Плач смерти

– Ты разве не знал?

– Откуда?! – вырвалось у меня на истеричной ноте. – Мулцибе́р, гаденыш, утаил, ничем не лучше!.. – остановился я, не став развивать тему дальше, не зная, что наговорили Джойс так называемые призраки. Вместо этого спросил:

– Ты видишь их?

Женщина кивнула.

– Расскажи, какие они? Они… они причинят нам боль?

– Что ты, нет. Это безобидные призраки. Души тех, кто нашел покой, но так и не смог отвыкнуть от земной жизни. Смерть разрешает им раз в месяц на полнолуние ночью подняться наверх. Они проживают несколько часов среди смертных и чудовищ. Все души таковы, но на кого-то мы обращаем взор, можем прикоснуться, а кто-то становится невидимым для наших глаз. Но не стоит к ним пренебрежительно относиться. Светлые души впечатлительны и могут обидеться даже на то, если ты скажешь, что не лицезреешь их. Душам нужно чувствовать, что они живы, понимаешь? Даже если это не так.

Внезапная догадка пришла в голову.

– Так ты… по ночам… ты общаешься с ними?

– Да, они делятся со мной своей болью и обидами, чтобы спокойно вернуться в царство Смерти.

– Ты сейчас серьезно?

Я не до конца верил тому, что говорила Джойс. Она была темной лошадкой, мысли и действия которой не вязались воедино. Я не мог разгадать, какой следующий выпад сделает женщина, отчего неимоверно злился. То она готова подать руку помощи, то способна растоптать за любую провинность, то замирает посреди коридора ночью и общается с какими-то призраками. У меня складывалось впечатление, будто в Джойс жили несколько сущностей, которые не до конца понимали, кто берет бразды правления в свои руки в определенный момент.

– Ты сомневаешься в моих словах, Клерс? – нежный, со стальными нотками голос прорезал тишину. Взгляд Джойс был прикован ко мне – пронзительный, уничтожающий. Озноб прошелся по коже.

– Я когда-то давал повод усомниться во мне, Джойс? – стойко парировал я, ощущая, как на душе оседает тяжкий камень.

– Нет, пока нет. До тех пор, пока Мулцибе́р доверяет и нуждается в тебе, у меня нет причин относиться к тебе по-другому. Мой мальчик…

Я хлопнул по столу, отчего затряслись чашки.

– Прекрати его так называть. Он не твой сын, он лишь демон, который скрашивает твое одиночество своим редким присутствием. Мулцибе́р – мужчина, Высший, который перерос рассказанные сказки и вышел в открытое плавание, где нет места для нас. Мы нужны ему, но не так, как раньше. Посмотри правде в глаза. – Я устало потер переносицу и шумно выдохнул.

Предчувствие того, что скоро стану тенью самого себя, выводило из равновесия. Хотелось то плакать, то смеяться, и все это происходило за ничтожно малое количество времени. Мой разум уже претерпевал изменения – порой я что-то забывал, не мог вспомнить элементарные вещи, которые знал всю жизнь. На недоуменный взгляд Мулцибе́ра лишь отмахивался, говоря, что не выспался: мешал восточный ветер, гонимый меж крыш. Демон что-то подозревал, но открыто не высказывал свои догадки, за что я был ему благодарен. Но теперь он знает правду. И сам факт, что сказал парню об этом не я, омрачал душу. Трус.

В зале стояла тишина, которая прерывалась шумным дыханием Джойс. Я продолжал массировать переносицу, стараясь не встречаться взглядом с женщиной. Лишь когда услышал звук шаркающих ножек стула по полу, вскинул взгляд. Джойс вышла из-за стола, плавно покачиваясь на дымном хвосте и облокотившись правой ладонью на стол.

– Ты неплохой сатир, Клерс, просто тебе не показали, что на самом деле значит любовь. Я не сержусь, но, признаться, ты меня расстроил. Мулцибе́р нас любит и всегда помнит, несмотря ни на что. Мальчик не знает, что здесь обитают призраки. Я ему не говорила, не обмолвишься об этом и ты.

Джойс убрала руку, качнула головой из стороны в сторону в разочаровании и, развернувшись, медленно начала покидать столовую, покачиваясь на дымке.

– Где Мулцибе́р? – третий раз спросил я.

– Отправился в Запретный лес собирать сведения о травах и эликсирах, которые могут спасти твою шкуру, сатир. Ему повезет, если он найдет хоть одного представителя лемуров. В противном случае ты умрешь.

– Но если он найдет этих тварей, то умрет он…

– Не умрет, – отрезала Джойс, продолжая стоять ко мне спиной.

– Откуда такая уверенность? Лемуров – этих озлобленных тварей – ничего не остановит. Они убьют его, вытянут душу, поиграются с ней и в итоге сожрут!

– Но он их подчинит и заставит прислуживать себе.

Прежде чем я что-то смог возразить, Джойс громко закрыла двери. Меня передернуло, когда вновь вспомнил про тварей, на поиски которых отправился парень.

– Что же ты наделал, глупец… – Я зарылся лицом в ладони и выдохнул через рот, судорожно начав соображать, что предпринять и куда бежать. Спрыгнув со стула, сделал пару шагов, но горло будто сжало в тиски. Закашлявшись, я прикрыл рот ладонью, стараясь заглушить звуки. После того как боль немного отпустила, увидел на руке капли крови.

– Черт… черт!

От злости я швырнул стул, который с гулом отлетел в стену. Сев на корточки, принялся массировать голову, стараясь унять дрожь в теле.

Кровь и кашель – первые предвестники болезни. Пройдет не больше четырех лет, прежде чем останется оболочка, внутри которой будет биться душа и просить об освобождении, умолять о смерти. Я пытался убедить самого себя, что все это иллюзия, что все в порядке. Но размазанные капли крови на ладонях говорили об обратном. Лег на холодный пол, прижал колени к груди, обхватил их руками и прикрыл глаза. Пока я в безопасности. Пока чувствую свое тело.

Мулцибе́р не позволит мне умереть. Если все-таки заражение пойдет дальше, то буду молиться мойрам, чтобы демон оказался милосердным и убил меня. Смахнув непрошеную слезу с шерсти, сам того не заметил, как заснул посреди столовой.

Ветер ласкал мое тело, даря покой и уют. Мелкие капли дождя начали барабанить по железной крыше, сумраки моментально сгустились в комнате. Небольшое темное перо влетело в столовую и, разразившись яркой вспышкой света, раскололось пополам. На том месте, где оно коснулось пола, появилась девушка, одетая во все темное. В руках она держала небольшую колбочку, которую ловко перекручивала между пальцев. Волосы цвета воронова крыла разлетались в стороны от каждого дуновения ветра, а в глазах стояла непроглядная мгла, алые губы были изогнуты в улыбке. Одна половина лица – девичья, другая – обглоданные кости и истерзанные лоскуты кожи. Я лишь тихо застонал во сне, когда она нависла надо мной и тихо прошептала:

– Ты еще понадобишься моему творению, сатир. При помощи тебя он обретет ту мощь, о которой я только могла мечтать. Вершитель судеб, Создатель тьмы, возлюбленный Жизни. Сатиры так глупы, так доверчивы. Воссозданные из плоти Аида, вы так много можете сделать для этого мира, но так мало этого желаете.

Я вздрогнул, почувствовав, как сладковатая жидкость начала стекать по горлу, и проснулся. Сердце гулко билось о ребра, во рту пересохло от приторности. Крупные капли дождя стучали по крыше. Осмотревшись, я увидел на полу небольшое темное перо. Должно быть, в открытое окно залетела глупая птица и, пока искала выход – обронила. Подхватив, решил отнести его в комнату и положить под подушку, чтобы было с кем разделить приступы паники ночью. Я был так погружен в свои мысли, что не услышал тихий девичий смех и не увидел, как кончик пера на долю секунды окутали тени.

Мулцибеґр

Вернувшись от Клерса, рухнул на кровать и устало провел ладонью по лицу. Меня трясло от злости, которая разрасталась с каждой минутой все сильнее. Как мог друг утаить от меня свою болезнь? Как мог промолчать об этом?

Я схватил подушку, лежавшую по правую сторону от меня, подкинул ее в воздух и проткнул стрелой багровой магии. Перья, разлетевшись в стороны, начали опадать на пол и кровать, подобно снегу. Мне нужно лишь найти того, кто обладает знаниями мира и времен, – проклятые души, навечно прикованные к земле.

Я знал, что смогу помочь другу, но не знал, как спасти себя. Множество голосов, которые начали окутывать голову несколько недель назад, то появлялись, то пропадали, и на месте их слышал звонкий девичий голос, который изредка смешивался с плачем. Возможно, кто-то ответит и скажет, что я не сумасшедший? Был готов к тому, что магия может убить меня, но был ли готов к тому, чтобы оставить тех, кто дорог, без защиты?

Я цеплялся за жалкие крохи здравого смысла, но все надежды рушились, подобно карточному домику. Прикрыл глаза, перевернулся на бок и провалился в глубокий сон. Но он был беспокойный – снилось темное Древо, которое раскололось на моих глазах. Оно тянуло ветвистые изуродованные ветви, напоминающие когтистые лапы. Призрачный силуэт девушки мелькал позади него – ее тело окутывалось золотистой аурой в бирюзовую крапинку, напоминающую растекшиеся краски. Крылья подрагивали в такт дыханию, тонкая талия и опущенные вниз руки, которые украшали небольшие лавандовые ветви, напоминающие браслеты. Перед тем как проснуться, я услышал пронзительный крик, и изумрудное Древо раскололось пополам в темноте, не желая, чтобы у его погибели были зрители.

Смахнув остатки беспокойного сна, я быстро собрался и встретил в коридоре Джойс, объяснив в двух словах, куда отправляюсь. Она умоляла никуда не идти, попутно желая Клерсу провалиться сквозь землю, но назад дороги не было.

Я мягко отодвинул Джойс от дверного прохода, расправил крылья и взмыл в воздух. Как только крепость скрылась из виду, приземлился на поляне и продолжил свой путь пешком, стараясь не привлекать лишнего внимания низших тварей. Из одежды на мне были только темные штаны, собранные у щиколотки плотной резинкой. Пара шрамов, которые шли от ключиц до низа живота, затянулись неровной сеточкой. Чтобы спасти Клерса, надо попасть в проклятый лес. Эта мысль засела в голове, будто кто-то хотел, чтобы я отправился в эти отравленные земли и испытал себя на прочность.

Я ступал босыми ногами по выжженной тропе, которую начал покрывать тонкий слой инея. Не чувствуя ни холода, ни промозглого ветра, продолжал упорно продвигаться дальше, стараясь не обращать внимания на призрачные силуэты неупокоенных душ, внимательно следивших за каждым моим движением – одни с мольбой в глазах, другие с ненавистью.

Когда я был еще совсем ребенком, в библиотеке отца нашел книгу, где сохранились все тайны подземного царства. Писания сопровождались изображениями различных тварей, обитавших по ту сторону, – вурдалаки, лемуры, ирсы. Неупокоенные души, которые не могли попасть ни в рай, ни в ад, застрявшие в Забвении. Но те, кто оказывался при жизни хитрее, привязывал свою душу к якорю на земле. Это мог быть какой-нибудь амулет, дорогой сердцу, либо же собственные кости, которые чудовища извлекали из тела и закапывали в землю, используя магию на крови для привязки. Из книги я узнал, что есть такие создания, лемуры – озлобленные тени некогда проклятых душ, таившие в себе секреты нескольких столетий. Встретив такого и получив благословение, ты можешь узнать все, что только пожелал. В книге говорилось, что были случаи, когда тени выбирали себе хозяина, которому прислуживали и помогали, давали советы. Если владельцу угрожала опасность, они уничтожали врага моментально, оставив от него лишь жалкую горстку костей.

Лемурами удалось повелевать лишь одному существу на всех континентах – Смерти. Они выискивали различные древние сказания и заклинания, которые Хлоя использовала в свою пользу: выискивала души, всячески пытающиеся избежать расправы и отправиться на вечные скитания по ту сторону Забвения. Лемуры служат Смерти в обмен на то, что та дарует им по истечении определенного времени свободу. Они своего рода проводники в мир грез, который станет вечным пристанищем для заблудшей души.

Проклятый лес встретил меня с благословением. Деревья, чьи изуродованные ветви цеплялись за одежды путников, расступались, указывая верный путь. Скелеты птиц, восседающие на кронах, изредка издавали звуки, похожие на страдальческие крики. Густая листва болотного цвета не пропускала солнечные лучи, создавая сумрак. Этот лес представлял собой иллюзию жизни, что помогало ему завлекать в ловушку нерадивых путников, кровь которых потом окропляла проклятые земли, подпитывая магию.

Лемуры славились дурным характером. Они преследовали единственную цель – поиграть, уничтожить, впитать чужую магию. Чем дальше я продвигался в лес, тем сильнее ощущал их присутствие. Призрачные прикосновения к телу, неназойливый шепот, внезапно налетевший порыв ветра. Я хотел взять с собой меч, но внутренний голос вразумил, что использовать оружие смертных против лемуров равносильно самоубийству: замахнись – и в ту же секунду ты покойник, душа которого присоединится к легиону проклятых теней.

Под ногами начал крошиться камень и кирпич, и, спустя пару метров, я вышел из леса на поляну и увидел перед собой руины. Некогда величественный город – Моклс. Он славился доблестными воинами – орками, которые составляли военную мощь континента. Помимо магии, таившейся в чудовищах, они обладали недюжинной силой, помогающей одерживать победы в войнах. Моклс был известен за счет того, что на его землях взращивали любые семена и собирали урожай. На ярмарки, проводившиеся в городе, съезжались люди и чудовища со всех континентов, предлагая свои товары. Три дня шла торговля, а затем на протяжении недели устраивались тематические гуляния.

Устраивались представления, где гарпии танцевали друг напротив друга, стараясь показать свою природу: кто-то изображал заботливую девушку, спасшую кролика от капкана, кто-то – хищную женщину, которая выслеживала жертву, а затем убивала. Множество огненных шаров, воссозданных фениксами, порхали над землей, не обжигая. Шум и смех не смолкали все десять дней, когда Моклс приветствовал гостей. Дома, выстроенные в виде каменных двухэтажных замков, вмещали в себя до пятидесяти людей и чудовищ.

Воины-орки притягивали внимание женщин со всех континентов. Зеленоватого оттенка кожа, множество шрамов, украшающих грудь и спину мужчин, суровый взгляд, волевой подбородок, клыки, пробивающиеся сквозь приоткрытый рот. Несмотря на всю суровость и ожесточенность, девушки во время приезда в Моклс искали способы оказаться наедине с воинами, после чего на свет появлялось потомство, в жилах которого текли две крови, две магии.

Но даже у самых могущественных воинов есть завистники и враги. Камолы – смертные титаны, дети богов, хотевшие получить власть на земле. Они представляли собой темнокожих мужчин, лица которых были скрыты алой тканью, оставлявшей открытыми только белесого оттенка глаза. Они смотрели сквозь тебя, но в тот же момент изучали твою душу. Шею камолов украшало ожерелье из девяти черепов, набедренный пояс представлял собой скрепленные между собой кости грешников. Имея божественную природу, мужчины одним ударом своего меча, который молниеносно выхватывали из ножен, разрубали чудовище или человека пополам, забирая душу. Ходили легенды, что сила титанов крылась именно в оружии, служившем сосудом для магии. Но затем их природа стала меняться, сама сущность исказилась, представив миру настоящих чудовищ. Титаны научились использовать свое смертное и божественное происхождение, соединенное воедино, для своих целей: развили те самые жалкие крохи магии, доставшиеся от олимпийцев, переродившись. Они, как и предки, стали пожирать плоть сородичей, подпитываясь их силами и изменяясь: лица камолов стали звериными, тела превратились в темную дымку, которая готова была в любой момент захватить в свой плен и уничтожить. Титаны научились выживать, приспосабливаться, но ради этого им пришлось пойти на жертву, которая не оправдалась.

Камолы боялись открыто выступать против орков, поскольку даже божественная природа не могла победить воинов, в крови которых была магия самой природы. Но титаны научились терпению, научились ждать. Прошло немало лет, прежде чем ослабленная кровь орков оборвала связь с силой природы. Лишь отголоски остались у потомков, но этого не хватило, чтобы противостоять камолам. Титаны, которые все это время увеличивали свою магию и взращивали собственные силы, открыто выступили против орков. Несколько недель шла битва в городе Моклс. Погибло много воинов, кому-то удалось бежать, кто-то умолял о смерти, когда душа сгорала в агонии от отравленного оружия. Земля окрасилась в алый цвет, кровь напитала собой растения и деревья. Дикие животные, терзая мертвые тела титанов и орков, в чьих жилах был яд, мутировали и превратились в озлобленных тварей, которых забирала в свое услужение Смерть. Она ломала им кости, поила своей кровью, чтобы воссоздать тех чудовищ, что могли бы отслеживать скитающиеся прогнившие души и приводить в подземное царство.

Орки и титаны, оставшиеся в живых, заключили шаткое перемирие, действовавшее уже несколько столетий. Врагов раскидало по континентам, но никто так и не оправился после войны, унесшей множество жизней. Теперь на месте некогда могущественного Моклса остались лишь руины и тени проклятых душ титанов и орков, которые были загублены. Я ощущал слабые вибрации, исходящие от лемуров, что затаились среди разрушенных домов, выжидая.

«Лемуры не любят, когда к ним проявляют неуважение. Подними руки вверх, поклонись, смотри прямо перед собой. Не используй магию, им не нужны ее проявления, лемуры и так чувствуют силу, которой смогут полакомиться».

Вспомнив слова из книги отца, я тотчас же сделал это. Медленно поднял руки вверх и поклонился, глядя прямо перед собой, пытаясь уловить призрачные силуэты, которые начали подрагивать и шипеть. Выждав пару минут, выпрямился и опустил руки вдоль тела, озираясь по сторонам. Хоть на поляне стояли сумерки, я смог различить пару призрачных душ, направляющихся в мою сторону. Перед моим взором стояли трое мужчин, чьи лица были изуродованы шрамами в виде гепарда и рыси – обозначение пороков, за которые они поплатились жизнями. Глаза цвета застывшего льда, вместо носа – две расщелины, откуда валил пар, рот был изогнут в ужасающей усмешке, не предвещающей ничего хорошего.

Тела нагих мужчин парили над землей.

– Что тебе надобно в наших владениях, земное отродье? – стальной голос пронесся по поляне, но рты у лемуров были закрыты.

– Я пришел просить вашей помощи.

Пара минут тишины, переглядки лемуров, а затем по поляне прошелся раскатистый смех, сродни грому.

– Ты? Просить нас? Как опрометчиво с твоей стороны даже думать о таком. – Один из лемуров провел пальцем по шее, где красовался уродливый шрам. Вероятнее всего, его либо обезглавили при жизни, либо вспороли глотку.

– Я знаю правила вашей игры и готов их принять.

Остальные лемуры, не решаясь принимать истинный облик, тенями подкрадывались ко мне со всех сторон, шипя и капая слюной. На месте, где ступало существо, образовывались рытвины, напоминающие гнойники. Я стоял и не двигался, позволяя лемурам прикасаться. Одна из теней обвилась вокруг моих ног, словно ласковая кошка, отчего трое лемуров, стоявшие напротив меня, озадаченно переглянулись. Они вели безмолвный диалог, это было понятно по их лицам, на которых ярость и недоумение сменялись каждую секунду. Одно из существ после нескольких минут тишины медленно повернуло голову, посерьезнев. Теперь в паре метров стоял обычный мужчина, дух, призрак, который оказался заинтересован тем, как вокруг меня вились тени. Двое лемуров, затаившихся рядом, скрылись в руинах, приняв истинный облик.

– И какие же правила игры ты готов принять?

– Все, – чуть помедлил, чувствуя, как еще один лемур усаживается на шею и обвивает ее своими призрачными щупальцами. – Я готов сразиться с одним из вас. Если выигрываю я, забираю одного из лемуров с собой, скрепив нашу связь кровью; если вы, то забираете мою душу.

– Ты либо глупец, либо дорожишь чей-то шкурой больше своей.

Я лишь пожал плечами, ожидая ответа. Лемур пару мгновений изучал меня, а затем, вскинув руки, направил в мою сторону поток магии, который убил бы другого на месте. Я перекатился на траву и выставил руку как щит, отражая следующие удары.

– Мы так не договаривались! – выкрикнул я, когда очередной поток магии с гулом пролетел мимо, чудом не задев.

– Мне не жаль, земное отродье, что не оправдал твоих ожиданий. У нас, у проклятых, свои правила игры.

Магия начала преобразовываться, создавая вокруг меня десяток клонов, которых не отличить от настоящего. Они, словно марионетки, одновременно подняли головы и распахнули глаза и рты, издав воинственный крик, и иллюзии, сорвавшись с места, побежали на лемура, на лице которого отразилось мимолетное замешательство. Он одним движением кисти превратил тени в месиво. Пара иллюзий, ловко лавируя меж руин, воссоздала некое подобие щита, скрепив туманные руки. С рыком выбежав на поляну, они толкнули лемура. Тот пошатнулся, но устоял. Схватив одну из теней за горло, он с жадным блеском впитал в себя ее силу, доставшуюся от меня. Иллюзия, распавшись на множество осколков, втянулась в тело лемура, который заметно прибавил в росте и размере.

– Вот же черт, – ошарашенный, произнес я.

Лемур повернул голову в мою сторону и стер остатки магии с губ, осевшей пеплом.

– О таком не пишут в книгах, не правда ли, земное отродье?

Я усмехнулся, мотнул головой и, вцепившись зубами в запястье, начал рвать плоть. Кровь быстрыми струйками потекла по коже, падая на проклятую землю.

– В таком случае, о таком вам вряд ли расскажут в преисподней.

Проведя двумя пальцами по запястью, я быстрым отточенным движением нарисовал на лбу подобие чаши, активируя запретную магию. Лемуры с криком бросились в разные стороны, когда земля разверзлась под ногами, оставляя между мной и призраком не больше десяти метров. Багровый туман стелился по поляне, захватывая в свой плен лемуров, которые истошно вопили и пытались вырываться, но моя магия была сильнее. С каждой проглоченной душой сила множилась, кровь из глаз текла водопадом, но я даже не пытался ее стереть. Крылья распахнулись за спиной, почуяв добычу. Пару раз взмахнув ими, я помог туману распространиться дальше, чтобы он смог уничтожить еще больше душ, впитать их магию в себя.

Мы с лемуром смотрели друг другу в глаза, в то время как вокруг творился хаос. Лишь одна из тварей продолжала крепко прижиматься ко мне, обхватывая шею своими призрачными лапами. Я начал ощущать, что тело скоро перестанет выдерживать всю магию, которую впитал туман. Нужно от нее избавиться, хотя бы отчасти.

Оттолкнувшись от земли, я высоко взмыл вверх, обхватил свое тело крыльями, превратившись в кокон, и, закрутившись, начал быстро падать. В ушах звенел ветер, кожа горела. Почувствовал, как множество стрел пронзили мое тело. За несколько метров до земли я раскрыл крылья, оттолкнул ногами лемура, который направлял уничтожающую магию в мою сторону. Тот упал на землю, развернулся и замахнулся правой ногой, пытаясь лишить меня равновесия. Поймав лемура за лодыжку, я потянул его на себя и врезал кулаком по челюсти. Существо состояло из плоти и крови, но я видел, как прошла небольшая рябь по его телу. Вскинув руку, лемур попытался скинуть меня с себя, но я крепко обхватил его руки ногами и прижал локоть к кадыку, лишая воздуха. Это не убило бы тварь, но этим я выиграл пару секунд. Я прижал распоротое окровавленное запястье ко рту лемура, заставляя выпить алую жидкость. Тот начал отплевываться и отхаркиваться, но я был сильнее. Чудовище быстро сдалось и сглотнуло кровь, с ненавистью глядя на меня.

«После того как лемур вкусит кровь своего повелителя, то навечно станет его рабом. Его душа освободится только тогда, когда хозяин умрет или благословит ее, чтобы найти пристанище по ту сторону Забвения. Лемур последует за тем, кого посчитает достойным. В противном случае эта тварь убьет своего хозяина и отправится за ним в ад, чтобы навечно терзать душу, подпитывая собственные силы».

Я шумно и порывисто дышал. Тело лемура застыло, словно каменное, – он не двигался и смотрел прямо перед собой, лишь зрачки бегали в хаотичном порядке, будто что-то искали. Я медленно поднялся и навис над тварью. В левом крыле торчало несколько стрел, с наконечников которых стекала кровь. Раздраженно взмахнув им, я избавился от ноши и окинул поляну беглым взглядом. Туман заполнял собой все пространство, лемуров не было видно – возможно, кому-то удалось спастись, но дальше проклятого леса они убежать не смогут.

Хриплый стон донесся снизу. Лемур пришел в себя и сидел на траве, потирая ушибленную челюсть. Желваки на лице ходили так, что был слышен скрежет зубов.

– Ты обманул меня, – злобно прошипело существо.

– Разве? Я лишь решил проверить, сочтет ли твоя магия достойным меня. И, как видишь, не прогадал.

– Мы должны были сражаться!

Присел на корточки перед лемуром, чью демоническую сущность выдавали только глаза цвета льда и небольшая рябь, исходящая от тела. Я смахнул скопившуюся на подбородке кровь.

– Мы оба знаем, что ты все равно бы проиграл. Так для чего было устраивать это представление? Чтобы втоптать в грязь собственное самомнение? Помилуй, оно тебе еще понадобится.

– Я никуда с тобой не пойду… и он не пойдет, – лемур чуть вскинул голову вверх, указывая на тень, которая нежилась у моей шеи. Судя по всему, насиженное место покидать она не собиралась. Я провел ладонью по телу лемура, отчего тот заурчал и прижался еще крепче.

– За него не ручаюсь, равно как и за тебя. Мы повязаны, и без моей магии ты просто сдохнешь здесь. Хочешь повторить все то, что прошел при жизни? Вперед, мешать не буду.

Встав, я развернулся и направился в обратном направлении, в сторону крепости. Тяжесть, осевшая на сердце, медленно опадала и превращалась в ничто.

Я нашел лемура. Я заставил его признать меня.

Руины уже скрылись за деревьями, сумрак вновь окутал со всех сторон. Через сотню метров я услышал пыхтение и пожелания в мою сторону скорейшей смерти. Урывками доносилось, что за подобное меня должны пытать, потом четвертовать, затем сжечь, а душу отдать на съедение псам преисподней.

Видимо, при жизни этот мужчина был душой компании и дамским угодником. Сколько лестных слов в свой адрес за столь короткий срок я слышал впервые. Не смог сдержать смеха, когда лемур прошагал мимо и спустя сотню метров остановился, чтобы спросить, куда идти дальше. Он зло на меня посмотрел, затем перевел взгляд на тень, восседающую на моей шее, и пробубнил: «Предатель». Лемуры, несмотря на свою демоническую сущность, продолжали проживать земную жизнь. Они становились тварями и монстрами лишь для тех, кто был слабее. С сильными они выбирали другую тактику – прислуживать.

Этот день явно становится лучше.

Глава 9

За спокойствие, дарованное мойрами, придется заплатить двойную цену.

30-й год правления эры Дракона

Йенс

Стряхнув росу с кожаной накидки поверх грубой холщовой рубашки, я направился в поселение, по дороге разламывая сухие ветки под ногами. Орки не чувствовали холода, но Злата вынуждала одеваться по погоде, чтобы не простудиться. На все отговорки и голос разума она лишь отмахивалась и говорила, что так надо.