Ядовитый воздух свободы

— А ты чего молчишь, Тейн?

Магдалена встрепенулась и подошла к Акселю. Она с трудом доставала макушкой до его подбородка и чувствовала себя маленькой и никчемной. Распрямив плечи, женщина невольно поставила ноги в третью позицию и протянула руку Имрану, который ее пожал. Темно-зеленые глаза парня смотрели холодно и настороженно.

— Детектив Грин руководит расследованием, Нил.

— О. Я думал, ты тут главная.

— Мистер Имран, — вежливо, но четко проговорил Грин, возвращая себе контроль над ситуацией. Комиссар подняла голову и заглянула ему в лицо. Тот не отреагировал, но она заметила, как пробежал желвак по скуле, — нам нужен Жанак.

— Так он у себя, — пожал плечами парень.

— А остальные?

— Работают.

Грин расправил плечи, и строитель считал это по-своему.

— Нет, — быстро сказал он. — Не в том помещении. Здесь несколько зданий и четко отделенных друг от друга лабораторий. Мы взялись за соседнюю. Комиссар дала понять, что пока не снимут ограждения, в помещение, где найден труп, нельзя.

— Хорошо. Никуда не уходите, после Жанака я хотел бы поговорить с вами.

— Ладно…

Аксель повернулся в сторону «администрации», а Ирман за его спиной скорчил рожу и закатил глаза. Магдалена прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Грин, если и заметил, решил не акцентировать внимание на их шалостях. Он подошел к вагончику, коротко постучал в дверь и, дождавшись отклика Жанака, открыл ее. Тейн устремилась следом. Расстояние между ними сократилось, и ей снова стало страшно находиться рядом с детективом, но, встретившись с ним взглядом, Магдалена почему-то успокоилась. В его глазах не было холода, недоверия или агрессии. Внимательный сосредоточенный взгляд профессионала. Значит, ей показалось, что он злится? Или Грин успел собраться?

Жанак сидел за столом и разбирал какие-то чертежи. При виде полицейских он вскочил.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил бригадир. — Я рассказал комиссару все, что знал.

Грин, который не успел представиться, внимательно на него посмотрел. Достал удостоверение.

— Детектив Аксель Грин, полиция Треверберга.

— Да ну на…

Магдалена высунулась из-за плеча коллеги.

— Ну, предложишь нам сесть? — с улыбкой обратилась она к бригадиру.

Аксель бросил на нее неопределенный взгляд, но ничего не сказал. Магдалене стало стыдно. Она сделала что-то не так? Нарушила какой-то алгоритм? Щеки горели, но женщина не могла отследить причины этого состояния. Ей просто стало мерзко. Жанак меж тем послушно кивнул, достал два стула.

— Чай? Кофе? У меня дрянной, правда, но есть.

— Нет. Спасибо, — спокойно ответил Грин, усаживаясь на стул. — Мы не задержим вас надолго. У меня есть еще вопросы. Помимо тех, что задавала комиссар. Мы приехали, чтобы поговорить с вами и мистером Имраном. Остальных будем ждать завтра в полдень в управлении.

— В Треверберге? — ахнул Жанак.

— Нет. Здесь.

Магдалена чуть было не спросила, с кем Грин согласовал вызов свидетелей, но вовремя прикусила язык. Детектив выглядел миролюбиво. Нечего махать перед ним красной тряпкой и делить власть. И так понятно, что управление сосредоточенно в его руках.

— Хорошо. Я не могу снять людей со смены. Может быть, мы как-то организуем процесс так, чтобы я отправлял к вам по двое?

— Нет. Мне нужны все, но не больше, чем на полтора часа. С учетом дороги мы займем у вас не более трех часов.

— Я должен согласовать это с руководством, — не желая сдаваться, пробормотал Жанак и потянулся к телефону.

— Мистер Жанак, я бы не хотел присылать в офис вашей компании официальные бумаги, предписывающие вам и вашим сотрудникам явиться в управление, — многозначительно произнес детектив, — поэтому предлагаю не акцентировать на этом внимание. Вы и ваши люди отвечаете на мои вопросы, и я переключаюсь на следующие блоки расследования. Вы и ваши люди ставите мне палки в колеса — и я не переключаюсь на другие блоки расследования. А вам придется объяснять руководству, почему ваша работа парализована распоряжением городской администрации, а вы и ваши сотрудники не вылезаете из допросных. Напоминаю, что в случае совершения особо тяжкого преступления распоряжением министерства юстиции Треверберга у меня есть полномочия задержать любого из вас на срок от сорока восьми часов до десяти суток.

Магдалена восхищенно взглянула на Акселя, который смотрел на бригадира все так же учтиво, с легкой улыбкой. Даже поза его не изменилась. Но Жанак побледнел и схватился за стакан с водой.

— Я вас слушаю.

— Расскажите об объекте.

— Что? — не понял бригадир. — Вы не будете спрашивать, что я увидел, когда спустился в лабораторию?

Аксель молчал. Жанак бросил беспомощный взгляд на Магдалену, она улыбнулась, призывая сделать то, что озвучил детектив, который не сводил глаз с собеседника.

— Ну. Объект как объект. Тут активно строятся заводы и лаборатории. А эта была заброшена. Все, что сверху, развалилось. Восстанавливать оказалось дорого. А сейчас деньги появились. Ну я не знаю. Короче, ее решили восстановить.

— Что значит «восстановить»?

— Раскопать, убрать мусор, укрепить все, что плохо стоит, перестроить то, что укрепить нельзя, возвести наземные этажи.

— Все это вы делаете командой в десять человек?

— Ну, у нас пока договор только на разбор завалов, вывоз мусора и укрепление подземного корпуса. Я вообще не все могу рассказывать… здесь строжайшая секретность.

Аксель будто не услышал.

— Как вы получили этот заказ?

— Я?! Я работаю на Дженкинса.

— Давно?

— Да лет тридцать. Может, больше.

— Как мистер Дженкинс получил этот заказ? — переформулировал вопрос детектив.

Магдалена не понимала, зачем он это делает. Ведь к убийству это не относится? Или относится?

Глава одиннадцатая

Аксель Грин

Спутник-7,

Четвертый сектор, строительная площадка

Грин внимательно рассматривал бригадира. Венсан Жанак не просто что-то скрывал — он был весь соткан из противоречий, как бы пафосно это ни звучало. Он боялся этого объекта и, судя по всему, был шокирован произошедшим. На вид ему легко можно было дать и сорок, и шестьдесят. Он обладал классической внешностью человека, занятого в строительстве, только вот глаза выдавали, что все это лишь верхний уровень айсберга. Жанак явно чувствовал себя в Спутнике-7 как рыба в воде. Он любил свое дело. Ему нравились сложные задачи.

С грустью подумав о том, как сейчас пригодился бы профайлер Тревербергского управления полиции Марк Карлин, Аксель чуть наклонил голову, чтобы показать собеседнику, что настроен продолжать беседу. Комиссар сидела на расстоянии вытянутой руки. Грин видел ее боковым зрением и считывал ее волнение. Она внимательно слушала и, кажется, вполне осознала свою оплошность в начале диалога. И сделала выводы. Достаточно точные, чтобы он снял с ее кандидатуры крест, небрежно поставленный вчера.

— Ну, как, — наконец заговорил Жанак. — Я в таких переговорах участия не принимаю, сэр. Как-то получил. Обычно ему звонит кто-то из «шестерки», говорит, что будет объявлена закупка. Самв… в смысле мистер Дженкинс решает, за какой объект бороться. Если выигрывает, то спускает задачу мне. Я уже прорабатываю проект, финальную смету, собираю команду и работаю.

Отметив то, что подчиненный не самого высокого ранга называет Дженкинса по имени, Грин задал новый вопрос:

— Господин Дженкинс лично руководит такими сделками?

— Вы представляете, какая это огромная куча бабла? — с неожиданным смехом спросил бригадир, впервые посмотрев детективу прямо в глаза. Тот спокойно выдержал его взгляд. — Спутник-7 сделал Дженкинса одним из самых богатых людей Треверберга.

— А вас?

— А что меня? Я бригадир. Я не собственник.

Это прозвучало нарочито спокойно. Аксель не смог бы с уверенностью сказать, скрывалась за словами печальная история или нет. Но Жанака вообще оказалось нелегко считать. Он был слишком откровенно нервным и взволнованным. Как будто само волнение использовал как ширму. Подобные беседы проходят по-разному. Грин видел всякое. И абсолютное спокойствие, и психотический бред. То, что демонстрировал Жанак, укладывалось в сто процентов учебников для будущих следователей. Именно это и настораживало. То, что принято в качестве нормы, нормой быть не может.

Нормы вообще не существует.

— Что можете рассказать про этот объект? Что там было?

— Если бы знал, не сказал бы. Вы себе хорошо представили гору бабла за объект? — Не дождавшись реакции, Венсан продолжил: — Так вот у меня такой договор с городом и шефом, что она покажется сущим пустяком по сравнению с грудой проблем, которые на меня навалятся. Не говоря уж о том, что я лишусь работы. А я еще не хочу на пенсию.

— Здесь убили человека.

— Ну да. Тридцать пять лет назад. Меня тут в тот день не было.

В тот день не было. Тридцать пять лет назад. Как-то слишком четко.

— А где вы были в тот день тридцать пять лет назад?

В импровизированном офисе повисла пронзительная тишина. Детектив спокойно ждал. А Венсан провалился в себя. Сложно было сказать, импровизирует он или действительно вспоминает, но лицо его остекленело. Он закусил губу. Грин заметил, что мужчина попытался сжать руки в кулаки, но в последний момент передумал. Его взгляд тоже затуманился, и Жанак опустил глаза на пол.

— Понятия не имею, — наконец выдал он. — Я даже не понимаю, какой это год.

— Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой, мистер Жанак, — услужливо подсказал Грин.

— Ох. Не знаю. А что за вопрос такой?

Аксель бросил взгляд на Магдалену. Она, в отличие от Жанака, лицо держала. Но Грин считал удивление в глубине ее глаз. В ней сегодня что-то изменилось. То ли надломилось, то ли распрямилось, он пока не понимал. Но перемены ей несказанно шли. На щеках появился румянец, волосы тщательно вымыты и уложены в строгий деловой пучок. Темно-зеленая рубашка, брюки. Ее хрупкое тело не выглядело беззащитным. Магдалена перевела на него взгляд и слегка изогнула бровь, мол, что ты на меня смотришь, детектив?

Аксель, привыкший видеть врага во всем, что движется, мысленно притушил горящий напротив имени Тейн восклицательный знак. Может, она действительно чиста.

Или нет?

— Не уезжайте из города, о событиях шестьдесят седьмого года мы еще поговорим. Вы раскопали только одну лабораторию, мистер Жанак?

— Ну… мы сегодня вошли в другую. Но там пока стены не падали и скелеты не появлялись.

— Если появятся, позвоните комиссару. Спасибо за то, что уделили время.

Аксель встал, протянул мужчине руку, которую тот опасливо пожал, и, развернувшись, вышел из вагончика. Магдалена устремилась за ним. Очутившись на улице, Грин остановился и снова осмотрел площадку.

— Мне нужно две минуты, — сказал он Магдалене и направился к своей машине. Открыл ее, сел и достал блокнот. Принялся тезисно записывать мысли и наблюдения, сделанные в ходе беседы.

Из сосредоточения его вырвал звук открывшейся пассажирской двери. Аксель удивленно поднял голову и увидел, что Тейн уселась в кресло, закрыла за собой дверь и сияющими глазами уставилась ему в лицо.

— «А где вы были в этот день тридцать пять лет назад», — передразнила она, коверкая фразу. — Серьезно? В Треверберге учат подозревать всех во всем?

— Дайте мне закончить, а потом задавайте вопросы, — откликнулся Грин и вернулся к блокноту.

Он думал, что можно позвонить Карлину и описать ему собственные ощущения от беседы. Карлин мог бы что-то из этого вытащить. Или нет, скорее направил бы Грина к психоаналитику. Закончив заметку тезисом «испуганный гном», Аксель закрыл блокнот и посмотрел на комиссара, которая все так же сидела, развернувшись корпусом к нему.

— В чем именно ваш вопрос? — вежливо спросил он, убирая блокнот и карандаш в сумку.

— Вы прицепились к его фразе.

— Вы не думаете, что он сформулировал эту фразу странно?

— Вы всегда отвечаете на вопрос вопросом? — Тейн нахмурилась. При этом ее носик смешно сморщился.

— Вы задаете странные вопросы. Как вы считаете, почему я переадресовал ему его же фразу?

— Не знаю. Она показалась вам подозрительной, это очевидно. Но почему?

— Он постарался доказать нам, что не имеет отношения к этому делу, — решил объяснить Аксель. — Внезапное «меня тут в тот день не было», акцент на «тридцать пять лет назад» — это странно. Помимо того, он отчетливо вспомнил период «тридцать пять лет назад», но забыл год — шестьдесят седьмой. Когда человек просто рассказывает и размышляет, он не добавляет лишней конкретики. Конкретика, тем более такая, может свидетельствовать о лжи.

— А может не свидетельствовать.

— Знаете, как раскрываются преступления?

— Приходит гениальный Грин и все само собой складывается? — улыбнулась Магдалена.

Аксель выпрямился и прислонился спиной к дверце водителя. Уделив пару секунд мыслям о том, как стоит ответить, он решил не реагировать на колкости да тех пор, пока не поймет, что за ними скрывается. Пока что это походило на обыкновенную защиту, которой часто обрастали женщины-полицейские. Магдалена защищала свой мир, свою работу, саму себя от интервента.

— Как правило, заключение выводится на основе мельчайших и неважных на первый взгляд деталей.

— Как оговорка старого бригадира?

— Как оговорка старого бригадира, — кивнул он. — Впрочем, мы переберем с вами сотни подобных оговорок, прежде чем найдем ту самую, за которую сможем уцепиться. Нужно лишь анализировать. Внимательно слушать и анализировать. А еще лучше записывать. Как сделал сейчас я. Перечитывая свои записи, вы получите уникальную возможность посмотреть на те же самые события под другим углом. Если допрос закончен, комиссар, предлагаю поговорить с месье Имраном. Думаю, он уже испереживался. Взгляните.

Магдалена послушно перевела взгляд. Имран топтался у двери в свой вагончик и курил. Свободная рука то и дело касалась челки, убирая ее от лица, но волосы снова падали. Он выглядел неопрятно. Засаленные запыленные штаны, порванная на правом плече рубашка. Вроде бы разрыв свежий. Но больше всего в глаза бросалось лицо. Остекленевшее лицо человека, который в эти минуты переживал самый большой шок в своей жизни.

— Что думаете об этом? — вкрадчиво спросил Грин.