Око Бури

Глыба ринулась в атаку и Бранд прыгнул навстречу. В мгновение ока площадка снова превратилась в нагромождение обломков, кулаки и камни сталкивались со страшным грохотом. Бранд повторил прием Гырхи, ушел за спину каменной женщины и врезал кулаком ей по темечку, не сдерживая силы.

Каменная женщина-оболочка развалилась, демонстрируя «сердцевину» — настоящую Тирану.

Кривоногая и носатая, она с раннего детства стеснялась своей внешности, затем пошли шрамы и ожоги, следы от маны Бездны, что не всегда брали зелья и целители, и в конечном итоге пришло к нынешнему варианту. Одна из сильнейших магичек земли и камня Тирана почти никогда не покидала Острова и с годами становилось все меньше живых, кто видел ее вживую.

— Изменился, — признал Бранд, — теперь мне нравятся женщины с пропорциями твоей каменной куклы.

— И правда изменился, — ворчливо признала Тирана и стукнула его кулачком. — Молодец, что заехал, Бранд, думала и не увижу тебя больше, старый ты ворчун! А говорили, что у тебя внучка нашего племени?

— Я и дети? — покачал головой Бранд.

— Вот и я подумала, что-то тут не то, — согласилась Глыба. — Но все так твердили, что ты изменился и размяк!

Она повела руками, и каменная оболочка сомкнулась над ней, восьмифутовая женщина поднялась и встала твердо на ноги, уперев руки в бока.

— Кстати, о семье, там твой внук буянит на храмовой площади, ты бы утихомирил его, а?

— А чего сразу не сказала? — сварливо спросил Бранд. — И он мне не внук!

— Да-да, верю! — рассмеялась Глыба, вскидывая каменную голову к небесам. — Ну что, наперегонки⁈

Глава 12

— Дали бы ему в глаз разок и нет проблемы, — ворчал на бегу Бранд.

Будь то столица в разрыве кольца скал, к которой они спускались широкими прыжками, или порты на востоке, западе и юге, или поселения, разбросанные по острову, здесь везде на традиционных храмовых площадях стояло четырнадцать храмов. Превыше традиционных тринадцати богов здесь почитали Диату, богиню морей, и на острове находился главный ее храм, где-то на берегу, вне портов и поселений.

— У кого же поднимется рука на несравненного барда? — хохотала Глыба в ответ.

Прыжки ее каменного тела выбивали ямы, сотрясали скалы, в одно из окон или вентиляционных шахт высунулся гном, разорался вслед, мол, бегают тут всякие!

— Да у кого угодно, вон недавно ко мне толпа героев приходила, так все они были готовы Минта побить.

— Это на словах, а на деле каждый вначале вспомнит, что он твой внук и задумается. Говорят, ты за свою внучку целого короля прибил?

Бранд хмыкнул под нос, не стал напоминать, что там была целая коронация героями и что Марена ему не внучка.

— Эй, поберегись! — заорала Глыба, нарочито шумно ударяя каменными ногами о камень мостовой.

Здесь уже начиналась столица острова, дома на склонах, и живые шарахнулись в стороны. Бранд перемахнул через тележку, пустил в ход Волю. Тиране хотелось внимания и восхищения, но рисковать не стоило.

— Что там за история с призывом? — крикнул ей Бранд, пока они неслись по улице.

— Разве тебе не рассказали?

— Да я и не спрашивал!

Глыба захохотала на бегу, словно превратилась в камнепад.

— Прошлой осенью у глубинников в Грозовом океане между нами и Мойном поперла омонстревшая рыба. Пока искали источник, кто-то из них то ли Проклятия словил, то ли маны Бездны наглотался вместе с рыбами, и пошла кровавая бойня.

— В первый раз что ли? — удивился Бранд.

Сухопутные обычно не звали к себе глубинников, те поступали также, разбирались со своими проклятыми сами.

— Слышал про Зов Моря? — спросила Тирана, на бегу поворачивая каменную голову.

— Слышал, — помрачнел Бранд, тут же вспомнивший Рыжую Бороду и события прошлого лета.

Еще один отголосок тех событий? Непонятно. Но хотя бы становилось ясно, зачем обратились к героям наверху, на «сухопутных» зов моря не действовал.

— Туда, — махнула рукой Глыба, указывая в сторону «внешней» части столицы, то есть находящейся вне кольца скал Короны.

— Проклятый решил утопить помощь до спуска?

Безумно, конечно, но, когда это Проклятые отличались здравым умом и трезвым рассудком? Они чуть не влетели в несколько экипажей, перемахнули. Патрульные заорали что-то, но тут же разглядели Глыбу и заткнулись, замахали руками, приказывая экипажам катить дальше.

Храмовая площадь приближалась и количество живых вокруг росло.

— Возможно, — нахмурилась Тирана. — Одну шахту из самых нижних затопило, пришлось запечатать ее намертво, поди разберись, специально ее проломили или нет. Потом укрепляла остальные, но сам понимаешь, у глубинников своих магов хватает. Не только мы, Клякса, Две Ландии, Дорбана, Занд, отовсюду идут похожие новости. Корабли пропадают без вести, подтопления на островах, идут разговоры, что надо армаду собирать.

Бранд лишь покачал головой. Толку было с той армады против глубинников?

Не заглушить вам голос барда-а-а-а

Моей свободы не отня-я-я-ять!

Я отрекусь и это правда-а-а-а-а

И вам со мной не совлада-а-а-ать!

Голос Минта, стоявшего к ним спиной, гремел вокруг, пытался забраться в разум и отключить его. Жители столицы, кто уже попал под воздействие песен, сжимали кулаки и потрясали им, собравшись в толпу. Напротив них, полукольцом, повторяя линию храмов вокруг, стояли жрецы, послушники, стража и еще горожане. Совместные молитвы разным богам сливались в громкий гул, перебивали воздействие песни Минта, защищали толпу возле храмов, но и только.

Песня Минта разлеталась окрест, и другие горожане спешили ему на помощь.

— Силен, — пробормотала Тирана.

Каменная оболочка ее изменилась, снижая слышимость и сама Глыба внутри запечатала себе уши камнем, взвинтила Волю, сопротивляясь воздействию.

— Дурак, — проворчал в ответ Бранд, зная, что Тирана его уже не услышит. — Хотя и силен.

Непрерывное позвякивание «Несокрушимого разума» слегка раздражало. Бранд тоже взвинтил Волю, раздвигая толпу вокруг и перебивая воздействие Минта. Словно два старых корабля, они прорезали море живых, спеша добраться до барда, пока не началась бойня.

Глыбе надо было сразу бить его в ухо, а не бегать за мной, раздраженно подумал Бранд.

— Живые! Будьте свидетелями! — воскликнул Минт, вскидывая руки к небу. — Если жрецы не хотят отсечь мне атрибут Веры, то я сделаю это сам! Я сокрушу их храмы и уничтожу веру в себе, чтобы никто больше не мог насылать на меня проклятия! Я стану свободен!

— Дурак! — донесся громкий выкрик со стороны жрецов. — Здесь ты одним проклятием не отделаешься! Небеса накажут тебя так, что твоя жизнь превратится в настоящую Бездну сейчас и мучения эти продолжатся после смерти! Ты уже никогда не сможешь петь!

Немного соображает, одобрил мысленно Бранд. Если что и могло остановить Минта, то это угроза потеря песен.

— Зачем мне песни, — воскликнул Минт, ударяя по струнам лютни, — когда из-за жрецов я потерял друга⁈ Лучшего друга, какой только может быть у барда⁈

Который пел, возил его на себе и постоянно подбивал пойти «по бабам», мысленно хохотнул Бранд.

Жрец, жрец, жрец!

Пришел тебе пиздец!

Храм, храм, храм

Снесу тебе к хуям!

Жрецы и послушники, и живые рядом с ними заволновались и забурлили, начали доставать оружие, переговариваться громко и возмущенно:

— Что это за богохульство⁈

— Снесет он! Да мы сами тебе голову снесем!

— Затыкайте уши и доставайте оружие, братья и сестры!

— Какой друг, такой и бард!

— Неудивительно, что его прокляли!

— Странно, что кто-то вообще рискнул снять с него проклятие!

— Адрофит бесконечно милостив, а глупые живые, вроде барда, не ценят милости богов! Дразнят их и провоцируют, словно дети малые, пока их не поставят в угол!

— Обойдемся без божественного проклятия, просто побьем его!

— Нет, побьем и проклянем!

Толпа впереди стала вязкой, настолько плотной, что раздвигать ее означало давить живых. Тирана повернула голову, Бранд жестами показал «раздели толпу». Глыба кивнула и камень площади вздыбился, образуя вал. Она не смогла пробить щит Веры, которым жрецы отгородились от песен Минта, и вал из камня и земли начал опоясывать полукруг храмов и толпы рядом с ними.

— Дед, помогай! — заорал Минт, поворачивая голову.

Юный бард одним прыжком вознесся на вершину вала и закричал, вскидывая руку и указывая ею на жрецов:

— Я не боюсь вашего проклятия! Пусть Узианда явится и проклянет меня лично, зачем мне ее вера, если погиб мой друг⁈

Бранд собирался прыгнуть и оглушить его, но в этот момент замер, словно его пронзила молния Ланы. Вал и живые на нем, словно статуи, выкрики о вере и готовности сражаться против нее.

Вьюга воспоминаний обрушилась на Бранда.

22 день 7 месяца 833 года, остров Мертвых

По слухам, Теплый Океан, разделявший материки Перты и Керики с Сией, потому и был теплым, что на севере его находился остров Мертвых, втягивавший в себя весь холод. Сейчас Бранд готов был с этим согласиться, даже повышенная Выносливость и Адаптивное Сопротивление не помогали, холод забирался внутрь, сковывал движения, замораживал мысли.

— Тебе здесь не рады, — пела метель.

— Уходи, здесь не место живым, — скрипели лед и снег под ногами.

Бранд достал флягу и глотнул согревающего зелья, ощутил, как по телу побежало тепло от смеси алкоголя и маны. Метель перекрывала все, не давала видеть, слышать и ориентироваться, и обычный живой, скорее всего, заблудился бы тут и умер. Бранд полез в карман и достал кольца, снял варежки и начал торопливо цеплять их на пальцы. Искусственное повышение Атрибутов вещами никогда ему не нравилось, но сейчас, пожалуй, не было выбора.

Сообщения мелькали, Восприятие росло и Бранд ощутил направление на главный храм Гароса, бога мертвых. Пошел туда, на ходу доставая из кармана еще пояс и шарф, повышающие Восприятие и Выносливость. Метель вокруг была необычной, в ней ощущался привкус божественных умений, замешанных на Вере.

— Так бы сразу и сказали, — проскрипел Бранд упрямо.

Выдохнул, очищая разум и тело от враждебности. Никакого желания сломать храмы и вбить жрецов бога мертвых в могилы, чтобы позвали своего владыку сойтись в битве с Брандом. Метель сразу приутихла, сбавила накал и вокруг стало даже терпимо.

Вот задачка, подумал Бранд, взбираясь на склон огромного куска льда. Сражаться бесстрастно, без злобы и ненависти, но, если не будет эмоций, как сражаться? Метель завыла чуть сильнее, попыталась сбросить его вниз, Бранд нацепил поверх варежек и теплых унт кастеты с шипами и упрямо двинулся дальше, вбивая их в лед.

— Ого! — не удержался он от возгласа.

Склон дальше понижался, и он весь был заставлен статуями. Ледовыми статуями, внутри которых застыли тела, некогда бывшие живыми. Знаменитые долины мертвых, очень подходящие острову, на котором служили богу смерти. Те, кто не хотел сжигать тела, те, кто опасался их хоронить в земле, те, кто хотели сохранить их на целую вечность, везли тела сюда, на остров Мертвых.

Трупы здесь погребали не в земле, а в ледовых статуях, ведь всем известно, что ничего так не страшатся демоны Бездны, как льда. Статуи заносило снегом и льдом, остров Мертвых рос в высоту и ширину. Конечно, далеко не все могли себе позволить везти тело через весь мир сюда, да еще и платить за «спокойное упокоение» жрецам Гароса, но находились желающие. Некоторые приезжали сюда сами, чтобы умереть от ледового погребения.

Бранд начал спускаться, скользил между статуй и придерживался за них же, не в силах отделаться от одной мысли. Гароса называли не только богом мертвых, но и богом нежити тоже, жрецы его могли не только упокаивать, но и поднимать умерших. Здесь, на острове, находился главный храм Гароса, а вокруг, по сути, находилась многотысячная армия, вмороженная в лед. Пусть не все из них были могучи, но добирались сюда обычно те, у кого хватало уровней и денег, привозили соответствующих родственников. Пускай герои обычно гибли где попало, но всякие там правители тоже нередко завещали отправить их тела сюда.

Отделаться от ощущения, что вся эта армия мертвых сейчас восстанет, было очень нелегко.

— Я не боюсь ваших проклятий и холода! — прорычал он. — Пусть Гарос явится лично и покарает меня, посмотрим, у кого кулаки крепче!

В конечном итоге Бранд не стал устраивать лавину из ледовых тел, все же умершие не имели никакого отношения к его вражде с жрецами Гароса. Поэтому он просто добрался до главного храма, думая о том, что опять сглупил от ненависти. Можно было просто приплыть на корабле, под видом паломника или желающего купить место в статуе и точно так же двинуться через поселение.

— На удивление мало нежити, — отметил он вслух.

Нарочито повышая голос, чего уж там. Он и так знал, что здесь будет мало нежити. Мана Бездны и повышенная концентрация подземной маны «оживляли» тела, вдыхали в них подобие жизни. Лед и снег вокруг были их противоположностью, поэтому сюда и везли тела, для гарантии, что умерших не побеспокоят и так далее.

— Это потому, что здесь служат богу мертвых, — раздался голос одного из жрецов.

— Неужели мне соврали, и вы не сношаете зомбячек на алтарях? — удивился Бранд. — А что, очень удобно, никакой ревности, в холоде не портится, боли не чувствует — можно куда угод…