Первый шаг Некроманта. Том 2 (СИ)

— Кхм.

Она стояла, обняв одной рукой локоть другой, и терпеливо ждала следующего вопроса. В одном её прыткий братец был прав — она витает в облаках. Причём выходит оттуда к простым смертным с неохотой.

Сама по себе Ривка была красива: на вид лет двадцать, вороные волосы до плеч, взбитые матушкой-природой в завитки, прямые линии бровей, большие чёрные глаза и чистое лицо. Ну как чистое, щека немного измазана в пыли, но я не стал из озорства ей об этом говорить.

— Я так и не услышал, что там по процентилям? И можно ли его как-то почистить?

— Да, я приведу его в порядок, когда мы договоримся, — кивнула она, — рунический нож в пять процентилей. Прадедушкин. Ему лет девяносто. Это последний, что он создал.

— И какую цену ты за него хочешь? — повторил я уже заданный вопрос.

— Четыре тысячи, — пожала плечами девушка. — Если честно, их никто не покупает, но и просто так отдавать не хочется. У нас чёрная полоса, а старый товар никто не берёт, так что деньги нам не помешают, — вот так просто выдала она все карты, и я, кажется, понял, почему Ицхак так рвался торговаться вместо неё, продавец из дамы нулевой.

— Это слишком дорого, — я сделал вид, что задумался, но Ривка не подавала никаких знаков, что готова сбивать цену, поэтому я сам предложил ей сделку. — Я согласен на четыре, но ты мне позволишь воспользоваться три раза мастерской, идёт?

— Вы артефактор? — на её лице впервые отразилось что-то вроде удивления.

— Есть немного, — скромно ответил я. — Ну так что по рукам? — для пущего эффекта я уже достал ассигнации и на её глазах стал отсчитывать.

— Хорошо.

— Но у меня ещё одно условие, — я задержал передачу денег, когда девушка уже коснулась их. — Хочу начать прямо сейчас, — а после этого отпустил купюры.

Она не ответила, медленно пересчитывая сумму. Потом положила в карман и ушла на кухню, погремела кастрюлями, опять что-то уронила металлическое и спустя минуты три вышла с оловянной чашкой, наполненной каким-то раствором. Затем при мне на деревянном столе принялась смачивать кусок тряпки в этой смеси и протирать рунический нож.

Я немного завис. Пока она смывала патину, я выглянул из окна и дал знак своим, что всё в порядке. Им как раз что-то рассказывал Ицхак, активно жестикулируя и держа в руках зачарованную саблю. Наконец, изделие было полностью очищено, промыто водой и высушено мягкой тканью.

Теперь этот миниатюрный медный ножичек принял торговый вид. Лезвие сверкало тёплым, красноватым отблеском, словно было вырезано из заката. Узор с полосками и треугольниками стал чётче, и в целом я был доволен конечным результатом.

— У меня сейчас проблемы с составляющими, — вернувшись к прошлому предмету обсуждения, сказала она и показала на пустые полки.

— Это не беда, мне главное — согласие на аренду.

— Тогда я не против, — ответила она и пошла на второй этаж, — если что — обращайтесь к Ицхаку, он вам поможет.

Ривка получила, что хотела и скрылась из виду. Я почесал макушку и позвал Ломоносова внутрь, а Семёну отстегнул сто рублей и отправил за необходимыми покупками для нашего быта. Тот откланялся и был таков.

— Придётся подождать, Вань. Ицхак, ты не против, если он осмотрит книги? — я положил на стол пять рублей, и пацан великодушно махнул рукой, мол, валяйте, — и найди мне фокусировочник на воду, пожалуйста, — попросил я его, потому что в этом бардаке чёрт ногу сломит.

Это он уже сделал бесплатно, хотя что-то такое мелькнуло в его глазах. Мне всё же пришлось раскошелиться за болванку ножа, но это мелочи. Расчистив рабочее пространство, я под скептический взгляд юнца приступил к процессу зачарования. Ицхак оседлал стул и положил зубы на обкусанную деревянную спинку.

Я медленно вздохнул и выдохнул, а затем погрузился на второй план бытия. Рука со старым инструментом забегала по лезвию, вычерчивая узор. Разница в камнях чувствуется. На этот нужно было делать поправку, слишком уж сточен и на последнем издыхании, но я быстро подстроился, и это ещё сильнее ускорило процесс создания.

Я был нацелен на пять процентилей, так как ингредиентов тут не было и приходилось довольствоваться мелочёвкой. Чёткие выверенные движения, нож перевернулся, и вот я повторяю то, что сделал с предыдущей стороной. На всё про всё ушло примерно полтора часа, и это был мой рекорд. Обычно уходило два.

Нож завис в воздухе, покрылся водной плёнкой и со звоном упал на стол.

— Полотенце, — я привычно протянул руку в сторону и Иван, уже знавший, как происходит весь процесс, вложил в неё самый чистый кусок ткани, что смог найти.

Я вытер от пота лицо и встал походить туда-сюда, заодно попил из бочки со свежей, холодной водой.

— Пятёрка, ха, — повертев в руках, сказал Ицхак, — хотя… — он внимательно ещё раз всмотрелся в структуру артефакта и замолчал, — что-то я не совсем понял, а кто тебя обучал?

— Так, не мешай, — я отогнал его от стола, заплатил за ещё одну болванку и приступил к созданию второго зачарованного ножа.

Мне нравилось, как я набил на этом руку. Моя ставка на тренировку техники оправдалась. Всё время я создавал пятипроцентилевые образцы и не спешил прыгать выше. В этом просто не было смысла. Если я буду зачаровывать изделия по десять часов кряду, то ничем другим не смогу заниматься, а это ремесло для меня лишь способ заработка, никак не цель.

Так что я оттачивал и оттачивал движения, ускоряясь с каждым разом. Мой процентиль огня сейчас двадцать один, а это значит, что воду, землю и ветер я могу использовать до десятки по правилам пирамиды элементов. Теоретически полтора часа — это не предел.

«С огнём должно выйти быстрее».

Удивительно, но и третья болванка тоже не поломалась. В общей сложности я провёл здесь пять часов, и даже Ривка успела закончить свои таинственные важные дела на втором этаже. Девушка давно спустилась и сидела на стуле, положив руки на колени. Взгляд неотрывно следил за действиями чужака, а губы что-то шептали себе под нос.

Я не выдержал смотреть на неё и, смочив кончик полотенца в воде, подошёл вытереть её намаранную щеку — чем она там всё это время занималась? Ривка удивлённо подняла глаза, но не сопротивлялась. Я сосредоточенно оттёр намаранную кожу и, бросив ей в руки разрисованную ткань, подмигнул. Та словно только что проснулась.

— Шо це такое? Держите этого монстра, а то он покусает всех зачаровальщиков! — восхищённо прыгал вокруг ножей Ицхак, не обращая на нас внимания. — Ривка ты видела? — он повернулся к ней, а я пошёл к стулу, на который положил свои вещи. — Видела? Три ножа! Мама дорогая, тут с одним возишься по десять часов… На, посмотри! — он вложил ей в руки водный артефакт, и она провела по нему пальцами.

— Аккуратный, — немногословно выдала девушка.

— Да его в три раза дольше хватит… — и тут малолетний торгаш замолчал, кажется, познав новую истину. — Дяденька, вы же не будете их продавать тута?

— А тебе какое дело? — спросил я, надевая куртку.

— Ну, так вы всем цены перебьёте.

— Не боись, это не для бастионских. Тем более у меня нет лицензии на торговлю здесь, — я хоть и был членом гильдии зачаровальщиков, но коммерческие соглашения заключаются с каждым населённым пунктом отдельно.

Ицхаку незачем было знать, что у меня большие планы насчёт этого рынка сбыта. Пока набиваю руку, я хотел осмотреться и завести здесь знакомства.

— Фух, — выдохнул он.

— Ривка, — я кивнул хозяйке, перед тем как вышел на улицу, — всего доброго.

— До свидания, — ответила та звонким голосом.

— Ну что, нашёл что-нибудь интересное? — спросил я Ломоносова, когда мы возвращались к себе домой.

— В основном трактаты по водной и земляной атрибутике до пятидесяти процентилей.

— А по рунической системе?

— Да есть немного, но на иврите. Я только по картинкам понял, так что вот, — подвёл он итог.

Мои языковые навыки пока недостаточно были развиты — банально не хватало времени в сутках. Мы и так с Иваном часто переходили на французский, чтобы я тренировался в режиме реального времени.

— Да уж, ну тогда придётся учить ещё и его, — сказал я.

— Ну да, в пятницу выучишь иврит, на среду оставим китайский, а через неделю арабский, подумаешь, — пожал плечами Ломоносов.

— Нет, я китайский бы пропустил, немецкий пока важней, — улыбаясь, ответил я.

Мой друг ещё не знал, насколько быстро я смогу поглощать и усваивать информацию, когда увеличу количество клонов сознания.

— Как скажете, сударь, — Иван отвесил шуточный реверанс.

Он немного завидовал, ведь сам на обучение потратил, считай больше двадцати лет жизни, постоянно трудясь и расшибаясь в лепёшку, чтобы достать книги. Собственно к церковникам он пошёл отчасти из-за богатой библиотеки.

Мы перекусили в трактире, и я отпустил всех, разрешив отдохнуть. Сам же медитировал до конца дня, и остаток маны потратил, тренируясь в магии теней. К вечеру ко мне постучался Иван и в дверях сказал.

— Я договорился на завтра, идём с конопатчиками в восемь утра.

— Хорошо, — оторвавшись от чтения, сказал я ему.

Конопатчиками на местном сленге называли клириков, что специализируются на закрытии брешей. В принципе любой церковник мог это сделать, но данные товарищи справлялись куда быстрее и меньше ошибались. Мне очень важно было наладить с ними контакт и засветиться.

Потому утром мы отправлялись вместе с ними закрывать Брешь. Заказ уже был подтверждëн, и нас ожидали с минуты на минуту. Мы встретились с протоиереем ответственным за эту операцию и уладили все детали. Наша задача была охранять караван во время транспортировки, а также в процессе закрытия портала.

— Всё понятно? — спросил нас церковник.

Мы с Иваном закивали и отправились к доверенным нам клирикам. Всего их было пять. Три на мне и двое на Ломоносове.

— Давай помогу, — предложил я, когда увидел худосочного парня, сгибающегося под весом мешка, что он тащил к лошади.

— Не надо, уйди, — резко ответил тот и раздражённо прошёл дальше.

Я пожал плечами и смотрел, как служитель церкви старательно закрепляет свою «драгоценность». Что самое странное — другие клирики тоже не давали простым смертным касаться таинственных мешков, будто боялись, что их содержимое осквернится рукой грешника. В то же время сами носили белые кожаные перчатки. Я во все эти сказки не очень-то верил. Магия — штука прикладная, так что вскоре не выдержал и тихонько задал вопрос Ломоносову.

— А что там внутри?

— Священные камни, — ответил тот, — советую не прикасаться к ним, это может быть опасно.

— Да ну? — поднял я бровь.

— Только не говори, что ты хочешь… Чёрт, Артём, может, не надо?

— Тебе же тоже дали мешок, м-м-м? — спросил я, пожирая глазами гружёную лошадь друга.

— Это на всякий случай и мне доверили его по старой памяти…

— Давай сюда, — позвал я его за угол, — пока не отъехали, гляну.

— Артём, — зашипел Ломоносов.

Но я уже взял под уздцы кобылку и как ни в чём не бывало сместился вбок от склада туда, где нас никто не видел. Клирики суетились с росписями, а их протоиерей о чём-то горячо спорил с коллегой, выдавшим эти «гостинцы».

— Если нас заметят… — снова пожаловался Иван, но я уже сбросил мешок на землю и развязывал пеньку.

— Не дрейфь, — наконец узел поддался, и моему взору открылась целая гора светло-фиолетовых камешков.

«Что за чёрт⁈»

Я не мог поверить своим глазам. Такой же камень я уже встречал в прошлом мире, правда, в единичном экземпляре, и его использование стоило мне жизни, а тут их было как грязи навалено.

«Откуда здесь столько Сумеречных гемов?»

Глава 11

Сумеречный гем

Мы ехали верхом к месту назначения. От Бастиона это примерно десять километров. Брешь недавно запечатали, убив вожака, и нужно было срочно её закрывать. Я на себе то и дело ловил взгляды Ломоносова, скачущего через ряд справа.

«Странно. В моём мире Сумеречный гем считался чем-то очень редким, только доверенный архимаг Хессии мог им владеть, а здесь это простой расходник церковников».

Ну не такой уж простой, раз Клирикрос монополизировал его добычу и держали всë в секрете. Одно я могу сказать точно: при прикосновении я не ощутил ту мощь, что была у конкретно моего гема. Это будто слабая его версия.

Монстров по пути нам не встретилось, но все были начеку. За стенами погибнуть можно только так. Я пока выбросил из головы увиденное и сосредоточился на миссии. Трусцой мы уверенно продвинулись к конечной точке и, не делая перерыва на перекуры, тут же прошли к Бреши, где нас поджидала группа быстрого реагирования из пяти человек.

Видно, что они скучают и хотят поскорее отсюда смотаться. Везде были разбросаны части монстров — эти ребята поленились собрать трупы в кучу. Я не преминул им это заметить.

— А ты кто, дядя? — сплюнув, обратился ко мне некромант с бандитской рожей, испещрённой оспинами. — Новенький, что ли? Я за сегодня и так отпахал, будь здоров — пусть чистильщики сами разбираются, они за это деньги получают.

Остальные тоже не горели желанием наводить уборку, так что я махнул рукой и просто смотрел, как наши клирики окружают двухметровую Брешь и обкладывают её со всех сторон мешками. Я встал поближе, чтобы слышать, что они там бормочут. Память услужливо записывала эти словесные заклинания и откладывала в копию сознания.

Это, кстати, ещё один плюс клона. Так можно проделывать с любой информацией, даже на разных языках. Например, у меня уже «висела» на подкорке та французская книжечка по руническим кругам. Когда мои лингвистические знания расширялись, то сведения из учебника будто распечатывались и предоставлялись в общий доступ для осмысления.

Однако слишком сильно забивать этим голову я не хотел. Чем больше таких неоформленных кусочков знаний будет захламлять второй клон, тем медленней он работает при создании рунических кругов. Так что туда «закидывал» только что-то очень важное.

Молитва клириков представляла собой систему четверостиший на старорусском языке, немного отличавшимся от оригинала. Ломоносов сказал: на такую мелочь уйдёт минут десять, не больше.

Место, где мы находились, располагалось прямо в овраге, и я невольно поглядывал по сторонам. Группа наёмников заняла позиции сверху, и время от времени я видел их патрули, но в какой-то момент они исчезли.

— Артём, — позвал меня Ломоносов, тоже смотрящий наверх, но уже своим маназрением.

— Что там? — поинтересовался я.

— Семь некромантов. Оттянули наших. Ещё трое с другой стороны сейчас нападут. Нам надо продержаться… — он посмотрел на наручные механические часы, — … четыре минуты.

— Что за бред? Зачем некромантам нападать на своих? — пока я это говорил, правая рука достала из нагрудного кармана медный ножичек.

— Эти не из Ложи — отступники.

«Чёрт!»

— Мортикантов среди них нет? — больше всего я не хотел сейчас, чтобы церковь узнала о моём потенциале Девятого, и так вон косо смотрят.

Иван тоже уже был наготове и держал меч двумя руками. Спустя несколько секунд он ответил.

— Нет.

Вдруг один из трупов гигантских ящериц пошевелился и открыл глаза, а затем метров через тридцать и второй. Чёрт, сразу обоих не убьёшь, но это не самая большая проблема… Думать стало некогда — если некроморфы собьют концентрацию с клириков, то придётся начать всё заново. Конопатчики не лучшие воины и вся их мана уходила на закрытие Бреши.