Королева ожидала, что после ухода Хименеса разразится буря. Фердинанд подошел к окну. Кулаки его были сжаты, и Изабелла понимала, что он пытается сдержать гнев.

– Мне очень жаль, Фердинанд, но ты не можешь лишить Хименеса его прав, – сказала она. – Доходы – его, и не в твоей власти отнять их только потому, что он человек, соблюдающий интересы церкви.

Фердинанд повернулся и пристально посмотрел на жену.

– Еще раз, мадам, – сказал он, – вы наглядно продемонстрировали, как издеваетесь надо мной.

– Когда мои желания не совпадают с вашими, я всегда весьма сожалею.

Фердинанд закусил губу, чтобы у него не вырвались слова, которые ему очень хотелось произнести. Разумеется, Изабелла права. Ведь она действительно искренне радовалась, когда наступала пора согласия. Мир между ними неустанно нарушала ее беспокойная совесть.

«Святая Мария, – подумал Фердинанд, – за что ты дала мне в жены такую БЛАГОЧЕСТИВУЮ женщину? Ее требовательная совесть, ее преданность долгу, даже если это противоречит нашему благу—вот причина наших постоянных столкновений».

Не стоило гневаться на Изабеллу – она всегда была таковой.

– Я и этот человек будут врагами, покуда мы живы, – сказал Фердинанд настолько тихо, что королева едва расслышала его слова.

– Нет, Фердинанд! – умоляющим тоном заговорила Изабелла. – Это невозможно. Вы оба хотите служить Испании, станьте союзниками. Что ж такого, если вы будете смотреть на свои обязанности с разных сторон, когда цель ваша одна и та же?

– Он дерзок, этот архиепископ Толедский!

– Ты не должен осуждать Хименеса из-за того, что выбрали его, а не твоего побочного сына.

Король прищелкнул пальцами.

– Это забыто. Разве для меня новость, что мои желания не принимаются во внимание? А этот человек сам… этот святоша… который морит себя голодом и является во дворец неопрятным, в грязной власянице. Я думаю о тех днях, когда архиепископом был Мендоза…

– Мендоза умер, Фердинанд. Сейчас наступили дни Хименеса.

– Какая жалость! – воскликнул Фердинанд.

А Изабелла напряженно размышляла, что ей надо сделать, чтобы у ее мужа и архиепископа было как можно меньше точек соприкосновения.

Но по-настоящему ее мысли занимали не Хименес и Фердинанд. С той секунды, как Катарина покинула ее покои вместе с братом и сестрами, все мысли королевы были обращены к ней.

Она должна немедленно пойти к дочери и объявить, что до ее отъезда в Англию еще много времени.

– Кажется, ты не удостаиваешь меня своим вниманием, – заметил Фердинанд.

– Я думаю о Катарине. Собираюсь пойти к ней и сказать, что не позволю ей покинуть нас до тех пор, пока она не повзрослеет.

– Не надо давать скоропалительных обещаний.

– Я ничего не собираюсь обещать, – возразила Изабелла. – Но должна успокоить ребенка. Я знаю, как сильно она нуждается в утешении.

И с этими словами королева оставила мужа, побежденного, как то часто бывало, и восхищенного ею, ибо у него имелось немало причин для этого. Он осознавал, что хотя Изабелла часто безмерно раздражала его, он был обязан ей почти всем, что имел.

Фердинанд с грустью подумал о том, что Изабелла старается защитить Катарину от планируемого им брака с таким же непреодолимым упорством, с каким отказывается пожаловать Толедо его сыну Альфонсо. И все же он накрепко был связан с ней, как и она с ним. Они были единым целым, они были Испанией.

Изабелла стремительным шагом направилась к детским покоям. Все оказалось так, как она и ожидала: Катарина была одна. Девочка лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушки. «Прячет глаза, – с нежностью подумала королева. – Словно ей не хочется видеть что-то неприятное».

– Моя малышка, – прошептала Изабелла. Катарина повернулась, и ее лицо засияло от радости. Изабелла прилегла подле дочери и обняла ее. Несколько мгновений Катарина по-детски прижималась к ней, словно это могло навсегда связать их.

– Я не хотела говорить тебе об этом заранее, – прошептала Изабелла.

– Мамочка… когда я от тебя уеду?

– Сладкая моя, через несколько лет.

– Но папа сказал…

– Отец очень нетерпелив. Он любит своих дочурок, счастлив, что они у него есть, и страстно желает увидеть их собственных детишек. Он просто забыл, что ты еще совсем маленькая. Отдать замуж десятилетнюю крошку!

– Иногда таких маленьких увозят от мам, чтобы они жили при иностранных королевских дворах… со своими женихами.

– Ты не уедешь отсюда еще очень долго. Обещаю тебе.

– А «долго» – это сколько?

– Пока ты не станешь взрослой и не будешь готова для замужества.

Катарина еще теснее прижалась к матери.

– Значит, еще долго-долго! Может, четыре года или пять лет.

– Ну конечно. Поэтому теперь ты понимаешь, как глупо волноваться о том, что случится еще нескоро? Ну, а тогда ты будешь почти что взрослой женщиной, Катарина… и наверное, сама пожелаешь иметь мужа и уже не захочешь оставаться со своей мамочкой.

– Мне всегда будет хотеться остаться с мамочкой! – с чувством воскликнула Катарина.

– Посмотрим, – вздохнула Изабелла.

Так они лежали бок о бок. Катарина потихоньку успокаивалась. Для нее пять лет казались вечностью. Для матери – ничтожным сроком.

Но своей цели Изабелла достигла, потрясение прошло. Изабелла исподволь будет рассказывать малышке об Англии. Откроет ей все, что знает о короле Тюдоре, который, как поговаривали, незаконно захватил английский трон. Хотя, безусловно, не очень хорошо передавать ребенку подобные сплетни. Она расскажет ей о детях короля, старший из которых должен стать ее мужем… об этом мальчике, еще младше Катарины. Что же в этом страшного? Там есть еще один мальчик, Генрих, и две девочки – Маргарита и Мария. Скоро Катарина изучит их обычаи, а со временем позабудет о своем испанском доме.

Неправда! Изабелла знала: Катарина никогда не забудет семью.

«Она ближе мне, чем остальные дети, – думала Изабелла. – Какое было бы счастье, если б этот брак не состоялся, и я смогла бы находиться с Катариной до самой смерти».

Она никогда не высказывала подобного желания. Это недостойно королевы Испании и матери Катарины. На сей раз оказалось, что судьба Катарины связана с Англией, и она обязана выполнить свой долг.

ХИМЕНЕС И ТОРКВЕМАДА

Кавалькада остановилась в Ларедо, расположением у восточных границ Астурии. Во время путешествия из Мадрида в Ларедо тревога королевы все больше усиливалась, в равной степени возрастало и волнение Хуаны.

Изабелла решила оставаться с дочерью до тех пор, пока та не покинет испанские земли. Ей хотелось бы сопровождать Хуану до Фландрии, ибо от ее безумной дочери можно ожидать всего.

Королева оставила семью и государственные дела, чтобы проводить Хуану, и в течение всего длительного и весьма утомительного путешествия не переставая молилась о ней, без конца задавая себе вопрос: «Что будет с Хуаной, когда она останется во Фландрии одна?»

Изабелла провела ночь на корабле вместе с дочерью. Их окружал целый флот, как и приличествует инфанте, который должен был доставить Хуану во Фландрию и возвратиться с эрцгерцогиней Маргаритой, невестой Хуана. Великолепная армада состояла из ста двадцати судов, крупных и небольших, оснащенных всевозможными средствами защиты. Фердинанд решил воспользоваться ими не только для того, чтобы доставить свою непредсказуемую дочь во Фландрию, он преследовал еще одну цель: продемонстрировать французам военную мощь испанского флота.

Самого же Фердинанда с ними не было. Он отправился в Каталонию готовиться к нападению на Францию. Изабелла обрадовалась, что сможет без него попрощаться с Хуаной. Королева так за нее тревожилась, что просто не вынесла бы, увидев радостный блеск в глазах мужа, наблюдающего за отъездом дочери. А она была уверена, что радость Фердинанда была бы безграничной.

Хуана повернулась к матери, в ее глазах засверкали искорки, и она закричала:

– И все это ради меня!

Изабелла не отрывала взгляда от кораблей, потому что не могла в этот момент спокойно смотреть на лицо дочери. Она знала: лицо девушки напомнит ей собственную сумасшедшую мать, которая жила в замке в Аревало, неспособная отличить прошлое от настоящего, время от времени впадая в ярость и проклиная тех, кто давно уже умер и не мог теперь причинить ей вреда. Были моменты, когда Изабелла содрогалась от страха во время приступов ярости матери, а сейчас страшилась подобных приступов дочери.

«Как она будет жить с Филиппом? – этот вопрос она беспрестанно задавала себе. – Поймет ли он ее? Будет ли добр к ней?»

– Красивый вид, – пробормотала королева.

– Через сколько времени я доберусь до Фландрии, мама?

– Многое зависит от погоды.

– Надеюсь, будут штормы.

– О, дитя мое, нет! Мы должны молиться за спокойствие на море и за попутный ветер.

– Мне хотелось бы немного задержаться. Хотелось бы, чтобы Филипп дожидался меня… с нетерпением.

– Он будет тебя дожидаться, – тихо сказала королева. Хуана сложила руки на груди.

– Я страстно желаю его, мама, – проговорила она. – Я слышала, что он очень красив. Разве ты не знала, что люди называют его Филиппом Красивым?

– Очень приятно иметь красивого жениха.

– Он любит танцевать и веселиться. Ему нравится смеяться. Он самый очаровательный мужчина во Фландрии.

– Ты счастливая, доченька. Но помни, что и он счастливец.

– Он должен так считать. Он БУДЕТ так считать. Хуана принялась хохотать, в ее смехе слышались возбуждение и восторг.

– Скоро наступит пора нашего прощания, – поспешно проговорила королева. Поддавшись внезапному порыву, она вдруг резко повернулась к дочери и крепко обняла ее, вознося молитву: «О, Господи, ну сделай же что-нибудь, чтобы она осталась со мной! Не дай ей отправиться в это долгое и опасное путешествие!»

Так она думала, но в действительности все было иначе. Ведь этот брак – самый выгодный из всех, какие только могла бы заключить Хуана. Изабелла всегда должна помнить, что королевы прокляты, и собственные дочери как бы даются им взаймы только на время их детства.

Хуана высвободилась из рук королевы. Ей не нужны были объятия матери, она жаждала объятий мужа.

«Она станет слишком пылкой, слишком страстной, – думала Изабелла. – А Филипп, что он за человек? Как бы мне хотелось с ним познакомиться, поговорить, предупредить, что Хуана не такая, как другие девушки…»

– Смотри! – закричала Хуана. – К нам идет адмирал! На палубе появился дон Фадрике Энрикес, адмирал Кастилии, и королева поняла, что пришло время прощаться.

– Хуана, – молвила она, крепко держа дочь за руки и стараясь, чтобы та посмотрела на нее, – ты должна писать мне почаще. Должна помнить, что самое большое мое желание – помогать тебе.

– Да-да, я запомню! – отвечала Хуана, даже не прислушиваясь к словам матери.

Она грезила Филиппом Красивым, самым привлекательным мужчиной в Европе. Как только величественная армада привезет ее во Фландрию, она станет его женой, а сейчас ее раздражало все, что мешало поскорее приблизиться к нему. Она уже страстно влюбилась в жениха, которого ни разу в жизни не видела. Это желание, все больше и больше зреющее в ней, приводило ее в такое безумное состояние, что она чувствовала – если она немедленно не удовлетворит свое желание, то завизжит от разочарования.

Прощальная церемония длилась чуть дольше, чем это было принято. Хуана не слушала нежных советов матери, ее совершенно не волновали тревоги королевы. Только одно чувство владело ею – безграничная страсть к Филиппу.

Изабелла не покидала Ларедо до тех пор, пока армада не скрылась из виду. Теперь королева была готова вернуться в Мадрид.

– Боже, храни мою Хуану, – молилась она. – Дай ей ту заботу, в которой так отчаянно нуждается бедняжка.

* * *

Катарина ожидала возвращения матери.

«Такое когда-нибудь случится и со мной, – подумала она. – Мама проводит меня до берега. В каком городе я сяду на корабль, чтобы отплыть в Англию?»

Хуана уезжала без сожаления. Ее пронзительный смех разносился по всему дворцу в последние дни пребывания дома. Она пела и танцевала и постоянно говорила о Филиппе. Вела не совсем приличные речи. Катарина никогда не станет говорить таких вещей об Артуре, принце Уэльском.

«Не буду сейчас об этом думать, – приказала она себе. – Все случится очень не скоро. Мама еще несколько лет не даст мне уехать… даже если английский король и выражает желание, чтобы меня привезли в качестве английской принцессы».

В комнату вошла ее сестра Изабелла и спросила:

– По-прежнему ждешь маму, Катарина?

– Мне кажется, прошло так много времени с тех пор, как она уехала.

– Ты же знаешь, что она довольно скоро вернется. А от твоих ожиданий она быстрее не приедет.

– Изабелла, как ты думаешь, Хауна будет счастлива во Фландрии?

– По-моему, Хуана нигде не будет счастлива и довольна.

– Бедная Хуана. Она думает, что будет вечно счастлива, выйдя замуж за Филиппа. Говорит, он так красив, что его даже называют Филиппом Красивым.

– Лучше иметь хорошего, чем красивого мужа.

– Я уверена, что принц Артур – хороший. И Эммануил тоже хороший.

– Да, – согласилась Изабелла. – Эммануил хороший.

– Ты собираешься за него замуж? Изабелла покачала головой и отвернулась.

– Прости, что я заговорила о твоем замужестве, – сказала Катарина. – Это навевает на тебя грустные воспоминания, верно?

Изабелла кивнула.

– Да, – молвила Катарина, – вы ведь были счастливы, правда? Альфонсо был таким хорошим мужем, хотя он скоро умер… Это лучше, чем выйти замуж за человека, которого ты ненавидишь, да и он плохо к тебе относится.

Изабелла задумчиво посмотрела на младшую сестру.

– Да, – согласилась она. – Конечно, лучше.