Завтра ветер переменится

– Вы что, голодные? – интересуюсь я.

Кошки фыркают.

Я осматриваюсь, пытаясь разглядеть в квартире следы присутствия хозяина. В квартире некоторый беспорядок, дверь в спальню открыта. Не устояв, я заглядываю внутрь. Кровать не застелена, а в воздухе чувствуется тяжелый аромат духов. Довольно неприятный. Что ж. Теперь, когда я зарабатываю больше, я тоже могу позволить себе духи пошикарнее. Я мало ими пользуюсь и никогда не покупаю дорогие, но сейчас мне хочется, чтобы и после моего ухода оставался какой-то след, по которому меня сразу будут узнавать. Как Клариссу. Только я выберу духи получше, после меня не будет пахнуть как после мессы.

Застилая кровать, я мельком поглядываю на Тиффани и замечаю, что она спокойно стоит на своем месте, никто ее не трогал и не рассматривал. Я быстро заглядываю в ванную, стараясь не задерживаться – мало ли что они там делали, лучше мне не знать подробностей. На подоконнике лежит крохотная косметичка. Хоть она и открыта, у меня не возникает ни малейшего желания заглянуть внутрь.

Так бы и выбросила в окно.

Раздается звонок. За дверью стоит Федерико. Он глядит на меня, точно я – Хоакин Феникс в образе Джокера. Почему у него такой взгляд?

– Привет.

– Привет. А ты что здесь делаешь?

– Тебе пришла открыть, дурачок. Галанти попросил.

– Он сказал, что приедет Кларисса.

– Ничего об этом не знаю. Может, она в итоге уехала с ним. Или ей некогда. Что с тобой? Почему ты такой странный?

Федерико набирает воздуха, чтобы ответить, но у него за спиной появляется гламурного вида парочка – они явно просочились в открытую дверь подъезда.

– А вот и мы! Рико, привет! – стрекочет юное создание с голубыми волосами и в сиренево-голубом наряде. Она улыбается во весь белозубый рот, а ее жемчужно-белые ноготки мягко сияют.

Ее друг выглядит еще моднее, а улыбается еще шире. На вид они явно счастливая пара, так что и я решаю проявить радушие.

– Привет! Проходите, пожалуйста, я Бриджида…

– Бриджида присматривает за домом, пока Дамиано в отъезде, – быстро вмешивается Федерико.

– Привет-привет! Меня зовут Альберика, а это Джулиано. Я уже без ума от этой квартиры.

Парочка снимает дорогущие куртки и отправляется на экскурсию по дому. Я пристраиваюсь сзади, потому что они вызывают у меня любопытство. Но еще любопытнее, почему Федерико так странно себя ведет.

И так как все тайное быстро становится явным, эта загадка тоже разрешается довольно быстро. Альберика и Джулиано приехали из Милана и хотят купить квартиру в Турине, потому что его переводят сюда по работе руководить каким-то банком или типа того, а она будет работать в музее в замке Риволи. Чем именно они занимаются, я толком не поняла, но ясно, что позиции важные, платят им кучу денег, потому-то они и хотят купить нормальную квартиру. Милан им порядком надоел, а если они переедут в Турин, Альберика будет чаще видеться с сестрой.

– Мы с Дезидерией очень близки, у нас всего два года разницы, знаешь, как это бывает… А поскольку она сейчас выйдет замуж и переедет сюда…

По ходу разговора они заглядывают в шкафы, под столы, присматриваются к паркету. В спальне Альберика бросает рассеянный взгляд на Тиффани и молчит. Странно, если она музейный работник, ей должны быть интересны предметы искусства, к тому же такие красивые… Может, ее натренированный взгляд сразу уловил, что лампа уже не настолько ценная? Альберика тем временем выходит из комнаты и устремляется к двери на террасу.

– О, вот это терраса! Джулио, ты только посмотри, какая прелесть! Невероятно! Столько зелени в самом центре города! С ума сойти! Я уже ее хочу!

Тут нужно напомнить, что терраса никогда меня особо не вдохновляла. Я на нее почти не выхожу, и, если бы не Агата, здесь была бы бесплодная земля, как сказал однажды поэт. Но, услышав это «я уже ее хочу!», как будто речь о какой-то помаде, я порядком напрягаюсь. Поспокойнее, цыпочка. Не все в этом мире можно купить.

– Да, терраса отличная… – замечает Джулиано с куда меньшим энтузиазмом.

Федерико почему-то молчит на протяжении всего показа. Куда делись потоки красноречия, которые он столь щедро обрушивал на других клиентов? Настроенных, кстати, куда менее решительно. Вот почему я решаю заменить удалившегося с поля Федерико и вступаю в диалог:

– Порта Палаццо всего в двух шагах. А еще тут полно милых магазинчиков…

– Да! Дезидерия мне так и сказала. Она бывала здесь с Федерико и очень надеется, что мы решимся на покупку. Эй, Рико! Когда Дези вернется, устроим тут отличный ужин на четверых…

Ни за что бы не поверила, что Федерико умеет краснеть. Он же риелтор, а значит, привык врать направо и налево. Но при этих словах он краснеет как рак, и это кое-что проясняет.

– Так он и есть жених вашей сестры! – воркую я, изображая приятное удивление. – Вот так сюрприз!

– Ну да! Свадьба назначена на сентябрь.

– Мои поздравления! – обращаюсь я к Федерико, изображая радость.

– Дези приедет к Пасхе, сейчас она в Штатах. Учится в Сан-Франциско. Записалась на переквалификацию.

Альберика явно гордится сестрой, но Джулиано все портит:

– Да, это уже восьмой курс, на который она записывается и бросает.

– И что с того? Должна же она понять, чего ей хочется на самом деле. Вот мужчину подходящего уже нашла…

– Вот ведь повезло. Не хотите посмотреть ванные?

Федерико явно сдался, и мне приходится делать его работу. Ну да ладно, вдруг смогу устроиться в Luxury Home, если Федерико освободит рабочее место по причине внезапной смерти.

Наконец после долгих прощаний все трое удаляются. Пока Альберика и Джулиано изучали каждый уголок квартиры, мы с Федерико молчали и не смотрели друг на друга, и я задавалась вопросом, что будет дальше: решит он соблюсти протокол и «объясниться» или же трусливо сбежит. В итоге он сбежал, но не слишком трусливо, потому что у гламурной парочки был назначен еще один показ. («Но я уже и так знаю, что эта квартира мне нравится больше», – прочирикала Альберика. Чисто для справки отмечу, что другая квартира ей понравилась еще больше, ее-то они в итоге и купили.)

Я остаюсь в квартире в компании котов. Перла сворачивается клубочком и засыпает, Пабло смотрит на меня большими глазами.

– Что мы ему за это сделаем, Пабло?

– А надо обязательно что-то делать? К чему эта трата времени и сил?

– Будет несправедливо, если ему это сойдет с рук. Он должен был сразу сказать.

– Но ты же не спрашивала.

– Не спрашивала.

– Может, спроси ты, он бы признался.

– Но я спрашивала, почему он не женат. Мог бы и ответить: «Это я сейчас не женат, но скоро женюсь».

– Как же, еще чего захотела.

Ну что за глупый кот.

– Но ведь он сказал, что не хочет жениться. И даже ни капли не смутился.

– Почем ты знаешь. Вдруг он собирается бросить ее. Ну эту, которая в Америке. Не все, что говорят, оказывается правдой.

– Вы, мужчины, всегда заодно.

Пабло смотрит на меня с презрением и не удостаивает ответом.

Я прощаюсь с котами и надеваю пальто – единственное, которое у меня есть. Да, в отличие от Клариссы, пальто у меня одно. Старое пальто синего цвета. Я с ним ни за что не расстанусь, даже если у него рукава совсем протрутся. Не расстанусь, и все тут. Я надеваю шарф и пальто, но у самой двери во мне вдруг просыпается желание взглянуть на Тиффани. Чтобы лично удостовериться, что она так же прекрасна, как и была, – настолько, что даже будущая галеристка ничего не заметила, что уж говорить о Галанти, который работает на старорежимных дедулек.

Я возвращаюсь в спальню, подхожу к тумбочке и внимательно разглядываю творение Трапезунды. Даже родная мать не отличила бы эту лампу от прежней. Я уже собираюсь уходить, как вдруг краем уха слышу странный звук. Должно быть, я почувствовала себя спокойнее, и слух сразу стал острее. Звук едва уловимый, но в полной тишине квартиры все же довольно явственный. Нечто среднее между жужжанием и потрескиванием бекона на сковородке.

Звук идет из спальни. Что это может быть?

Источник потрескивания – маленькую черную коробочку – я нахожу довольно быстро. У нее прямоугольная крышечка, слегка скругленная кверху, а в середине кружок наподобие глаза. Она прикреплена к зеркалу на комоде и сливается с ним так, что практически незаметна, если не искать. Не буду ее трогать. Это может быть усилитель вай-фая или типа того. Однажды я нашла такую штуку у друзей и выдернула из розетки, а потом весь вечер выслушивала обвинения. Правда, та коробочка была белой. А что, если я уйду, а она коротнет, и вся квартира загорится? Позвоню-ка я Галанти. Жаль дергать его, пока он с Родольфо, но, если квартира превратится в пепел, неприятностей будет куда больше.

– Добрый вечер, извините за беспокойство, хотела сказать, что обнаружила кое-что странное.

– Добрый вечер, Бриджида. Что именно? – Голос Галанти звучит не слишком радостно; хотя он такой всегда.

– В вашей спальне трещит какая-то черная штуковина.

– В моей спальне?

– Ну да. Когда я наводила порядок… – тут я делаю многозначительную паузу, чтобы он успел задуматься, а не оставила ли Кларисса свои трусики на кровати, – …когда я наводила порядок, все было хорошо, но когда я хотела закрыть дверь в туалет, то услышала непонятный звук. Пригляделась и заметила странную штуку на зеркале. Не хочу ее трогать, но она трещит, вдруг взорвется или загорится?

– Не могли бы вы ее сфотографировать? – просит Галанти после продолжительного молчания.

Я любезно отправляю ему фотографию, и он говорит:

– Пожалуйста, снимите это с зеркала и положите в ящик комода. Спасибо. И, если можете, не уходите, пока не подъедет синьора Ласкарис. Я позвоню ей прямо сейчас.

– Но мне нужно идти.

– Подождите, пожалуйста, буквально полчаса. Я заплачý.

Бесит, что у него все сводится к деньгам. Правда, если бы он не платил, было бы хуже. Так чего же мне надо?

Чтобы немного отвлечься от рефлексии на тему своих желаний, я отправляю фотографию черной штуковины Джулио, своему знакомому, помешанному на гаджетах.

«Привет, ты в курсе, что это?»

«Привет. Это инфракрасный видеорегистратор JMC 940 НМ. А что, ты решила за кем-то шпионить?»

21.

Хлебный парадиз

Явившаяся Кларисса напоминает героиню русского романа накануне катастрофы. На ней легкий темный плащ и блекло-красный шарф из ткани типа пашмины, вот только у Клариссы он не «типа», а из самой настоящей пашмины. Такие стоят примерно тысячу семьсот сорок евро (я видела похожий на «Амазоне»). Волосы разметались по плечам, под глазами круги, духи – фиалковые. Она заметно взволнована, но, как всегда, холодна.

– Добрый день, спасибо, что дождались, Бриджида. Пожалуйста, покажите, что вы нашли.

Кларисса заглядывает в ящик, не трогая камеру, словно боится оставить отпечатки. Потом закрывает ящик, идет в кухню и ставит чайник. Неужто решила пооткровенничать? Чтобы ее подзадорить, я беру заварочный чайник и бросаю туда пару чайных пакетиков.

– Бриджида, подумайте и постарайтесь вспомнить. Это очень важно. Кто бывал в квартире, пока вы здесь жили?

– Федерико Риччи и его клиенты, моя мать, брат, его девушка, моя подруга Агата. Роберта. Родольфо. Моя тетя, актриса Фьямма Фавилли.

Как видите, я опустила клиентов, которых приводила мама. Сомневаюсь, что старые девы или мясник стали бы прятать что-то в спальне Дамиано. Зато я упомянула тетю Розальбу, ведь что зазорного в том, что меня навещала тетя. При упоминании ее имени Кларисса и бровью не ведет. Думаю, если она и бывает в театрах, то только на премьерах и только в Кариньяно, нашем главном оперном театре.

– Но ведь… – добавляю я, чтобы в очередной раз напомнить об этой детали, – спальня была все время закрыта на ключ.

– Вы уверены, что моего мужа здесь не было?

– Разумеется, нет! Откуда ему тут взяться.

– Подумайте хорошенько.

– Здесь и думать нечего, – возмущаюсь я.

Что за глупая женщина. Просто не верится. Конечно, симпатии у меня она никогда не вызывала, но я не думала, что глупые женщины могут так выглядеть. Видимо, я стала жертвой предрассудков. Мне всегда казалось, что глупые женщины носят платья в цветочек или что-то в пастельных тонах, вечно улыбаются и широко раскрывают глаза. Но, как оказывается, эта красотка с выдающимися скулами и прочим тоже не умнее канарейки.

– Если бы здесь побывал ваш муж, я бы это заметила.

– Но он вполне мог установить камеру в спальне.

Кларисса бормочет это под нос, будто самой себе. Она, должно быть, совсем обескуражена, раз говорит такое вслух. Я щурюсь, изображая Шерлока Холмса. В детстве я представляла его именно так, с прищуренным взглядом.

– Погодите-ка. В субботу я вернулась часа в два ночи. Когда вошла, мне показалось, что в квартире кто-то был. Вроде бы ничего такого, но словно бы в ней что-то изменилось. Я думала, это вы заходили.

– Вот! – Кларисса вскакивает со стула. Я лью воду в чайник. – В субботу вечером я как раз поехала в гости, а он сказал, что останется дома. Должно быть, вытащил мои ключи… Но как он узнал, что в квартире никого нет?

– Ну, можно просто позвонить в дверь. И если никто не открывает, значит, никого нет.

– А если бы вы открыли?

– Он бы просто ушел и пришел в другой день. Или сказал бы, что пришел по вашей просьбе. Прихватил бы какую-нибудь вазу…

Кларисса слишком встревоженна, чтобы реагировать на иронию по поводу вазы, и слишком сдержанна, чтобы язвить. В ответ она просто кивает.

Утратив всю свою безупречность, она бежит в комнату, забыв про чайник, чашки и блюдце с печеньем на столе, хватает камеру и пытается вскрыть. Нисколько не преуспев и поняв, что камера не поддается, Кларисса начинает судорожно открывать ящики кухонного шкафа один за другим.

– Тут есть молоток для отбивания мяса?

– Понятия не имею. Я не готовила отбивные.

Найдя что искала, Кларисса хватает камеру, кладет ее на стол и начинает фигачить молотком, пока от прибора не остаются лишь черные осколки.

– Готово.

Внимательно изучив останки камеры, Кларисса шарахает по ним еще пару раз, собирает в бумажное полотенце и кладет в карман. Затем она без особой симпатии, но с уважением смотрит на меня:

– Спасибо, Бриджида. Можете идти.

– Вы остаетесь?