Джефф задумчиво потеребил свою седую бороду.

– Вот что. Теперь послушайте меня внимательно. Я куда старше, чем был ваш Тони. Свою первую сотню книг я прочел задолго до того, как самый старший из вас изволил появиться на свет. И теперь я говорю вам: у вас стали рождаться слепые дети. Верно?

– Родилось трое или четверо, – согласился предводитель.

Откуда, по-вашему, мне это известно?

– Ну-у. Ты долго жил.

– А я вам говорю: такое происходит, когда родители болеют сифилисом. Поймите, это болезнь. И вы не должны без конца передавать ее друг другу.

– Ага, – подхватила хихикающая девица, – не передавать. Так же просто, как не иметь детей. Не хочешь иметь детей – не трахайся. – Остальные девицы захихикали вслед за ней.

Попытайтесь понять, дело очень серьезное. Если вы не вылечитесь с моей помощью, то очень скоро свихнетесь. Все поголовно. Задолго до того срока, который назначил вам Чарли Джефф посмотрел на предводителя. – Втолкуй им. Другого такого случая не будет. Либо я не доживу, либо вы.

– Что мы должны делать? – Предводитель продолжал криво ухмыляться, но был явно на пуган и имел бледный вид.

– Делать буду я. Каждый получит укол. Кроме того, я оставлю вам упаковку с пилюлями. Все, включая детей, будут принимать по одной штуке в день, утром. И прекратите трахаться. Минимум на десять дней.

– Десять дней! Побойся Чарли, Лекарь! Никто не может выдержать десять дней!

– Каждый может. И каждый должен. Усекли Теперь я хочу, чтобы вы поклялись мне именем Чарли.

Члены семьи уставились на своего предводителя. Тот какое-то время колебался, но затем не охотно осенил себя крестом и пробормотал:

– Да будет на то воля Чарли. Остальные, горестно повздыхав, повторили клятву.

– Отлично. Теперь зовите сюда детей. Затем становитесь в ряд друг за другом в гостиной и спускайте штаны. – Закончив речь, Джефф начал заливать раствор омнимицина в пистолет для инъекций. Зачем звать детей? – мрачно спросил предводитель. – Мы с детьми не трахаемся.

– Рад слышать. Но живя с вами в одном доме, всегда могут подцепить эту заразу как-нибудь иначе.

Джефф не был вэтом абсолютно уверен, но и поверить предводителю на слово, что младшие дети не втянуты в царящую тут сексуальную неразбериху, он не мог. Весьма сомнительно, чтобы этакоммуна хоть немного отличалась в лучшую сторону от других точно таких же.

Дожидаясь, пока два отсутствующих охотника вернутся домой, он занялся исцелением других, ее тяжких недугов. В большинстве случаев он старался ограничиться назначением аспирина или какой-нибудь безвредной мази. Много рад, еще в школе полиции, он прошел короткий, всего несколько дней, – курс оказания первой медицинской помощи. Там в основном учили тому, что надо делать, если ты или твой напарник получили ранение. А еще тому, оказывать помощь при родах. Последнее, по нынешним временам, оказалось весьма кстати. Все остальные медицинские познания Джефф почерпнул из листовок и маленьких брошюр, прикладывавшихся к аптечным упаковкам.

Книги по медицине были страшной редкостью, ведь до войны любой врач мог, сидя перед видеокубом, ознакомиться с нужным ему текстом с трехмерными иллюстрациями, с описаниями типичных случаев и общепринятых методик лечения. Большинство книг, которые ему удало отыскать, хранились их прежними хозяевами в качестве фамильных реликвий. Они устарели минимум лет на сто. Со времени их издания и поменялись почти все названия старых лекарств, а о новых там, естественно, не было ни слов Например, он и понятия не имел, чем вызваны нарывы на бедрах девушки. Будут ли эти и нарывы распространяться дальше; насколько они вообще опасны? Или это просто результат наложения грязных повязок, какая-то обычная инфекция? Ну, ничего; может быть, ему повезет он обнаружит где-нибудь руководство по кожным болезням.

Охотники возвратились домой с триумфом. Они приперли целый контейнер сухозамороженной говядины. Лекарь получил из этой добычи две коробки. Кроме того, ему отстегнули пять литров дождевой воды и бутылку старого вина. Взамен он наградил каждого из добытчиков уколом задницу, после чего отбыл с миром. Нажимая на скрипучие педали, он еще долго слышал постепенно затихающие вдали взрывы дикого хохота смачные удары каменных топоров по замороженному мясу.

Да, ничто его уже не может удивить или потрясти, думал он. Не существует ничего такого, что смогло бы пробиться сквозь тот заскорузлый панцирь, который нарастило вокруг себя его подсознание, дабы сохранить здравый ум своему хозяину. Если можно считать, что он-таки остался здравом уме. Поистине, в стране слепых и одноглазый – король. Те, кто теперь умирает от чумы, перед войной были тинэйджерами. Их воспоминания о довоенных временах смутны и искажены. Пройдет еще лет десять, и даже от этих воспоминаний не останется ничего, кроме слухов и домыслов. Наступил конец старому порядку вещей, новый порядок уже расчистил себе дорогу. Чудны дела Твои, Господи!

Год пятый

Глава 1

Сначала Декалион выглядел маленькой звездочкой, но постепенно превратился в яркую звезду, пылающую на небесах. Он перестал быть точкой и приобрел видимые размеры, увеличиваясь с каждым днем. В наблюдательном куполе на оси Ново-Йорка теперь всегда было полно народу.

И вот, в точно назначенный срок, Декалион прибыл к месту конечной остановки, всего двадцати километрах от Ново-Йорка. С такого расстояния он более всего походил на продолговатую картофелину, испещренную глазками-кратерами. Фабрики по переработке СС сырья напоминали издали елочные блестки.

Теперь наступил черед Джона Ожелби. Он работал не покладая рук и пропадал на работе сутками. Под конец он безвылазно провел на фабриках два месяца кряду, присматривая за тем, чтоб все механизмы были правильно закреплены и запущены в эксплуатацию. Ни один из скафандров не пришлось приспособить так, чтобы он подходил для его скособоченного тела, поэтому Джон работал, находясь внутри специально приспособленного пьяного пузыря. Он сновал в нем повсюду, пользуя в качестве рук своих помощников. Работа в невесомости нравилась Джону; она давала у свободу передвижения и освобождала от боли. Но все два месяца он не виделся с Марианной, та подолгу разговаривал с ней, чаще всего – о вещах совершенно несущественных.

Затем, одно за другим, посыпались важные события. Ученые-медики, работавшие с Иншилой, сумели-таки выделить чистую культуру чумного и создали противочумную вакцину. После длительных исступленных споров провели референдум, исход которого решился буквально несколькими десятками голосов. Референдумом было одобрено производство больших количеств нового антибиотика; доставлять вакцину на Землю предполагалось на беспилотных шаттлах. В результате целой серии тщательно подготовленных референдумов решилась и проблема звездного корабля. Чтобы дела в Ново-Йорке шли должным образом, в действительности требовалась третья часть имевшейся в наличиирабочей силы. Остальных решили поделить две группы. Одни должны были заниматься приведением в порядок Миров Девон и Циолковский, где после проведения всех необходимых работ смогло бы разместиться более ста пятидесяти тысяч человек. Других предполагалось направить на строительство звездного корабля, получившего название «Новый дом».

Специальные команды уже вовсю трудились на развалинах Мазетлова и Мира Бишма-Машалла, снимая оттуда все, что могло хоть как-то пригодиться в дальнейшем. Целая армия инженеров техников, чье участие в проекте «Декалион» подошло к концу, с головой окунулась в проект «Янус».

Дэниел, как и Джон, мечтал о полете к звездам. А вот Марианна совсем не была уверен, что тоже хочет этого. Идея межзвездного перелета приводила ее в восторг. Но только в качестве абстракции. Долгие годы находиться в замкнутом пространстве космического корабля, в круг одних и тех же лиц; вести тихую размеренную жизнь, стоически ожидая смерти от старости. Нет, это ужасно. К тому же придется растить ребенка. Опыт общения со своей малолетней сестренкой, которой теперь исполнилось пять лет, убедил Марианну в полном отсутствии у нее каких-либо педагогических талантов.

Если бы Марианна осталась в Ново-Йорке она, без сомнения, продолжала бы продвигаться. Получить пятнадцатый класс после каких-то пяти лет службы – такое мало кому удавалось. О’Харy считали вундеркиндом, и, хотя она не заблуждалась насчет значения своей дружбы с Сандрой Берриган, все же продвижение в основном происходило благодаря ее собственным заслугам. Анализом проделанной работы и достигнутых результатов занималась Высшая Аттестационная Коллегия, ВАК.

Конституция (или Хартия) Ново-Йорка была принята более ста лет назад. Ее разрабатывали люди, сделавшие все возможное, чтобы обезопасить административные структуры от порочности, всегда ходящей рука об руку с большой политикой. Никто не мог получить «зеленый свет» – продвинуться выше двенадцатого класса без самого пристального изучения его прошлого, без исчерпывающего психологического тестирования. Требовалось сочетание альтруистических наклонностей с весьма практическим складом ума; способность к лидерству – и отсутствие эмоциональной зависимости от обладания властью; терпение, настойчивость и осмотрительность. Никто не мог проникнуть в структуры власти, используя личные связи или подкуп. Может быть, поэтому история Ново-Йорка выглядела несколько кисловатой. Лидеры этого Мира являли собой череду осторожных флегматичных людей, которые по истечении положенного срока, как правило, уходили в отставку со вздохом глубокого облегчения. ВАК была организацией анонимной, но принцип ее комплектования не представлял особого секрета: Коллегия состояла из профессиональных психологов, работавших под надзором бывших координаторов и отставных судей. Рассмотрев дело Марианны О’Хара, ВАК дала ей «зеленый свет». Но с испытательным сроком.

Теперь, когда она достигла пятнадцатого класса, ей вновь предстояло пройти ежегодную проверку: развращающее влияние власти порой бывало коварным и неуловимым. Провал на проверке мог означать, все, что угодно. От временной приостановки дальнейшего продвижения до понижения социального статуса до двенадцатого класса или ниже. Обжаловать решение ВАК было негде.

Одной из причин, по которой некогда установили такой порядок, являлась необходимость обеспечить предохранительный клапан для волн эмиграции. Тогда вокруг Земли обращалось около сорока других Миров, с самым различным политическим устройством. По заключенному между ними соглашению, каждый Мир обязывался принимать эмигрантов с любого другого Мира, если только имел свободные, пригодные для жилья помещения. Но никто не запрещал, например, загнать вновь прибывшего эмигранта на ассенизационные работы и оставить без малейших перспектив на лучшую участь. Без такого предохранительного механизма Ново-Йорк, при гарантированной свободе слова, уже давно представлял бы собой шумное, бестолковое сборище самой разношерстной публики...

Люди, мечтавшие о добрых старых временах, сгорали от нетерпения получить несколько обновленных Миров, где можно было бы заняться бизнесом. Многие из таких людей активно поддерживали проект «Янус» как раз в расчете на то, что он засосет самых шумных и беспокойных.

Дэниел и Джон, независимо друг от друга, описывали Марианне все прелести положения «первого в провинции, нежели второго в Риме». Планировалось, что социальная структура Януса будет такой же, как в Ново-Йорке. На вершине власти – два координатора, технический и политический. А поскольку население Януса составило лишь десятую часть населения Ново-Йорка, шансы Марианны О’Хара пробиться там на самый верх резко возрастали.

Она нисколько не сомневалась, что так оно и есть, но совсем не была уверена в привлекательности такой перспективы. Мотивы, двигавшие ею, пока оставались не вполне ясными для нее самой.Анализ, проведенный Коллегией, сводил эти мотивы к подсознательному желанию того, что ею восхищались окружающие. Это желание уходило в детство, когда маленькая Марианна была отвергнута своими сверстниками из клана Скэнлэн, а мать и приемный отец не слишком-то высоко ценили ее несомненные успехи учебе. Самой О’Хара такое толкование казалось поверхностным, легковесным и неполным. В нем совсем не оставалось места для того абстрактного удовольствия, даже наслаждения, которое она находила в решении встающих перед нею общественных проблем. Марианна считала, что именно чувства и являются основной подспудной силой, заставляющей ее пробиваться к вершинам власти. Чем выше ты пробился, тем более сложные и важные проблемы ставит перед тобой жизнь; тем большее удовлетворение ты находишь в их разрешении. Это тоже мешало ей полностью согласиться с доводами, выдвигавшимися Андерсон и Ожелби. Да, Янус должен стать новым Миром, но все же в первую очередь он будет космическим кораблем, капитаном которого должен стать технический координатор. А значит, ее потолком будет роль главной стюардессы этого корабля.

Чего изволите?

Кроме того, оставалась Земля. Как только чума окажется полностью под контролем, сразу возникнет нужда в администраторах, имеющих опыт в земных делах. Хотя, насколько уместен опыт в том странном мире, который описывал в своих передачах Джефф, Марианна сказать не могла.

Каждое полнолуние она шла в студию «Беллкам» слушать эти передачи. И каждый раз надеялась, что Джеффу удастся, наконец, найти исправную энергетическую ячейку, которая позволила установить двухстороннюю связь. Неповрежденные энергетические ячейки теперь стали большой редкостью, потому что самая распространенная их разновидность содержала внутри маленькую серебряную пластинку. После войны эти пластинки использовались в качестве универсальной валюты.

Но надежды не оправдывались; сигнал раз от раза становился все слабее, а последние два полнолуния передачи и вовсе прекратились. Это произошлопотому, объясняли инженеры, что уровень сигнала земного передатчика упал ниже порога чувствительности антенн Ново-Йорка. Хорошо, если так.

За семь предыдущих сеансов Джефф развернул перед своими слушателями живую картину того жестокого мира, которым представала страна Чарли. Вооруженные до зубов банды детей и тинэйджеров, называвшие себя «семьями», либо обосновывались в сельской местности, на фермах, либо скитались от одного разрушенного города к другому, промышляя грабежами. Иногда между такими бандами процветала меновая торговля, а иногда вспыхивали жуткие побоища, имевшие целью силой захватить запасы, накопленные соседями. Девочки беременели сразу после прихода первых месячных, а потом рожали детей до тех пор, пока к ним не подкрадывалась чума. Старуха с косой являлась за ними где-то годам к восемнадцати – девятнадцати. Было много мертворожденных младенцев; часто на свет появлялись самые невероятные мутанты. В большинстве семей мутантов тут же приканчивали, но в некоторых держали для забавы. В качестве домашних животных.

Среди детей быстро разошлись две священные книги: Библия и небольшая брошюра с названием «Евангелие от Чарли». Джефф считал, что первоначально «Евангелие от Чарли» представляло собой довольно неуклюжую сатирическую антирелигиозную книжонку. Но теперь ее текст трактовался буквально. Версия, напечатанная спустя примерно год после войны, содержала объяснение того, что такое чума. Чума объявлялась Божьей карой за грех контрацепции. Людей, которым отводилось на жизнь всего двадцать лет или того меньше, «Евангелие от Чарли» призывало наделать как можно больше детей за этот короткий срок. Однодневная война пи же объявлялась Божьей карой, постигшей человечество за попытку забраться на небеса.

Как ни крути, а главной причиной всех несчастий оказывались Миры. Это считалось несложным историческим фактом, подтверждаемымновой теологией. Джефф давно уже оставил попытки убедить кого-либо в обратном. Подобная ересь могла бы очень дорого ему обойтись.

Повседневная жизнь, безумная сама по себе, вдобавок осложнялась всеобщим безграничным доверием к оракулам. За неделю или две до того, как чума уносила человека в могилу, инфекция разрушала какие-то важные связи в его мозгу. Такой одержимый начинал бредить, неся несусветную чушь. Считалось, что именно таким способом либо сам Бог, либо Чарли, как одно из воплощений, посылают людям свою весть.

Джефф знал про планы, связанные с Декалионом. И он наблюдал, как астероид постепенно пересекал небосвод, пока не слился с яркой звездой Ново-Йорка. Это подкрепило его надежды что Ново-Йорк благополучно пережил войну, поскольку при естественном ходе событий Декалион должен был появиться вблизи Ново-Йорка лишь через двадцать лет. Джефф справедливо предположил, что скорость астероида была каким-то образом увеличена. Другие люди на Земле также обратили на это внимание. В некоторых семьях практиковалась упрощенная разновидность астрологии: наблюдение за Небесами в ожидании Знамений Божьих. Их толкования происшедшего были довольно занятными: либо Бог, в конце концов, вмешался и поверг в прах ненавистный Ново-Йорк, либо туда каким-то образом вселился бессмертный дух Чарли, либо же на астероид высадились пришельцы из глубокого космоса и теперь вовсю готовятся к вторжению на Землю.

Глава 2

Вернувшись домой после двух месяцев, проведенных в невесомости, Джон Ожелби чувствовал себя хуже, чем когда бы то ни было. Когда у них с Марианной совпадали свободные часы, они устраивали прогулки по одному из уровней с пониженной гравитацией. О’Хара пыталась умерить свои подпрыгивающие широкие шаги, приноравливаясь к Джону, который, с трудом шаркая ногами и морщась от боли, еле тащился рядом с ней.

– Ну и как идут твои дела после перехода на новую должность? – спросил Ожелби.

– Слишком рано говорить о чем-то определенном. – Марианна машинально сделала два больших шага, спохватилась и остановилась, поджидая Джона. – Вообще-то, состояние мучительное. Я бы предпочла, чтобы меня оставили на прежнем месте, в Управлении Ресурсами. А то сейчас любой подчиненный знает мою работу лучше меня.

– Оставь все на усмотрение людей более опытных. Сейчас, перед аттестацией, тебе следует соблюдать особую осторожность, Ожелби было легко давать советы. Сам он имел наивысший, двадцатый класс.

– Ох, да знаю я! Это и тестирование... «Главное слабое место испытуемого – неохотное делегирование своих полномочий другим субъектам»... Вот поэтому-то они нарочно поставили в ситуацию, где я только и могу делать, что непрерывно «делегировать свои полномочия». Другим субъектам.

О’Хару недавно повысили в должности, одновременно изменив род ее занятий. Теперь она была начальником отдела статистики в Департаменте Народного Здравоохранения.

– Ведь мне не приходилось всерьез сталкиваться со статистикой с тех пор, как мне стукнули шестнадцать. Да и то... Помнишь тот начальный курс: «Если вы имеете шесть черных яиц и четыре белых яйца, то...» То вы представляете собой мужскую баскетбольную команду. Три негра и двое белых, – злорадно хихикнул Ожелби.

– Прекрати! Не заставляй меня краснеть!

Они остановились у обзорного окна, выходившего на парковую зону следующего уровня.

– Как ты сам считаешь, скоро ты снова будешь в состоянии переносить нормальную силу тяжести? – попыталась сменить тему О’Хара.

– Черт. Не хочу даже думать об этом. – Джон прислонился спиной к стеклу окна и вцепился обеими руками в перила, пытаясь хоть немного ослабить давление на ноги. – Так вот что ты зубришь по ночам? Статистику?

– Пытаюсь пробиться сквозь вводный курс Называется «Начала статистики». Даже чтобы решить простейшие упражнения, приходится всему учиться заново.

– Если хочешь, я мог бы помочь.

– Нет уж. Спасибо. Дэн мне уже помог. Вы оба плаваете в этой математике, как рыбы в воде. Все для вас просто. Когда Дэн закончил свои объяснения, в моей голове не осталось даже тех пустяковых сведений, которые имелись стал раньше.

– Верно, преподаватель из меня никакой, – соглашаясь, кивнул Ожелби.

– Кроме того, мои занятия носят чисто символический характер. Все эти среднеквадратичные, стандартные отклонения и так далее... На самом деле мы получаем цифры и заносим их в разные колонки. Сколько рабочих дней было потеряно в прошлом сентябре из-за простудных заболеваний? Насколько вырастет потребность в курином бульоне в нынешнем сентябре? Уверена, всегда найдутся такие люди, которым придется по душе это очаровательное занятие. Но я не из их числа. Я здорово влипла, Джон. И надолго: по крайней мере, до следующей ежегодной аттестации ВАК. Если они соизволят выставить мне хорошую оценку, то я, оглядевшись по сторонам, попрошу перевода.

– Хочешь, я устрою тебе перевод?

– Куда? В технический сектор? – Марианна насмеялась. – Нет уж, благодарю покорно.

– В политический сектор. Но работы будут проводиться по заданиям технического.

– Нет, это будет дурно пахнуть. Твой двадцатый класс, да восемнадцатый у Дэна, и вдобавок ко всему моя дружба с Сандрой Берриган... Коллегия тут же заподозрит сговор и навсегда перечеркнет все мои надежды на будущее.

– Это будет чисто компьютерный отбор. Никаких персональных рекомендаций, – вскользь заметил Ожелби.

– Ну да. А программу для компьютера составит мой муж!

– Не так прямолинейно. Тебе, по крайней мере, интересно, о какой работе идет речь?

– Что ж, давай выкладывай.

– Мы сейчас подбираем головную группу. Стартовый состав для проекта «Янус».

– Пытаешься все-таки втащить меня на борт вашего проклятого звездного корабля? Не мытьем, так катаньем?

– Уймись и послушай. У нас есть законно-обоснованная необходимость привлечь несколько человек из политического сектора. Нужны только такие, кто имеет всестороннее академическое образование. Ведь требуется начать со здание целого нового Мира, притом – с нуля. Социальное устройство; возрастное распределение населения; генетический фонд; профессиональная специализация... И так далее. По-моему это куда интереснее, чем куриный бульон.

Марианна вздохнула и ласково похлопал Ожелби по руке.

– Конечно, интереснее. Но у меня нет никаких шансов.

– Почему бы, по крайней мере, не узнать мнение Берриган на этот счет. Она скажет тебе откуда дует ветер. Она близко знакома с половиной членов Коллегии.

– Меня куда больше беспокоит вторая половина. Психологи. Они чертовски привередливы. Ну да ладно. Сегодня вечером я как раз иду с Сандрой в бассейн. Посмотрим, что она скажет.

– Будет прекрасно, если мы сможем работать вместе.

– Все трое?

– Надеюсь, в конечном счете так и произойдет, – Ожелби задумчиво покачал головой. – но пора отклеить Дэна от его скороварок, объективных причин оставаться начальником секции прикладной химии у него больше нет. Все проблемы по части смол, гудрона и переработки дегтя практически решены. Думаю, те, кому дет подчиняться в нашем проекте, будут просто счастливы заполучить под свое начало руководителя секции, не проявляющего никаких поползновений продвинуться выше этой должности.

О’Хара мягко, но настойчиво оторвала руки Джона от перил.

– Самое время тебе проявить поползновения продолжить прогулку.

Евангелие от Чарли

Джефф Хокинс осторожно подъехал к полусгоревшей станции обслуживания. У дверей станции сидел за столиком мальчишка. Сбоку от него громоздились упаковки с пивом. Мальчишка вяло повел дулом своего дробовика в сторону Джеффа.

– Ты – Лекарь? – Он скорее утверждал, чем спрашивал.

– Верно. В твоей семье есть больные?

– Не-а. Был один, да перед самым твоим приездом помер.

– На то воля Чарли, – пробубнил Джефф небрежно перекрестившись. – Почем пивко?

– Отдам упаковку за магазин для дробовика. – Мальчишка ткнул пальцем в оружие Джеффа, болтавшееся на перекинутом через его плечо брезентовом ремне.

– У самого осталась всего одна обойма, да и та полупустая, – не моргнув глазом соврал Джефф.

– Может, у тебя есть серебро?

– Разбежался. Есть несколько патронов россыпью. Двадцать второй и сорок пятый калибр.

– Сорок пятый возьму. Два патрона за жестянку пива.

Джефф порылся в кожаной сумке, пришитой к поясному ремню.

– Две жестянки за один. – Он бросил тяжелый патрон на столик.

– Одну за один. – Мальчишка подтолкнулжестянку, и она заскользила по столику.

Джефф пожал плечами, вскрыл жестянку, осторожно глотнул. Пиво оказалось выдохшимся, но вполне доброкачественным. Он быстро шил его, купил еще две жестянки и бросил их сумку.

– Кому-нибудь поблизости нужен Лекарь, не слыхал?

– Есть одна семья. Отсюда по дороге минут пятнадцать. Там вечно кто-то болеет. Они возятся со своими мутантами. Слева у дороги будет указатель. Какая-то там ферма. Забыл название.