Первый шаг Некроманта. Том 2 (СИ)

— Ладно, мы поняли, — раздражённо прервал я его и кинул мелочь. — Спасибо, отойди — нам поговорить надо.

— Благодарю-с, — поклонился мужичок и, оглядываясь, поспешно отдалился, а то вдруг передумают господа и рубли заберут?

— Что скажешь, Иван? Чувствуешь его тут?

Лазаревич отдал нам обломок цепи, буквально пропитанный магией сбежавшей химеры. Нас предупредили, что она хорошо лазает по деревьям и может даже планировать, так как ей пересадили крылья гипертрофированной белки-летяги, но насчёт размеров наш проводник сильно приврал. Это был небольшой монстр, но, по словам Лазаревича, мог представлять опасность для людей. Особенно для проезжавших через это место караванов. Никому не хотелось паники среди торговцев. Потому и подняли такой шум.

А вообще, эту химеру готовили как потенциального разведчика.

— Есть контакт, — кивнул Ломоносов, и мы с охранником разом обнажили оружие на всякий случай и пошли вслед за Иваном.

Тот уверенно вёл нас через дебри. Попадавшиеся поваленные трухлявые стволы мы перепрыгивали, а совсем непролазные кусты вырубали мечами. Особенно хорошо это получалось у воина-телохранителя. У него был стихийник воды, потому он замораживал ветки, а потом одним ударом разбивал их, чтобы остальные не возились долго.

Шумели мы, конечно, знатно, но надо понимать, что никто здесь не был охотником или лесником. Разве что у дружинника могли быть какие-то навыки скрытного передвижения, но они бесполезны, когда вместе с тобой идут двое новичков, хрустящих ветками при каждом шаге. Иван и вовсе был занят созерцанием потоков маны — ему не до таких мелочей. Так что мы поставили его в середину строя и следили, чтоб не упал.

— Близко, — прервавшись, вдруг сказал Иван, он достал флягу с водой попить и вскоре сориентировался в пространстве. — Туда… Нет, стой.

Все притормозили, ожидая дальнейшей команды.

— Кажется, она движется, идём.

Мы шли и шли, по пути обходя овраги, и даже один раз встретили осторожных оленей. Те, едва заметив нас издалека, мигом скрылись в лесной чаще. Звук ломающихся веток ещё долго доносился из зелëных лабиринтов.

Химера явно не хотела с нами встречи, поэтому единственное, что оставалось — это взять еë измором. За лошадьми поручили присматривать крестьянину, посулив хорошую оплату по возвращению. Тот поворчал, конечно, но когда ещё будет такая лёгкая возможность подзаработать?

Солнце уже начало заваливаться за горизонт, как уставший Ломоносов плюхнулся на землю и показал пальцем на сосну в десяти метрах от нас.

— Там.

— Ты не расслабляйся Иван, вставай, давай, — я взял его за шкирку и заставил вернуться в вертикальное положение. Не хватало, чтобы ещё эта тварь угробила моего следопыта.

Я уже видел её когти, впившиеся в дерево, но сама она пряталась за стволом.

— Мы её сбросим, а ты лови в барьер, — приказал я Ломоносову, тот вытер пот со лба и кивнул.

Защитные заклинания без использования ингредиентов и длинных текстов отнимали ужасно много маны, потому их редко применяли на практике, но тут от Ивана требовалось лишь обездвижить химеру, а мы сделаем всё остальное. Я приготовил восемь земляных кругов, формируя их в сознании и не смея отвести взгляд от врага.

— Начинай, — уголком рта велел я дружиннику.

Тот выпустил водяное щупальце прямо в дерево, и жидкость, расплескавшись, мигом заморозилась, послышался визг. Карабкаться наверх я не собирался, потому заострёнными снарядами пробил кору, затем луб с древесиной и в конце — сердцевину. Раздался треск, и сосна рухнула на землю.

Мы бросились с места. Каким-то чудом, химера обезьяны и летучей мыши, смогла вырваться из ледяного плена и не расплющилась бревном, но это стоило ей пораненных в кровь лап и порванного крыла. Она увернулась от последнего моего камня и неожиданно скрылась под землю.

— Пропала! Ищите тени, долго она там не сможет находиться! — крикнул я спутникам, и мы ринулись к ближайшим высоким деревьям, чтобы подловить беглянку.

Я оказался прав, и вскоре полутораметровая обезьяна выскочила справа, в том место, куда бежал Ломоносов. Он поймал её в барьер. Похоже, это была женская особь, потому что со спины на тело примата ниспадали длинные коричневые волосы, закрывавшие всё лицо.

Я выпустил огненную струю, чтобы покончить с монстром, но неожиданно тот умудрился деформировать ближайшую к Ивану тень. Из нематериального ствола отросла лоза и хлестнула мага по глазам, тот закричал и зажмурился, потеряв концентрацию.

Химера снова нырнула в потустороннее.

— Я в порядке! — крикнул Иван, и мы продолжили погоню.

Противник действительно оказался крайне вредным. Подобное владение стихией говорило минимум о тридцати, а то и сорока процентилях! Наконец, от потери крови химера стала сбавлять скорость и после очередного выныривания не успела, отскочить в сторону, и получила клинок в спину от Ломоносова. Тот реабилитировался после прошлой неудачи, но вскоре его радостный возглас прервался, а сам он побледнел.

— Что там? — я подбежал к следопыту и понял его реакцию.

Некроманты занимались созданием химер, чтобы получить различные гибриды монстров под узкие задачи, но вот с людьми всё сложней. Ещё никому не удавалось сотворить достаточно умную «модель», чтобы иметь эдакого преданного раба.

В исследованиях Лазаревича эти ребята решили пойти дальше. Цель эксперимента: магическая химера с интеллектом человека. Их спектр применения огромен, не только разведка. Но для скрещивания нужен сильный маг, иначе прока не так много будет. Тени — хороший вариант для разведчика. Но вот вопрос: где в достаточном количестве раздобыть такой «материал»?

И один из ответов: вырастить и обучить их самому.

— Мрази! — сжав кулаки, сплюнул дружинник, и я полностью был с ним согласен.

Если у козло-мужика была пришита цельная голова, то здесь лишь верхняя часть с глазами, а внизу выпирала обезьянья челюсть.

— Господи, прости меня, — меч выпал из рук Ломоносова, а сам он потерянно смотрел перед собой.

Мы с дружинником тоже были мрачнее тучи. Уж насколько я не жаловал религию, но ни слова не сказал, когда Иван сел на колени и принялся молиться за упокоение этой несчастной души.

Отойдя в сторону, я быстро соображал, что нам с этим делать.

— Вырой пока могилу, — приказал я дружиннику, чтобы хоть как-то занять этого молодого воина. Руки у него так и чесались, кого-нибудь покромсать, точнее, конкретно Лазаревича вместе с его шавками-живодёрами.

— Вань, — спустя пять минут я положил руку на плечо друга. — Надо её похоронить, слышишь?

Его губы бешено шептали скороговорку молитв, а сам он будто боялся пошевелится, застыв на одном месте.

— Она не была жива, Вань. Ей было уже не помочь. Идём, ополоснись. Я это так просто не оставлю.

Я помог ему встать, но тот двигался как в полусне, мы положили химеру девочки в вырытую яму и, отдав все почести, закопали.

— Она там может быть не одна, — прошептал мне яростно дружинник, когда мы шли обратно. В этот раз впереди был Иван, — надо проверить их подвал.

— Знаю, — ответил я ему также шёпотом.

— Что будем делать? — нетерпеливо спросил воин.

«Живи достойно или умри!» — эхом пронеслись в голове наставления деда.

«…или умри».

Глава 3

Диверсия

— Так, ещё раз, Артём. Ты уверен в том, ЧТО ты видел? — нахмурив брови, спросил меня князь Репнин.

— Валерий Дмитриевич, на все сто процентов: эти мрази держат в подвале детей и, скорее всего, на этом история не заканчивается. Их натаскивают на тени, где-то в другом месте, затем перевозят сюда и делают… В общем, вы и сами всё слышали, — я скрестил руки на груди.

Помимо главы города тут был ещё один человек, он не представился. Судя по всему, из разведки. Скромно сидел на стуле для посетителей, положив ногу на ногу и обхватив ладонями колено.

Формально задание было выполнено, и ошейник от химеры лежал на столе у князя (к Лазаревичу я ещё не ходил). Я положился на свой многолетний опыт знания людей — Репнин не был подонком и не потому, что он отставной офицер с цацкой на груди. В нём читалась некоторая… Идейность, что ли? Репнин бы столько не работал на износ ради какой-то карьеры. Зачем? И так всё есть.

Нет. Эту породу я знал — прагматичные управленцы, любящие своё отечество и пусть первое впечатление было смазанным, я всегда оцениваю людей по разным критериям и никогда не спешу ставить на человеке крест.

А вот что мне не нравилось — так это эксперименты над детьми. Валерий Дмитриевич сказал, что у двух сторон был уговор: тюрьмы Владимира поставляют им смертников для исследований в области химерологии. Немцы же, в свою очередь, делились этими результатами и проводили семинары для наших некромантов.

— Удобно устроились, Ваше Сиятельство, — вставил Феликс, стоявший позади меня, — через город каждый день сотни телег проезжают, вот и не боятся быть пойманными — иксплуатируют дипстатус, — его тоже взволновала эта история настолько, что обычная весёлость сменилась сосредоточенной угрюмостью. — Своих мест силы с тенями ни шиша — всё на наше добро ручонки тянут. Решили гадюшник здесь развести. Гнать их надо…

Я махнул рукой, чтобы мой спутник замолчал, ведь все находящиеся здесь понимали расклад дел, как и то, что это может обострить отношения между Российской империей и Скандинавским союзом, а это на секундочку целый анклав стран: Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания и Германия, объединённые когда-то общей бедой — гигантской подводной Брешью в Балтийском море.

У нас недавно с ними закончилась война ничьей, и император подписал перемирие. Все стороны остались при своём, как до начала конфликта. Нарушить его сейчас — не лучшая идея, но и оставлять подобное бесчинство без внимания тоже нельзя.

«Хотел как-то я, значит, тихо мирно себе ковыряться в магических системах, никого не трогать…»

— Плохи наши дела, м-да, — задумался Репнин. — Что скажете, Александр Христофорович? — обратился он к тому самому мужчине в углу.

Тот хлопнул себя по бёдрам и встал. У него был длинный прямой нос, сразу привлекавший внимание, на котором, словно чашечки весов, крепились аккуратно подстриженные усы. Взгляд умный, глаза как у ребёнка распахнуты широко, волосы же напомажены и прилизаны. Он создавал впечатление открытого человека, но я не обманывался.

— Артём Борисович, а вы можете с точностью указать, где закопано тело девочки?

— Да.

— Значит, вы предполагаете, что в подвале Владимирского анатомического театра сейчас находится несколько десятков детей-магов, которых тайно обучили в местах силы с атрибутом теней?

— Именно.

— Вы заглядывали в подвал?

— Нет.

— Тогда, может быть, вам кто-то из работников об этом сказал?

Я догадывался, куда он клонит.

— Нет.

— Все ваши выводы строятся на предположениях, я правильно понимаю?

— Мои выводы строятся на том, что если мы ничего не сделаем, то в ближайшее время погибнет ещё один ребёнок или даже несколько — думаете, они станут ждать разбирательств и не уничтожат улики? — холодно ответил я этому шпику.

— Артём Борисович, вы же понимаете, природа моей профессии — всегда сомневаться. Валерий Дмитриевич, пошлите кого-то из своих подчинённых, кому можно верить — пусть раскопают могилу, кто из вас еë покажет? Я, кажется, видел там в коридоре молодого человека в треуголке…

— Нет, пойдёт другой, — вставил я, — с нами был мой дружинник Владислав — он покажет дорогу.

— Хорошо, чтобы не терять времени, я обозначу наши возможности. У меня во Владимире сейчас только два постоянных агента, по протоколу я обязан доложить наверх, получить подкрепление и рекомендации, — Феликс за моей спиной шумно вздохнул. — Тише, успокойтесь, я так же как и вы желаю спасти этих детей, но надо понимать — дело деликатное, с кондачка его уладить не получится.

— Что вы предлагаете? — спросил я.

— Я хотел сказать, что если решать вопрос срочно, то нам понадобится и ваша помощь, Артём. Вы правильно сделали, что не пошли к Лазаревичу — у вас будет возможность попасть внутрь…

— Я тоже пойду, хочу помочь, — снова перебил Феликс.

Разведчик сверил его оценивающим взглядом и хмыкнул.

— Хорошо, так даже лучше — будет пушечное мясо на всякий пожарный.

— Вообще-то, я тоже кое-что могу.

— Не сомневаюсь, господин Чепухарь, мы всем отделом любим иногда полистать перечень ваших талантов.

Феликс тут же скис. Уровень подготовки Александра Христофоровича явно говорил, что он самый осведомлëнный человек в этой комнате. Но не настолько, чтобы не проворонить под носом секретную лабораторию.

«А может, он и про неë знал? »

Хотя нет, исключено. Там одна немчура — чужих не пускают. Возможно, разведка что-то такое подозревала… Так стоп, точно! Не случайно же он тут оказался? Тайная канцелярия явно следила за Лазаревичем, и как только бахнуло, агенты выползли как грибы после дождичка. Примчались искать труп пресловутой химеры.

Однако обломались. Инструментов отслеживания-то нету. Три мага, даже самые крутые никогда бы не нашли химеру в огромном лесу, а тут как нельзя кстати я нарисовался.

— Предлагаю простой как мир план: нападение с диверсией. Ваша задача, Артём, не дать уничтожить пленников в подвале. Помните, просто тяните время — забаррикадируйтесь с ними и не рискуйте зазря. Даже если они убьют всех химер — ничего страшного, главное — спасти свидетелей, и тогда молодчики не отвертятся. Сами понимаете, в лоб штурмовать нет смысла — они заметут следы и выставят нас агрессорами.

Он расхаживал из стороны в сторону, убрав руки за спину.

— Но если всё получится — мы расправимся со стражей и поможем вам внутри. Вы всë ещë можете отказаться — затея опасная, вариант с подркеплением…

— Нет, я согласен.

— Отлично, — он посмотрел на часы. — Я вам верю, труп дождёмся постфактум. Тогда выдвигайтесь, мы пойдём следом. Артефактов я не могу дать — всё равно отберут, так что внутри вам придётся выкручиваться тем, что найдёте.

— Справимся, идём, Феликс, — я попрощался с князем и вышел в коридор, где нас уже ждал поникший Ломоносов. — Ну как ты Вань? — спросил я его.

Он начал что-то говорить, но голос звучал хрипло, потому откашлялся.

— Всё в порядке, ну что решили?

Пока спускались и ехали в сторону анатомического театра, я поведал ему о наших планах.

— Я пойду с тобой, — кивнул бывший клирик, — и это не обсуждается, — перебил он мои возражения.

Лицо Ивана выглядело решительным, и я понял, что не вправе у него отнимать этот способ искупления. Хотя будь моя воля, я бы спрятал Ломоносова глубоко в подвал и использовал только по величайшей надобности. Рисковать людьми с таким уникальным даром — верх глупости, но если не разрешить ему пойти, то он до конца жизни будет себя корить бездействием. А то и чего гляди — откажется бороться за собственное здоровье.

Проговорив, что надо было, мы добирались до места назначения в тишине. Я поглядывал на профиль Ломоносова и ломал голову: ладно я в ближнем бою слаб, но теперь нас таких двое. Комплекция Ивана не внушала доверия, и я боялся, как бы его не вырубили с первого же удара. За себя я не так сильно переживал.

С Феликсом мы расстались за пару сотен метров до некро-лаборатории. Тот взял лошадей и на всех порах припустил сдавать их в ближайшую конюшню. Первым к воротам подошёл я.

— Мне нужно увидеть господина Лазаревича, — сказал я и опять показал подписанную князем бумагу, а ещё потрёпанный кожаный ошейник химеры.

Копьеносцы как-то странно переглянулись, слишком долго для простого обмена жестами.