому я сейчас вымою чашку и поставлю её на прежнее место.

Конечно, она права. Конспирация превыше всего. Теперь мы вместе, но этого никто не должен видеть. Мы должны быть рядом друг с другом, но при этом не вызывать у кого бы то ни было мысли, что мы вместе. Я стану тенью Яники, а она станет моей тенью. Сейчас нам нужно как можно скорее выбраться из города. В том месте, куда мы отправимся, практически никто не живёт. Оно определённо подарит нам немного больше спокойствия в плюс к тому, что мы уже имеем на данный момент.

— Что ты скажешь родным? — спросила Яника, попутно протирая стол.

— Скажу, что мне нужно задержаться здесь, пока я не решу внезапно возникшие вопросы на моей прошлой работе. Будет достаточно звонить домой раз в несколько дней, — ответил я.

Неспешно мы набили сумку самыми необходимыми вещами, и перешли к следующему этапу. Нужно переодеть Янику. Среди всех имеющихся её вещей мы отыскали кеды, джинсы и порядком длинный осенний плащ цвета марсала. Глядя на него, Яника вспомнила некогда имеющиеся у неё платье точно такого же цвета. Тут же ей вспомнились и его лоскуты.

— Да, подойдёт, — сказала она.

— Вот, одень под плащ. — Я протянул ей свою более легкую толстовку, главным козырем которой является капюшон, — не будет лишним, пока мы в городе.

— Да, весьма кстати.

Уже стоя у двери, мы думаем, не забыли ли мы что-то ещё. Не оставили ли мы в квартире следов присутствия Яники? Мысленно обойдя каждый закуток квартиры, я не нашел никаких следов наталкивающих на то, что здесь помимо меня мог быть кто-то ещё. Разобравшись с этим, я проверяю кошелёк. Там тоже всё в порядке. Мы целуемся, и я открываю дверь.

Поцелуй перед выходом. Поцелуй, который может стать последним. Поцелуй на прощание. Именно таким он мне показался. Возможно, что мы больше никогда сюда не возвратимся.