Секлетея. Схватка

– Я поздравляю вас с праздниками, – начал Сергей ласковым голосом, но инспекторша резко прервала его:

– Не знаю, с чем меня тут поздравлять. Секлетея Красицкая свою главную бухгалтершу уже уволила за утрату доверия. Так что женщина поплатилась за наличие в своем сейфе папки с документами.

– Но это просто плохое стечение обстоятельств! Ей не повезло.

– Да уж, ваша Наталья втравила ее неизвестно во что, вот и не повезло. Ладно, давайте заканчивать: если все это завершится без последствий, лично я с вами больше дел иметь не хочу.

– Ну, не волнуйтесь так, берегите здоровье. Надежда умирает последней.

Сергей поёжился: разговор с инспекторшей ему очень не понравился. «Не буду пока ничего говорить Михаилу Юрьевичу, – подумал он. – А вот Наталье Власовой я позвоню».

По номеру сотового телефона Натальи ее голосом ответил автоответчик: «Я Наталья Власова, я очень рада вашему звонку. Ответить сейчас не могу, потому что отдыхаю на Мальдивских островах. Буду в Питере после майских праздников. Звоните».

«Вот змея подколодная, заварила кашу, получила деньги и свалила на отдых», – пронеслось в голове у Сергея. Настроение упало до нуля, и он начал обдумывать, как бы покраше доложить Михаилу Юрьевичу об этой ситуации. Ничего хорошего в голову ему не пришло, и он решил забить на эту «Витафарму» до середины мая.

Санкт-Петербург, май 2001 года

Екатерина Рогалина в деле с «Витафармой» действовала решительно и быстро. Она сочла необходимым уже в конце апреля подать исковое заявление в суд о признании ничтожными договоров с ООО «Алтайский корешок» и не стала дожидаться их ответа на претензию. Виктор Петрович был в постоянном контакте с ЗАО «Алтайские травы» – преемником ООО «Алтайский корешок». Он организовал правильный и согласованный с Екатериной ответ на претензию «Витафармы», и уже в середине она дополнила исковое заявление просьбой приобщить к делу ответ ЗАО «Алтайские травы».

Эти действия быстро принесли плоды. Уже десятого мая арбитражный суд города Барнаул возбудил дело, и Екатерина полетела на Алтай для того, чтобы получить заверенное судом определение о принятии искового заявления и возбуждении производства по делу. Она немедленно сняла нотариальную копию с определения и отправила ее вечерним самолетом в Санкт-Петербург. Маргарита Васильева встретила самолет поздно ночью, а уже рано утром в пятницу 11 мая отнесла в налоговую заявление об официальном отказе «Витафармы» от подписания акта налоговой проверки в связи с тем, что в суде имеется дело о признании ничтожными договоров с ООО «Алтайский корешок».

Екатерина, которая в это время еще находилась в Барнауле, решила не терять время и подала в суд ходатайство об истребовании в налоговой инспекции Санкт-Петербурга подлинников договоров «Витафармы» и ООО «Алтайский корешок» с целью проведения судебной экспертизы. Когда в четыре часа вечера Рогалина вышла из суда, довольная, что ходатайство приняли к рассмотрению, она решила сразу взять такси в аэропорт, для того чтобы рано утром в субботу уже приехать на конюшню в Ленинградской области, где содержалась ее любимая кобыла.

Когда четырнадцатого мая налоговая инспекторша пришла на работу после отлично проведенных майских каникул, ее вызвали к руководству. Руководитель налоговой инспекции показала возражения «Витафармы» на ее акт налоговой проверки и сказала, что в сложившейся ситуации она не может принять решение о блокировке расчетных счетов. Руководитель разговаривала ледяным и неприветливым тоном.

– Они оспорили договора, которые легли в основу акта, в суде. И до тех пор, пока не будет решения суда о том, что эти договора являются действительными, я не могу им заблокировать счета. Более того, те незначительные недоимки, которые вы нашли при проверке и которые не связаны с оспариваемыми договорами, я также не могу взыскать: у вас все сформулировано и перемешано в одном акте.

Налоговая инспекторша пролепетала что-то неразборчивое, а руководитель продолжала.

– Полагаю, что вы отлично отдохнули. Наверное, в теплых краях. Хотела вас спросить, а на какие средства вы устроили себе такой дорогой отдых? И еще: если «Витафарма» подаст иск к налоговой и выиграет его, можете поставить жирную точку на своей карьере в госорганах.

Инспекторша вышла из кабинета в слезах, проклиная и «Полимед», и Сергея Турова, и эту мошенницу Наталью Власову.

Для Екатерины Рогалиной четырнадцатое мая также стало судьбоносным днем: она, как адвокат, подала свой первый иск против налоговой инспекции. Вернее, это был иск ее клиента – компании «Витафарма», но она значилась в нем как представитель компании и, следовательно, стала участником этого громкого дела. «Какая я молодец, все своевременно и правильно сделала для моего клиента, – думала юрист. – Если мы выиграем это дело, а мы его обязательно выиграем, мое адвокатское реноме, а вместе с ним и мои гонорары возрастут». Любимая кобыла Екатерины ждала жеребенка и поэтому требовала от хозяйки дополнительных затрат.

Когда в конце мая в суде по делу против налоговой возбудили производство и назначили дату предварительного налогового разбирательства на 5 июня 2001 года, Екатерина подготовила ходатайство о приостановлении этого дела в связи с тем, что договора, которые легли в основу акта налоговой, с точки зрения компании «Витафарма» являются ничтожными и в арбитражном суде города Барнаул имеется по этому вопросу судебное дело. Когда арбитражный суд Санкт-Петербурга пятого июня вынес решение о приостановлении дела, Екатерина, гордая своими успехами, поехала в больницу к Секлетее, с тем чтобы рассказать ей обо всем.

Санкт-Петербург, июнь 2001 года

Лита по совету врачей решила лечь на сохранение до родов. Её врач сказал о том, что будет планировать кесарево сечение, потому что боится за благополучное течение родов и за здоровье матери и ребёнка. Молодая женщина лежала в отдельной палате, и к ней была прикреплена персональная медицинская сестра. Врач навещал ее каждый день утром и вечером и приходил даже в выходные дни.

Также дважды в неделю к ней приезжали Виктор Петрович и Маргарита Васильева. Они привозили ей на подпись наиболее важные документы и рассказывали новости по производству и реализации натуральной косметики. Маргарита Васильева сообщила о том, что с налоговой на время все улажено и что Екатерина Рогалина подала на налоговую в суд. Но подробностей она не знала, и поэтому Лита с нетерпением ожидала приезда юриста.

Их встреча состоялась в пятницу, и, судя по сияющему и торжествующему виду юриста, Лита поняла, что у них все не так уж плохо. Генеральный директор предложила прогуляться в парке и внимательно выслушала ее рассказ. Сначала Екатерина рассказала о своих успехах в Барнауле.

– Секлетея Владимировна, барнаульский суд истребовал у питерской налоговой подлинники договоров. Им ничего не остается, как представить эти документы в суд. Полагаю, что мы к середине лета сможем самолично их увидеть, ознакомившись с делом.

Лита слушала затаив дыхание и иногда задавала уточняющие вопросы.

– Ввы можете прогнозировать, что будет, когда мы увидим эти подлинники?

– Да, с высокой долей вероятности, эти документы подделаны. Здесь на нашей стороне выступает и директор ООО «Алтайский корешок», которого я буду привлекать к участию в деле в качестве третьего лица. Мы поступим следующим образом. Он оставит в суде образцы своих подписей, и мы заявим ходатайство о проведении судебной экспертизы.

– А что такое судебная экспертиза и что они должны проверять?

– Существует перечень независимых организаций, которые проводят такого рода экспертизы. Мы, со своей стороны, предложим суду на выбор несколько из их состава. «Витафарма» должна заранее обратиться официально и запросить у них согласие на участие в экспертизе. Но саму организацию выберет суд. Конечно, он может назначить эксперта и по своему выбору. Основным вопросом, который мы поставим перед экспертизой, будет следующий: соответствуют ли подписи, учиненные в договорах, действительной подписи генерального директора ООО «Алтайский корешок» или подписи выполнены иным лицом с подражанием подписи.

– Но можно еще проверить банковские выписки. У Маргариты Васильевой имеется справка из налоговой о том, что номер банковского счета банка «Менатеп – Санкт-Петербург» никогда не принадлежал «Витафарме».

– Да, я видела этот документ. Но вы же знаете, что я подала второй иск уже против налоговой инспекции. Да, они вам дали такую справку по запросу, но смогут ее легко отозвать как ошибочную. Напишут в суд, что сотрудник налоговой допустил техническую ошибку, а если они подтвердят, что «Витафарма» использовала данный счет, то нам будет очень тяжело выиграть дело. Поэтому это доказательство я пока придержу.

Лита с восхищением посмотрела на юриста и в который раз мысленно поблагодарила Моисея Яковлевича за хорошую рекомендацию. Между тем Екатерина продолжала.

– По моим расчетам, заседание суда в Барнауле будет не ранее начала сентября. Я у помощника судьи узнавала, что судья в конце июля пойдет на тридцать пять календарных дней в отпуск. А, пока не придут подлинные документы из налоговой, дело не будет даже назначаться.

– Поняла, здесь информация появится только в середине лета. А что по делу с самой налоговой? Оно назначено?

Екатерина сияла и излучала радость.

– Вот об этом я вам хочу рассказать отдельно. Это дело приостановлено и будет возобновлено, только когда вынесут решение по барнаульскому делу о действительности или ничтожности договоров.

– Когда это может быть?

– Я не знаю! Для проведения экспертизы барнаульское дело тоже приостановят ориентировочно на три или четыре месяца. Так что дело против налоговой самое раннее возобновят только через год. А до этого времени работайте спокойно. Налоговая вам ничего не сделает: у них нет никакого основания приостанавливать вашу деятельность или блокировать расчетные счета.

Лита улыбнулась и облегченно вздохнула.

– Большое спасибо вам за все. У меня камень с души упал. Пойду к врачу и скажу ему, что я готова к операции: мне должны делать кесарево сечение.

– Секлетея Владимировна, желаю вам всего хорошего, прежде всего здоровья вам и вашему ребенку.

Екатерина попрощалась и поехала на конюшню к своей любимой кобыле, которая тоже должна была родить в конце июня. «Как хорошо, что мне подвернулись эти дела с «Витафармой», – подумала она. – Истрачу свой солидный гонорар на хорошего ветеринара для моей любимой кобылы Скарлетт».

Санкт-Петербург, июнь 2001 года (продолжение)

Секлетея была довольна течением дел в «Витафарме» и решила не тянуть с родами. «Кесарево так кесарево, здесь ничего не изменить. Но нужно извлечь из этого максимум: выбрать день рождения моего малыша, – размышляла Лита. Тринадцатого июня не хочу, и хотя я не суеверная, но просто не хочу. В понедельник одиннадцатого июня тоже не хочу: понедельник, как говорят, день тяжелый. Двенадцатого июня новый российский праздник, хотя и не до конца понятно, почему и что мы празднуем. Не хочу, чтобы у ребенка день рождения был в праздник».

И, так как молодая женщина хотела уже поскорее закончить со своей беременностью и вернуться домой с малышом, она выбрала десятое июня, которое в 2001 году выпадало на воскресенье. Лита назначила встречу с главным врачом клиники для согласования даты операции. «Не думаю, чтобы они мне отказали при таком солидном бюджете моего пребывания здесь. И хочется поскорее узнать пол будущего ребенка». В период беременности не делали УЗИ, потому что женщина не очень доверяла новомодным методам обследования и считала, что, если мать узнает пол ребенка после родов, это промысел божий.

Главный врач со словами «давайте в воскресенье, у нас ничего на этот день не запланировано» согласовал ее операцию. Будущая мать позвонила только Эви, потому что решила, что всем другим не нужно знать столь интимные подробности ее жизни. Накануне операции Лита подумала: как было бы хорошо, если бы рядом была ее мама. Со своего сорокалетнего дня рождения она остро чувствовала одиночество: горевала и скучала по отцу, и по брату Виталию, и по Анне Александровне, но их давно уже не было в живых. И хотя Лита чувствовала, что усопшие рядом, и поддерживают ее в трудную минуту, и вместе радуются успехам из неведомого небесного царства, она болезненно переживала отсутствие рядом близкого человека.

«Почему я так уверена, что моя мама жива? И как она могла оставить меня с отцом и уехать руководить какой-то комсомольской стройкой? Ведь я была такой маленькой: мне еще года не исполнилось». Лите стало больно и обидно, но вдруг она явственно поняла, что ее родители изначально были очень разными; они не только не подходили друг другу по возрасту, но и имели различное социальное положение. Её отец происходил из дворян и служил на должности профессора в Ленинградском университете, а мама имела сугубо пролетарское происхождение и работала какой-то комсомольской активисткой.

«А ведь мама по-своему любила отца, но она отчетливо понимала, что вместе им не создать счастливую семью. Все её комсомольское окружение ежедневно напоминало бы ей о мезальянсе, как тут можно было такое выдержать!» Лита перебирала слова отца о её матери, которые он написал в тетради перед своей смертью – она их выучила почти наизусть. Отец благодарил и низко кланялся ее матери за то, что она подарила ему Секлетею. Он даже написал, что дочь для него была лучшим в жизни подарком и сам Господь с небес подвиг ее на это земное свершение божественного провидения. Лита не только чувствовала, что ее мать жива, она интуитивно ощущала, что и мать думает о дочери и стремится к ней.

«Может быть, она боится стать мне обузой? Или её мучает совесть за свой поступок, потому что в Бога, наверное, она не верит! А как было бы хорошо, если бы у моего ребенка появилась бы бабушка! Лидия Георгиевна Красицкая – так написано о матери в моем свидетельстве о рождении. Она молода, ей сейчас всего шестьдесят лет». С этими мыслями Лита уснула, и ей приснилась женщина в строгом деловом костюме, с гладко зачесанными волосами и безвкусными дорогими украшениями. Незнакомка стояла перед толпой и царственно смотрела на окружавших ее людей. Вдруг её взгляд остановился на Лите, и вся она сразу преобразилась: посерьезнела и даже нахмурилась, а её лицо приняло виноватое выражение. Казалось, что на глаза незнакомки навернулись слезы. Впрочем, это было не долго, какое-то мгновение, потому что женщина заученным движением достала из сумочки темные очки и скрыла за ними промелькнувшие в глазах эмоции.

Утром Лита твердо решила, что поручит Виктору Петровичу разыскать её мать, а если она не захочет общаться, то дочь, по крайней мере, будет знать, что она жива, здорова и ни в чем не нуждается. Пришла медсестра, сделала укол и начала готовить будущую мать к операции. Принесли записку от Эви: её верная помощница приехала в клинику и решила быть рядом, и это не могло не обрадовать.

Женщину переодели, положили на каталку и повезли в операционную. Лита уже засыпала, когда анестезиолог приложил к ее лицу ингаляционную маску и сказал считать про себя. Она проснулась в палате интенсивной терапии, когда было еще светло, и почувствовала, что дрожит, а горло словно жжёт. Она пошевелилась и поняла, что ребенка в ней уже нет, и её обуял животный страх. Дежурившая в палате медицинская сестра заулыбалась и сказала, что операция прошла хорошо: у неё родился мальчик весом 3 кг 500 граммов и ростом 51 сантиметр.

«Мальчик, второй мальчик! Ну, конечно же, мальчик!» – Лита вспомнила слова Анны Александровны о том, что девочки рождаются, если мужчина в момент зачатия больше любит женщину, а мальчики, наоборот, когда женщина больше любит мужчину. Имя ребенка само пришло к ней: она назовёт его Максимом в честь своего мужа профессора Максима Викторовича Овчарова, который так беззаветно любил её и Владимира.

«Приветствую тебя в этом мире, Максим Максимович Овчаров! Пусть твоя жизнь будет яркой и счастливой!» Она задремала и не почувствовала боли от успокоительного укола, который ей в соответствии с регламентом сделала заботливая медсестра.

Санкт-Петербург, июль 2001 года

Первый, самый сложный месяц после рождения ребенка остался позади. Максим немного окреп, поправился и подрос, а Лита никак не могла отоспаться. «Как же другие управляются? Действительно одинокие матери, у которых плохо с деньгами и которым не на кого положиться?» – время от времени думала она. Эви, как могла, решала бытовые проблемы, Юхур закупал продукты, подгузники, да и все необходимое для жизни, а молодая мать только кормила ребенка и гуляла с ним. Работу в «Витафарме» она забросила: там без нее руководили Негурица Виктор Петрович и Маргарита Васильева, с которыми она изредка разговаривала по телефону.

К концу июля ей привезли полугодовой баланс и отчет о прибыли и убытках «Витафармы». Лита внимательно ознакомилась с материалами и осталась довольна: положение компании было стабильным.

– Да, если бы «Полимеду» удалась эта афера с налоговыми штрафами в 1 млн. долларов, то нам бы не поздоровилось, – сказала она Маргарите Васильевой, с которой по телефону обсуждала итого первого полугодия.

– Секлетея Владимировна, вы полагаете, что налоговая от нас отстанет? Мы тут, если честно, очень перепугались, когда получили этот ужасный акт. Виктор Петрович ходил как в воду опущенный, он только вас боялся расстраивать.

– Не волнуйтесь и работайте спокойно. Мы с Екатериной Рогалиной держим ситуацию под контролем. Наше дело в суде против налоговой инспекции приостановлено, и непонятно, когда возобновится.

– Я стесняюсь спросить, а сколько вам это стоило?

– «Витафарма» платит Екатерине Ролалиной пятьдесят долларов в час в пересчете на рубли, или четыреста долларов за рабочий день. Это очень высокая адвокатская ставка!

– Вы хотите сказать, что это все?!

– Да, это все, если не считать моих потраченных нервов и седых волос. Я эту так называемую выемку документов с автоматчиками «Полимеду» не забуду. Слава Богу, что мой Максим родился здоровым и в срок!

Маргарита Васильева впервые услышала в голосе своей начальницы металлические нотки и подумала о том, что рождение второго сына пробудило в ней тигрицу. Лита не стала дальше обсуждать тему проверки и предложила перейти к анализу финансовой отчетности.

– Я посмотрела баланс: в целом все хорошо, но у меня возникли некоторые вопросы. Как вы провели новую технологическую линию, которую мы закупили у «Дзинтарс»? Я ее в учете не вижу.– А ее пока и нет, она у нас проходит по статье «Инвестиции». Я нарочно перевела остаток по договору в «Дзинтарс» только в середине июля. Во-первых, свободных денег не было, а в начале июля мы получили поступления от наших аптек за реализованную продукцию. А во-вторых, они согласились подождать. Виктор Петрович сказал, что там у них есть еще две старые советские линии. Они их предлагали «Невской косметике», но там работают западные эффективные менеджеры, которые от их услуг отказались.

– Как интересно! Не понимаю, почему эти западные менеджеры так поступают? Наверное, хотят освоить как можно больше денег инвесторов. Ну, хорошо. Вернемся к нашей технологической линии. Правильно ли я понимаю, что мы ее поставим на баланс третьим кварталом?

– Да, правильно.

– А льготы по налогу на прибыль мы применяли для инвестиций во втором квартале?

– Да, я решила применить. Прибыль мы показали, и очень жалко было платить государству деньги, которых у нас и так не хватает. Согласно моим расчетам, налог на прибыль мы не платим до конца текущего года.

– И НДС тоже уменьшали на сумму НДС с инвестиций?

– Да, уменьшили.

– С этим, конечно, трудно согласиться, это допущение сделано с натяжкой, но я баланс подпишу в таком виде. Денег на оплату большего НДС все равно у нас нет. А как там новый главный бухгалтер? Как ее зовут, Ирина Николаевна?

– Она хорошо входит в работу. Она более послушная и покладистая, чем ее предшественница. Старается вникнуть в наши процессы.

– А, кстати, что там с ее предшественницей? Она куда-то устроилась?

– Не знаю, Секлетея Владимировна. Мы с Виктором Петровичем на нее очень обижены. Он, вообще, считает, что это она подделала документы и подложила их в сейф.

– Это вряд ли. Здесь чувствуется жёсткая рука Натальи Власовой.

Их разговор прервал плач Максима, который проснулся и хотел есть. Лита побежала к нему, расстёгивая на ходу кофту. Она успокаивалась, когда кормила ребенка. Но сегодня молодая мать решила, что, раз в «Витафарме» все стабильно, нужно заняться регистрацией Максима в органе ЗАГС и, с учётом её деликатной ситуации, сделать это самой и немедленно.

Отдел ЗАГС Центрального района располагался на втором этаже особняка начала 19 векана Суворовском проспекте. Лита поднялась на второй этаж по мраморной парадной лестнице, украшенной витиеватой лепниной, плафонами и огромной хрустальной люстрой. «Да! – подумала Лита. – Какой шикарный ЗАГС, особенно по сравнению с московским Фрунзенским отделом, где я регистрировала брак».

На участке регистрации рождения молодая девушка, изучив документы, удивленно посмотрела на неё и сказала, что пойдет к начальнице советоваться. Они вернулись уже вдвоем, и руководитель отдела ЗАГС в весьма уважительном тоне обратилась к посетительнице.

– Поздравляю вас с рождением сына! У вас несколько сложный случай, потому что вы хотите записать отцом ребенка мужчину, вашего мужа, который умер более семи лет назад. Я могу зарегистрировать вашего ребенка только по заявлению от одинокой матери. Вы ведь не состоите в браке?

– Да, я вдова. У нас с моим покойным мужем есть еще ребенок – сын Владимир, которому в этом месяце исполнится 22 года.

– При этих обстоятельствах я могу вам порекомендовать следующее. Мы сейчас зарегистрируем вашего ребенка и в актовой записи о рождении в графе отец поставим прочерк. Вам с этим свидетельством о рождении, документом клиники о проведении процедуры ЭКО, справкой о рождении ребенка, а также нотариальным согласием вашего мужа на использование вами его спермы необходимо идти в суд. Там они вынесут решение об установлении его отцовства. Уже на основании этого решения мы составим актовую запись и внесем сведения о вашем покойном супруге в запись акта о рождении ребенка.

– А как же мы присвоим отчество ребенку, если нет отца?

– Отчество мы присвоим на основании вашего заявления одинокой матери. Пожалуйста, укажите в заявлении, что в актовую запись о рождении внести отчество ребенка «Максимович». И еще: я не могу указать в актовой записи о рождении фамилию вашего покойного мужа. На основании закона ребенок до решения суда об установлении отцовства может носить только вашу фамилию.

– Я это поняла и напишу такое заявление.

– Хорошо, пишите, и инспектор вам все оформит. И еще хочу дать вам совет. Для того чтобы получить решение суда без промедления, пожалуйста, соберите все документы ЗАГСа. Это ваше свидетельство о браке, свидетельство о рождении вашего сына, свидетельство о смерти мужа и что там у вас ещё есть?

– Я возвращала девичью фамилию после смерти мужа.

– Хорошо, и тогда это свидетельство о перемене имени. Идите в суд со всеми этими документами. Я вижу, что вы хорошая женщина. Хотите, я помогу вас составить исковое заявление в суд?

– Да, я буду вам очень благодарна.

– Отлично, запишите мой телефон для связи, собирайте документы и, как только все будет готово, позвоните мне, я подъеду к вам домой или в офис.

Воодушевленная Лита с ворохом документов и свидетельством о рождении Максима, пока Красицкого Максима Максимовича, вышла из ЗАГСа и села в машину к Юхуру.

«Какие у нас в Питере хорошие люди! Добрые и отзывчивые!» – думала Лита всю дорогу домой.

Санкт-Петербург, июль – август 2001 года

Лита всегда отличалась аккуратностью, и документы у нее были в порядке. Утром следующего дня Эви пошла к нотариусу и сняла со всех документов по две нотариальные копии, а Юхур поехал в Елисеевский магазин с длинным списком за подарками. Экономная Эви достала с антресолей корзинку для пикника, в которой Игорь привез им Тимоти, и набила её подарками. Были щедро использованы резервы: бутылка десятилетнего коньяка, две бутылки французского бордо, швейцарский сыр, шоколад, а также два вида прошутто.

Руководитель ЗАГСа приехала к ней домой на Большую Морскую в шесть часов вечера: она весьма удивилась тому, что у Литы в кабинете был настоящий маленький офис с компьютером. Через час уже было готово исковое заявление в суд общей юрисдикции – Смольнинский районный суд города Санкт-Петербурга об установлении отцовства. Лита под диктовку напечатала документ на компьютере.

– Распечатайте заявление в 2-х экземплярах, возьмите все нотариальные документы, согласно составленному нами приложению, и завтра утром идите в суд и сдайте все это в канцелярию. На втором экземпляре обязательно получите штамп о том, что они ваши документы приняли.

– Хорошо, а что будет дальше?

– А дальше я посмотрю, кто там из моих знакомых судей не в отпуске и попрошу их взять к себе это дело. Я так понимаю, других участников дела не будет, и судья уже в августе вынесет решение. Как только я что-то узнаю, то сразу же вам позвоню.

Лита принесла с кухни корзинку, и руководитель ЗАГСа без колебания приняла подарки.

Наутро Лита пошла в суд и сдала документы, а уже вечером ей позвонила руководитель ЗАГСа и сообщила о том, что судебное заседание состоится 20 августа в десять часов утра.