Первый шаг Некроманта. Том 2 (СИ)

— Ничего, Елисей, что-нибудь придумаем, Артём Борисыч не бросит тебя, да? — он повернулся ко мне за поддержкой, но у меня не было слов комментировать этот дурдом. — Без крова, без пищи не останешься. На худой конец мы тебя в конуру посадим, будешь заместо сторожевого пса.

— Я тебе дам пса! — заревел мастер, повалил Д’Арманьяка на пол и принялся его душить, тот трепыхался в своём фиолетовом пиджаке, как попавшая в ловушку жабка.

— По-мгите, — хрипел он и дёргал за волосы Елисея, но те оторванными пучками оставалась в руках торгаша, а на их месте тут же вырастали новые.

Здесь я уже не мог не вмешаться.

— Так, а ну прекратили, — я оттащил пыхтящего Камнезора под локти, а Феликс тут же встал, потирая шею.

— Псих, — взвизгнул он, — натуральный псих. Я же чуть не задохнулся!

— Сейчас ты пойдёшь и придумаешь обратное зелье, понял? — строго сказал я рыжему. — Что хочешь делай, но приведи его в порядок или за простойку зачаровальни вычту из твоего жалованья, — последний аргумент сильно подействовал на жадного коммерсанта и тот аж сглотнул от перспектив разом потерять всё накопленное.

— Я тогда ну… Пойду, да? — огорошенный Феликс, покрутился туда-сюда и хотел было уже выйти, но я вдруг окликнул его, вспомнив, зачем в такую рань сюда припёрся.

— Стой, ты хотел о чём-то поговорить?

Горе-зельевар остановился и развернулся на каблуках.

— Ага, да точно, — он потёр нос и ещё раз украдкой бросил взгляд на стригущегося Елисея, а потом продолжил. — В общем, Артём Борисыч, надо что-то придумывать с продажами. Оно, конечно, сейчас всё пока в струю идёт, но скоро покупатели закончатся, людям в Громовце столько оружия не нужно. Тем более наши ножички-с долго служат… Вот, — закончил он свою мысль.

— Что ты предлагаешь?

— Надо уже искать точку сбыта — я не могу вечно бегать с одним-двумя образцами. Предлагаю открыть лавку во Владимире, — пожал он плечами, — поставим туда продавца, охрану и будем приторговывать потихоньку. Правда придётся разориться на аренду и отстегнуть местному князю, а ещё гильдии зачаровальщиков… — загибал он пальцы, а я уже чувствовал, как исчезают накопленные денежки.

Д’Арманьяк продолжал углубляться в управленческие мелочи со всякими доставками и прочим таким, но я понимал — он дело говорит. Скоро с моим уровнем маны мы сможем производить не три ножа в день, а все пять-шесть. Я имею в виду пятипроцентилевые. В принципе, он предложил дельную мысль — вся мелочёвка пойдёт на сбыт по околорыночной цене всяким бедным родам, путешественникам, купцам и прочему люду, кто нуждался в артефактах.

Владимир, как никак, подходил под эти цели — через него шёл торговый путь в Москву и можно было не бояться избытка продукции. Но придётся самому туда ехать договариваться. Феликса не воспримут всерьёз. Что ж, мысль дельная — для того, чтобы создавать дорогие вещи и двигаться дальше, нам нужен постоянный оборот денег.

Пятёрки его обеспечат.

«А ещё желательно наделать кучу доступных однёрок и расширить ассортимент»

Имея стабильный заработок, можно заняться и точечными продажами элитных вещей. Ведь их так просто сразу не реализуешь. Решено.

— Хорошо, — прервал я словоизвержения своего финансового помощника. — Будет тебе лавка. Два дня хватит приготовиться и вылечить Елисея?

— Да хушь бы и один! — тут же вытянулся по струнке Феликс, ещё бы — ведь с каждой продажи в таком магазинчике он будет иметь свой процент, а это далеко не копейки, но я не жадный — если человек заслуживает оплаты за свои услуги, то никогда не препятствую этому.

— Нет, нормально реши вопрос с… — я кинул взгляд на севшего на задницу мастера, звук ножниц сиротливо разносился по дому, — с оволосенением, а затем отправимся во Владимир.

Камнезору на сегодня я дал отгул и, создав парочку ножей, пошёл тренироваться на свою полянку.

За это время у меня открылся ещё один процентиль. Учёба она, конечно, давала прогресс, но как я понял убивать монстров намного выгодней по времени. Проблема в том, что с каждым улучшением следующее брать становилось всё сложнее. Я уже прочёл десятки различных книг, но эффект не то чтобы существенный. Это больше подходит для всяких домоседов, что любят зарыться в своём мирке.

А я сугубо практик. Книги читать не перестану, но вот по поводу развития следует сменить тактику. Кстати, о взятом процентиле на тотем лошади вообще не пожалел — он действительно работал.

В семейной конюшне я попросил тёзку некроманта, тоже Петра, отыскать мне гнедую, на которой я рассекал во время дворянской охоты. Эта была одна из самых непослушных кобыл, но стоило мне её погладить и немного пошептать на ухо всяких успокаивающих слов, как она, сдавшись, мотнула головой и фыркнула.

Я расценил это за приглашение сесть. И на удивление — та прекрасно слушалась! Вот тебе и один процентиль. Свою поездку я решил провести именно на этой лошади и попросил конюха приготовить её к нашему путешествию. Странно, но я как будто стал лучше интерпретировать жесты этого животного.

Так как сразу понял, где и как её гладить, а где совсем не трогать. Это помогло установить контакт, и я в хорошем настроении вышел из конюшни. Если бы не предстоящая поездка в Вологду, я ради эксперимента влил бы процентиль в друидизм, но сейчас мне нужно больше боевых стихий, так что это место заняла тень. Итого теперь семь единиц.

Во время массовых битв быстрое передвижение и манёвренность зачастую важнее огневой мощи. Так что план был наращивать эту стихию до пятнадцати, а потом снова браться за огонь. По поводу некромантии я не беспокоился — насчёт неё у меня были отдельные соображения и к этой ветке магии я ещё вернусь.

Парочка дней пролетела быстро. Феликс родил новое детище зельеварения, опять перегнув палку — в этот раз Камнезор лишился абсолютно всех волос на теле, в том числе и ресниц с бровями. Но это было лучше, чем постоянно изнывать от жары и чесотки. Тем более, по словам Д’Арманьяка, волосы потом отрастут.

Елисей, конечно, погоревал, поматерился, но махнул рукой и принялся за работу, взяв зарок никогда больше не обращаться к торгашу по столь деликатным вопросам. Теперь он копил на приём к некроманту. Аничков за пятьсот рублей обещался исправить проблему с шевелюрой, и дед, памятуя пословицу: «скупой платит дважды», решил не экономить.

Во Владимир поехали я, Ломоносов, Феликс, Семён, Егорка и трое охранников из боевого крыла. Я хотел взять одного, но дядя Яро, узнав о цели поездки, нахмурился и настоял на своём. Пришлось уважить воеводу, но, возможно, он прав — я отправляюсь в столицу региона, и там всё что угодно может произойти.

Кстати, свои физические тренировки я перенёс на плац и теперь бегал и тягал железо вместе с остальными дружинниками, чем потихоньку вызывал расположение барятинских магов.

Добирались мы до города целый день, хоть и взяли с собой запасных лошадей. Товара всего ничего — шесть ножичков, но мы ехали не за этим, а на разведку с боем. Расположились в приличной гостинице. Семён с Егоркой и Феликсом в одной комнате, охранники — во второй и я с Ломоносовым — в третьей. В кармане звенели рубли. Мои рубли, заработанные собственным умом, и это чувство ни с чем не сравнить.

Хоть я и был богат в прошлом мире, но когда ты заново начинаешь взбираться к вершине, то чувствуешь каждый успех обострённо, как некие ступеньки.

Сначала я заглянул в ратушу и попросил аудиенции у князя Репнина. По словам писца, всё было забито на неделю вперёд, но у меня была особая бюрократическая магия, что расчищала все препоны — стихия целковых. Десять рублей и оказывается, что глава города «уже минут как двадцать освободился, проходите, пожалуйста».

Князь не удостоил меня классическим приветствием: просто коротким жестом показал, куда сесть, а сам в это время уминал щи вприкуску с жареной куриной ногой. Делал он это торопливо, отчего на короткую бороду попадали капли и волокна мяса. Дворянин покрутил кистью, что означало: «Давай быстрей, что там у тебя?»

— Я хотел бы получить разрешение на аренду под зачаровальную лавку. У нас есть собственная мастерская в Громовце, — я выложил образцы ножей на стол, Репнин хмуро кинул на них взгляд, шумно вдохнул носом и продолжил трапезу. — Четыре стихии, всё дешёво и доступно. Мой товар долговечней, чем у других мастеров, и хорошо себя зарекомендовал в Громовце.

— Ну, так езжай в свой Громовец, барон, — сказал князь, спешно вытираясь полотенцем и цыкая, чтобы выковырять застрявшие в зубах кусочки пищи. — У нас и без тебя хватает проходимцев, — он позвонил в колокольчик, и услужливый лакей тут же подхватил поднос с посудой и удалился.

Репнин повертел в руках один из ножей и скучающе бросил его на стол.

— Будь добр, забери свой хлам — у меня сейчас встреча с купеческой гильдией, некогда с тобой возиться. Всего доброго… как там вас?

— Артём Барятинский.

— Ага, да, до свидания, господин Бурятинский.

Глава 2

Химера

— Барятинский, — поправил я его, — фамилия моей семьи — Барятинские, — f для пущей наглядности ещё и повторил.

— Вы сейчас что издеваетесь?

— Ни в коем разе, — спокойно ответил я, — я дворянин и уважаю себя, а если вы готовы это оспорить, что ж дуэльная площадка всегда к вашим услугам.

— Ишь какой прыткий, — вытерся полотенцем Репнин.

— Какой есть, Ваше Сиятельство.

— Может, тебе не в купцы с такой удалью подаваться, а на фронт? А то в кабинетах вы все храбрые, — сузил глаза князь, в нëм сквозила выправка военного, да и в целом многое указывало, что в своë время всякого повидал.

— Уже, — ответил я ему. — Отъезжаю в Вологду через пять дней, решил привести дела в порядок.

— Хм, — задумчиво постучал пальцами по столу глава города, — молод ты больно, боевой опыт есть?

— Имеется, — кивнул я, — участвовал в зачистке Бреши под Муромом.

— Ладно, Артём, ты не серчай — думал, стушуешься, уйдёшь. Годков тебе мало, а ответственности и возни с вами выше крыши. Ко мне каждый день какого только народу не заходит.

— Понимаю.

— Но что прикажешь с тобой делать? — Репнину было за пятьдесят: короткая стрижка с пробором влево, высокий лоб, седые волосы и борода с усами-качелями, на виске отчётливо пульсировала венозная жилка, а под глазами раскинулись внушительные мешки от недосыпа. Статус и высокое положение не спасали от переработок, даже некроманты не помогали.

На груди у него висел орден Святого Александра Невского за особые заслуги перед отечеством. Этот значок даровал своему владельцу кратковременный физический барьер на одну минуту. Награды в Российской Империи — это не просто знаки отличия, но и сильнейшие артефакты, созданные зачарователями церкви Клирикроса. Они очень сложны в изготовлении и поговаривали, что там использовался какой-то особенный ингредиент, подконтрольный только святым отцам.

— Вместе с тобой заявку на лавочку подал ещё один кандидат, — наконец ответил Репнин, — из уважаемой купеческой семьи, ему я склонен доверять больше, чем вам, молодой человек.

По сословным принципам меня должны были пропустить вперёд как дворянина, но здесь особый случай, так как наличие статуса не гарантировало щедрых налоговых отчислений в казну. Плюс мой возраст…

— Но у вас есть какое-то предложение? — догадался я по нерешительности, с которой он посматривал на меня и хмурился. — Не сомневайтесь, если это не что-то порочащее мою честь — возьмусь выполнить.

Репнин тяжело вздохнул.

— Это задание слишком опасно для вас, но если согласны рискнуть — место будет ваше и с гильдией тоже похлопочу.

— Я слушаю.

— У нас тут гостит один немецкий некромант — Карл Лазаревич, химеролог с дипмиссией от Скандинавского союза. Он проводит научную работу. Вчера случился казус: одна из химер ночью сбежала, ранив его помощника. Сообщили, что она напала на крестьянскую телегу у въезда в Клязьминский лес. К счастью, никто не пострадал. Мы ведём поиски, но пока безуспешно. Сможешь еë найти, получишь бронь.

— Одно уточнение: живой или мёртвой доставить?

Репнин рассмеялся.

— Вот она сила молодости, ну или святая простота, — вздохнул он в конце. — Карл никаких инструкций не давал по этому поводу. У меня вообще сложилось впечатление, что ему всë равно — сбежала одна, ну так слепим новую, велика потеря, — собеседник сделал задумчивую паузу. — Если бы не нападение на человека, я бы и не шелохнулся — один чёрт сдохнет в лесу. В общем, не церемонься с ней. Не нравится мне всë это… Так, — он быстро достал листок бумаги и макнул перо в чернильницу, — вот адрес, можешь отправляться прямо сейчас. А теперь прошу извинить, у меня скоро важная встреча.

Я откланялся и ушёл.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Феликс, вылезая вперёд всех, ведь это касалось его в большей степени, чем остальных.

— Будет тебе лавка, но надо поработать для начала. Так, бери Егорку и Семёна — займитесь поиском подходящего под аренду помещения. Вот деньги, — я протянул торгашу пятнадцать тысяч, — пока не снимай, просто держи руку на пульсе — когда дам отмашку, сгоняешь, всё сделаешь. Ну и к ценам присмотритесь… Хотя кого я учу? Ты и сам всё знаешь — в общем, задание я вам дал, идите. Вы двое, — я кивнул бойцам Ярополка — охраняйте этого рыжего дурака, а то он любит себе неприятностей на одно место искать.

Воины послушно кивнули и, держась на расстоянии, последовали за Феликсом. Не хотелось бы, чтоб его ограбили в столице губернии, а с химерой мы и втроём справимся.

До некролаборатории добрались за два часа, проехав почти весь город и насмотревшись на местные достопримечательности. Здесь было в достатке гостиниц, всяких кабаков, трактиров и прочих увеселительных заведений, куда любили захаживать уставшие с дороги путешественники.

«Наверное, и борделей пруд пруди», — вскользь подумал я, и ждать долго не пришлось — после поворота за угол нарисовалось трёхэтажное здание без вывески. Сейчас оно было закрыто, а те немногие сонные барышни, что оттуда выходили, потягивались и зевали, изредка задирая пропойц, ошивавшихся неподалёку.

Лабораторией оказалось аскетичное здание из красного кирпича. Это был каменный квадрат с затемнёнными окнами и крышей, огороженной колючей проволокой. Вокруг железными штырями оскалился забор, а охрана из немцев-копейщиков сосредоточенно смотрела на всех проходящих.

«Ну, ещё бы, выделываются после побега, раньше надо было зыркать».

Нас пропустили внутрь, когда я предъявил бумажку с подписью Репнина. Правда, предварительно осмотрели и попросили сдать оружие на входе. Я пожал плечами и кивнул Ломоносову с охранником, чтобы слушались. Внутри было холодновато. Обычно так не должно быть, но, похоже, тут какой-то особый температурный режим, чтобы трупы раньше времени не разлагались.

Пока шли по коридору, я слышал из комнат звуки домашних и диких животных: хлопанье крыльев, рычанье, блеянье, рыки и яростные удары лапами о железную решётку. Помещения были пустые, потому эхо хозяйничало повсюду.

— Ви от кого? — резко повернулся ко мне мужчина в халате с закатанными рукавами, обе руки у него выглядели как у старика, но самому ему не больше тридцати, высокий, под два метра ростом, но чрезвычайно худой и с квадратными чертами лица.

— Вы Ларазеривич? — спросил я его.

— Допустхим.

— Я по поручению Репнина, зашёл узнать про вашу сбежавшую химеру… Чёрт! — я чуть не выругался, когда мимо меня прошёл козёл с человеческой головой.

Рваный ободок на шее, был зашит грубыми нитками, а края уже начали отмирать.

— Это несовершхенный модэл, — заметив мой интерес, сказал химеролог.

— Деньги есть — Иван Петрович, денег нет — поганый сволочь, аха-ха-ха! — прокричала голова, глядя на меня, но в глазах не читалось смеха или радости от сказанного.

— Она умеет говорить? — я нагнулся поближе, пытаясь понять, как некроманты соединилм кровеносные сосуды и заставили мозг нормально работать.

— Яа, но айн кляйнес бисхен, чушуть

— Деньги есть — Иван Петрович, денег нет — поганый сволочь, аха-ха-ха! — снова закричал «козёл» и, разбежавшись, попытался удариться лбом в стену, но на него тут же напрыгнули ассистенты Лазаревича.

— Деньги… Петрович…сволочь… — пыхтела разбушевавшаяся химера, пока её привязывали на цепь и засовывали в рот кляп, чтобы не мешала благородным господам беседовать.

— Бывший чиновник, — ответив на немой вопрос, повернулся ко мне работник, — осуждён за взяточничество. Всё равно бы казнили, чего добру пропадать? — он говорил почти на чистом русском и словно искал у меня оправдания. — А так человечеству ещё послужит.

— Ясно, — я не стал лезть в моральный спор, в любом случае у меня уже было стойкое сформированное мнение относительно этих отбросов общества, поэтому я просто попросил принести личные вещи сбежавшего, чтобы Ломоносов смог взять след.

— Артëм, — шёпотом обратился ко мне Иван, когда все отвлеклись на химеру, — мне тут не нравится, да и внизу у них невесть что творится.

Мне тоже не пришëлся по душе этот Лазаревич. Он был похож на богомола в белом халате. Такие же длинные конечности и широко поставленные глаза. Мерзкий тип. Но мои размышления прервались, когда за его спиной резко выматерились.

— Что там тахое?

— Иван башку себе отморозил! — ассистент пнул труп с замёрзшей головой, и та, упав на кафельный пол, откололась и закатилась за кушетку.

— Я запишу это на вхас, штгаф! — взвизгнул Карл. — Убиряйте его, живо! Столько рабготы на смаргку, идиоть!

Пока работник ложился на живот и вылавливал укатившуюся голову, я задал вопрос.

— Химеры могут колдовать?

Лазаревич вскинул бровь.

— Яволь, иначе какой смысл с этим возитца? — он обвёл рукой всё здание, и тут я понял, что с поимкой образца действительно могут быть сложности.

Мы взяли адрес пострадавшего от нападения крестьянина и отправились к нему. Тот за пару рублей согласился нас проводить до Клязьминского леса. Плечо мужику уже вправили и даже заплатили сверху. Он всё нарадоваться не мог такой «подсобе», явно довольный, что срубил деньжат с богатеньких умников.

— Тута, — показал он пальцем на развилку, когда мы уже углубились по дорожке внутрь, — Прям натурально выскочит как: десять рук, здоровый как бык, клыки с мой палец.