Завтра ветер переменится

– Да.

– Хорошо. Позвоните, когда понадоблюсь.

Конечно, могла бы и объяснить в двух словах, что происходит. Мне было бы что рассказать за семейным столом. Но откровенный разговор явно окончен, и я просто ухожу.

Чашки оставляю на столе. Сама помоет.

– Ты же говорил, что не хочешь жениться, чтобы потом не изменять, не разводиться и все такое…

Со встречи с Клариссой прошло восемь часов. Я лежу в кровати рядом с Федерико, а его голова покоится на моем плече. Вторник плавно перетекает в среду. Я клюнула на удочку пару часов назад, когда он написал: «Не хочешь послать меня лично и высказать все, что думаешь? Если да, приезжай».

Ну как тут устоять? Я и не устояла. Теперь я здесь в одном нижнем белье, а голова Федерико лежит у меня на плече.

Но я приехала к нему не только чтобы послать куда подальше, но и из любопытства. Так что через какое-то время, закончив с разборками и любовными играми, я перехожу к расспросам.

– Ну да, я старательно избегал брака и к тридцати шести годам так и не женился. Просто с Дези так сложилось. Мы отмечали Новый год, я порядком напился, над нами было звездное небо, и тут оказалось, что у нее под пальто ничего нет. Я воспринял это как призыв, а она такая: «Только после свадьбы».

– Вот это да. Какая целеустремленность.

– Да уж. Разумеется, я сказал ей, что женюсь. На следующий день она уже трезвонила об этом всем подряд, а наши матери висели на телефоне, обсуждая свадьбу. Короче, катастрофа.

– Понимаю.

– Да-да. А потом она уехала в Америку, и я молча надеялся, что она найдет там какого-нибудь американца.

– Да ладно. В Сан-Франциско-то? Там не та целевая аудитория.

– Какая ты грубая, Бриджида.

– Если решил перейти к оскорблениям, только скажи, я готова.

– Ну правда. Слушай, когда ты спросила, почему я не женат, был такой классный вечер. Мы идем в кино, в воздухе разлита весна, что я, по-твоему, должен был сказать? «Моя невеста уехала в Штаты, так что да, я не женат, но только до сентября»? Это бы нам все испортило.

– Да уж.

– Вот видишь.

– Но я не встречаюсь с чужими парнями.

– Да ладно тебе. Всех хороших уже расхватали. Ты же взрослая девочка, должна понимать.

– Вот женишься ты, а потом что?

– Ну, у меня еще пять месяцев. Вдруг она встретит какого-нибудь музыканта? Топ-менеджера? Китайца, в конце концов?

– Слушай, у меня есть к тебе предложение.

– Хочешь за меня замуж? Знаешь, я бы предпочел тебя, а не ее.

– Ты всем так говоришь, да?

– Ну не то чтобы всем…

– Я совсем о другом. Хотела сказать, что мы можем встречаться и дальше, хоть ты и мерзкий обманщик и собираешься жениться. Но только если ты мне расскажешь, что там у Дамиано с Клариссой.

– В каком смысле?

Поглаживая роскошную шевелюру Федерико, я рассказываю ему о происшествии с камерой, подробно останавливаясь на кульминации – уничтожении камеры отбивным молотком. Хрясь-хрясь-хрясь.

История производит на Федерико должное впечатление.

– Сама она ничего мне не объяснила, ни слова не сказала, ничегошеньки. Так что мне бы хотелось знать все подробности: что у нее с Дамиано, что с мужем… Почему он устанавливает камеры в чужой квартире… Словом, все. Я уверена, что ты в курсе дела, вы ведь из одного теста, небось с детского сада знакомы. И сад наверняка был частный, из тех, что держат монашки.

Я внимательно смотрю на Федерико, а он молчит. И правильно.

– Спорим, вы делитесь друг с другом секретами, сидите где-нибудь у костра или у камина в горной хижине в этом, как его… Не могу вспомнить, куда там все ездят…

– В Сан-Сикарио, – уточняет Федерико. – Лучше уж у камина, потому что у костра недолго стать добычей волков. Я все тебе расскажу, если не будешь напоминать мне о свадьбе. Давай сделаем вид, что ты ничего не знаешь.

– Договорились.

Сама себе поражаюсь: история Клариссы и Дамиано волнует меня куда больше, чем свадьба Федерико, но эту новость лучше держать при себе, так что я с довольным видом откидываюсь на подушку и наблюдаю за Федерико, который идет на кухню за пиццей и хересом.

История Клариссы, Дамиано и найденной мной камеры:

– Тебе пиццу с салями? Я себе тогда другую возьму. В общем, рассказывать особо нечего. Мы с Клариссой и Дамиано знакомы целую вечность, с рождения. Наши родители дружили, знаешь, как оно бывает. В четыре года мы ходили друг к другу на все праздники – помню, однажды фокусник вытащил платок из кармана сначала у меня, потом у Дамиано. Лет в пятнадцать у меня был недолгий роман с Клариссой, обычный флирт, ничего такого. Мы оба потом влюблялись, но влюбленности проходили, а наша дружба оставалась. У нас с ней были общие друзья, мы ходили в одни и те же места, путешествовали, делились печалями и радостями… Ну да что теперь вспоминать. В общем, мы с Клариссой всегда были близки, но никакого секса. Потом Дамиано женился, Кларисса вышла замуж. Это произошло примерно в одно время. Он приехал с Сицилии влюбленный в девицу, которая собирала на пляже какие-то старые доски и их реставрировала – черт знает, каким образом. А Кларисса наконец решила выйти за Раньеро, который уже давно ее добивался. Не знаю уж зачем – потом оказалось, что ему Кларисса вообще неинтересна. По правде говоря, потому-то у меня и пропало малейшее желание жениться. Как посмотришь на Дамиано с Клариссой… Для обоих брак оказался полным кошмаром. Уже через три года Дамиано Роберту видеть не мог, но терпел ее ради сына. Кларисса не могла забеременеть, а Раньеро вечно было не до нее, но им все же удавалось сохранять подобие хороших отношений. К тому же у них был совместный бизнес – «Хлебный рай», сеть дорогих булочных. На виа Кавур есть один из их магазинов, может, видела? Сэндвичи с корнем мандрагоры по пятнадцать евро за килограмм, фокачча из бобовых, печенье с медом диких пчел и все такое… Они неплохо зарабатывали, пока все было в порядке. Но тут Кларисса узнает, что Раньеро тайно встречается с некоей Каэтаной. И узнает она об этом не просто так, а придя домой и застав их в гостиной голыми и танцующими ламбаду. Она была в шоке и поехала к Дамиано. Представь себе картину: дождь, ночь, Кларисса в слезах звонит к нему в дверь. Меня тогда не было в городе, уехал отдыхать с девушкой. Знаешь, сколько раз я думал, что, будь я там, окажись мы тогда втроем, ничего бы и не случилось… Но их было двое, а ей было очень плохо. Не знаю, как это вышло… Роберты не было дома, Родольфо гостил у бабушки. В общем, непонятно как, но это случилось. Они были знакомы всю жизнь, и тут у них завязался роман. Знаешь, что я тогда подумал? Что все дело в том, что никто и никогда не видел Клариссу плачущей. Пойми меня правильно, она мне как сестра, я ее люблю, но не буду отрицать: способности к эмпатии и эмоциям у нее сильно ниже среднего. Так что Дамиано увидел ее в новом свете и клюнул. А может, между ними проскочила искра и случился классный секс, а потом они уже просто не могли остановиться. Вскоре Дамиано и Роберта расстались, она влюбилась в этого мороженщика, или кто он там был, и вернулась в Палермо. Но Кларисса разводиться не собиралась – она бы потеряла кучу денег. У них же с Раньеро бизнес – и булочные, и виноторговля… В общем, все сложно. Ей надо сохранять брак, да и Дамиано тоже не собирается на ней жениться. Похоже, с женами он завязал. Видимо, жалеет, что все случилось как случилось. Он, может, после первого раза и не хотел продолжать, а Кларисса уперлась, типа, «ты любовь всей моей жизни» и все такое… Дамиано теперь не может ее бросить, такой уж он человек, жалеет ее после этой истории с Раньеро… Но есть подозрение, что в Таллине Дамиано меняет женщин как перчатки. Словом, у этих двоих все не слава богу. А тут еще этот говнюк Раньеро решил развестись. Но не просто развестись, а захапать себе весь бизнес. Требует, чтобы она продала ему свою долю в «Хлебном раю» за жалкие гроши. Кларисса, само собой, не собирается этого делать. Раньеро не нужен этот брак, а на измены жены ему плевать – он радуется жизни совсем с другими людьми. Но теперь, похоже, сообразил, что видео, где она занимается сексом с Дамиано, облегчит ему жизнь. Может, хочет выложить ролик в сеть или отослать Клариссиному дядюшке-кардиналу, она ведь единственная наследница…

– А что, там такое большое наследство?

– Шутишь? Он и изначально был небеден, а кардинальская мантия тоже дает свои преимущества, – отвечает Федерико, снисходительно глядя на меня.

Суть проблемы я уловила: Раньеро хочет заснять Клариссу и шантажировать ее, чтобы отнять булочные. Я качаю головой и сочувственно вздыхаю.

– Что с тобой? Тоже захотелось, чтобы у тебя был дядюшка-кардинал?

– Ну уж нет. Ничего не хочу из того, о чем ты рассказывал. Даже ни единого сэндвича из этих чертовых булочных. Кстати, там еще кусочка пиццы не осталось?

22.

Невероятно, что ты не моя дочь!

Сегодня уже четверг, а новостей от Дамиано нет. Зато немало новостей от тети Розальбы, которой не терпится начать подготовку к спектаклю. Меня это до жути пугает. Я уже ей сказала, что в «комнату Тиффани» попасть будет нельзя, но пришлось разрешить ей привезти реквизит, музыкальное, а заодно и световое оборудование. Выражать недовольство я не смею, особенно после вчерашнего семейного ужина. Спасибо еще, что тетя пришла без Жюльена. Мы с мамой можем только гадать, как бы на него отреагировал папа. Но перед тем, как все садятся за стол, тетя меня просто убивает.

Краткий пересказ произошедшего вчера вечером в доме Луккезе:

Мы с тетей Розальбой сидим в гостиной, мама хлопочет на кухне, папа еще не вернулся с работы. Лоренцо торчит у меня наверху. Он по-прежнему хозяйничает там как у себя дома, так что мне приходится уживаться с его гитарами и поганым настроением. Сегодня особый день, потому что пришла Муффа и они с Лоренцо уже два часа сидят в мансарде и не выходят. Кто знает, чем все это кончится.

«Как я поняла, – сообщила мне мама по телефону, – они все еще обсуждают, какую песню выбрать для шоу».

«Но до него еще два месяца…»

«Лоренцо уверен, что, если они не договорятся сейчас, весь проект пойдет прахом».

Мы с мамой понятия не имеем, что там за проект должен пойти прахом. Мы просто хотим, чтобы группа Best Western и самая легендарная пара нашего квартала не распались. В том числе и потому, что все мы уверены: следующая девушка Лоренцо будет куда хуже Муффы.

Итак, мы с тетей сидим в гостиной, а в руке у нее мобильник.

– Так что́, моя радость, когда я смогу прийти посмотреть квартиру?

Ну вот. Никаких происшествий, которые бы помешали состояться «Ужину с Призраком Прошлого», не случилось. Я, как всегда, надеялась впустую. Я частенько стараюсь поступать с реальностью как тот парень, что умеет гнуть ложки: просто подстраиваю ее под себя. Вот только это почти никогда не срабатывает.

Но я все равно настаиваю на своем – главным образом от отчаяния:

– Даже не знаю. Хозяин вернулся. Я напишу, когда он уедет. Только умоляю, ничего не трогайте, не передвигайте, пусть все остается на своих местах, даже подушек не касайтесь. И не ходите на террасу, потому что…

Тетя перебивает меня нетерпеливым жестом. Она молча берет телефон и открывает какое-то видео.

На экране появляется женщина в очках и с огромным носом. Она печально качает головой, перебирая осколки разбитой Тиффани. Видео всего на тридцать секунд, но в кадре отчетливо видно ножку лампы и надпись на ней. Нет никаких сомнений, что это лампа Галанти.

– Поверить не могу. Ты записала видео.

– Жизнь и не такому научит, крошка.

– Ты меня шантажируешь.

– Только когда это необходимо. Я же вижу, что ты упрямишься. Потом радоваться будешь, что приложила руку к великому спектаклю, пусть и против своей воли. Но вот сейчас в тебе проснулась осторожность. В этом ты вся в отца.

Мне и хотелось бы возразить, но я не могу отвести взгляда от носа Трапезунды. Пересмотрев видео несколько раз, осмеливаюсь спросить:

– У нее правда такой нос? Или она его купила в карнавальном магазине?

– Ну разумеется, купила. Трапезунда не хочет, чтобы ее узнали. Видишь ли, после той истории с лошадью…

– Знать ничего не желаю, – отвечаю я, возвращая телефон. – Я все поняла. Как только он уедет, я тебе сообщу.

Приходит папа, и тетя превращается в нормального человека. Мама вопит из кухни, что ризотто уже готово и нужно позвать Лоренцо и Муффу. Но они и сами возникают на кухне, причем выглядят не лучшим образом. У Муффы опухшие глаза, у Лоренцо – странная гримаса, словно он изображает мафиози из фильма «Однажды в Америке» (по крайней мере, так считает он сам).

– Мы хотим услышать ваше мнение, – заявляет он.

Само собой, тетя Розальба в курсе всех дел Лоренцо и Муффы – скрытность в нашем семействе считается недостатком. Совать нос в чужие дела – наша прямая обязанность.

– Отличная мысль! – вскрикивает она. – В сложной ситуации нет ничего лучше, чем услышать разумное мнение со стороны. Рассказывайте, мои хорошие.

– Но мы хотим, чтобы все высказали свое мнение, а не только ты. Ведь вы ничего не понимаете в музыке, так что у вас всех мозг в этом плане девственно чист.

– Ну хоть что-то здесь девственно чисто. – И тетя толкает меня локтем, не упуская случая поддеть по мелочи.

– Нам нужно мнение тех, кто ничего не соображает в музыке.

– Вот так ты о нас, значит? – возмущаюсь я, но маму и папу это определение нисколько не задевает, так что я замолкаю, ведь мне и самой любопытно послушать.

Лоренцо берет телефон.

– Мы никак не можем договориться, с чем идти на X-Factor. Как по мне, лучше всего сыграть «Shrieking Star», это ведь наш хит.

– В каком смысле «ваш хит»? – интересуюсь я.

– Когда мы играем в центрах для неблагополучных подростков, его всегда просят повторить!

– Ах вот как! Вы когда-нибудь выступали в «Тупамаро Верде»? Может, знаете Нило? – интересуется тетя, которая всегда поддерживала социальные центры.

– У которого татуировка на макушке?

– Его самого. Однажды…

– Розальба! Ризотто остынет. Давай уже послушаем ребят, – просит мама.

Лоренцо ставит на телефоне «Shrieking Star», которую я, к сожалению, уже знаю. Остальные застывают в молчаливом ужасе.

Лоренцо оглядывает всех нас, потому что никто не издает ни звука.

– Ну и?..

– Давай послушаем второй вариант.

Не просто так мама работает риелтором. Умеет выкручиваться.

– А второй вариант – вот это дерьмо.

Из телефона доносится странная мелодия, которую все мы когда-то слышали. Она скрыта за резкими металлическими звуками, но остается смутно знакомой. Кажется, это…

– Это что, песенка Мэри Поппинс? – удивленно спрашивает папа, который за время нашего с Лоренцо детства видел этот фильм по крайней мере трижды.

– Это же песенка о восточном ветре! – выпаливает тетя. – Ветер перемен… он придет… как там…

– Точно! – подтверждаю я, напевая мелодию. Когда-то она мне ужасно нравилась, куда больше, чем песни из американского мюзикла про ту же Мэри Поппинс.

– Муффа, а почему ты выбрала эту песню? – интересуюсь я.

Муффа шмыгает носом и смотрит на меня большими глазами, точно собирается выдать что-то невероятно нежное и поэтичное – такое, что мой брат с его материалистическим восприятием мира понять совершенно не в силах.

– Ну, – отвечает Муффа неожиданно громко, – просто придуркам из жюри X-Factor нравится, когда им приносят дерьмовое старье, приправленное дерьмом поновее, им кажется, что это круто. Вот увидите, «Ветер перемен», хорошенько аранжированный под Rammstein, очень им зайдет. А уж потом, во втором туре, покажем им «Shrieking Star», и это их покорит окончательно.

Лоренцо всем своим видом говорит: «Нет, ну вы видели вообще?» – а тетя Розальба с гордостью смотрит на Муффу и сжимает ее в своих объятиях.

– Девочка дорогая, просто невероятно, что ты не моя дочь!

23.

Исчезновение номер один

Как я уже говорила, сегодня четверг, а от Дамиано ни слуху ни духу. Зато Мануэла подкидывает новости одну за другой. Сейчас она пылесосит, а я мою окна в стоматологическом кабинете.