Неожиданный наследник-3

Тут народ зашевелился, а Миних с Шатлером даже перекинулись короткими фразами. Оно и понятно. Ведь дело это для России новое, хотя сам прожект начали разрабатывать ещё при Екатерине. Но я его хорошенько изменил. Замысел моей предшественницы мог привести к обесцениванию ассигнаций. Что подтверждали знания, полученные от Майора. Всё дело в том, что деньги не были в должной мере обеспечены серебром. Этого драгоценного металла в России попросту не хватало. Да и золота у нас тоже мало, чего греха таить. Только кое-что успело измениться.

— Всё просто. Если мы получим испанский кредит, то серебра в казне будет в достатке. Насколько я понимаю, ответ будет получен с возобновлением судоходства по Балтике, — ответил князь, — Что касается выплаты процентов и окончательного расчёта, то у нас уже есть положительные новости. Золотодобывающая компания Демидова должна доставить первую партию металла к лету. Да и самих запасов у нас пока хватает. С медью дела обстоят прекрасно. Поэтому не стоит опасаться падения курса ассигнаций относительно серебра, ведь у нас приличные запасы разменного фонда.

Угу. Только всё упирается в испанцев, которые дали предварительное согласие. Дело в голландских посредниках и можно быть уверенным в переходе на бумажные деньги. Да и золотом с кредиторами рассчитываться необязательно. Им нужен хлеб, пенька, дерево, дёготь и иные товары, производимые в России. Но нам необходимо срочно наращивать объёмы. Есть во всей этой истории одно пятнышко. Вернее, огромная такая клякса под названием Англия. Островитяне точно не будут спокойно взирать, как из их рук уплывает более половины русской торговли. Лорды обязательно устроят какую-нибудь пакость. Мы для того и привлекли к делу голландцев, дабы поручить дополнительную поддержку.

А ведь ещё есть наши задумки по строительству собственного торгового и океанского флота. Боюсь, как бы птичку не подстрелили при взлёте. У меня одна надежда — будущая война англичан с французами в Америке. До неё ещё далеко, но и мы не собираемся вводить все свои задумки на следующий год.

Глава 17

Декабрь 1767 года, Москва, Российская империя.

— Пускай! Чего тянуть? — возмущённо кричу на зашедшего Пафнутия, объявившего о прибытии гонца.

Судя по улыбке, спрятавшейся в бороде камердинера, этот хитрец решил малость надо мной поиздеваться. Уж больно я ушёл в дела, позабыв обо всём, даже утренние тренировки начал пропускать. И вот сидим мы тут с Тепловым, составляем прожект по захвату мира. Ха-ха! Как в кабинет заходит эта орясина и спокойно заявляет о прибытии фельдъегеря из столицы. Я сначала и не понял о чём речь.

Красный с мороза, с шинелью, покрытой капельками воды от растаявшего снега, но улыбающийся гонец сразу настроил на положительный лад. А сердце начало колотиться будто бешеное.

— Сын, Ваше Императорское Величество! — произнёс фельдъегерь.

Вроде одно слово, но оно отразилось внутри меня целой бурей эмоций. Пытаюсь, что-то сказать, но горло будто окаменело. Наконец, мне удалось справиться с чувствами. Смотрю, а в двери уже маячит довольные тестюшка с Шуваловым, из-за спин которых выглядывают остальные соратнички.

— Ваше имя? — обращаюсь к гонцу, весьма юному, кстати.

— Прапорщик Сергей Голицын, Ваше Величество! — радостно гаркнул, всполошившийся фельдъегерь.

— Где служите?

Понятно, что губернатор столицы не мог отправить ко мне простого гонца. Потому и прислал племянника[1]. Но по закону человека, принёсшего столь радостную вещь, необходимо наградить, что я собираюсь сделать.

— Недавно выпущен из Шляхетского корпуса в чине прапорщика, Ваше Величество! — Голицын продолжил пугать собирающихся вельмож громкими ответами, — Сейчас ожидаю назначения в полк.

Была во взгляде Сергея какая-то надежда, поэтому я решил задать ещё вопрос.

— Какую награду хотите, князь?

— Служить вам и России — есть моя мечта! — быстро произнёс прапорщик, но тут же добавил, — Разрешите зачислить меня в Семёновский полк. Я знаю, что ему предстоит кровью смывать свой позор. Вот и хочу воевать в составе семёновцев.

А парень не дурак. Не знаю, чего там навоюют проштрафившиеся гвардейцы. Да и самих бунтовщиков там сейчас едва половина. Но умные офицеры прекрасно понимают, что с войны вернётся очищенный от позора полк, в составе которого будут служить одни ветераны. И лучше попасть к семёновцам и преображенцам уже сейчас. Кстати, измайловцы и все остальные гвардейские полки, за исключением лейб-конвоя, тоже отправятся воевать, но частями. Нельзя оголять столицу, оставляя лишь небольшой гарнизон.

— Наградите Сергей Фёдоровича достойным оружием, конём из тех, что мне подарили калмыки и тремя тысячами рублей, дабы он достойно подготовился к походу, — киваю подобравшемуся поближе Шувалову, — А также переведите прапорщика в Семёновский полк. Верю, что он принесёт немало славы русскому оружию! И давайте начинать празднование рождения наследника престола!

— Виват! — наконец заорали присутствующие.

Касаемо подарков, то по меркам Екатерины они были скромны. Помнится, Майор рассказывал, что в будущем стареющая императрица буквально осыпала золотом и чинами гонцов, приносивших даже незначительные вести. Частенько счастливчики удостаивались права разделить ложе с немкой. Некоторые интриганы даже использовали интимную слабость Катьки и подставляли ей нужных людей.

Только я не она. Уже все давно поняли, что новый император вознаграждает исключительно за хорошую работу и иные деяния во благо России. Да и награды, не считая орденов, обычно идут из моих комнатных денег, а не казны. Хотя тот же калмыцкий скакун стоит, как деревенька дворов на сорок, если не больше. Потому юный князь аж светился от счастья.

Кстати, большая часть пригнанных четвероногих подарков пошла на племя. По совету Фитингофа, которому точно быть главой коллегии Земледелия. Иван Фёдорович предложил воспользоваться опытом людей Бирона и восстановить его конюшни. К сожалению, часть племени и работников не вернуть, но новые заводы начали работать ещё весной. Вернее, мы их пока приводим в порядок, закупая лошадей и нанимая толковых людей. Дело это затратное и долгое, но необходимое для страны. Шутка ли, но в России нет хороших коней для тяжёлой кавалерии. Вернее, их очень мало.

* * *

Снова Успенский собор, но на этот раз не свадьба, а молебен за здравие наследника. Вчера полдня не смолкал звон колоколов, а сегодня после службы состоится салют, большой приём в Лефортово и народные гулянья. От парада я благоразумно отказался, дабы не мучить солдат на морозе. А то знаю я генералов, желающих отличиться при любой возможности. Они и целый полк готовы уморить, лишь бы получить очередной чин с блестящей висюлькой. Придворные тоже подобрались аки хищники, готовые броситься на добычу. Чуют, что без раздачи подарков не обойдётся. Придётся раздать несколько чинов, оружия и прочих табакерок. Заодно сплавлю этой стае пару десятков деревенек, оставшихся у банка. Думаю, на какое-то время публика успокоится.

Крещусь в нужных местах, сделав благостное лицо, а сам погружаюсь в события последних месяцев.

Фридрих дал своё согласие, в чём никто особо не сомневался. Король одобрил и брак Лёши с Вильгельминой. Принцесса должна прибыть в Россию уже в феврале, когда двор перекочует из Москвы в столицу. Естественно, старый интриган торговался и пытался внести в договор немало изменений. Но Голицын тоже не лыком шит. Поэтому итоговое соглашение устроило обе стороны.

Здесь у нас всё хорошо! Вернее, речь о будущем браке братца. Договор с Пруссией должен пройти испытание хотя бы небольшим отрезком времени. Но сейчас я больше думаю о родственниках. С учётом того, что Петю мы тихонько женили на его ненаглядной Маше Елецкой. Понятно, что история всплыла и изрядно взбаламутила высшее общество. Только наша парочка в свет не выходила, предпочитая жить в Шушарах. Вскоре они также должны обрадовать нашу семью пополнением.

Брак Лизы с англичанином, который на самом деле немец, дело решённое. Сестрёнка неожиданно долго думала. Мы же в это время обрабатывали Эрнста Мекленбург-Стрелицкого. И судя по докладам Голицына, от принца будет польза. Он действительно имеет влияние на свою царственную сестру, чем нам необходимо воспользоваться. Главное — знать меру и действовать потихоньку. Сестрёнка потихоньку вовлекается в дела света, но предпочитает держаться Кати и её дамского кружка. Нет, Лиза любит танцы и уже не тушуется на приёмах, но она привыкла к деятельности, а не сибаритству.

Радует, что братья наконец-то определились со своим будущим. Петя остался верен себе и после года учёбы с толковыми наставниками решил пойти по земледельческой части. Особо ему нравится ботаника и работа над увеличением урожая растений. В этом с ним солидарна Катя, выпросившая у меня возможность работать вместе с братом. Думаю, потихоньку начать привлекать их в ведомство Фитингофа. Пусть помогают немцу, ограждая его от давления вельмож и различных казнокрадов. Дети Антона Ульриха воспитаны так, что им даже в голову не придёт взять чужое. Вот пусть и пугают всякую сволочь.

А Лёша удивил. Младший заявил о твёрдом желании заняться артиллерией. Уж больно его впечатлила пушчонка, стоящая на вооружении охраны Шушар. Несколько потешных стрельб и братишка буквально заболел новым делом. При этом он не собрался в армию, а решил помогать в производстве пушек. Не знаю, получится ли из него толковый инженер или изобретатель. Новые учителя уже наняты, дабы хорошенько усилить его знания. По приезде устрою ему экзамен по арифметике, геометрии и химии. Когда я сказал брату об этом, он не на шутку испугался. Но, к его чести, начал заниматься ещё усерднее. Даже предстоящая женитьба волнует его гораздо меньше, чем любимые стрелялки. Не выйдет из него инженер, так пойдёт по управленческой части. А то казёнными заводами часто руководят не только воры, но и полные неучи. Что вдвойне обидно. Вот и будет империи польза. Антон Ульрих тоже помогает сыну, вспоминая старые знания. Ведь отец хорошо образован, ещё и в армии служил, пусть над этим многие смеются.

С учётом того, что младшие ещё более серьёзно отнеслись к своему будущему, то я просто счастлив. Думаю, лет через десять семейное предприятие князей Антоновских превратится в настоящий гигант, охватывающий земледелие, промышленность, торговлю и частично финансы. Отдавать банки в частные руки я пока не собираюсь, будь это хоть моя родня.

Здесь митрополит усиленно замахал кадилом, разгоняя запах ладана, и так забившего все углы огромного собора. Я на некоторое время отвлёкся, но тут же вернулся к размышлениям.

Уложенная комиссия дала результат. Это главный итог ещё не закончившегося заседания. Споры идут жаркие, часть моих наказов осторожно завернули. В первую очередь касаемо права женщин на использование приданого. Зато Юрьеву дню быть! Пусть и со многими оговорками. Ещё и барщина запрещена начиная с первого января будущего года. Правда, купцы с заводчиками неблагородного происхождения, войдя в сговор с частью дворянства, попытались выбить себе право на владение крепостными. Но их сразу одёрнул Вяземский, поставленный наблюдать за депутатами.

Особо меня радует принятие наказа по земству. Разобравшись в моём предложении и обсудив его с выборщиками дома, избранники одним из первых взялись за его утверждение. Несмотря на противодействие нескольких аристократических групп, закон быстро приняли. Только народ не совсем разобрался. На первый взгляд, земство — это чуть ли не свобода и возможность решать многие вопросы самостоятельно. И только некоторые дворяне, явно сведущие в юриспруденции, поняли, что их загнали в ловушку. Губернии и волости получили небольшие послабления, но вся полнота власти осталась в руках губернатора. Он вправе отменить любое постановление земского собрания. При этом именно на них ляжет развитие образования, здравоохранения, местного хозяйства и строительства дорог.

Нет, большая часть денег придёт из столицы. Но претворение указов императора теперь войдёт в обязанности земских учреждений. Губернатор будет заниматься надзором и общим управлением вверенного края. Зато земства получили прямой доступ к моей канцелярии и могут жаловаться на произвол чиновников. Дворянские же собрания призваны уравновесить земства, дабы те больше занимались развитием губернии, в первую очередь экономической. Небольшую реформу этого сугубо сословного объедения мы тоже провели. Собрания призваны заниматься исключительно общественной жизнью, имея право выдвигать предложения по её улучшению. Получилось что-то вроде двухпалатного парламента. Хотя сравнение не совсем уместно.

Митрополит заголосил молитву, и я снова отвлёкся. Крещусь в положенных местах и снова возвращаюсь к мыслям.

Суд над Дарьей Салтыковой прошёл одновременно громко и тихо. Общество долго бурлило и не могло успокоиться. В обсуждение дела была вовлечена большая часть грамотной публики империи. Мне пришло даже несколько писем с просьбой казнить живодёрку как можно более жестоко. Писем с оправданием деятельности помещицы или прошений о её помиловании точно не было. Народ был настолько взбудоражен, что властям пришлось арестовать более десяти похожих изуверов по всей стране. Их дела находятся под особым надзором Ревизион-коллегии, поэтому у преступников нет шансов избежать каторги. Ведь стало невозможно игнорировать многочисленные жалобы крестьян.

Очень помогли дворянские собрания, выявляя гниль среди своих рядов. Десятки и даже сотни злодеев и просто дураков, мучивших крестьян, стали нежелательными персонами в провинциальных обществах. А ведь это удар похлеще крупного штрафа. Теперь изуверы не могут выгодно женить детей и им попросту не с кем общаться. Дворянский мир весьма замкнут и сосредоточен на себе. Выпасть из него — сродни стать живым мертвецом. Хочу заметить, что здесь хорошо потрудились люди Шешковского по моему приказу. Если нет возможности урезонить кровопийц законным путём, то на помощь приходит общественное мнение, направляемое в нужную сторону. Сейчас у нас в моде гуманизм. Это не значит, что крепостных престали считать говорящей скотиной. Просто мучить её стало дурным тоном. Земства же вскоре помогут более тщательно следить за произволом. Ведь крестьяне получили право жаловаться в местные учреждения, а помещик более не имеет права их судить.

С учётом введения оброка и запрета барщины — это одна из моих побед. Пусть она небольшая, но важен первый шаг.

А Дарью осудили на пожизненное заключение в монастырь. Что было неоднозначно встречено в обществе. Но я не мог не вмешаться. Императорским указом Салтыкова была помещена в… Правильно! В Шлиссельбургскую крепость. И условия её содержания будут такими же, как у меня. То есть никаких разговоров с охраной, едой дворянки станут помои, а баня ей попусту не положена. Пусть моется из ведра воды, которое ей будут передавать раз в месяц. Туда же я решил перевести Ивана Орлова, Петра Бутурлина и, конечно, Вындомского, Власьева и Чекина. Мучители моего семейства удосужились права находиться в столь представительной компании. Заодно они вкусят все прелести подобной жизни. Жестоко? Возможно. Зато ни одна придворная тварь даже не посмела пикнуть в защиту арестантов.

Кстати, сыновья Дарьи Николаевны отнеслись к наказанию матери спокойно. Пусть они и молоды, но даже не думали заступаться за кровопийцу. Оба скорее озабочены получением немалого наследства, которое до совершеннолетия Фёдора, старшего сына Салтыковой, находится под управлением государственного служащего. Я принципиально не отторгнул в казну ни рубля из денег помещицы. Разве что все пострадавшие, включая семьи убитых крестьян, получили компенсации и свободу. Общество должно понимать, что конфискация имущества ожидает исключительно мятежников и казнокрадов. Любой человек, обуреваемый ненавистью или иными страстями, способен совершить преступление. Мы же не можем вмиг изменить людскую сущность. Насколько удалось изучить мнение высшего света и провинциального дворянства, моя позиция начала находить среди них понимание.

Не воруй, не предавай, служи верно, и всё у тебя будет. Примерно такой постулат я ещё год назад начал преподносить через газеты, самолично написав несколько статей. Сейчас над этим делом трудится сразу несколько писак, обсуждая в прессе наиболее значимые преступления и новые законы.

— Аминь! — наконец произнёс поп.

А сына я решил назвать Александр. Пусть это противоречит сложившейся традиции, но это моё дело. Царь я или не царь?

* * *

Гость был явно не в себе, ещё и устал с дороги. Но его выдавал только удивлённый взгляд, когда он осматривал необычный секретер с полочками для бумаг, и сероватое лицо. Ничего, сегодня мы побеседуем, а далее пусть хорошенько выспится.

— Присаживайтесь, барон. Разговор нам предстоит недолгий, но насыщенный, — милостиво киваю гостю.

Тот сел на краешек кресла, схватившись за кожаную папку. От немца не требовалось никакого доклада, но он всё равно подготовился. Именно это и впечатлило меня при знакомстве с Фридрихом Карлом фон Мозером, во время поездки по германским землям. Будучи управляющим небольшого маркграфства, барон умудрился за несколько лет привести его к процветанию. А после разорения во время Семилетней войны он быстро привёл дела небольшого государства в порядок.

Только Гессен-Гомбург был для Фридриха слишком тесен. А правители более крупных держав отказывались иметь дело с излишне принципиальным управленцем. Нет, он не заразился новомодными либеральными веяниями. Но являлся стойким сторонником независимого суда и одинаковых прав для всех граждан. Даже в германских землях подобный подход был излишне радикальный. Именно на этом я его и подловил. Мол, если твои таланты не нужны в просвещённой Европе, то попробуй в варварской России. Не сразу, но фон Мозер принял вызов. Мне же необходим человек, который будет отстаивать подобную позицию. Он ещё и людей убеждать умеет, чем ценен вдвойне.

После возвращения мы постоянно состояли в переписке. И наконец, вюртембержец ответил согласием. К моему удивлению Фридрих не просто писал письма, расспрашивая о наших делах, но тщательно собирал знания о России и начал учить язык.

— Попробуйте вино. Мне передал его ваш тёзка из Пруссии. Говорят неплохой букет, — указываю дёрнувшемуся барону на наполненный бокал и сам делаю небольшой глоток.

Немец не стал кочевряжиться и последовал моему примеру. Затем ещё раз оглядел необычную обстановку, задержав взгляд на шкафе с застеклёнными дверцами, и внимательно посмотрел на меня. Сам гость немного неказистый, невысокий, с круглым лицом и длинным носом. Ещё этот парик с европейским камзолом, от которых почти отказались в России. Только стоит посмотреть в умные и насмешливые глаза гостя, чтобы обнаружить в них недюжинный ум. И хватит десяти минут, чтобы оказаться под обаянием его личности. Но и я смог удивить весьма любопытного барона, рассказывая о своём видении будущего Европы в ближайшие двадцать лет. Сначала он не скрывал скепсиса, но затем проникся. Понятно, что никто не собирался выдавать ему все знания. Поверхностных сообщений вполне хватило.

— В первую очередь прошу вас оценить объём предстоящих работ и размера страны, где вы теперь будете жить.

Собеседник не понял смысла такого начала разговора, но задумался. Через мгновение его лицо просветлело. Всё-таки Фридрих действительно умён!

— Именно поэтому вы потребовали, чтобы я ехал сушей, а не плыл на корабле! — воскликнул фон Мозер, — Мне было необходимо осознать масштаб страны, что и произошло!

Некоторое время немец молчал, но сразу задал напрашивающийся вопрос.

— Но почему вы выбрали именно это время года? Ведь выдвинись я немного позже, и мне не пришлось бы ждать морозов в Смоленске. Хотя и в этом старинном городе было много любопытного. За месяц мне удалось неплохо изучить русскую провинциальную жизнь, местные законы и подучить язык. А ещё никто особо не интересовался моей персоной, считая просто забавным иностранным учёным, решившим посетить Москву. Поэтому я спокойно ходил по городу, посетил окрестные поместья и беседовал с различными людьми.

— Я предвидел и это. Вас задержала распутица, которая мешает движению по русским дорогам от трёх до четырёх месяцев в году. Всё зависит от губернии. Мне было необходимо, чтобы вы увидели другую Россию, а не только столицу. Именно дороги, мосты, каналы, плотины, препятствующие затоплению и многие другое, нам предстоит построить в ближайшие годы, — отвечаю, усмехнувшись, — Но для этого нужны деньги, которых в казне не хватает. Значит, необходима сильная экономика, прогрессивные законы и любопытные находки, дабы дать толчок развитию страны. Мы — очень богатая страна. Только огромные расстояния, отсталое хозяйство и консерватизм общества мешают развитию. Местная аристократия часто не понимает, что надо сделать всего лишь несколько движений и получить огромные прибыли. Только знать привыкла видеть богатство исключительно в земле и частично металлургических заводах. А ещё есть многочисленные враги, с которыми империя воюет столетиями, одного из которых я собираюсь уничтожить через два года, а второго изрядно потрепать. Если вы готовы, то добро пожаловать в Россию!

* * *

Ошарашенный немец ушёл, а я засел писать послание супруге. Закончив, заклеил конверт, залил его воском и поставил печать. Пафнутий появился тут же, будто прочитав мои мысли. Молча кивнув, он схватил письмо и покинул кабинет. Надо самому собираться, ведь вскоре начнётся праздничный приём. Москва гуляет уже второй день подряд и не собирается останавливаться. А вообще-то, люди должны работать, а Уложенная комиссия не утвердила все наказы. Просто форменный бардак!

Иногда я подумываю о необходимости внедрения всеобщего «орднунга» по прусскому образцу. В принципе, при определённых раскладах сиё возможно. Если меня не убьют в процессе, конечно. Только тогда наш народ перестанет быть русским и потеряет свою особенность. А далее может лишиться и своей страны. Ведь нельзя забывать, что Россией управляет сам господь бог, иначе невозможно, как она существует.

Быстро листаю свой блокнот и делаю пометки. Канцелярия под моим строгим руководством уже подготовила прожект реформы коллегий. По возвращении я объявлю о формировании Кабинета министров. Канцлером останется Чернышёв, да и многие коллегии просто сменят название на министерства. Но добавятся новые, и коренным образом изменится структура работы ведомств. Уж больно она сейчас рыхлая и часто учреждения мешают друг другу, выполняя одинаковую работу. А ещё нет общего стержня, когда каждый новый глава начинает ломать и перестраивать управление на свой лад. Для этого нужны проверенные люди, которых я потихоньку изучаю. Кого-то придётся отсеять. Но есть и пополнения в лице того же фон Мозера или Бекетова, который должен прибыть в столицу через год. В общем, работа не останавливается ни на минуту.

Допиваю бокал и крякаю от удовольствия. Дело не в вине, а предстоящем празднике. Ведь не каждый день у меня рождается сын.

[1] Князь Сергей Фёдорович Голицын (1749—1810) — русский военачальник эпохи Екатерины II, генерал от инфантерии.

Глава 18

Февраль-Март 1768 года, Москва, Санкт-Петербург, Российская империя.

Рассматриваю, стоящего передо мной придворного, и раздумываю, не ошибся ли я? Уж больно он склонен к просветительству. Однако в его убеждениях превалируют масонские идеалы, что настораживает меня больше всего. Естественно, мы распустили ложи, а за принадлежность зарубежному веянию можно попасть в опалу или на каторгу. Но я прекрасно понимаю, что эту гидру быстро не раздавишь. Потому и отношусь с подозрением к персонажам вроде Мельгунова[1], хотя надо радоваться и молить господа, дабы он посылал России больше таких людей.

Будучи губернатором Новороссии, Алексей Петрович проявил себя деятельным и толковым правителем. Он не просто выполнял приказ императрицы, но и проявлял самостоятельность, шедшую на пользу краю. Это касалось строительства дорог, открытия общественных учреждений, вроде типографии, развития ремёсел и торговли. К тому же генерал не брал мзду и всячески сторонился гниловатой публики. Да и помощь в работе Уложенной комиссии, которою оказал бывший губернатор, трудно не оценить. Ещё Мельгунов не предал Петра III, предпочтя опалу урону чести.

Вроде идеальный исполнитель царской воли? Вот и проверим. До сих пор чиновник делал всё на благо России. Сейчас перед нами стоит весьма трудная задача, способная вызвать обострение отношений сразу с несколькими европейскими государствами, так и Портой. Поэтому мне нужен очень грамотный и опытный человек.

Даже Фридрих не поверил в серьёзность моих намерений, но, поняв, что это правда, принялся отговаривать. Но сведения о будущем, полученные от Майора, чётко говорили, что иного пути нет. Вернее, у меня просто не хватит знаний и времени для решения подобной задачи.

Мысленно приняв решение, указываю Мельгунову на гостевое кресло, а сам продолжаю его разглядывать. Генерал невысок, худощав, лысоват, тонкие черты лица, но красавцем его не назовёшь. Вроде обычный чиновник средней руки, ведь даже кафтан на госте весьма скромен и награды он не носит. Стороннего наблюдателя должны смутить армейская выправка и ясный взгляд голубых глаз, которые Алексей Петрович не отводит. Всё верно — скрывать ему нечего.

Но не надо думать, что у собеседника нет своего мнения. Судя по докладу Шешковского, чиновник оспорил несколько указов Екатерины, если признавал их вредоносными для вверенной ему губернии.

— Вы несколько лет пробыли в Малороссии и Польше. В том числе принимали участие в последней войне. Именно там на ваши управленческие таланты и обратили внимание в столице, — приступаю к разговору под недоумённый взгляд собеседника, — Моё вступление предназначено для того, чтобы вы осознали моё полное доверие к вашей персоне. Сидите!

Машу рукой, не давая вельможе вскочить. Мы же не на плацу, о чём часто забывают военные. Давно пора привыкнуть, что меня не волнуют внешние проявления уважения и верноподданнических чувств. Лишь бы чиновник выполнял поставленные задачи. Я же готов терпеть людей невоспитанных и далёких от этикета.

— В Польше начались брожения. Основная причина — недовольство присутствия русской армии, фактически оккупировавшей страну. Но даже не это главное. В конце января Станислав Август под давлением России и Пруссии признал равные права диссидентов и католиков. Пусть и с большими ограничениями. Но этого хватило, чтобы в подольском городе Бар собралась внушительная толпа шляхты, объявившая о создании своей Конфедерации. Гонец с этой новостью прибыл только вчера, так что об этой новости ещё никому не известно. Этих самых конфедераций в Польше тьма, но нас волнует именно Подольская или Барская, — собеседник слушает внимательно, но явно не понимает к чему эта лекция, — Только бунтовщики, если их можно так назвать, не учли одного. Я, король Фридрих и императрица Мария-Терезия с нетерпением ждали начала мятежа.

А вот здесь, Мельгунов удивился и даже подался вперёд, стараясь уловить каждое моё слово.

— Причина нашего ожидания проста — Россия, Пруссия и Австрия решили разделить Речь Посполитую, прекратив существование сего богомерзкого государства. У меня пока нет последних новостей, но корпуса генералов Верймарна и Бибикова, а также полки бригадиров Кречетникова и Суворова уже начали атаку на сборища мятежников и перебежчиков из королевских полков. Более того, к границам Польши должны подойти австрийские и прусские войска. Мы не позволим восстанию разрастись, и уничтожим любое сопротивление на корню. Нет, немного времени поляки получат. Сначала мы захватим крупные города и немного подождём, дав им собрать побольше сил.

— А зачем? Вы же только что сказали о необходимости уничтожения мятежа в зародыше. Оно дело правильное и поможет избежать лишних жертв, — гость задал логичный вопрос.

— Мне необходимо, чтобы все магнаты и, богатя часть шляхты, проявила себя. Лучше уничтожить всю эту нечисть сразу, чем потом ловить по лесам и болотам. Тем, кто останется верным России, ничего не угрожает. А все остальные скопом считаются предателями. Что значит лишение прав на владение любого имущества и высылка за пределы Великого Княжества Литовского и Галиции с Волынью. То есть они должны покинуть новую границу империи. Но этим делом поручено заниматься генералу Волкову[2]. Дмитрий Васильевич особым гуманизмом не страдает, ещё и поляков недолюбливает. Получается просто идеальный кандидат на конфискацию магнатских земель, — произношу с усмешкой, — Касаемо религиозных дел, то ими займётся князь Вяземский. Нам необходимо вернуть в лоно истинной церкви униатов и ренегатов, перешедших в католичество. Дело это сложное, но Синод создал целый комитет, куда вошли наиболее разумные священники. России только религиозных войн не хватало. Поэтому действовать будем жёстко, но не спеша. Смена веры не коснётся только шляхты, вернее, она будет делать это потихоньку.

На самом деле я не знаю, чего делать с попами. Вопрос о наделении староверов равными правами так и висит в воздухе. Митрополиты его усиленно забалтывают. Но моё предложение о просветительской деятельности на русских землях, захваченных папистами, привело их в полный восторг. Наверное, уже и епархии поделили среди нужных людей. Ничего, Уложенная комиссия ещё работает, и именно она объявит об указе уравнивающих в православных и старообрядцев. А церковь для раскольников я уже начал создавать.

Иначе получается забавная история. Мы требуем от поляков равных прав для диссидентов, то есть протестантов и православных. В своей же стране держим часть населения за нелюдей. Магометан и буддистов пока трогать не будем. Хватит того, что знать инородцев уравнена в правах с русским дворянством. Но есть ещё одна конфессия, с которой я не собираюсь договариваться.

— Жиды! — отвечаю на незаданный вопрос Мельгунова, — Вы должны решить их вопрос, и желательно в короткие сроки.

— Но как, Ваше Величество? Это весьма сложная задача, которая потребует немало сил, в том числе Тайной экспедиции и даже армии. Вы не представляете, какие это фанатики!

Я знаю о евреях поболее Алексея Петровича. Уж больно Майор не любил этот злокозненный народ, принёсший России множество потрясений и страданий. Думаю, всё обстояло немного иначе. Ну не могло же государство веками терпеть исключительно предателей и махинаторов? Только спорить с наставником бесполезно. У него это было глубоко личное. Коли разговор заходил об иудеях, то он становился непробиваемым упрямцем, не желающим ничего слушать. Наверное, так сильно допекли православных в будущем.

Мне пришлось подойти к вопросу этого народа с политической и экономической стороны. Если брать вовлечённость жидов в жизнь общества, то она ограничена их религиозными постулатами, изначально считающая людей иного вероисповедания врагами и чуть ли скотом. Что не добавило мне хорошего настроения. Доклады же Шешковского и Щербатова всё расставили по своим местам. Ростовщичество, скупка урожая по заведомо низким ценам, закабаление православных крестьян, захват всех более-менее прибыльных промыслов и торговли, спаивание мужиков через целую сеть шинков, где их также загоняли в долги — вот основные занятия иудеев на землях ВКЛ и Галицко-Волынской земли. Понятно, что всё происходило с одобрения польской знати, приветствовавшей любое унижение православия. Ну, ничего. Значит, за произвол заплатят оба народа.

— Здесь документ, описывающий порядок выселения жидов с земель, воссоединяющихся с Россией-матушкой, — передаю всё ещё оторопевшему вельможе пухлую папку, — Ко всему прочему вам помогут ведомства господ Шешковского и де Кесада.

Уловив вопросительный взгляд Мельгунова, поясняю.

— Тайная экспедиция давно взяла под надзор сношения армейских интендантов и богатых жидовских купцов, взявших подряды на поставку продовольствия, фуража, кожи и тканей. И сразу же вылезли весьма неприятные подробности подобных сношений — цены безбожно завышены, а поставляемые товары иначе как дерьмом не назовёшь. Поэтому через полгода Степан Иванович проведёт масштабную ловлю, вытащив расставленные сети. Казнокрадов разжалуют в штрафники, конфискуют имущество, а самых жадных казнят. То же самое касается верхушки иудейского купечества, замешанного в махинациях. Только здесь помимо изъятия наворованного предусмотрена исключительно виселица.

— Это крайне жестоко. Неужели нельзя обойтись просто штрафами и выселением? Ведь подобные меры приведут к возмущению всех жидов Западного Края, — уже более деловито произнёс генерал.

— Нам это и нужно. Ведь кроме продавцов гнилья, вы арестуете всех арендаторов, ростовщиков и шинкарей, действующих на возвращаемых землях. Все долговые обязательства должны быть уничтожены. А наиболее алчные и бессердечные дельцы будут казнены. Семьи их предстоит выселить буквально голышом. Если помрут по дороге, то невелика потеря, — Мельгунов вновь начал впадать в оторопь от услышанного, — Мы казним исключительно упырей. А вот когда начнутся бунты и выражения недовольства простого народа, вы объявите мой указ. Вкратце, все лица иудейского вероисповедания обязаны покинуть пределы Российской империи. Желающие остаться, должны принять истинную веру, то есть православие. Обрётших счастье стать христианином, мы начнём потихоньку вывозить во внутренние губернии, дабы разделить тамошние общины, сплочённые также, как староверы. Отказавшиеся будут насильно переселены в Европу и Порту, после окончания войны. Мы не звери и дадим людям возможность продать имущество, предоставим им транспорт и дешёвую провизию. Но исход неизбежен.

Генерал долго думал, сжав руки в кулаки. Дабы ускорить его мыслительные процессы, дополняю сказанное.

— Поймите — они религиозные фанатики, сродни магометанам, объявившим священную войну и поднявших зелёное знамя. Только их оружие — это целая сеть, вернее, удавка, наброшенная на православный народ, и выжимающая из него последние соки. Понятно, что это касается больше верхушки и духовенства. Что не меняет дела. В папке я приложил несколько документов о деятельности арендаторов и ростовщиков. Страшно представить, сколько людей умерло от голода и стало обыкновенными рабами на собственной земле из-за этих кровопийц, — чувствую, что мне самому сложно сдерживать ненависть и злобу, — Они заслужили наказание. Впрочем, как и польские магнаты, и иные землевладельцы. Подобного прощать нельзя. Но мы всё равно сохраним человеческий облик и покараем меньшинство. Большая часть народа спокойно покинет наши пределы. Я даже готов не спешить и подождать три-четыре года. Ведь у людей могут возникнуть трудности при перемещении в другие страны. Решение же моё неизменно.

Немного отдышавшись, делаю глоток вина, которое занёс Пафнутий. Камергер, видать подслушивает и чует, когда я выхожу из себя. Вот этот хитрец и успокаивает меня подобным образом.

— Уже более полугода в Смоленске формируется два особых полицейских полка. Они набираются из младших офицеров, вышедших в отставку и простых солдат. Эти силы призваны обеспечивать порядок в освобождаемых землях. Именно на них возложены обязанности по выселению польского населения края, что произойдёт уже через год. И вы можете опираться на оба полка, да и новые части, выполняя мой приказ. Не скрою, ветераны получат земли, часть имущества и промыслов депортируемых. Поэтому может на них положиться. Но! — многозначительно поднимаю палец, — Любой произвол со стороны полицейских и чиновников будет караться по закону военного времени, то есть смертной казнью. И вы обязаны следить за выполнением закона. Невиновные не должны пострадать. Поймите, кроме вас мне некого назначить на столь ответственную должность. Ведь другой чиновник будет следовать поговорке про лес и летящие щепки.