Слуга государя 4

— Маш, ты как? Принимаешь их извинения? — не стал я торопиться с тем, чтобы отпустить их.

— Да, конечно, — торопливо пробормотала девушка, — Пусть уже валят отсюда. Да и есть хочу. Пойдём?

— Хорошо. Как знаешь, — пожал я плечами, и сосульки упали на брусчатку, разбившись на мелкие осколки.

— Смотри, парень. Я тебя запомнил. Таких борзых тут не любят. Тяжело тебе будет, — многообещающе глянул на меня попугай, перед уходом.

— Ну, ты же как-то продержался со своей борзотой? Значит, и я как-нибудь справлюсь. Спасибо за предупреждение, — равнодушно ответил я, вставая, и больше не глядя на этих придурков.

То, что с ними в дальнейшем у меня будут проблемы, я даже не сомневался, вот только мне было как-то пофиг. Я не сто баксов, чтобы нравиться всем, а с этим козлом мы по любому где-нибудь, да столкнулись бы, так что это даже к лучшему, что я до учёбы пересёкся с ним, и понял, что это за человек.

— Спасибо… — тихо поблагодарила девушка, вышагивая рядом, — Я даже как-то растерялась, если честно…

— Не за что, — с трудом сдержал я зевок, — Обращайся…

Глава 4

Произошедшая небольшая неприятность никак не отразилась на нашем желании перекусить, так что уже минут через пять мы зашли в небольшую кафешку, которая находилась в круглом одноэтажном здании, и называлась весьма оригинально — Шайба. Во всяком случае, лично я раньше никогда кафе с таким названием не встречал. Нет, я понял, что его так назвали из-за внешней схожести здания с хоккейной шайбой, но, как по мне, креатив так себе. К тому же, я один хрен хоккей не любил, впрочем, как и любой другой вид спорта. Раньше я всему этому предпочитал литрбол, ну, а здесь мне было тупо не до этого. Мне вообще казалось, что, как я попал сюда, у меня спокойной жизни и не было. Вечно то меня пытаются убить, то мне кого-то надо убить, а между всеми этими убийствами разборки с девушками. Впрочем, не будем сейчас о грустном.

Внутри кафе было совсем небольшое, всего на шесть круглых столиков. Никаких официантов там не было, заказ нужно было сразу оплачивать и забирать у кассы, за которой стояла совсем молоденькая девушка, по всей видимости, одна из студенток.

Выбор тут был весьма ограничен. В основном, разные виды кофе и чая, и десерты к ним. Из алкоголя не было ничего, впрочем, у меня всё равно напрочь отсутствовало желание пить.

Я взял себя чашку латте и круассан, зато Маша разошлась на полную, купив штук пять разных видов десертов и большую чашку кофе с мороженым.

— Я голодная — просто жуть, — смущённо объяснила она, увидев, каким удивлённым взглядом я наблюдаю за её молниеносной расправой с большим куском медовика, — У меня всегда аппетит просыпается во время стресса. Я так и не поняла, чего они вообще ко мне докопались? Подумаешь, на лавочку присела. Я же сразу встала, когда они замечание мне сделали. Идиоты какие-то…

— Думаю, лавочка тут была лишь поводом, — усмехнулся я, осторожно пробуя горячий кофе. А ничё так… Пить можно. Да и круассан, вроде, свежий.

— Поводом для чего? — нахмурилась она, но есть не перестала.

— А ты так и не поняла? Да служанку они себе подыскивали, вот и придумали повод, как припахать тебя. Видать, они все из родовитых семей, привыкли, что их там обслуживали, а тут лично прислуги нет, вот и решили доверчивую первокурсницу к делу пристроить. И, видимо, опасаясь, что ты быстро всё поймёшь, даже срок-то совсем небольшой назвали, всего по неделе на каждого отслужить.

— Вот ур-роды! — рыкнула девушка, зло впиваясь зубами в свою следующую жертву после медовика, какое-то пирожное, и нервно жуя, — Нашли, блин, служанку! Ну, я им припомню ещё!

— Да? И что же ты им сделаешь? — насмешливо покосился я на неё, — Поколотишь? Боюсь, для этого у тебя силёнок маловато. Да и вообще, не связывалась бы ты с ними… Явно парни из непростых семей, особенно, их лидер, так что это скорее он может тебе неприятности устроить, а не ты ему. И будь осторожнее. Постарайся не попадаться им на глаза какое-то время. Вряд ли они, конечно, будут специально тебя искать, чтобы отыграться на тебе, но если увидят где-нибудь, то могут и устроить какую-нибудь пакость.

— Это мы ещё посмотрим, кто кому её устроит, — упрямо наклонила она голову, — Я ещё не знаю, что с ними сделаю, но что-нибудь придумаю обязательно, будь уверен! Просто так я им этого точно не оставлю! Мне надо только немного освоиться тут, и познакомиться с другими девушками, а там уже поглядим, кто кого… — хищно оскалилась она, — Я им…

Договорить она не успела. Дверь кафе вдруг распахнулась, и внутрь ввалилась целая толпа из девушек, человек в двадцать.

Маленькое заведение в мгновение ока вдруг оказалось под завязку забито народом, весело о чём-то переговаривающимся, смеющимся, что-то взбудораженно обсуждающего, размахивая руками.

Часть девушек тут же выстроилась в очередь в кассу, а остальные расселись за столики. Очень быстро выяснилось, что столиков на всех не хватает, и к нам решительно двинулась одна из девушек — высокая блондинка спортивного телосложения.

— Так, молодые люди, попрошу покинуть заведение. Тут сейчас будет проходить совещание Пантер и чужакам здесь не место! — сухо произнесла она, раздраженно глядя на нас, я же охреневал от происходящего. Куда я вообще попал? То на лавочке сидеть нельзя, то кафе под запретом. Они тут все с ума по сходили, что ли?

— Мы скоро уже закончим и уйдём… — довольно робко ответила Маша, мигом растеряв свой воинствующий запал.

— С собой забирайте, и уходите немедленно! — решительно отрезала блондинка, — Новенькие, что ли? Не знаете, что это место Пантеры держат?

— Пантерам место в зоопарке, а не в кафе, — скучающим тоном произнёс я, — А в данное заведение должны ходить приличные люди, а не какие-то животные. И где ваши манеры, уважаемая? Подошли и не поздоровались, не представились… С воспитанием у вас явные проблемы, — осуждающе покачал головой я, манерно держа в руках чашку, оттопырив в сторону мизинец, — Ещё и выгнать нас пытаетесь отсюда… А на каком основании, позвольте узнать? Может, это ваше кафе? Если нет, то попрошу удалиться и не мешать нам.

— Слышь, урод, ты кого животными назвал? — опасно сузила глаза блондинка, нависая надо мной, — Ты хоть понимаешь вообще с кем дело имеешь, придурок? Я — лидер Пантер, а Пантеры — это группа поддержки сборной академии по хоккею. Если я пожалуюсь своему парню, а он капитан этой команды, то тебя в порошок сотрут! Давно всем известно, что это кафе — наша территория и хоккеистов. Ладно ещё когда тут нет никого, тогда пожалуйста, но с нашим приходом помещение нужно освобождать. Ты что, себе проблем ищешь?

— Я. Просто. Хочу. Выпить. Кофе! — по буквам прошипел я, чувствуя, как меня охватывает вспышка бешенства, — И сделать это так, чтобы мне никто не мешал! Пошла вон отсюда, дура, или я сейчас встану, и втащу тебе по морде, не посмотрев на то, что ты — девушка!

— Да ты… Да ты… — заклинило её от возмущения.

— Вон, я сказал! — грозно привстал я, и её как ветром сдуло.

— Ты очень скоро пожалеешь! — только и донеслось уже откуда-то издалека.

— Может, не стоило с ними ссориться? — робко заметила Маша, — Доели бы на улице, тем более, что там тепло.

— Не собираюсь я подстраиваться под идиотские требования каких-то придурков! — рыкнул я, — Устроили тут не пойми что! Тут не сиди, туда не ходи! А дальше что будет? Тут не дыши? Нахрен пусть идут со своими порядками!

— Ладно, ладно! — примиряюще подняла вверх руки девушка, — Ты чего так завёлся-то?

Я не ответил, медленно остывая. Чего я завёлся? Кажется, я понял, что произошло. Просто раньше я был как раз в числе тех, кто устанавливал такие правила… Точнее, не именно такие, на подобную дурость даже я не додумался, но похожие. И сейчас как-то не по себе стало, когда я понял, что чувствовали те люди, которых я либо отшивал от своей компании, либо не разрешал становиться членами некоторых элитных клубов, либо вычёркивал из числа участников ночных гонок по Москве всяких, по моему тогдашнему мнению, нищебродов. Как-то пофиг мне было на их чувства, а вот сейчас у меня появилось что-то вроде стыда в груди…

— Это ты мою девушку послал и дурой назвал? — вырвал меня из тяжких раздумий чей-то мрачный голос. Я медленно поднял голову, и увидел нависающего надо мной здоровенного парня с квадратной челюстью, маленькими злыми глазками, и широченными плечами. Одет он был в джинсы и футболку, которая только подчёркивала его огромную мускулатуру.

— Если ты про ту дуру, которая пыталась выгнать нас из кафе, то да, я, — не стал скрывать я, — Ты бы поучил её хорошим манерам, что ли? Тут приличное заведение, вроде, а она ведёт себя как торговка на базаре.

— Ну всё. Хана тебе. Я ж из тебя сейчас отбивную сделаю… — угрожающе произнёс он, разминая свои огромные кулаки, а дальше на меня опять накатил приступ бешенства, напрочь отключивший мой мозг и инстинкт самосохранения, и я как напружиненный вскочил с места, с ходу боднув его головой в столь выделяющуюся челюсть.

Что происходило дальше, я помнил смутно, отрывками. Вот я сижу на нём, и ввинчиваю ему в морду удар за ударом. Вот уже он, весь окровавленный, взревев, ухитрился скинуть меня с себя, и навалился всем своим огромным телом, нанося суматошные удары.

Рядом визжат девушки, но я не обращаю на их крики ни малейшего внимания. В какой-то момент я вспоминаю, что вроде как маг, вот только вместо того, чтобы пронзить того сосулькой, что было бы, кстати, весьма неразумно с моей стороны, я просто дунул в него, и ледяная стужа, вырвавшаяся из моего рта, неожиданно даже для меня самого, заставляет его оцепенеть.

Вот кто-то пытается оттащить меня от него, когда я попытался продолжить делать из него грушу для битья. А дальше я уже просто отключился, и ничего не помнил…

* * *

Я пришёл в себя, когда ледяная вода обожгла моё лицо. Я простонал, и кое-как разлепил свои заплывшие глаза, после чего чуть испуганно не шарахнулся в сторону, увидев прямо напротив себя какое-то чудовище. Правда, уже очень скоро я понял, что просто смотрю в зеркало, а чудовищем был я сам.

Оба глаза заплыли, и сверкали двумя огромными фонарями. Нос разбит и болел, явно сломан. Губы все в кровавой каше, и, кажется, были выбиты два зуба, а ещё один сломан. Мда… Красавец, конечно, из меня знатный получился…

Тут чья-то рука с мокрой тряпкой, в которой я узнал носовой платок, дотронулась до моих окровавленных губ, и я вздрогнул от острой боли, и простонал.

— Терпи! — строго ответил кто-то голосом Маши, — Будь мужиком! Немного осталось…

Я устало закрыл глаза, и стал молча терпеть процедуры, вцепившись двумя руками в края раковины, чтобы не упасть. Болело у меня, казалось, всё тело. Особенно сильно ныли рёбра. Как бы тот бугай мне их не сломал.

— Ну ты и зверь, — то ли осуждающе, то ли восхищённо произнесла девушка, — На такого здоровяка полезть! И ведь не проиграл! Не скажу, что победил, конечно, но и не проиграл точно. Там вообще сложно было определить, кто из вас победу одержал. Вы оба на ногах уже не стояли, и изукрашены были мама не горюй, как! Вот только как же ты теперь медкомиссию пройдёшь завтра? — озабоченно пробормотала она под конец.

— Ничего… — просипел я чуть слышно, — Разберёмся…

— Разберётся он… — добродушно проворчала девушка, — Разобрался уже сегодня, да так, что живого места на теле вон не осталось! Нет уже. Теперь я разбираться буду. Сейчас отведу тебя в твою комнату, и пойду целителя искать. Они тут наверняка должны быть…

— Спасибо… — только и нашёлся, что сказать я, чувствуя, как меня ведёт в сторону, и сознание начинает меркнуть.

— Эй! Ты только не отключайся! — взбодрила меня Маша, сопроводив свои слова новой порцией ледяной воды, — Мне ж тебя не дотащить! Обопрись на меня, и пошли потихоньку.

Я послушно повис на девушке, и мы медленно куда-то побрели. Через щёлки глаз не было почти ничего видно, да и стемнело уже.

Впрочем, девушка прекрасно справилась с транспортировкой моей тушки, и минут через пятнадцать мы оказались в моей общаге, где дальше ей помог с моим перемещением комендант, правда, попытавшись при этом выставить её оттуда, но она на угрозы не поддалась, и в итоге они вдвоём затащили меня в комнату, и уложили на кровать, где я моментально отключился.

* * *

Отрубился я капитально. Даже когда Маша всё ж привела целителя, и тот приступил к лечению, я лишь на несколько секунд разлепил глаза, окинул его мутным взглядом, и почти сразу провалился обратно в сон. Очень беспокойный, надо сказать, сон, весь наполненный какими-то кошмарами.

То я участвовал в каких-то ночных гонках, и преследовавшая меня машина вдруг начинала долбить мою в зад, а в её водителе я узнавал одного из тех парней, которых я чморил когда-то, то я стоял на краю крыши высотного здания, а стоявший напротив смутно знакомый парень, с пистолетом в руке, заставлял меня прыгнуть вниз… Я отказался, и он тут же вскинул руку, стреляя. Что-то больно впилось мне в грудь, откинув назад, и я с ужасом ощутил, что проваливаюсь в какую-то пропасть…

То я купался на море, и вдруг кто-то схватил меня за ноги, и потащил вниз. Как я ни отбивался, но уже вскоре оказался полностью под водой, с ужасом ощущая, как заканчивается в груди воздух…

Я сделал судорожный глоток воздух уже просыпаясь, и резко сел на кровати, чувствуя, как бешено колотится моё сердце…

За окном всё ещё стояла глубокая ночь, и даже луны не было, так что в комнате стояла абсолютная темнота. Я нащупал кое-как полотенце, висевшее в изголовье кровати, и вытер выступивший на теле пот.

И только после этого понял, что у меня больше ничего не болит…

Нестерпимо захотелось увидеть последствия лечения целителем, и я бодро вскочил с кровати, включил свет, и подошёл к висевшему на стене зеркалу.

Ну, что могу сказать? Сразу было видно, что работал профессионал. Ни малейшего следа не осталось на моём лице от недавних побоев. Рёбра тоже не беспокоили, хотя я даже несколько наклонов сделал, а потом прыжков, проверяя, всё ли в порядке.

Не то, чтобы меня сильно беспокоили те следы, но завтра, или, точнее, уже сегодня, будет медкомиссия, а мне бы не хотелось предстать перед ней в том виде.

И что, вообще, интересно, на меня нашло в том кафе? Такие вспышки ярости мне совсем не были характерны, и обычно я обдумывал каждый свой шаг, а тут вдруг в драку кинулся, и такую сумбурную, хотя логичнее было использовать магию!

С другой же стороны, очень хорошо, что в таком приступе бешенства я не стал в полной мере пользоваться магией, так как это могло закончиться чьей-нибудь смертью. При этом, я помнил, что каким-то образом использовал новый вид магии, которым до этого дня ни разу не пользовался. Надо будет как-нибудь потом обязательно попробовать повторить его.

Обдумывая всё это, я продолжал стоять у зеркала, бездумно пялясь в него, и тут услышал чей-то голос.

— Эхе… Ну и молодэж пошла… Такой здоровый парэн, и в зэркало нэ налубуется нэкак… Ниндиадәкелек.

Парень я уже был учёный и ко всему привыкший, так что подпрыгивать и хоть как-то себя выдавать я не стал. Спокойно окинул комнату взглядом через зеркало, и, никого не увидев, направился к кровати, по пути осторожно осматриваясь.

— Зра я, видымо, рэшил, что настоящый мужчина у нас появился. Тожэ, видать, с отклонэниями. Эхе… Так и вымирит чэловэчэский род скоро. Төгәл!

Далеко не сразу я сообразил, что звук идёт откуда-то сверху шкафа, где обнаружился сидевший на нём маленький смуглый человечек, с большим носом, и в ярко красной рубашке.

Человечек взлохматил свои длинные чёрные волосы, печально вздохнул, встал, и направился к другому концу шкафа, который был ближе к двери.

— Ты то ещё кто? Домовой, что ли? — спокойно спросил я, когда он уже явно собрался спрыгнуть с шкафа. Услышав мой вопрос, он застыл на месте.

— И в зеркало я вовсе не любовался, а просто проверял, насколько хорошо вылечили мои раны. Так что не надо вот этих намеков. Нормальный я, — продолжил я, с интересом глядя, что он будет делать.

Он отмер, и повернулся ко мне.

— Э! Ты мэня видышь, што ли? — всё с тем же странным акцентом удивлённо спросил он.

— Вижу, вижу, — со вздохом, признался я, — Твою рубашку трудно не заметить.

— Красывая, да? — довольно покосился он на неё.

— Ага, — зевнул я, и улёгся, — Так ты кто вообще такой? Домовой?

— Ну-у, — протянул он, — Почты… Бичура я. Это у вас, русских, домовые, а тут мы — бичуры.

Я чуть не заржал, так как слово это у меня вот вообще не ассоциировалось с домовыми, а скорее, с какими-то бомжами.

— Ну и зачем же ты, бичура, пришёл ко мне в комнату? — сонно поинтересовался я.

Глава 5

— Так вед работа у мэня такая, да, — развёл он руками, — За порядок смотрэть, за жылцамы прыглядывать, да. А тут мэне сообщилы, что одын из жылцов совсэм плох, вот я и пришёл провэрить, да. Дом болшой, работы многа тэперь, нэ то што ранше. Раншэ-то я в малэнком домэ жыл, с одной сэмьой, а тэпэрь приходытся за такым болшым домом смотрэть. Мало нас осталос, бичур. Скоро совсэм вымрем, да… — поник он.

— А ты чего с таким странным акцентом разговариваешь? Русский язык тебе не родной, что ли? — полюбопытствовал я.

— А как жэ он минэ можэт быт родным, ежэли минэ ужэ восэм вэков, а руззкие суда толко веков шэст как прышлы? — удивился он, — Да и когда прышлы язык попэрва минэ и нэ нужэн был ваш. Это тока когда годов двадцат назад я пэрэбралса в это зданые за порядком слэдить, тогда и прышлось учыт. А как иначэ? Тут ужэ всэ тока на руззком и говорылы. Шыбко тяжэло было учыт, но што дэлат? Надо жэ минэ было понымать, о чом хозяэва говорят, да…

— Ну, за двадцать-то лет можно было как-то и получше выучить, знаешь ли. Акцент у тебя, конечно, жуткий, — покачал головой я.

— Э! Зачэм так говорыш? — аж обиделся он, — Это дла вас, лудэей, двадцат лэт это много, дла нас жэ это как одын дэн. Пронэслись, и не замэтил, как. К тому жэ, нам языкы учыт намного сложнээ, чэм вам, лудям. Нас учыт нэкому, всо самым прыходытся, подслушывая разговоры. Плохо ты сказал. Обыдно минэ, да…

— Ладно-ладно. Не обижайся. Был не прав, признаю, — попросил я прощения. Мне действительно как-то неловко стало, что я задел этого маленького человечка, хотя плохого он мне ничего не сделал, и более того, явился сюда, чтобы узнать, в каком я состоянии.

— Может, тебе помощь какая нужна? Если я могу тебе чем помочь, ты говори, — предложил я, увидев, что он всё ещё дуется.

— Помощ? Помощ минэ нужна, да, — взбодрился тут он сразу, — Давно тута не появлялса чэловэк, слышашый нас. Магы нэ слышат нас, а тут очэн помощ нам надо, да. Пока поздно нэ стало… Завэлос тута у нас в подвалэ зло нэ хорошээ. Надо убыт эго, пока оно совсэм в сылу нэ вошло, а то совсэм худо будэт всэм.

— Погоди, не части, — поморщился я. Слишком уж он быстро тараторить стал. У меня аж голова разболелась, — Правильно я тебя понял, что у нас тут в подвале завелась какая-то нечисть, с которой ты сам справиться не можешь, скоро она войдёт в полную силу, и всем плохо станет?

— Истынно так! — важно поднял он вверх указательный палец.

— А откуда она вообще тут взялась? Почему маги её не нашли? — скептически уточнил я.

— Э! Магы нэ выдят жэ нас. Одын был маг, выдяшый, но он помэр два года тому как. А откуда взялас — нэ вэдаю, но думаю, што это из-за кладбыша, на котором этот дом стоыт. Давно-давно тому назад тут захоронэные было. Много сотэн лудэй похоронэно было, но потом про это забыли, и на этом мэстэ дом построыли. Вот и завэлас пакост какая. Оно нэ даот минэ в подвал зайты. Нэ пускаэт. Всех мышэй и крыс сожрало, и дажэ пару кошэк, как бы скоро на лудэй нэ пэрэшло. Мышэй да крыс нэ жалко, пуст жрот, а вот кошэк мало-мало жалко, да. Оны полэзные.

— Сможешь провести меня ко входу в подвал так, чтобы комендант не заметил меня? — решительно сел я на кровати.

— Вот так сразу, да? Дажэ думат нэ будэш? Настояшый кыю сугышчы [1]! — обрадовался он.

Последних слов я не понял, но переспрашивать не стал. Ну, а секрет моего решения был прост.

Отказывать в помощи было не разумно, так как мало того, что это могло испортить отношения с этим маленьким, но способным доставить большие неприятности, существом, но и жить там, где в подвале обитало нечто, что вскоре могло вырваться, и напасть на людей, тоже ничего хорошего. Ну, а решение действовать сразу было вызвано тем, что потом у меня могло не быть на это время, а сейчас же я был бодр и свеж, успев нормально отдохнуть.