Каменная бойня

— Тогда у тебя дома, — сказал Дауд. — Ты одна?

— Да.

— Назови адрес и жди.

Женщина назвала адрес своего места жительства.

— Хорошо, — сказал Дауд и отключил связь.

— Всем внимание! — скомандовал Мешалкин. — Не расслабляться! Группе захвата приготовиться! Задерживать только по моей команде! Понятно?

— Как ясный день, — отозвался из рации голос командира группы захвата.

Команды Мешалкин отдавал по рации, говорить по телефону о таких вещах было небезопасно, да и вообще непрофессионально.

Брать Дауда — одного ли, вместе ли с помощниками — Мешалкин сразу не хотел. Это, опять же, было непрофессионально. Квартира Елизаветы Матвеевой заранее была оборудована скрытыми подслушивающими устройствами. Устройства еще накануне приладили специалисты под видом все тех же слесарей-газовщиков, упорно ищущих утечку газа. Ну, а коль приладили, то, следовательно, можно было подслушать, о чем будет вестись разговор в квартире. Это будет не просто разговор на отвлеченные темы, а разговор-доказательство. Потому что Дауд и Елизавета Матвеева будут говорить о наркотиках. О чем же еще им говорить, коль Дауд ради этого и прибыл в Москву? И, может статься, это будет единственное доказательство, которое позволит изобличить и Матвееву, и Дауда, и, возможно, еще кого-то. То есть восстановить всю цепочку от начала до конца. Так что — пускай для начала Дауд с Елизаветой как следует потолкуют, а уже затем группа захвата их возьмет.

* * *

Служба наружного наблюдения по рации доложила, что Дауд на встречу с Елизаветой Матвеевой прибыл не один, а с двумя помощниками. Собственно, «топтуны» в точности не знали, что это был именно Дауд, — фото Дауда или хотя бы его словесного портрета у них не было. Поэтому наблюдатели сообщили о прибытии Дауда предположительно: так, мол, и так, в тринадцать часов две минуты к дому, за которым ведется наблюдение, прибыли на автомобиле трое мужчин кавказской внешности, все крепкого телосложения, все возрастом примерно сорок — сорок пять лет, одетые так-то и так-то. Прибыли они на джипе белого цвета марки «Ниссан», номер авто такой-то. Джип остановился напротив дома, в котором проживает объект наблюдения, все трое мужчин вошли в подъезд, в котором находится квартира наблюдаемого объекта. Отсюда вопрос — что делать дальше?

— Продолжайте вести наблюдение, — велел Мешалкин. — В подъезд не входить, к автомобилю не приближаться.

— Понятно, — проговорил голос в рации.

— Группе захвата приготовиться и ждать команды, — сказал Мешалкин по рации.

— Всегда готовы! — задорно ответил из рации голос, который, впрочем, тут же стал серьезным. — Мы на месте, поле чистое. Ждем команды.

Выражение «Чистое поле» означало следующее. Часто бывает так, что на серьезную встречу преступники приезжают не на одном авто, а сразу на нескольких. Одна автомашина подъезжает непосредственно к месту встречи, а остальные маскируются поодаль и ведут наблюдение. Если группа захвата, произведя предварительную разведку, выявляет таких наблюдателей, то в этом случае сообщается кодовая фраза «Поле засеяно». А если наблюдателей поблизости нет, то в этом случае говорится другая фраза — «Поле чистое».

— Понял, поле чистое, — сказал Мешалкин в рацию. — Ждите.

О чем сейчас велся разговор в квартире и вообще какие дела там творились, того оперативники, конечно же, не знали. Все это должно было выясниться уже потом, когда Дауд и все прочие будут задержаны, а подслушивающая аппаратура демонтирована. Пока же оставалось ждать…

— Выходят из подъезда, — проговорил голос в рации, которую держал в руках Мешалкин. — Все трое… Нет, даже четверо — с ними женщина. Наш объект наблюдения, — уточнили «топтуны». — Садятся в машину вместе с женщиной. Что делать?

— Оставайтесь на местах, — сказал Мешалкин. — Группа захвата!

— Мы! — раздался из рации все тот же задорный голос.

— Объекты вам видны? — спросил Мешалкин.

— Как на ладони!

— Берите всех! — приказал Мешалкин. — Машину обыскать и доставить к нам! Задержанных тоже! Давай!

Ни сам Мешалкин, ни прочие оперативники, конечно, не могли видеть, как будет происходить задержание, — они находились вдалеке от места события. Но, тем не менее, общую картину происходящего они прекрасно представляли. Вот бойцы группы задержания неожиданно выскакивают из укрытий — будто вырастают из-под земли. Одновременно впереди и сзади джипа стремительно возникают машины — чтобы джип не мог двинуться ни вперед, ни назад. Бойцы кричат громкими страшными голосами: «На землю лицом вниз, руки за голову, всем не двигаться!» Не успевают те, кого задерживают, опомниться и сообразить, в чем дело, как на них наваливаются сразу по три человека. Миг — и задержанный уже лежит на земле, двое бойцов держат его за руки, а третий обыскивает. С женщиной поступают точно так же, тут уж не до церемоний. Затем задержанных, все так же не давая им опомниться, ведут к полицейским автомобилям и запихивают их внутрь. В это же самое время несколько человек приступают к осмотру автомобиля, на котором приехали задержанные. Начинают постепенно, исподволь, с дверей, колес и прочих наружных частей авто. Кто знает, какие смертоносные сюрпризы могли подготовить те, кто приехал на автомобиле? Всякое бывает…

Примерно по такому сценарию происходят все задержания. Стало быть, и это задержание должно произойти так же. Ну, а уже затем настанет черед оперативников. Они будут допрашивать задержанных, выявлять, сопоставлять, применять к ним всяческие оперативные хитрости…

* * *

Так все и случилось. Задержанных, в том числе и Елизавету Матвееву, до поры до времени разместили по камерам. Командир группы задержания тем временем отчитывался перед оперативниками.

— Упакованными оказались ребята, что и говорить! — сказал он. — Не так часто доводится нам ловить такую рыбку. Представьте — три самых настоящих пистолета — у каждого по одному, плюс целая прорва денег в рублях и в валюте. Вот вам пистолеты, вот — деньги, а вот — наши рапорты на все эти темы. Еще вопросы будут?

— Они сопротивлялись? — спросил Лосенок.

— Ты задал бессмысленный вопрос, — усмехнулся командир. — Наши клиенты не сопротивляются. У них нет такой возможности.

— Вот как! — улыбнулся и Лосенок. — Наши клиенты не сопротивляются! Хорошие слова. Вы могли бы сделать их своим девизом. А что? Красиво звучит! Наши клиенты не сопротивляются!

— А это и так наш девиз, — ответил командир. — Так что ты опоздал с советом. — Он помолчал и спросил: — Если не секрет, то кого мы сегодня упаковали?

— Наркоторговцев, — ответил Мешалкин.

— Ну, тогда желаю успехов, — сказал командир. — Авось еще свидимся.

— Куда же нам деваться? — развел руками Железняк. — Конечно, свидимся. Потому что работа у нас такая.

Глава 11

— Ну что, будем слушать концерт? — спросил Мешалкин у оперативников.

Оперативники молча закивали. Концертом называлась запись, запечатленная на приборах прослушивания. На нее у оперативников была большая надежда. Это была не просто сама по себе запись, это были доказательства. Притом еще какие доказательства! Неопровержимые! На записи должен быть запечатлен разговор между Даудом и его помощниками, с одной стороны, и Елизаветой Матвеевой — с другой. И, конечно же, говорили они между собой не об изящной словесности и не о превратностях климата. Разговор должен быть иным — о наркотиках. Откровенный, открытым текстом, а коль так, то и со множеством доказательств.

Мешалкин позвонил специалистам, занимавшимся прослушкой.

— Привет! Ну что, собрали урожай? И чем вы можете нас порадовать?

— Что собрали, тем и порадуем, — ответил кто-то из специалистов. — Запись вполне отчетливая. И диалоги на ней присутствуют, и монологи, и чего там только нет. Так что сейчас все доставим в лучшем виде. Наслаждайтесь.

— Ждем, — ответил Мешалкин и с улыбкой взглянул на подчиненных. — Кажется, все в порядке. Сказали, что много чего есть на записи: и монологи, и диалоги… Хорошо, если так.

* * *

Действительно, подслушивающая аппаратура сработала на славу. Точнее сказать, сработали на славу специалисты, ее установившие, но это, по сути, было одно и то же. Долгое время на пленке не было слышно никаких звуков, кроме шорохов, скрипа, шагов, плеска воды, звяканья посуды и прочих неопределенных звуков, которыми обычно наполнена любая квартира, в которой хоть кто-то проживает.

— Давайте перемотаем! — нетерпеливо поморщился Лосенок. — Что слушать тишину?

— Будем слушать все, — не согласился Мешалкин. — И тишину, и безмолвие, и… В общем, что записано, то и будем слушать. А то мало ли что. Вдруг — что-нибудь провороним. Так что, Вася, наберись терпения…

Лосенок примирительно поднял руки, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Очень было похоже, что за все время прослушивания Елизавета Матвеева никому не звонила и ни с кем не встречалась. Она ждала прибытия Дауда. Конечно, вполне могло быть и так, что женщина все это время с кем-то общалась посредством интернета, но в это оперативники верили мало. Ведь что такое общение по интернету? Это все равно, что написать что-то аршинными буквами на стене. Это смогут прочитать все, кто только пожелает. Хотя на всякий случай надо будет порыться и в компьютере Елизаветы. Но это позже, а сейчас нужно послушать концерт.

В конце концов на записи возникли и вполне конкретные звуки. Зазвонил телефон, и Елизавета ответила на звонок. Судя по всему, звонил Дауд. После разговора с Даудом снова наступила тишина. Затем раздался еще один звонок — на этот раз, судя по звуку, звонили в дверь. Послышался шум, шаги и мужские голоса. Вначале голоса были плохо различимыми, но вскоре приобрели четкое звучание.

— Я — Дауд, — сказал мужской голос. — Они со мной.

— Проходите, — ответил женский голос.

Опять звуки шагов, непонятные шорохи и скрипы. А затем четкий мужской голос:

— Что у тебя случилось?

И в ответ ему — женский голос:

— Беда. Полиция… Менты изъяли товар. Весь.

Какое-то время запись была беззвучной, а затем мужской голос спросил:

— Как они узнали?

— Не знаю, — ответил женский голос. — Я думаю, арестовали кого-то из наших. А он рассказал про меня.

— Почему ты на свободе? — спросил мужской голос.

— Вначале они меня тоже задержали, — ответил женский голос. — Но потом отпустили.

— Почему?

— Когда они меня задерживали, то произвели в доме обыск, — пояснил женский голос. — И нашли товар. Всю партию… А потом они сказали, что это не «тоннель», а мел напополам с золой. И потому предъявить мне нечего. И отпустили.

Опять на записи было лишь долгое молчание, прерываемое неопределенными шорохами, скрипом и звяканьем. А затем мужской голос спросил:

— Обо мне ты им ничего не сказала?

— Ничего, — голос женщины казался испуганным. — Конечно же, ничего! Когда меня отпустили, я тотчас же позвонила тебе. Ты мне велел, чтобы я звонила тебе, если что…

— Значит, они сказали, что это мел? — уточнил мужской голос.

— Да, они так сказали… — подтвердил женский голос. — И отпустили меня…

— А может, они соврали? — спросил мужчина.

— А зачем им врать? — спросила в ответ женщина. — У них на руках партия товара. Большая партия — почти два килограмма. Найти такую партию для них удача. И если бы это был «тоннель», то вряд ли они меня отпустили бы. Значит, там был не «тоннель». Кто-то подменил товар…

— Кто подменил? — мужской голос был громок, резок и зол. — Кто это мог сделать?

— Я не знаю… — ответил женский голос.

— Я этого не делал! — все так же резко и зло произнес мужской голос. — Значит, это сделала ты!

— Я тоже этого не делала! — в голосе женщины ощущался уже откровенный испуг. — Что ты, Дауд!.. Как я могла это сделать! Зачем? Ты же меня знаешь не первый год…

— Я этого не делал! — повторил мужской голос. — И те, у кого я покупал товар, тоже этого не делали! Потому что я проверял товар! Там был «тоннель», а не мел! Значит, это сделала ты! Больше некому!

— Но я тоже этого не делала! — голос женщины был близок к истерике. — Не делала!

— Тогда кто же? — требовательно спросил мужской голос. — Кто еще знал, что у тебя хранится товар?

— Акробат… — не сразу ответила женщина.

— Кто это такой?

— Он реализует товар. По ночным клубам.

— Почему он знал о товаре?

— Он иногда ночует у меня. Ночевал…

— Зачем?

— Он мой любовник.

— Э! — произнес мужской голос и затем сказал несколько слов на родном языке. Ему ответили другие мужские голоса, и тоже на родном языке.

— Где мы можем найти твоего любовника? — спросил Дауд.

— Нигде, — ответила Елизавета.

— Почему?

— Его арестовали.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дауд.

— Они мне это сами сказали, — ответила Елизавета. — В полиции…

— Зачем они тебе это сказали? — спросил Дауд. — Ты у них об этом спрашивала?

— Нет, они сами… — ответила Елизавета.

На записи послышались сразу несколько мужских голосов. Разговор шел на неизвестном языке. А затем опять послышался голос Дауда — уже на русском языке:

— Два килограмма «тоннеля» — это большие деньги. Это очень большие деньги. Это мои деньги. Теперь ты мне должна эти деньги. А еще — ты сгорела. Теперь полиция знает о тебе. Через тебя она может узнать и обо мне…

— Но я никому… — Елизавета явно пыталась что-то сказать в свое оправдание.

— Молчи! — судя по звуку, Дауд хлопнул ладонью по столу. — Зачем ты говоришь? Что ты можешь мне сказать? Разве ты не знаешь наши правила? За такое убивают. И мы должны тебя убить прямо здесь. Но мы не станем тебя убивать, потому что ты должна много денег за товар, который пропал.

— Но я ни в чем не виновата! — истерично выкрикнула Елизавета.

— Виновата! — голос Дауда звучал холодно и жестко. — Товара нет по твоей вине. Значит, ты мне должна. И ты отработаешь свой долг. Сейчас ты поедешь с нами.

— Но…