– Я не причиню вам вреда, – сказал человек. Глаза его были спокойны, голос звучал почти мягко. – Ваш муж где-то поблизости?

Она не знала, что сказать. Если она скажет «да», он узнает, что она не одна. Если скажет «нет», то кто знает, что он сделает? Энни за эти годы пришлось лечить достаточно ран, чтобы автоматически не предполагать добродетель в своих собратьях. Некоторым из этих собратьев добродетель вообще была не свойственна. Но все же маловероятно, чтобы он поверил, что она живет здесь, в горах, одна, поэтому она в конце концов кивнула.

– Как вы думаете, я могу с ним поговорить? Если бы вы показали мне, куда он ушел, я бы перестал вам надоедать и вы бы продолжали свою работу.

Еще одно затруднение: можно ли позволить ему приблизиться к Рейфу без предупреждения? Рейф склонен сначала стрелять, а потом задавать вопросы, и это может кончиться смертью невинного человека, но, с другой стороны, если этот человек не столь уж невинен, она рискует жизнью Рейфа. Ее мысли побежали быстрее.

– Он скоро вернется, – наконец произнесла Энни, это были ее первые слова. – Не хотите ли зайти и выпить чашку кофе, пока будете его ждать?

Незнакомец улыбнулся.

– Да, мэм, конечно хочу.

Он спешился и ждал, пока она подойдет. Она подняла пустое ведро и постаралась держать его так, чтобы заслонить свой отвисший карман. Если ей удастся завести этого человека в хижину, Рейф увидит его коня и поймет, что надо быть осторожным, а с револьвером в кармане она позаботится, чтобы Рейфу не грозила никакая опасность.

Мужчина оставил свое ружье в чехле у седла, но она заметила, что у его бедра, внизу, – револьвер в кобуре, прикрепленный ремешком вокруг ноги точно так, как Рейф носил свой. В этом не было ничего необычного, но это еще больше усилило ее подозрения. Он слегка прихрамывал, но, по-видимому, не испытывал боли, и ему это не очень мешало.

Энни провела его в хижину и поставила ведро у очага, потом налила чашку оставшегося с утра кофе. Он снял шляпу с плоскими полями и вежливо поблагодарил ее за кофе.

Ставни на окнах были подняты, открывая доступ солнечному свету вместе с бодрящим свежим воздухом, и он заинтересованно оглядывался вокруг, прихлебывая кофе. Его взгляд задержался на грубой раме постели из сосновых игл, занимавшей большую часть левой половины хижины, и Энни почувствовала, как загорелось ее лицо, но он ничего не сказал. Он отметил чистоту этой жалкой маленькой комнаты, отсутствие какой-либо мебели, два седла на полу и сделал собственные выводы.

– Думаю, вам повезло, что вы вовремя нашли эту хижину, – сказал гость. – До того, как пошел снег.

Он решил, что они путешественники, застрявшие тут из-за снега. Ее охватило облегчение, но, прежде чем она успела согласиться с ним, его глаза вспыхнули при виде ее большой черной медицинской сумки, и он сдвинул брови, озадаченно нахмурившись. Сумка! Энни бросила на нее отчаянный взгляд. Она не была похожа ни на что другое – только на медицинскую сумку: врачи по всей стране носили такие. Она не походила на обычный багаж поселенцев или путешественников.

– Вы, должно быть, тот самый доктор, – медленно произнес он. – Врач из Серебряной Горы, которая исчезла пару недель назад. Я никогда раньше не слышал о враче-женщине, но, очевидно, это правда.

Энни хотела сказать ему, что это ее муж – врач: это было самым логичным объяснением, и самым правдоподобным, но она никогда не умела лгать, а сейчас ей это и вовсе не Удалось бы. Во рту у нее слишком пересохло, и сердце оглушительно громко билось в груди.

Он посмотрел на Энни, и ее бледное лицо и широко раскрытые испуганные глаза возбудили бы в нем подозрения, даже если бы он их уже не испытывал. Он опять посмотрел на седла, пристально вгляделся в них, и вдруг в его руке очутился револьвер, нацеленный прямо на нее.

– Это попона Маккея, – резко произнес мужчина. Его дружеский тон исчез – теперь его голос стал тяжелым и угрожающим. – Должно быть, я ранил его серьезнее, чем думал, если ему понадобился врач. Где он?

Энни не могла указать ему место, где находился Рейф.

– Н-на охоте, – заикаясь, проговорила она.

– Верхом? Или пеший?

– П-пеший. Лошади п-пасутся. – Голос дрожал, не повинуясь ей. Ствол револьвера был огромным, черным и непреклонным.

– Когда должен вернуться? Ну же, леди, не вынуждай те меня делать вам больно! Когда он собирался вернуться?

– Не знаю! – Она провела языком по губам. – Когда что-нибудь добудет, наверное.

– Как давно он ушел?

Ее снова охватила паника, потому что она не знала, что сказать.

– Ч-час назад? – произнесла Энни вопросительно. – Я не знаю. Я грела воду, чтобы постирать одежду, и не обратила внимания...

– Ладно, ладно, – нетерпеливо перебил он. – Хорошо. Я не слышал никаких выстрелов.

– Он... у него там еще ловушки. Если в одну из них что-то попалось, ему не пришлось стрелять.

Мужчина оглянулся вокруг, его острый взгляд обшарил хижину и упал через открытую дверь на коня, привязанного на виду. Он дернул головой в сторону двери.

– Выходите, леди. Мне нужно спрятать лошадь. Если он появится, пока мы будем снаружи, советую вам упасть на землю, потому что полетят пули. И не пытайтесь кричать или еще что-нибудь, чтобы его предупредить. Мне не хочется обижать вас, но я должен добраться до Маккея любым способом. Десять тысяч – большие деньги.

Десять тысяч... Боже милостивый! Неудивительно, что Рейф в бегах. За такие деньги его, наверное, преследуют охотники за наградой со всей страны.

Мужчина держал ее под прицелом, пока Энни деревянной походкой шла к пустому загону, где он поставил своего коня в стойло. Это тот самый охотник за наградой, который гнался за Рейфом, который стрелял в него, но она не могла вспомнить, какое имя назвал Рейф. Ее разум застыл от страха, лишился способности думать или принимать решения. В своих смутных размышлениях о будущем она никогда не представляла себе, что может увидеть, как Рейфа застрелят у нее на глазах. Этот кошмар был слишком ужасным, и все же это случится, если она не придумает, как помешать этому. Но все, что она могла сейчас сделать, это стараться так расправить юбку, чтобы он не заметил тяжелого револьвера в кармане.

Это оружие было ее единственным шансом, но она не знала, как им воспользоваться: у нее не было иллюзий относительно того, что ей удастся вытащить его, взвести курок и попасть именно туда, куда прицелится, особенно когда этот человек так пристально наблюдает за ней. Ей придется сделать это, когда его внимание отвлечет что-то другое, что означало – тогда, когда приблизится Рейф. Ей не нужно в действительности попасть в него – выстрел из револьвера отвлечет его внимание и предупредит Рейфа, и у Рейфа появится шанс. Она не смела подумать о том, какие шансы будут у нее самой.

Мужчина отвел ее обратно в хижину, и Энни встала неподвижно у очага, прислонившись спиной к стене.

Он опустил стапни на обоих окнах, чтобы Рейф не мог увидеть, что происходит внутри хижины, если подойдет сбоку. Ренфу придется войти в дверь, и он будет идеально виден на фоне яркого света, отраженного тающим снегом. Сам же он не сможет ничего разглядеть в темноте хижины, и Трэйгерн, ожидающий его, хорошенько прицелится. У Рейфа не будет ни единого шанса.

Если только он не заметит опущенных ставень на окнах – он удивится этому зная, как Энни не любит сидеть в темной хижине. И он может заметить следы копыт перед хижиной. Рейф недоверчив и осторожен, как дикий зверь, никогда не рискует. Она уверена, что он обратит на все это внимание. Но что он сможет сделать? Станет стрелять всле-пую? Самое умное для него было бы тихо вернуться к лоша-дям и удрать, пока можно. Энни закрыла глаза и начала молиться, чтобы он так и сделал. Если бы только она могла считать, что он в безопасности и живет где-то в другом месте, она бы примирилась с тем, что никогда снова не увидит его.

Но если его убьют у нее на глазах, она не сможет этого вынести.

– Как вас зовут? – спросила Энни дрожащим голосом. Он пристально посмотрел на нее.

– Трэйгерн. Только это не имеет значения. Вы просто стойте там, где он сможет увидеть вас, когда войдет.

Она была приманкой, чтобы заманить тигра в ловушку. Трэйгерн стоял слева, спрятавшись в тени. Ее глаза уже привыкли к мраку, и она прекрасно видела его, но Рейф его не заметит.

Она начала было что-то говорить, но Трэйгерн жестом приказал ей молчать. Она замерла от страха, огромными и полными отчаяния глазами смотря в открытую дверь, прислушиваясь вместе с ним: не идет ли Рейф. Бежали минуты, и ее сжатые колени начали дрожать. Дрожь распространялась по телу вверх, пока она вся не затряслась, будто в припадке. От этой тишины ей хотелось пронзительно закричать.

Только что за дверью никого не было, а в следующую секунду она его увидела. Она оцепенела от ужаса и не смогла бы даже предупредить его криком, но в этом не было необходимости. Рейф и так прижимал к губам палец. Он был едва виден ей в открытую дверь на расстоянии примерно тридцати футов от хижины. Энни стояла совершенно на виду в потоке света, льющегося в дверь. Она ощущала на себе внимательный взгляд наблюдающего за ней Трэйгерна, поэтому не могла даже глаз повернуть в направлении Рейфа. Ее сердце так колотилось, что вздрагивала ткань блузки на груди, а ладони стали одновременно влажными и ледяными. Легкие сжало, как в тисках, и стало больно дышать.

Затем Рейф снова исчез, пропал из виду, будто призрак.

Ее рука пряталась в складках юбки. Энни потихоньку спускала ее к карману, и наконец ладонь сомкнулась вокруг огромной рукоятки револьвера. Она положила большой палец на затвор, чтобы оценить, насколько тяжело будет взвести его: к ее ужасу, она не могла сдвинуть его с места. Ей понадобятся обе руки, чтобы хотя бы просто взвести этот проклятый курок! Странная ярость охватила ее. Черт побери Рейфа! Почему он не дал ей такое оружие, с которым она могла бы справиться?

Не отрывая затылка от стены, Энни повернула голову и посмотрела на Трэйгерна. Должно быть, он что-то почувствовал: его внимание было приковано к двери.

Трэйгерн оттянул затвор своего ружья, и тихий щелчок ударил по ее нервам, как взрыв.

Она снова увидела Рейфа, который бесшумно скользил к открытой двери. В руке у него тоже был револьвер, готовый к стрельбе, но преимущества внезапности будет недостаточно. Трэйгерн сможет отлично видеть его, тогда как Рейфу придется лишь догадываться о местонахождении Трэйгерна.

Трэйгерн слегка шевельнулся, все его инстинкты обострились. Подобно волку, он почуял, что жертва близко. Он выстрелит, как только покажется Рейф. И Рейф умрет у нее на глазах, и свет этих яростных глаз угаснет навсегда.

Уголком глаза Энни увидела, как Рейф рванулся, подобно нападающей пуме. Она закричала, но горло сжалось и не пропускало звуков. Рука Трэйгерна поднялась, и ее рука тоже. Только Энни не вынула руку из кармана. Каким-то образом она выстрелила сквозь ткань юбки.

Глава 11

Грохот выстрелов заставил содрогнуться маленькую хижину, оглушив Энни. Воздух наполнился дымом, ноздри жег резкий запах пороха. Она застыла, все еще крепко стиснув в руке револьвер, дуло которого торчало из разодранных, сожженных остатков кармана. Почему-то здесь же оказался Рейф. Энни не могла припомнить, видела ли, как он входит в дверь. Кто-то протяжно кричал.

Рейф что-то выкрикивал, но она не понимала, что именно. Она почти не слышала его из-за звона в ушах. Он хлопал ее по ноге и по бедру, и она, всхлипывая, стала отталкивать его. Только через несколько секунд Энни поняла, что на ней горит юбка.

Затем одним скачком разлетевшаяся на кусочки реальность снова собралась в единую картину.

Рейф пересек комнату, выбил револьвер из вытянутой руки Трэйгерна, и крик стих, перейдя в стоны. Энни удалось сделать несколько шагов на дрожащих ногах, затем она снова застыла, глядя на человека, который, скорчившись, лежал на полу.

Низ его живота заливала кровь, от которой рубашка и штаны казались черными в полумраке комнаты. Кровь растекалась лужей вокруг него и под ним, просачивалась в щели пола. Его глаза были открыты, лицо стало белым как мел.

– Почему ты не застрелил меня? – хрипло спросил Рейф, опускаясь на одно колено рядом с охотником за наградой. Он понимал, что предоставил Трэйгерну идеальную возможность для выстрела, но, когда он увидел пламя на юбке Энни, все потеряло значение, кроме необходимости добраться до нее, прежде чем огонь рванется вверх. Рейф в буквальном смысле повернулся к Трэйгерну спиной – но тот не стал стрелять.

– Нет смысла, – прохрипел Трэйгерн. Он прочистил горло. – Мне уже не получить эти деньги. К черту. – Он снова застонал, потом произнес:

– Проклятие! Мне и в голову не пришло посмотреть, нет ли у нее оружия.

Энни пронзил ужас. – Она убила человека! Она слышала и другие выстрелы, но почему-то знала, что Трэйгерн начал падать до того, как Рейф появился в дверях. Она не целилась, она даже не знала, как ей удалось взвести и спустить курок. Но пуля попала в цель, и умирающий Трэйгерн лежал на полу, истекая кровью.

Внезапно к Энни вернулась способность двигаться, она бросилась к медицинской сумке, схватила ее и потащила по полу к несчастному.

– Нужно остановить это кровотечение, – лихорадочно заговорила Энни, опускаясь на колени рядом с Рейфом. Ужасный вид раны заставил ее содрогнуться. Трэйгерн был ранен в живот, и опыт медика подсказывал ей, что он конченый человек, хотя инстинкт громко требовал сделать что-нибудь, чтобы помочь ему.

Она протянула руки, но Рейф перехватил их и удержал. Взгляд его серых глаз казался застывшим.

– Нет, – сказал он. – Ты ничего не можешь для него сделать, детка. Не надрывай свое сердце.

Рейф понимал, что даже целительное прикосновение Энни не сможет справиться с такой обширной раной, – она только обессилит себя в бесплодной попытке.

Энни тщетно пыталась вырвать руки, стараясь освободиться. В глазах у нее закипали слезы.

– Я могу остановить кровотечение. Я же знаю, что могу остановить.

– Если вам все равно, мэм, я бы предпочел истечь кровью, чем позволить заражению пробраться в мое брюхо и потом умирать несколько дней в мучениях, – вяло произнес Трэйгерн. – По крайней мере, теперь уже не так больно. Она судорожно втянула воздух. От этого усилия грудь ее заболела. Она попыталась рассуждать как медик. Рана кровоточила гораздо сильнее, чем большинство ран в живот. Судя по количеству крови, пуля, наверное, перебила или задела крупную вену, которая проходит вдоль позвоночника. Рейф прав: она не сможет спасти его. Трэйгерн умрет через несколько минут.

– Чистая удача, – бормотал Трэйгерн. – Я потерял твой след в Серебряной Горе, поэтому решил отдохнуть, пока не заживет нога. Вчера отправился в горы и утром заметил ваш дым. Чистая чертова удача, и все зря. – Он закрыл глаза и секунду, казалось, отдыхал. Ему стоило больших усилий снова открыть их.

– Известно, что ты в этой местности, – сказал он. – Другие охотники за наградой... и по твоему следу идет еще федеральный судебный исполнитель. Зовут Этуотер. Проклятый бульдог! Ты самый лучший из всех, кого я выслеживал, Маккей, но Этуотер от тебя не отцепится.

Рейф слышал об этом человеке. Но Этуотер еще в большей степени, чем Трэйгерн, презирал слово «сдаться». Рейфу придется убираться из этой местности, и быстро. Взглянув на Энни, он почувствовал что-то вроде сильного удара в грудь.

Трэйгерн закашлялся. Он казался смущенным.

– Есть виски? Я бы выпил.

– Нет, виски нет, – ответил Рейф.

– У меня есть опий, – сказала Энни и попыталась снова освободить руки. Рейф все еще не отпускал ее, еще крепче прижав к себе.

– Рейф, отпусти. Я знаю, что не могу помочь, но опий облегчит боль...

– Ему это уже не нужно, детка, – мягко ответил Рейф и прижал ее голову к своему плечу.

Энни оттолкнула его, потом увидела лицо Трэйгерна. Оно было абсолютно неподвижным. Рейф протянул руку и опустил веки покойного.

* * *

Оцепеневшая от потрясения, Энни сидела на камне возле хижины, куда Рейф привел ее и мягко усадил. Она закуталась в одеяло, вцепившись в него руками, но никак не могла согреться.

Она убила человека. Снова и снова мысленно возвращалась она к происшедшему и всякий раз вынуждена была признать, что у нее не было выбора, что она должна была выстрелить. Времени на размышления не оставалось. Чистая случайность, что пуля попала в цель, но Энни не могла оправдать себя на этом основании: даже если бы она знала тогда, что ее выстрел убьет Трэйгерна, она бы все равно выстрелила. При выборе между жизнью Рейфа и жизнью Трэйгерна никакого сомнения не оставалось. Чтобы спасти Рейфа, она бы сделала что угодно. И ничто не могло изменить того факта, что она нарушила свою клятву, клятву врача, собственные устои и отняла жизнь, вместо того чтобы сделать все возможное для ее спасения. Предательство по отношению к самой себе повергло Энни в ступор. Понимание, что в подобных обстоятельствах она снова поступила бы так же, потрясло ее.

Рейф быстро собирал их вещи. Земля все еще была слишком промерзшей, и он не мог похоронить Трэйгерна, поэтому тело оставалось в хижине. Энни ни за что бы не вошла туда снова.

Рейф обдумывал свои дальнейшие действия. Некоторое время ему не придется пополнять запасы еды: у него оказалось оружие и припасы Трэйгерна, его собственная лошадь хорошо отдохнула. Ему нужно отвезти Энни обратно.в Серебряную Гору, потом он поедет на юг, пересечет пустыню Аризоны и направится в Мексику. Это не остановит преследователей, но, по крайней мере, собьет Этуотера со следа.

Энни... нет, он не может позволить себе думать о ней. Он с самого начала знал, что им недолго быть вместе. Он вернет ее домой, к ее работе, и пусть она продолжает жить дальше.

Но Рейф беспокоился об Энни. Она не произнесла ни слова с того момента, как Трэйгерн умер. Ее лицо было белым и застывшим, глаза огромными и черными. Он вспомнил, как в первый раз убил человека, давно, во время войны: его рвало, пока не заболели горло и мышцы живота. Энни не стошнило. Он бы чувствовал себя лучше, если бы ее вырвало.

Оседлав коней, Рейф подошел к ней, присел на корточки, взял ее холодные руки в свои и стал растирать, чтобы согреть их своим теплом.

– Нам нужно ехать, детка. Мы сможем выбраться отсюда до заката, и ты сегодня ночью уже будешь спать в своей постели.

Энни взглянула на него так, будто он сошел с ума.

– Мне нельзя возвращаться в Серебряную Гору, – сказала она. Это были первые слова, которые она произнесла за этот час.

– Разумеется, можно. И нужно. Дома тебе станет лучше.

– Я убила человека. Меня арестуют. – Она говорила очень четко.

– Нет, детка, послушай. – Рейф уже обдумал это. Вероятно, все знали, что Трэйгерн шел по его следу, а поскольку Этуотер ненамного отстал от него, то тело Трэйгерна скоро найдут. – Они подумают, что это сделал я. Никто не знает, что ты была со мной, поэтому мы можем сделать так, как первоначально планировали.

Но Энни качала головой.

– Я не допущу, чтобы ты взял на себя вину за то, что сделала я.

Он смотрел на нее, не веря своим ушам.

– Что?

– Я сказала, что не допущу, чтобы тебя обвиняли в том, чего ты не делал.

– Энни, детка, ты не понимаешь? – Рейф отвел от ее лица прядь волос. – Меня уже разыскивают за убийство. Ты думаешь, убийство Трэйгерна что-то может изменить в моем будущем?

Она твердо посмотрела на него.