Когда король падет

Я почти видела его ожесточенную борьбу с самим собой. Наблюдала, как он сдерживает слова, вертевшиеся на языке, и изображает невозмутимость, хотя выражение лица выдает его мысли. Его Величеству не нравился мой выбор, и, должно быть, он никогда с ним не смирится. Я создала новое препятствие, которое придется преодолеть. В моих попытках взять ситуацию под контроль король лишь ускользал от меня все дальше.

– Как пожелаете, – холодно заявил Бенедикт. – С Новым годом, мисс Хоторн.

Коротко кивнув на прощание, он оставил меня в одиночестве, не проронив ни слова.

* * *

Ночью рана кровоточила.

Проснувшись, я заметила темные пятна на подушке, к тому же сильно болела шея. Конечно, крови оказалось не так много, но мне все равно стало страшно. Прежде такого не было.

Наверное, все из-за того, что король не затянул ранку языком. Должно быть, он забыл об этом из-за моего головокружения. Или сделал это намеренно, чтобы проучить меня: слушайся, или будет хуже. Так или иначе, сдаваться я не собиралась. Поэтому игнорировала боль и отчаяние.

Все шло неплохо, пока я не допустила ошибку: намазала шею мазью, которую мне дала доктор Деменан. Тут же рану обожгло болью, и она никак не уходила. Я попыталась стереть мазь влажной губкой, но стало только хуже. На глаза навернулись слезы от отчаяния, гнева и бессилия. Я не могу принять его кровь. Не могу!

Господи, какая же я жалкая! Множество людей рассчитывают на меня, а я стою в ванной, одетая в ночную рубашку, и реву.

– Мисс Хоторн?

Из спальни донесся голос Бонни, и я принялась лихорадочно вытирать слезы. Последнее, чего мне хотелось, – увидеть осуждение в глазах служанки. Она никогда не скрывала отвращения ко мне.

Но я забыла закрыть дверь, поэтому Бонни появилась на пороге ванной, всем своим видом показывая, как она раздражена. В руках она держала окровавленную подушку и, вероятно, была разочарована тем, что не застала меня на смертном одре.

– Давай, – озлобленно всхлипнула я, швырнув губку в раковину. – Скажи, что я заслужила, и убирайся отсюда.

На лице Бонни появилось выражение, которого я прежде у нее не видела. Ее черты чудесным образом смягчились. Ничего не сказав, она опустила подушку на умывальник и, присев, открыла шкафчик под ним. Когда она выпрямилась, в руках у нее была аптечка первой помощи.

– Присядь, – потребовала Бонни, указав на унитаз с опущенной крышкой.

Я моргнула в растерянности. Я ощущала, как на глаза подкатывают слезы, и, боясь разреветься при служанке, прикусила язык и поступила, как та велела.

Бонни не медлила. Распаковав бинты, она стала счищать мазь с моей шеи. Рану жгло адской болью. К счастью, Бонни действовала умело и быстро. Она свернула кусочек марли, закрепила его липкой лентой на месте раны, и боль стала постепенно стихать.

– Вот так. Проверю еще раз позже, после обеда, – решила она, складывая все обратно в аптечку. – Или могу послать за доктором Деменан, если пожелаете.

Тон Бонни по-прежнему не отличался учтивостью. Но она, похоже, так увлеклась врачеванием, что забыла о ненависти ко мне.

– Думаю, в этом нет необходимости, – пробормотала я.

Глубоко вздохнув, она замерла в нерешительности. Я избегала ее взгляда, дожидаясь, когда она наконец уйдет. Ее присутствие не приносило мне утешения.

– Простите меня, – вдруг сказала Бонни.

– Что? – в замешательстве переспросила я.

– Мне искренне жаль, что я с такой злостью обходилась с вами, даже не познакомившись. Надо было дать вам шанс, Флоренс.

Лишившись дара речи, я вытаращилась на нее. Она действительно произнесла мое имя? Значит, теперь она дает мне шанс? Хотелось в это верить. Но Бонни сама утверждала, будто мы стоим по разные стороны.

– Все нормально, – проговорила я. – Твои чувства можно понять.

Но я не стала вдаваться в подробности – и так зашла слишком далеко. Я надеялась, что Бонни поймет меня, не требуя разъяснений. Не могла же я прямо сказать, что тоже ненавижу вампиров. Вдруг она плетет интриги и собирается предать меня? Только и ждет, чтобы использовать мои слова мне во вред? А еще меня беспокоило то, что повсюду мне виделся заговор. Возможно, это не удивительно, если учесть, что мне довелось вырасти в семье, где уже несколько поколений таят секреты.

Глядя на меня, Бонни задумалась. Она все еще не доверяла мне, это читалось на ее лице.

– И все-таки ты здесь, – заключила она, нахмурившись, – по собственной воле, – она бросила взгляд на мою шею.

– Да, – только и сказала я. – Потому что должна.

– Не понимаю, – покачав головой, проговорила Бонни.

– Боюсь, не могу объяснить. Но надеюсь, однажды ты поймешь.

Бонни удивленно подняла брови, а мне оставалось лишь верить, что я не пожалею, что была слишком откровенна. Вдруг Бонни на самом деле шпионила за мной? В таком случае я подписала себе смертный приговор.

– Жаль, что с подушкой так получилось, – сменила я тему. – Наверняка пятна не выведутся.

– Не беспокойся об этом, – заявила Бонни. – Во всем виноват вампир, вовсе никак не ты. Да и вообще, это его проблемы, даже если весь государственный бюджет уйдет на мебель и постельное белье, я тут ни при чем.

– Думаю, придется пролить немало крови, чтобы опустошить бюджет, – пошутила я.

Бонни посерьезнела.

– Позволь предупредить тебя. Не как друг, как служанка, но… береги себя, Флоренс. Тело не способно долго выносить подобные испытания. Королю нужно больше, чем ты можешь ему дать, и он все равно возьмет свое. Воздержание не в его природе.

Ледяная дрожь пробежала по спине.

– Ты считаешь, стоит принять его кровь?

На днях я поделилась с Бонни этой историей, надеясь, что она расскажет что-нибудь о кровавых невестах. Но она, как всегда, не пожелала разговаривать со мной.

– Полагаю, все девушки до тебя соглашались. Ни одна не выглядела такой обессиленной, как ты, – Бонни жалостливо улыбнулась. – Но это не мое дело. Надеюсь, ты меня извинишь. Пойду застелю постель, – захватив подушку, она вернулась в спальню.

Я озадаченно смотрела ей вслед. Не ожидала, что в один прекрасный день Бонни забудет про ненависть ко мне. Да еще и посоветует пить кровь короля. Разве это не противоречит ее убеждениям?

Не исключено, что она преследовала какие-то цели. Или смотрела на ситуацию с положительной стороны: кровь Бенедикта меня исцелит, и я сохраню силы, насыщая его, – но она не задумывалась, что это может привести к серьезным последствиям.

Впрочем, оставался третий вариант – королевская кровь и правда поможет. А я просто мнительная дурочка.

Вздохнув, я встала. Из-за всех этих раздумий разболелась голова – совсем некстати, потому что я нуждалась в ясном сознании.

Я приняла душ, стараясь не направлять струю воды на плечи, после чего завернулась в мягкий махровый халат. Я внимательно осмотрела себя в зеркало и поняла, что Бонни подразумевала под «такой обессиленной».

Моя и без того бледная кожа совсем лишилась цвета, под глазами залегли темные круги, такие темные, что даже косметикой не скроешь. Причиной им стали не только ночные кошмары, навещавшие меня с завидной регулярностью. Мое тело было изнурено и давало об этом знать все яснее.

Бонни приглаживала застеленное одеяло, когда я вернулась в спальню. На столике меня уже дожидался поднос с завтраком, а рядом…

Сердце пропустило удар, стоило мне бросить взгляд на конверт. Бумагу я сразу узнала и, кажется, даже смогла разглядеть фамильный герб на темно-зеленой сургучной печати – ветка с цветами боярышника.

– Тебе письмо, – сообщила Бонни, – и ты забыла вечером принять таблетки. – Она положила на конверт упаковку с лекарством и рубиновые серьги. – Тебе еще что-то понадобится или я могу идти?

– Нет, – замялась я, разрываясь между желанием поговорить с Бонни и, быстро разорвав конверт, прочитать письмо. Но я так тосковала по родным, что последнее взяло верх. Навестить меня они смогут только через несколько недель. Правила посещения в замке строго регламентировались: нам разрешалось видеться не чаще раза в месяц. Но как же я соскучилась! Возможно, послание из дома принесет мне утешение.

– Как пожелаешь, – не стала настаивать Бонни и направилась к двери. – Ты можешь позвонить домой, ты ведь знаешь об этом? Прости, надо было раньше сказать.

Я помотала головой.

– У нас дома нет телефона.

– Правда? – удивилась Бонни.

– Это слишком дорого.

– А… Очень жаль.

Я грустно улыбнулась.

– Ничего, бывает.

На самом деле деньги не являлись главной причиной. Наверное, мы могли бы позволить себе телефон, вот только зачем? Чтобы наши разговоры подслушивали вампиры? Родители расчетливо распоряжались деньгами, вкладывая их в проект свержения вампиров. У Валя, правда, был секретный мобильник – для экстренной связи. Но я точно не стану звонить ему из замка.

– Захочешь ответить – бумага и ручка на столе, – сменила тему Бонни. – Но на твоем месте я была бы осторожной. Говорят, мисс Хилл читает каждое письмо, которое покидает замок.

– Десница занимается этим лично? – засомневалась я. – Это же громадная работа!

– По крайней мере, такие ходят толки, – пожала плечами Бонни. – Никогда не знаешь наверняка. До скорого.

– Пока-пока, – попрощалась я. – И спасибо тебе!

– Как бы ни пришлось жалеть, – ответила Бонни.

Едва дверь за ней закрылась, я бросилась к столу и схватила конверт. Я не ошиблась: на печати действительно красовался наш герб. А с обратной стороны стояло мое имя, написанное маминым причудливым почерком.

Сгорая от нетерпения, я сломала печать и достала письмо – один лист, даже не исписанный с обеих сторон. Я разочарованно вздохнула. На сердце у меня скопилось столько всего: переживания, мысли, чувства. И обо всем хотелось рассказать родным, слова вертелись на кончике языка, желая быть высказанными. А маме хватило нескольких строк.

Но о чем ей писать? Все, что мы могли бы обсудить, не доверишь бумаге. К тому же дома жизнь шла своим чередом. Наверное, и правда не имело смысла писать о повседневной рутине, знакомой мне до мелочей. И все же я с удовольствием почитала бы об этом.

Удивило меня, однако, другое: конверт пришел нераспечатанным. Если Эрис Хилл читает каждое письмо, покидающее замок, почему ее не интересует поступающая корреспонденция?

Или это уловка: сделать так, чтобы я поверила в безопасность переписки, а потом вздернуть меня за неосторожное слово. Как бы то ни было, мама не стала рисковать: ее фразы были лаконичны и, на первый взгляд, не давали возможность для интерпретации.

Моя дорогая Флоренс,

поздравляем с Новым годом!

Как поживаешь? Славно ли устроилась в замке?

Я была несказанно счастлива услышать, что тебя избрали. Ты по-настоящему достойна стать Кровавой невестой! Надеюсь, ты и сама понимаешь это. У тебя доброе сердце, и ты никогда не забываешь о благополучии окружающих. Ты способна на преданность и в полной мере сознаешь свой долг – лучшая дочь, о которой можно мечтать. Никто не сможет лучше, чем ты, представить людей. Мы ни секунды не сомневаемся, что ты великолепно справишься со своими обязанностями.

Дома все по-прежнему, вот только с твоим отсутствием его покинула жизнь. Твой брат не знает, куда себя деть. Но уже скоро мы тебя навестим!

Надеюсь, ты не забываешь нас в бурном водовороте новой жизни. И всегда помни: мы гордимся, что ты ступила на этот путь!

С любовью,

мама, папа и Валь.

Горечь разочарования обожгла сердце.

И только? Родители послали меня в логово вампиров, и единственное, что их волнует, – миссия?

Послание могло бы показаться полным любви письмом, но за каждым предложением стоял скрытый смысл. Код, скрывавший тайное послание. Ничего из написанного не относилось ко мне, по крайней мере, так мне казалось. Речь шла исключительно о долге.

Славно ли устроилась в замке?

Перевод: удалось ли тебе добыть новые сведения?

У тебя доброе сердце, и ты никогда не забываешь о благополучии окружающих.

Другими словами: помни, что твоя миссия значит для человечества.

Надеюсь, ты не забываешь нас…

На самом деле: не отвлекайся от поставленной цели.

У меня возникло ощущение, что мама отправила мне не что иное, как напоминание о миссии. Они гордятся, конечно. Лишь до тех пор, пока я не потерплю крах.

Не слишком ли я разозлилась? Возможно, я неверно истолковала послание. Возможно, интриги настолько поглотили нас, что мы не способны признаться в любви, не читая невольно между строк.

Все может быть. Не исключено, что упадок сил окрасил послание из дома в мрачные тона. Я знала, что родные любят меня и всегда поддержат. И об этом не требовалось писать.

И все-таки…

Письмо расстроило меня. Похоже, сегодня у меня выдался паршивый день – и снова наворачивались слезы. Сколько бы я ни перечитывала написанное, слова не дарили мне чувство защищенности. Я осталась одна.

Глава 7

Как превратиться в злодея

– Ты уверена, что делаешь все правильно? – Бонни смотрела на меня, недоверчиво хмурясь. Она не скрывала, что мой план ей не нравится. Полчаса понадобилось, чтобы уговорить ее проводить меня. Правда, Бонни приходилось останавливаться на каждом углу, чтобы меня дождаться.

Идти до королевского крыла замка не так уж далеко. Но путь показался мне переходом через горы. Я шаркала по коридорам, как древняя старуха, и готова была попросить у Бонни трость.