Обручённые Хаосом

— Инквизиторы, — фыркнул я, — дохрена понимают в магии, но вот как следаки — сущее позорище. Что ты снимал, Маккензи? Как долго? Фотографии получились? Где сейчас фотоаппарат?

— Да много чего, — пожал плечами Оливер, пригладив свои лохмы непонятного цвета — не то рыжие, не то белобрысые. — По фотографиям, в общем-то, можно отследить, где я был и что делал. Они датируются автоматически. Фотоаппарат, наверное, там же, где и остальное моё барахло — дома у родителей Джинни.

То есть у Дара на хранении. Отлично, я как раз мечтал с ним повидаться.

— Снимал… долго. Несколько часов. Вернулся где-то в три. Джинни меня видела, она просыпалась, когда я пришёл в комнату и когда лёг в кровать.

— Несколько часов? — подозрительно прищурился я. — За несколько часов можно обойти весь Хварн, пошляться по лесу, добрести до шахт и наебениться в дрова с гномами. Знаю что говорю, сам проверял.

Снова, снова это чувство. Снимал, гулял — нет, в этом Оливер не соврал. Не ошибусь, если предположу, что фотографий на заветной камере обнаружится немало. Но в мозг всё равно будто игла ввинчивается. Мол, смотри, Хота, прокурор грёбаный — тебе вешают на уши такую лапшу, что если сматывать, то только вилкой в большую кастрюлю.

— Что ты снимал, Маккензи? Горы? Там были горы? Какая была луна? А озеро? Там вообще была вода? — Оливер посмотрел подозрительно и мрачно. Помотал головой чуть погодя, с заметным сомнением. — Странно, если идти от Хварна к горам, Серое озеро не пропустишь. А если свернуть к лесу, что в пяти минутах ходьбы от последней улицы, начинаются болота. То ещё местечко, лягушки орут, жуть дикая. Лягушки были, олень ты мой деликатесный?

— Эй, полегче! — прикрикнул на меня Лоренц, не выдержав первым. Ничего странного — мой личный вампир явно решил заделаться покровителем клятого мажонка.

— Без полегче, — отрезал я, грохнул о стол папкой со стенограммами. Оливер вздрогнул, вытаращился на меня будто бы испуганно. — Он врёт, Лоренц.

— С чего ты?.. — выдавил Оливер, снова выпрямившись и глядя ещё более враждебно, чем прежде.

И вовсе я не хочу сообщать предполагаемому преступнику о своей… особенности. Ну ладно, хочу. Просто чтобы посмотреть на его рожу. Удивится? Или сочтёт, что я зазря красуюсь перед ним, исключительным?

— С того, Маккензи, что не одна Реджина тут любимица Хаоса. Я слышу ложь. Всегда. Не веришь, спроси у него, — я кивнул на Лоренца. — Мы с Тамритом, знаешь ли, прекрасная парочка, когда дело доходит до чьих-то признаний.

Лоренц в ответ на вопросительный взгляд неохотно кивнул. Сморщился весь, будто перед ним серебряный слиток выложили, подсел к мажонку поближе.

— Что ты помнишь? — мягко поинтересовался он.

— Да что там помнить-то? — простонал Оливер почти жалобно. — Ночь, луна, всё такое. Свет был хороший, вот я и задержался. Глухомань, как с почтовой открыточки; народу нет.

«Совсем нет?» — тут же захотелось спросить мне. Желание это возникло внезапно, прежде чем я успел даже приглядеться к Маккензи; даже прежде, чем смог сформулировать…

Не спросил — наводящий вопрос, мать его так. Ни один суд, даже со мной в качестве прокурора, не примет такую стенограмму. Хватит и Лоренца, чьё влияние на Оливера хоть и недоказуемо, но с точки зрения закона весьма сомнительно.

— Тамрит! — прикрикнул я на вампира, вновь уставившегося на Маккензи, как медведь на бочку с мёдом. — Ближе к делу. Оба. Сейчас.

— Я не хочу на него давить!

— А пора бы уже! — и, чтоб неповадно было, добавил едко: — Могу отвернуться, представите, что вы наедине… Только постарайтесь потише, умоляю.

— Да лучше б ты совсем вышел! — вздорно фыркнул Лоренц.

— Обойдёшься. Работай, Тамрит, у меня ещё куча планов на вечер!

38

То, что буркнул в ответ Лоренц, я предпочёл пропустить мимо ушей — строящий из себя великосветского сноба вампир порой вспоминал, из каких трущоб он родом, и выдавал такие загибы, что даже слушать было стыдно. Но мажонка за руки схватил, да так крепко, что тот смог только дёрнуться, а вот вырваться — уже нет.

— Потерпи, мой хороший, — ласково проговорил он, заставив меня поморщиться. Неужели я такой же стрёмный, когда Реджина рядом? Да не может быть. — Я постараюсь аккуратнее, не сопротивляйся, пожалуйста.

Сопротивляться Лоренцу сложно — тёмная магия повисла в воздухе, точно густой осенний туман после дождя. Даже мне мигом захотелось выдать все свои секреты — от того, сколько конфет я своровал с кухни в детстве, до того, как хочу назвать наших с Джинни будущих детей. С трудом смолчал, уставился на стекло, за которым наверняка торчит Виттар. Сильно сомневаюсь, что он оставил бы нас тут одних. Хорошо ещё, в допросных нет инквизиторских сигналок: орать бы им дурью, пока не развеется вся остаточная магия.

На то, как Лоренц устроил бледные ладони на щеках Оливера, я предпочел бы не смотреть. Хаос, я бы предпочёл вообще тут не присутствовать, даже пожалел немного, что затеял вот это всё. Ну почему, почему я не пошёл в адвокаты?.. Сидел бы в красивом офисе, получал положенные тысячи талеров за защиту каких-нибудь проворовавшихся богатеев…

— Там был кто-то, — не своим голосом прохрипел Оливер, когда я уже всерьёз подумывал присоединиться к Виттару. За стеклом оно всяко поспокойнее. Или нет?.. — Вампир. Там был вампир!

Последние слова он едва ли не выкрикнул. И тут же поспешно стряхнул с себя руки Лоренца. Тот не настаивал — я видел, как нелегко далось ему воздействие на Маккензи. На наших обычных подозреваемых — в основном из всякой местной шушеры — некромант, пусть даже и в антимагических наручниках, совсем не похож.

— Вампир? Что за вампир?

— Не знаю, — Оливер замотал головой, а потом сам вцепился в руку Лоренца и уставился ему в глаза с такой надеждой, что, глядя на это, захотелось похабно присвистнуть. Сладкая, блядь, парочка, чтоб вам в гробу обоим спать. — Всё как в тумане. Он воздействовал на меня, да? Ну конечно, воздействовал, иначе я бы не забыл…

— Внятнее, Маккензи, — оборвал я, на что тут же получил шипение Лоренца, мол, не мешай. Так и быть, на этот раз послушаюсь.

— Значит, вампир? — Лоренц коснулся чужой руки, точно хотел отцепить её от себя. Но не убрал, лишь уложил свою ладонь поверх, успокаивая взвинченного мажонка. — Чего он от тебя хотел?

— Отсосать моей четвёртой отрицательной, — чуть едко сообщил Оливер, сердитый и смущённый одновременно. — Я бы сразу послал его куда подальше, но мне стало… интересно.

— Что именно? — Лоренц недобро сузил глаза, и мне жутко захотелось его подколоть. Еле сдержался.

— Понимаешь, он… он был сыт. Под завязку. Это чувствуется на метафизическом уровне, но и по внешнему виду можно сказать наверняка. Голодный вампир похож на свежего покойника, а этот был румяный и даже чуть тёплый.

— Он и пощупать себя дал? — изумился я эдак восторженно. Не столько из интереса, сколько из желания позлить Тамрита. — Ну же, я жажду подробностей.

— Мне стало интересно, — повторил Оливер, удручённо помотав головой. — Почему настолько обожравшийся вампир хочет выпить из меня? И я согласился, просто чтобы посмотреть, как он поступит дальше. Я думал, что контролирую ситуацию… он заставил меня так думать.

— А затем заставил позабыть о вашей судьбоносной встрече. Силён, однако.

— Не то чтобы очень, — хмуро возразил Лоренц. — Чары держались на соплях, я их с полпинка вынес. Этот… вампир весьма хорош, но не в магии разума.

— Магия материи, — кивнул Маккензи со знанием дела. — У таких даров совсем иная природа воздействия. Немного схоже с тем, что умею я сам, но…

— Остыньте, зануды, у нас тут не долбаный симпозиум, — проворчал я, вскинув ладонь перед собой. — Где ты повстречал этого типа?

— В сквере близ Ивудских топей, я туда болотных сов фоткать хожу. Сначала и не обратил внимания — мало ли вампиров по ночам бродит? В Аркади их целые тучи, привык уже давно и к ним, и к покушениям на мои артерии…

— То, что ты особо деликатесный олень, мы уже поняли. Давай ближе к делу: как выглядел этот вампир?

Оливер нахмурился, усиленно вспоминая.

— Как вампир, — выдал он наконец, пожав плечами. — Не то с похорон сбежал, не то из рекламы шампуня. Жутковатый, бледный как смерть, длинноволосый. Брюнет. Здоровенный, ростом где-то как ты. Одет был вычурно, но по моде нашей эры, а не позапрошлой.

— Да уж, их таких каждый первый, — признал я чуть недовольно. — Ещё что-нибудь? Какие-то приметы, отличия?..

— Нет. Разве только… у него западный акцент.

Стало быть, мы ищем типичного кровососа из плохих анекдотов. Клыки, патлы, нарядец в духе «я у мамы гробовщик». Вряд ли они все с алькасарским акцентом и под два метра ростом, но всё равно задачка не из лёгких.

Я вздохнул и повернулся к Лоренцу.

— Идеи есть? Встречал кого-нибудь похожего?

— Я что, по-твоему, со всеми вампирами в клыки знакомлюсь? — вскинулся он.

— Откуда мне знать? Может, у вас этот, как его… коллективный разум? Общаетесь на какой-нибудь вампирьей волне, как те летучие мыши?

— Может, и общаемся, — передразнил меня Лоренц. — Но уж точно не с западниками, у них там Асторны заправляют. Кошмарные снобы! Ах, чистая кровь, ах, наше гнездо самое гнездовое, не то что эта ваша промёрзлая дыра! Сандро их терпеть не может, да и не он один…

— В Греймор за последние годы кто только не перебрался. — резонно заметил я. — Наверняка найдётся пара одиночек хоть с Алькасара, хоть с самой столицы.

А что, вполне возможно. Хоть и сомнительно. Никаких там коллективных волн, разумеется, не существует, да только для поддержания порядка среди грейморских кровососов они и не нужны — достаточно Александра Тамрита в местных вампирьих лордах. На редкость жуткий тип. Не найдётся среди клыкастой братии такого дурака, который захочет перейти ему дорогу.

— Они везде есть, — откликнулся Лоренц чуть сварливо. — Однако я не помню, чтобы кто-то из здешних… питался таким образом.

А вот это, пожалуй, даже плюс: гораздо труднее было бы найти виновника всех наших бед, будь такие способности у каждого первого вампира.

39

— Значит, гастролёр? Шуршал мимо на крыльях ночи и решил закусить парой-тройкой медведей?

— Вполне возможно…

— За что вам, ребята, вообще платят? — фыркнул Оливер, откинувшись на спинку стула и устало прикрыв глаза. — Он хотел, чтобы те трупы нашли. Не знаю зачем, но иначе просто надо быть полным идиотом, чтобы оставить такой жирный паранормальный след под самым носом у ликвидатора Крэстани. Ты спрашиваешь, убил ли я Лэнса? Нет, Маграт. Не убивал и даже не планировал. Если бы я его убил, никто и никогда бы не заподозрил. Мой дар работает совсем иначе.

— А мне-то откуда знать, как работает твой клятый дар? — огрызнулся я. Надменный тон рыжего умника уж очень задел — тем более что здесь он, похоже, прав. Но пусть сильно не задаётся, я и без него уже давненько думаю в ту сторону. — Ты сейчас что угодно скажешь, лишь бы не отправиться под шконку и не стать там никому любимой женой.

— О, ты хочешь знать, как?..

Оливер подался вперёд, по-птичьи склонив голову к плечу, и зло зашептал:

— Ты ведь задумался, почему мы с Джинни вообще спали в одной комнате? Да ещё в одной постели? Привычка у нас такая. Первый год был самый тяжёлый, Хота. Она почти не могла спать. Всё плакала во сне, металась, звала тебя, просила остановиться, не делать ей больно…

А засранец прекрасно знает, как можно сделать больно мне. Даже удивительно, до чего быстро он заставил меня позабыть и о работе, и о самоконтроле. Обо всём, кроме ярости, заполнившей меня по самую макушку.

— Захлопни пасть, Маккензи. Сейчас же.

— Нет, сукин сын, послушай-ка дальше! Она больше о тебе не говорила, совсем нет, и я было обрадовался. А потом узнал, что она себя калечит. Режет. Когтями, ножом; запястья, плечи, бёдра… «От этого хоть немного легче», сказала она. Знал бы ты, каких трудов мне стоило остановить этот кошмар, починить то, что ты поломал. А что ты сам делал? Ах, ну да, спрятался от всех в том южном захолустье и дулся, как обиженный ребёнок, пока она с ума сходила…

Лоренц ухватил меня за шиворот буквально за секунду до того, как я махнул через стол и вцепился сопляку в горло.

— Спокойно, Хота! Спокойно, очнись. Неужели не почуял, как он тебя вампирит?

Почуял. По внутренностям и мозгам будто наждаком прошлись, мигом снимая все намёки на хорошее настроение. С ним и так были проблемы; однако же мысль, что я порадую Джинни, вытащив из тюрьмы её погремушечку, неплохо так грела.

Едва придя в чувство, я нахмурился при виде резко похорошевшего Маккензи. Синюшная бледность физиономии сменилась свежестью и румянцем, а блёкло-прозрачные глаза снова засияли той злобно-яркой зеленью, которая запомнилась мне с первой встречи.

Цветёт что клятая клумба! Точно так же, как это бывает с Лоренцом, заглянувшим ко мне на чашечку крови. Бизнес-ланч я им всем, что ли?

— Ты понимаешь, гадёныш, что я мог тебя прибить?! — рыкнул я, снова взбесившись. — Ещё не хватало срок мотать из-за такого говнюка!

— А я мог бы с полпинка остановить тебе сердце и сказать, будто это была самозащита, — Оливер снова вальяжно растёкся по казённому стульчику, растёр покрасневшие запястья и улыбнулся чуть злорадно. — Никто потом не докажет, что я сам же тебя ментально поимел. Поэтому оставь мумий всяким клыкастым неудачникам, Маграт. И радуйся, что на мне эти дурацкие наручи.

Смерив Маккензи убийственным взглядом, я оглянулся на Лоренца.

— Оливер воздействует на энергию, — с крайне довольным видом заявил тот, — не на материю. Если бы он решил выпить тебя досуха, то повреждения затронули бы разве что сердечно-сосудистую систему.

О чём, разумеется, никто не подумал. Просто потому, что Маккензи — редкий неудачник с талантом оказываться не в то время и не в том месте. Это ж надо было так феерично попасть! Два засохших трупа и один Оливер ровнёхонько у места преступления. Жаль, не будет третьей мумии — по крайне мере, пока Макккензи развлекается за решеткой. Я бы с радостью посмотрел на лица инквизиторов и в красках расписал, какие хуёвые они следователи и как утомительно мне прекрасному работать за всех сразу.

— Ты уполномочен это зафиксировать? — выкинув из головы сладкие мечты об унижении горе-следаков, поинтересовался я.

— Конечно, я же мастер-менталист. На такой случай даже есть стандартная форма…

— Ну так займись делом, — отрезал я и поднялся с места. — Уголовным, Тамрит, а не тем, которое у тебя прямо-таки на лбу написано.

— Да как ты смеешь?.. Не слушай его, прекрасное создание, я настоящий джентльмен!

Я мог бы поспорить, но, по правде говоря, только и хотел оказаться подальше от пацана с его жуткими гляделками. Это вот так себя чувствуют жертвы изнасилования?..

Ладно, Хота, не драматизируй. Главное — результат.

А результат вполне очевидный: это не Оливер развлекается изготовлением мумий из моих медведей. Он даже и не сумел бы… да вот только тому, кто пытался повесить на него убийства, явно плевать на такие тонкости. Значит, маги исключаются? Наверное, так. И тогда остаются лишь вампиры.

Но на кой хрен вампирам подставлять мелкого южного мажонка? Один Хаос знает.

Виттар нашёлся ровно там, где его оставили — за стеклянной перегородкой допросной. Точнее, я-то надеялся, что он вернётся в свой кабинет и продолжит считать трещины на потолке и складывать самолётики — ну или что там обычно делают инкивзиторы? — но было бы недальновидно думать, будто он и впрямь так поступит.

— Следил?

— Вас, молодежь, и на минуту оставить нельзя! — проворчал он в ответ, позвал за собой, убедившись, что Лоренц с Макккензи заняты исключительно приличными делами. — Что это там было, Хота? С каких это пор прокуроры набрасываются на подозреваемых?

С тех самых, когда о моей Джинни рассказывают такие вещи, каких я предпочёл бы не знать. Не от страха за неё, не от шока из-за того, что она это делала с собой. От отвращения к себе, от того, что вообще допустил такое. Сломал, заставил страдать и искать утешения у придурочно некромажонка, питающегося чужими страданиями.

— Не набросился же? Вот и ладно. Документы давай, покупку оформлять будем.

40

Оливер Маккензи, чтоб ему мумии каждую ночь снились, обошёлся мне в такую сумму, что проще было по-тихому убить пацана. Двадцать тысяч талеров! Да я на эти деньги мог прикупить себе собственного некроманта! Не то чтобы он мне сдался, конечно…

А уж без Макккензи в своей машине я бы вообще прекрасно прожил. И без вампира тоже, при всех моих условно нежных чувствах к Лоренцу.

— Твои вещи, — я всучил Оливеру сумку. Тот глянул на меня удивлённо — видимо, Лоренц решил устроить своей новой зазнобе сюрприз и не сказал про моё намерение заплатить залог. — Не пялься так. Антимагические наручи с тебя сняли не из любви к острым ощущениям.

— Я свободен?

— Нет, оленёночек, ты всё ещё подозреваемый и должен мне кучу денег. Натурой не возьму, уж извини.

— Во-первых, ты не в моём вкусе, Маграт, — холодно парировал Маккензи. — Во-вторых, деньги тебе вернут после закрытия дела. В-третьих, беспокоился ты не о моём благополучии, а о том, какого цвета бельишко на твоей кузине. Нет, спасибо, конечно, что ты вытащил меня из полной светлых магов дыры, но, может, не будешь корчить из себя мецената столетия?

— Ну конечно, я буду.