– Я знаю, что тебя уже обвинили в преступлении, которое совершил кто-то другой. Я не позволю, чтобы ты взял на себя и мою вину.

– Черт возьми!

Рейф встал и в беспокойстве запустил пальцы в волосы. Должен же быть какой-то способ заставить ее уступить здравому смыслу, но так сразу в голову ничего не приходило. Наверное, Энни все еще в шоке, только она уже приняла решение, и он ни черта не может с этим поделать. Он заставил себя обдумать, что может произойти. Маловероятно, чтобы ее повесили или даже посадили в тюрьму за убийство Трэйгерна: в конце концов, она женщина и уважаемый доктор, а Трэйгерн был всего лишь охотником за наградой. Служители закона не очень-то жалуют их. Но если станут известны обстоятельства смерти Трэйгерна и что Энни провела с Рей-фом почти две недели, то ее жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Ее убьет тот человек, который заставил его скрываться четыре года, то есть убьют его приспешники. Преследователь Рейфа имел достаточно денег, чтобы никогда не марать собственных рук, и большая часть этих денег заработана на крови других людей.

Рейфу придется взять Энни с собой.

Выход был одновременно и прост и ужасен. Неизвестно, сможет ли она выдержать жизнь в бегах. Но он знал наверняка, что, если он отвезет ее назад в Серебряную Гору, она погибнет. Черт бы побрал ее принципы! Она ни на шаг не отступит от них, и это будет стоить ей жизни. Такая цена слишком высока, во всяком случае, для него.

Но что произойдет с Энни, если ей придется оставить все, чего она добилась столь тяжким трудом? Быть врачом так много для нее значило. Она никак не сможет следовать своему призванию, бродя с ним по звериным тропам.

Бесполезные сожаления – ведь у него нет выбора. Если Энни вернется в Серебряную Гору, у нее все равно не будет практики: очень скоро ее ждет могила.

Возможно, когда Рейф уводил ее из дому, лихорадка затуманила его мозг, а может быть, причиной была его самонадеянность. Чувствовал себя молодцом: был уверен, что ушел от Трэйгерна, и также уверен, Что может воспользоваться врачебными способностями Энни, насладиться ее нежным телом и вернуть ее в Серебряную Гору незаметно. Он не учел случая – тех поворотов судьбы, которые ставили самые лучшие планы с ног на голову, а теперь Энни попала в ловушку того кошмара, который держал его в плену уже четыре года.

Единственное их преимущество – никто не знал, что они вместе. Этуотер ищет одинокого мужчину, а не путешеству-ющих вместе мужчину и женщину. Это могло оказаться хо-рошей маскировкой.

Энни об этом не подумала – она все еще была в шоке.

Никто не знает, что она была с Рейфом, как ее могут заподорить. Она окажется в опасности, только если признается сама. Но все равно решат, что это Маккей убил Трэйгерна И тем не менее ей придется поехать с ним.

От этой мысли у Рейфа закружилась голова, и через секунду он понял, что испытывает облегчение. Он долго собирался с духом, чтобы отвезти Энни в Серебряную Гору, попрощаться и уехать, а теперь ему уже не надо этого делать. Энни принадлежит ему.

Он снова присел перед ней на корточки и сжал своими большими руками ее лицо, заставив взглянуть на него. Ее огромные карие глаза смотрели так потерянно, непонимающе, что он не мог сдержаться и крепко поцеловал ее. Это помогло. Энни заморгала и попыталась отвернуться, будто не могла понять, почему он это делает в такой момент, когда нужно думать о более важных вещах.

Рейф снова поцеловал ее.

– Я не повезу тебя обратно в Серебряную Гору, – сказал он. – Тебе придется остаться со мной.

Энни не возразила. Просто с минуту внимательно смотрела на него, потом кивнула.

– Хорошо. – Она помолчала, на лицо набежала тень беспокойства. – Надеюсь, я не помешаю тебе двигаться быстро.

Помешает, но это не имеет значения. Он не может оставить ее. Рейф потянул ее за руки и заставил встать.

– Поехали. Нам необходимо убраться отсюда.

Энни послушно взобралась в седло.

– Почему мы не берем с собой лошадь Трэйгерна?

– Потому что кто-нибудь может ее узнать.

– С ней ничего не случится?

– Я ее расседлал. Когда она достаточно проголодается, начнет искать траву. Либо кто-то ее найдет, либо она одичает.

Она взглянула на хижину и подумала о Трэйгерне, который лежал там мертвый. Ей очень не хотелось оставлять его непогребенным, но она понимала, что это невозможно.

– Перестань думать об этом, – приказал Рейф. – Ты не могла поступить иначе, и сейчас ты тоже ничего не можешь сделать.

Это был очень дельный совет, Энни оставалось лишь надеяться, что у нее хватит силы воли ему последовать.

Солнечный свет на снегу играл ослепительно ярко, а небо было таким голубым, что у Рейфа сжалось сердце. Свежий, нежный аромат провозглашал зарождение под снегом новой жизни: весна наконец-то пришла. Одна жизнь кончилась, но время шло вперед. Две недели назад ее заставили совершить кошмарное путешествие ночью в горы, верхом, в темноте, замерзшую и перепуганную, обессилевшую до предела и сверх предела. Тогда зима все еще держала землю мертвой хваткой. Теперь Энни покидает те же горы с чувством, похожим на сожаление, охотно следуя за человеком, который ее похитил, и на этот раз ее окружает красота, настолько дикая и яркая, что ее почти невозможно воспринять. За эти две недели она вылечила раненого преступника и влюбилась в него. Теперь он – ее возлюбленный: этот высокий жесткий мужчина с ледяными глазами, и, чтобы защитить его, она убила человека. Всего две недели, но за этот промежуток времени и земля вокруг, и ее жизнь изменились до неузнаваемости.

Рейф пускал коней по снегу, где только мог. Это замедляло движение и оставляло очень заметные следы. Энни было открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но тут же поняла, что снег тает и вскоре все их следы исчезнут.

– Куда мы едем? – спросила она, когда они проехали уже часа два.

– В Серебряную Гору.

Она натянула поводья.

– Нет, – произнесла она бледнея. – Ты сказал, что я могу остаться с тобой.

– Не отставай, – резко бросил Рейф. – Ты останешься со мной. Я же не сказал, что оставлю тебя в Серебряной Горе. Я сказал, что мы едем в Серебряную Гору.

– Но зачем?

– Тебе нужна одежда. Я бы не стал рисковать, но твой дом так далеко стоит от остальных в городе, что я смогу войти и выйти незамеченным.

Эни посмотрела на свою юбку, на которой сбоку зияла большая дыра там, где раньше был карман. Она чуть было не сгорела заживо, и при одной мысли об этом она содрогнулась, но тогда она даже не осознала грозящей ей опасности.

– Я хочу пойти с тобой.

– Нет.

Тон его ответа показывал, что он принял решение и не собирается его менять, но она все же попыталась.

– Почему, если нас никто не увидит?

– Случай, – ответил Рейф. Однажды он уже пренебрег им – этого больше не повторится. – Если меня случайно увидят, я не хочу, чтобы они смогли догадаться о связи между нами. Для твоей собственной безопасности. Просто скажи, что тебе нужно, а я попытаюсь это найти.

Энни с сожалением подумала, что придется оставить все травы, которые выращивала в маленьких горшочках, а также все книги. Некоторые из них принадлежали еще ее отцу и были невероятно дороги ей. Если она вернется домой, если увидит знакомые вещи, если вынуждена будет решать, что взять, а что оставить, – это будет гораздо больнее, чем просто никогда больше их не видеть и примириться с их потерей. Рейф соберет для нее немного одежды, и дело с концом. Медицинская сумка все еще при ней – самое дорогое из всего ее имущества.

Двигаясь очень медленно, они, однако, добрались до подножия гор задолго до наступления ночи. Рейф настоял сделать остановку, пока они находятся под прикрытием деревьев, и подождать темноты. Энни была рада отдыху. События дня измотали ее, и разум все еще пытался справиться с переменами в жизни. Среди всех возможных поворотов событий, которые она когда-либо воображала себе, такого не было.

Заход солнца красочно расписал небо, затем пурпурные тени поползли по земле. Под деревьями воцарилась почти полная тьма.

– Теперь пойду, – сказал Рейф, его низкий голос был едва слышен. Он закутал Энни в одеяло. – Оставайся на этом месте.

– Хорошо. – Ей было немного не по себе от необходимости остаться здесь совершенно одной, в темноте, но она справится. – Когда ты вернешься?

– Это зависит от того, что я там найду. – Он помолчал. – Если не вернусь к утру, значит, меня поймали.

Ее сердце больно сжалось.

– Тогда не ходи!

Рейф опустился на колени и поцеловал ее.

– Думаю, все будет хорошо, но всегда может не повезти Просто на тот случай, если меня поймают...

– Я не позволю, чтобы тебя повесили за то, что сделала я, – сказала Энни дрожащим голосом.

Он прикоснулся к ее щеке.

– Мертвых не вешают, – сказал он и вскочил в седло. Вскоре глухие удары копыт стихли вдали.

Энни устало закрыла глаза. Охотник за наградой не станет заботиться о том, чтобы доставить Маккея в суд живым, – его убьют сразу же. Только в том случае, если Рейфа захватит представитель закона, у него появится возможность дожить до суда, и, скорее всего, он предпочтет быструю пулю долгим месяцам тюремного заключения, которое неминуемо закончится петлей.

От переутомления глаза жгло как огнем, но Энни не могла спать. Что она должна была сделать, чтобы утренние события повернулись по-другому? Она не могла ничего придумать и все продолжала видеть перед собой открытые невидящие глаза Трэйгерна. Он был убийцей, охотился за людьми ради денег, но он не был злым. Он вел себя с ней вежливо, сначала пытался ободрить ее, даже оберегал от пуль. Порядочность или просто он не был заинтересован в ее смерти, потому что она не принесла бы ему никакой выгоды? Ей хотелось, чтобы он был мерзким, жестоким, но жизнь, очевидно, не бывает слишком ясной и простой.

И все же для Трэйгерна все было так ясно и просто. Он не выстрелил в Рейфа, когда ему представилась такая возможность, потому что знал, что умирает и не сможет получить награду. Как сказал сам Трэйгерн, в этом не было смысла для него все дело было только в деньгах и больше ни в чем

Засияли звезды, и Энни стала смотреть на них сквозь деревья. Жаль, что она не умеет определять время по их положению. Энни не имела представления, как давно ушел Рейф, но это неважно. Или он вернется к утру, или не вернется. А если не вернется, что ей тогда делать? Ехать обратно в Серебряную Гору и начать жизнь с того места, где она прервалась? Сказать, что ее вызвали кого-то лечить далеко отсюда? Она не сможет спокойно приехать обратно в город и разыграть подобное представление зная, что Рейф мертв.

Знни ясно понимала, что он мог просто поехать дальше, что он, возможно, даже не собирался за ней возвращаться, но сердце ее в это не верило. Не имея других доказательств, кроме любви к нему, она все же знала, что он не бросит ее подобным образом. Рейф сказал, что вернется. И пока жив, он будет держать слово.

Ей казалось прошло много часов и скоро рассветет, когда Энни услышала приближающийся стук лошадиных копыт. Она с трудом поднялась и чуть было не упала, поскольку просидела так долго, что ноги окоченели и потеряли чувствительность. Рейф спешился и сразу же обнял ее.

– Что-то случилось? – спросил он. – Тебя что-то испугало?

– Нет, – выдавила Энни, зарываясь лицом в его грудь и вдыхая его крепкий мужской запах. Ничто не пугало ее, кроме ужасной возможности никогда его больше не увидеть. Ей хотелось тесно прижаться к нему и никогда не отпускать от себя.

– Я взял для тебя чистую одежду и еще кое-что из вещей.

– Что?

– Во-первых, еще одну чашку. – В его голосе ей послышалась насмешка. – И еще один котелок. Мыло и спички. Всякое такое.

– А керосиновую лампу?

– Вот что. Если мы найдем еще одну хижину для жилья, обещаю, что раздобуду для тебя керосиновую лампу.

– Ловлю тебя на слове, – ответила она. Рейф разостлал на земле одеяло.

– Мы можем с тем же успехом поспать здесь, – сказал он. – Утром двинемся на юг.

Теперь у них было еще и одеяло Трэйгерна. Они спустились ниже линии снегов, поэтому им будет достаточно тепло. Вопрос в том, сможет ли она уснуть? Энни свернулась калачиком на боку, положив голову на локоть, но едва закрыла глаза, как увидела мертвого Трэйгерна, и быстро открыла их снова.

Рейф лег рядом и укрыл себя и ее одеялами. Его рука тяжело легла ей на живот.

– Энни, – позвал он тем особенным голосом, который появлялся у него, когда он хотел ее.

Она напряглась. После всего, что случилось в этот день, ей казалось, что она не должна позволить себе забыться в любовных объятиях.

– Я не могу, – ответила Энни слегка дрогнувшим голосом.

– Почему?

– Я сегодня убила человека.

Помолчав секунду, он приподнялся на локте.

– Случайно. Ты не собиралась его убивать.

– Какая ему разница?

Снова молчание.

– Ты бы стала стрелять, если бы могла снова вернуть тот момент?

– Да, – прошептала она. – Даже если бы знала, что убью его, мне все равно пришлось бы выстрелить. С этой точки зрения, это вовсе не случайность.

– Я убивал людей на войне или для того, чтобы они не убили меня. Почему я должен беспокоиться об их решении пуститься за мной в погоню? Они его приняли и должны расплачиваться. Не могу же я всю жизнь сожалеть, что это я остался жив, а не они.

Энни это понимала. Ее разум соглашался с ним. Однако сердце ее болело.

Его рука стала более настойчивой, перевернула ее на спину.

– Рейф, не надо, – сказала она. – Это нехорошо. Он попытался разглядеть ее лицо в темноте. Весь день он чувствовал, что Энни страдает, и, хотя не мог поставить себя на ее место настолько, чтобы ощутить эту боль, все же пони-мал ее причины и беспокоился, потому что ей больно. Он сначала надеялся, что неожиданно возникшая необходимость действовать не даст разгуляться мрачным мыслям, но этого не произошло.

Назначение врача – помогать другим людям. Его малышке не удалось собраться с духом и причинить ему вред даже тогда, когда она боялась за собственную жизнь, и все же она выстрелила без колебаний, чтобы спасти его.

А теперь у нее болит душа, она совсем не умела справиться с этим. Когда Рейфу приходилось сталкиваться со смертью, у него не было такой роскоши, как свободное время для переживаний: бой развивался слишком быстро. После боя его вырвало, и казалось, что он не доживет до следующего рассвета, но солнце все же взошло, и последовали другие сражения. Он узнал, как хрупка человеческая жизнь, как легко ее уничтожить.

Энни никогда не сможет с этим примириться. Для нее жизнь драгоценна, но ради спасения любимого человека она пошла на убийство. И все-таки ее захлестывали угрызения совести. Рейф не знал, что ему делать в такой ситуации, но не хотел оставить Энни наедине с тягостными воспоминаниями, полными смерти. Он склонился над ней.

– Энни... Наша жизнь не остановилась.

Его сильные руки забрались к Энни под юбку, развязали панталоны и стянули их вниз, затем Рейф поднял подол ее юбки... Проникновение было болезненным, потому что Энни не была готова. Она прильнула к Рейфу, мощные толчки заставляли ее двигаться взад и вперед на одеяле. Исходящий от него жар успокаивал и тело ее, и душу. У Энни вырвалось рыдание, и она была рада, что он не остановился. Она ощущала, что Рейф понимает ее чувства. Он знал, что праздник жизни ощущается острее всего перед лицом смерти. Он не позволил ей захлебнуться сознанием вины. Это жизнь, говорил он Энни. Силой своего тела Рейф оттаскивал ее прочь от сцены смерти, которая снова и снова возникала в ее воображении.

В конце концов Энни все же уснула, утомленная его требовательной любовью и взрывной отзывчивостью собственного тела. Держа ее в объятиях, Рейф почувствовал, как она наконец расслабилась и только после этого позволил себе тоже заснуть.

Глава 12

– Куда мы едем? – спросила Энни, когда в полдень они остановились, чтобы поесть и дать отдохнуть лошадям.

– В Мексику. Это собьет Этуотера с моего следа.

– Но не других охотников за наградой.

Рейф пожал плечами.

– Трэйгерн сказал, что награда за тебя – десять тысяч долларов.