Когда король падет

* * *

Я просидела у короля до позднего вчера. Все это время мы хранили гробовое молчание: изредка раздавался лишь стук клавиатуры и звон моей чашки. Временами Бенедикт тихо ругался или лихорадочно переворачивал бумажный хаос, царивший на столе. Когда я осмеливалась взглянуть на короля, замечала, какие глубокие морщины залегли у него в уголках глаз и как крепко он стиснул зубы. Похоже, разбор корреспонденции – настоящая пытка.

Мне очень хотелось спросить, в чем проблема, но я боялась его побеспокоить. В конце концов, он мог выслать меня вон – не стоило рисковать. Хоть я не переносила этого идиота, с ним я чувствовала себя комфортнее, чем одна в своей комнате. Наверное, иллюзия пребывания в дружеском обществе взбодрила меня. И я цеплялась за нее, как утопающий за соломинку.

Голова страшно болела, но я все же смогла осилить страниц пятьдесят детектива. Убийца вероломно расправляется с якобы невинными вампирами – чтиво, призванное вызвать страх у читателя, я нашла весьма обнадеживающим. Эти чудовища смертны. Я знала об этом, но порой бывало трудно не забывать об этом. Мне становилось страшно, когда я представляла, как вонзаю серебряный кинжал в сердце короля, а затем наблюдаю, как он с мрачной улыбкой вытаскивает клинок из груди.

Приходилось откладывать книгу через каждые две главы, так как из-за чтения мигрень усиливалась. Я закрывала глаза и дремала несколько минут, пока боль не отпускала.

Но, очевидно, я заснула. Разбудил меня скрежет стула по паркету. Я заморгала, смутно осознавая, что надо мной склонился король. Он поднял что-то с пола. Книгу? Должно быть, она выскользнула у меня из рук.

– Вы закончили? – пробормотала я, потирая глаза. Освещение в кабинете изменилось. За окном стемнело, и горели лампы. Очевидно, я проспала дольше, чем несколько минут.

– Да, – Бенедикт положил книгу на стол. – Хотя устал не так сильно, как ты.

– Ха-ха. – С трудом выпрямив спину, я пригладила волосы. Сон не принес облегчения. Голова еще сильнее раскалывалась, и я ощущала полное бессилие.

– Долго я спала?

– Час-полтора, думаю.

Я скривилась.

– Почему вы не разбудили меня?

Со вздохом Бенедикт протянул мне руку, проигнорировав вопрос.

– Пойдем. Скоро время ужина.

Я воздержалась от утверждений, что в силах самостоятельно добраться до спальни, и схватила короля за руку, чтобы подняться.

Ладонь у него оказалась шершавой. Почему же она так приятна на ощупь? Может, дело в тепле, которое исходило от нее? Или я просто истосковалась по прикосновениям, объятьям, близости другого человека.

Я держала Бенедикта за руку, пока мы не дошли до спальни, и ощущала, как мое тело покрывалось мурашками. Меня напугало, что его близость может сделать со мной. Вампир казался мне таким прекрасным, несмотря ни на что, а его запах заставлял меня забыть обо всем! Я ужаснулась, подумав, как сильно меня тянет к нему.

Казалось бы, я решила сблизиться с королем, соблазнить его. Но меня терзали сомнения: сделает ли он шаг навстречу? А если да, то… Не хотелось думать, что тогда станет со мной. Одна лишь мысль, чтобы переспать с ним, виделась мне изменой. Но я не знала, кого предам этим поступком – себя, свои идеалы или Бенедикта?

Уверена, родители придумают лучший план, безопасный, чтобы мне не пришлось соблазнять короля, а потом использовать свое тело, чтобы достичь наших целей.

Бенедикт сопроводил меня до комнаты. Казалось странным ходить под руку с королем. Конечно, я не ждала, что его носят в паланкине, но было что-то удивительное в том, что он черепашьим шагом следовал со мной по полутемным коридорам замка.

– Ну вот, – пролепетала я, когда мы наконец добрались до цели. Должна ли предложить ему нанести мне визит? Угостить чашечкой чая или крови? Я чуть не расхохоталась от этих мыслей.

Бенедикт, не смущаясь, кивнул.

– Отдыхай.

– От чего? – вырвалось у меня. – Я только тем и занимаюсь, что сплю и пью чай.

– И продолжай в том же духе.

Я скорчила гримасу, вызвав у короля вздох. Но мелькнувшая на мгновение улыбка не ускользнула от моего внимания.

– Подумаю над заданием для тебя, – пообещал Бенедикт, и я с облегчением выдохнула. Он дал мне надежду. Возможно, он даже сдержит слово. Я была готова на все, лишь бы не умирать от скуки в четырех стенах.

– Благодарю, Ваше Величество, – присела я в реверансе.

На миг мы встретились взглядами.

– Доброго вечера, Флоренс.

Порой у меня возникало ощущение, будто я могу читать его как открытую книгу. В другие моменты, как сейчас, я не могла и предположить, о чем он думал. Я решила не ломать себе голову и открыла дверь в спальню.

Первое, что я заметила, – холод, расползшийся по комнате. Стояла темнота, а в камине не трещал огонь.

Это показалось мне странным. Бонни всегда следила за теплом в комнате, даже когда я уходила на прогулку с Брианой и Лирой. Неужели она подумала, что я задержусь у короля? С чего бы? Она была уверена, что он вышвырнет меня прочь.

Нащупывая выключатель, я осторожно шагнула в комнату, но тут же споткнулась о что-то. Зажегся свет, и я тяжело рухнула на пол. Что происходит? Я уставилась на безжизненное тело, и с моих губ сорвался полный боли и ужаса крик.

– Бонни? – позвала я, но голос дрожал, а по спине разливался противный холод. Бонни, не шевелясь, лежала на боку, каштановые кудри закрывали ее лицо.

Мне показалось, что я не должна двигаться, тогда время застынет. И пока я неподвижна, не разрушу чары и реальность не сможет меня догнать. Ох, как бы мне этого хотелось! Но боль пришла. Из глаз брызнули слезы, и я содрогнулась.

– Бонни! – громче позвала я, но осеклась. Страх душил меня, но мне удалось выйти из ступора. Ничего уже не изменить. Коснувшись плеча девушки, чтобы перевернуть ее на спину, я поняла, что время упущено. Она была ледяной. Глаза смотрели в пустоту, губы посинели, а на шее зияли две темно-красные раны.

Я беспомощно зарыдала. Я гладила Бонни по плечам, волосам, оледеневшим щекам, но не чувствовала собственных рук. Будто все это делал кто-то другой, а я лишь наблюдала. Я понимала, что Бонни уже не почувствует прикосновений, что больше не проснется. Осознание этого разрывало меня, господи, как же больно…

Ее больше нет.

Какой-то монстр убил ее.

Чья-то рука легла мне на плечо, и я вскрикнула от ужаса. Я хотела отшатнуться, но меня осторожно удержали.

– Это я, – услышала я голос Бенедикта. Присев рядом, он поймал мой взгляд. Гнев искажал его черты, но он нежно держал меня, а вокруг него витал аромат леса и дыма. Я вдохнула поглубже, надеясь успокоить яростно колотившееся сердце. Бенедикт тем временем смотрел на бездыханное тело Бонни.

– Кто это сделал? – произнесла я, не узнав собственный голос – пронзительный, готовый сорваться на рыдания. Бенедикт не мог дать мне ответ, поэтому ни его прикосновение, ни аромат оказались не в силах успокоить меня. – Я хочу знать, кто сотворил это! – закричала я. Слезы полились по щекам.

Бенедикт отпустил меня.

– Я узнаю, – спокойно произнес он, но я видела, каких усилий ему стоило сохранять самообладание. Я почти поверила, что королю небезразлична смерть служанки.

– Пойдем, – осторожно потребовал он, протягивая мне руку. – Тебе лучше сесть.

Я приняла его помощь: я тряслась и не могла остановить дрожь. К тому же я, похоже, забыла, как ходить, и теперь с трудом переставляла ноги. Безжизненное лицо Бонни стояло у меня перед глазами, когда Бенедикт увел меня в гостиную и переставил кресло так, чтобы я не видела трупа. Я тяжело осела, и король набросил мне на плечи одеяло, а затем направился в ванную. Он тщательно осмотрел спальню – сначала это показалось мне странным, но потом меня бросило в пот.

Бенедикт проверял, не спрятался ли здесь кто-нибудь. Убийца Бонни, который пришел сюда днем и, возможно, до сих пор находился тут. Не исключено, что это я должна была стать его жертвой…

Я не ела с полудня, но меня затошнило. Поднявшись на ноги, я сбросила одеяло. В спешке наткнулась на короля, оттолкнула его в сторону и едва успела добежать до ванной, как меня вывернуло.

Я едва расслышала негромкие шаги и разобрала негромкое ругательство, а затем Бенедикт собрал мои волосы и приподнял их над затылком. Он опустился на колени рядом со мной, и я совсем растерялась.

Хотелось заорать и в то же время прижаться к нему. Хотелось, чтобы он исчез, но еще больше – чтобы остался, ведь мне казалось, что без него я рассыплюсь на части. Усталость, боль, одиночество – куда больше? А теперь еще и смерть Бонни. Возможно, она была единственной, кто мог меня понять, кто был на моей стороне, хоть и не знал об этом.

Я сказала Бонни, что однажды она все поймет.

Похоже, я солгала.

– Ты в безопасности, Флоренс, – прошептал Бенедикт. – Не нужно бояться. Я защищу тебя, клянусь.

Будто меня это волновало. Я только хотела домой.

Опираясь о ванну обеими руками, я опустила голову. Пот тек по лицу, но я дрожала от холода.

– Тебе лучше? – осторожно спросил Бенедикт, поглаживая меня по шее – теплое прикосновение и интимное. У меня по спине побежали мурашки, а сердце забилось быстрее. Но вдруг его присутствие показалось мне невыносимым.

– Да, – выдавила я, отстраняясь. – Мне нужно на минуту остаться одной. Пожалуйста.

Не глядя на Бенедикта, я почувствовала, что он сомневается.

– Буду за дверью, – выдал он наконец и вышел из ванной.

Сделав глубокий вдох, я попыталась привести мысли в порядок – но напрасно. Мне не удавалось поверить в реальность происходящего. Будто я застряла в страшном сне и не могла выбраться из него. Моя жизнь обернулась ночным кошмаром.

Когда, казалось, прошла вечность, я поднялась с пола. Колени заныли, меня все еще трясло и подташнивало, но я прополоскала рот, почистила зубы и умылась, чтобы смыть пот.

Когда я открыла дверь, то обнаружила, что в спальне полно вампиров. Король вызвал охрану: двое уложили тело Бонни на носилки и накрыли простыней.

– Я хочу знать, кто это сделал, – разносился по комнате разгневанный голос короля. – Любой ценой.

В нескольких шагах от него стояла Эрис Хилл. Десница хмурилась и, похоже, злилась из-за случившегося не меньше короля.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Мне не нужны твои силы, Эрис, мне нужен виновник!

– Я тоже хочу их поймать, Бенедикт, – парировала Десница. – Но вряд ли мы их найдем. Если это те же, что и в прошлый раз…

Сжав челюсти, Бенедикт долго смотрел на тело Бонни. Наконец он встряхнул головой.

– Этого больше не повторится. Никогда. Заприте замок. Никто не войдет и не выйдет. Пусть слуг охраняют, и чтобы никто не работал в одиночку! Заведите отчетные журналы с точным указанием времени, мест и людей. Флоренс переведем в мое крыло. Я хочу, чтобы в коридоре всегда дежурили минимум четверо. Она не должна оставаться с одним стражником. Все ясно?

– Кристально ясно, – ответила Эрис. – Сейчас все организуем.

– Отлично.

Только теперь король заметил, что я вышла из ванной, и направился ко мне уверенным шагом.

– Тебе лучше? – спросил он. В его голосе слышался тот же авторитарный тон. Обычно я реагирую на него ехидными замечаниями, но на этот раз он меня успокоил. Кто-то взял ситуацию под контроль.

– Да, – только и смогла произнести я.

Его лицо смягчилось. Или мне показалось?

– Тебе придется переехать. Хочешь сама сложить вещи или позвать кого-нибудь? Возьми только самое необходимое на сегодня, об остальном позаботимся завтра.

– Я сама справлюсь, – с трудом ответила я. У меня и в мыслях не было ставить под сомнение план короля. Он совпадал с моими желаниями: спокойно спать в этой комнате я бы не смогла.

Я заметила, что стражники приподняли носилки с телом Бонни и уже собирались унести ее.

– Нет! – с криком бросилась я за ними, но они не обращали внимания на мои крики.

– Подождите! – приказал Бенедикт, следуя за мной. Стражники остановились и опустили носилки. – Дадим тебе время попрощаться, – сказал король, и я кивнула в знак благодарности. Бросив на меня взгляд, Бенедикт вышел из комнаты. Другие вампиры двинулись за ним, а замыкала шествие Эрис Хилл. Десница посмотрела на меня, полушепотом выразила соболезнования и захлопнула за собой дверь.

Спальню заполнила тишина. Стараясь дышать глубже, я рассматривала очертания тела Бонни под простыней.

Она в самом деле мертва.

И убили ее в моей спальне. Возможно, вместо меня.

Была ли в этом моя вина? Погибла ли она из-за меня?

Слезы потекли по щекам. Поспешно смахнув их, я опустилась на колени. Вина не на мне, а на этих чудовищах. Вампиры заботились обо мне, обеспечивали безопасность, выражали соболезнования – и тем не менее любой из них мог оказаться убийцей.

Любой, кроме Бенедикта – он находился со мной все время.

Не думала, что однажды он станет единственным обитателем замка, которому я смогу доверять. Пусть и всего в одном.

Но я не позволю этому ввести меня в заблуждение. Король занимал сторону своего народа, не мою. Несмотря на изнеможение, во мне зарождалась решимость. Сначала она едва тлела в глубине души, но в считаные секунды превратилась в пожар.

Я должна взять себя в руки, оставаться сильной. Нельзя демонстрировать врагам слабость. Неважно, насколько милыми бывают Лира с Брианой. Плевать, каким нежным кажется иногда Бенедикт и как привлекательно он выглядит. Я хочу противостоять этим чудовищам, а значит, должна быть в сотни раз беспощаднее. Перестать быть хрупким цветком.

Дрожащими руками я приподняла покрывало с лица Бонни. Ее глаза теперь были закрыты – по крайней мере, ей оказали уважение.

Проглотив слезы, я крепко сжала кулаки. Бонни заслуживала большего. Мы все заслуживаем большего.

– Я никогда тебя не забуду, – прошептала я, и мой голос звучал неожиданно твердо. Миссия вдруг обрела еще более важное значение. Я освобожу человечество от монстров. Отомщу за то, что отняли у моей семьи. И отомщу за Бонни.

Любой ценой.

Глава 8

Уничтожь. Уничтожь. Уничтожь!

Я наблюдала, как уносят тело Бонни. Голова гудела от мыслей, ни одна из которых не могла быть сформулирована. Белый шум, застилая сознание, приносил боль.

Лихорадочно побросав в сумку вещи, я в сопровождении охраны прошла в новую спальню. Комната находилась напротив апартаментов короля и затмевала прежнюю: темное дерево, кроваво-красный бархат и золото заполняли все вокруг. Но это меня мало впечатлило. Может, мне и понравилось бы здесь, но камень лежал у меня на душе, не давая вздохнуть. Я не ощутила простора комнаты, только тесноту, будто меня погребли заживо. Обстановка показалась мне гнетущей и безрадостной.