Кодекс Крови. Книга Х (СИ)

— Ладно, болтать можно до бесконечности, но пора бы и заняться делами. Для начала проверим мою грузоподъёмность.

* * *

Ну что же моей грузоподъёмности хватило, чтобы поднять в воздух двух барышень средней комплекции, правда, одну пришлось нести в лапах, а другую в хвосте. Выглядело это со стороны весьма экзотично, ибо даже пьяные вороны не летали так, как я. Ну да боги с ним со стилем, главное, что спустя десять минут позора мы оказались у розоватой пелены, отделяющей территорию Обители.

Благо, хоть привратный камень остался по эту сторону пелены, иначе входить пришлось бы на свой страх и риск. Я сменил ипостась на человеческую и вложил ладонь в углубление для взятия образцов крови. Дальше оставалось только ждать. Иголки-анализаторы впивались в ладонь, но пелена оставалась неподвижной. Кровь утекала в привратный камень, не вызывая отклика у Обители, когда-то давно ставшей мне настоящим домом.

Иголки ушли обратно в камень, так и не признав меня своим. Я криво улыбнулся.

«Ну а как ты хотел, Трай? Явиться через полторы сотни лет в чужом теле и открыть дверь с ноги?»

Попробуем другой вариант. Я вынул из сумки макр из собственной крови, где заблаговременно записал часть воспоминаний про свою смерть, проклятие, перерождение, жизнь в другом мире и возврат в этот. И пока моя кровь ещё не до конца впиталась в камень, вложил туда макр. Накопитель памяти рассыпался, а спустя секунду на защитной пелене проявился силуэт лица, пристально разглядывающий меня.

— Приветствую тебя, Трайодасан!

— Приветствую тебя, Привратник Великой Матери Крови! — ритуально поприветствовал я сущность, что и четыреста пятьдесят лет назад первой приветствовала меня в Обители.

— Как и в прошлом я ощущаю в тебе чужую силу, — силуэт хмурился, не спеша давать мне пропуск. — Верен ли ты кодексу нашей Матери, Трай? Тверды ли твои убеждения? Следуешь ли ты Её законам?

Я интуитивно вложил ладонь в углубление на привратном камне, чем несколько удивил Привратника. Собравшись с мыслями, я ответил:

— Во мне пробудилась магия Рассвета, и я использовал её для защиты родных и близких мне людей. Я своими руками убил Одиннадцатого, удостоенного возвышения и способствовал отправке на перерождение Восьмой. Я имею звериную ипостась и собираюсь уничтожить легионы Рассвета и Заката с их главами за то, что они сделали с Обителью и моим домом. Но я не убивал ради убийства, не упивался собственной силой, не поклонялся другим богам. Я защищал людей и разумных тварей изнанки, убивал Кровавых, пил кровь и делился своею. Но сейчас я честен перед Обителью и Матерью Кровью.

Кровь лилась на привратный камень, но в этот раз Привратник замер, просматривая мои воспоминания в поисках подтверждения моим словам. Судя по выражению его «лица», моя откровенность его повергла в шок. Спустя минуту сущность, будто сама не верила в свои слова, с сомнением произнесла:

— Вы можете пройти.

— Благодарю тебя, Привратник, — поклонился я и взял на руки вампиршу, кивая Ольге следовать за мной.

Розовая пелена расступилась, пропуская нас к стенам Обители, ворота которой всегда были открыты для её братьев и сестёр. Часть парапетов обвалилась, по угловым башням змеились трещины толщиной с кулак. Во внутреннем дворе зиял провал, в глубине которого шумели воды подземного источника, питавшего Обитель. Я поднял голову на Башню. На её вершине тускло поблёскивал огромный кровавый накопитель. Пока он светился, сердце Обители жило. Но надолго ли?

Вокруг пахло солнцем и кровью. Я шёл по лестницам на вершину Цитадели, где маги крови создали ценой собственных жизней защитный конструкт, и не видел разрухи. Я видел себя маленького, счастливо смеющегося, впервые наевшегося досыта. Видел себя работающим в поле и плескающимся в озере с Миро. Видел экзамены корвусов и свои наказания за нарушения правил. Видел самые сладкие оргии после командировок и одинокие ночи за размышлениями и старинными манускриптами. Три сотни лет мелькали перед глазами знакомыми фигурами, большинство из которых погибло, пока я жил в другом мире.

Что стало причиной срыва святош? Мы же жили тысячелетиями бок о бок. Даже прорывы закрывали вместе. Было уложение.

Мысли вальсировали вместе с силуэтами из памяти, развеиваясь не хуже дыма на ветру, пока мы поднимались на вершину Цитадели. Здесь запах крови усилился. Я буквально видел, как льётся кровь из перерезанных глоток магов крови, запечатывающих Обитель от проникновения врагов. Грудь сдавила печаль. Горечь от потери всех, кто проходил со мной путь познания Крови, затопила, грозясь захлестнуть с головой, но я напоминал себе, что стоит решить вопрос с Агафьей и дождаться легионы. Тогда моя боль найдёт выход. Обуревающие меня чувства даже нельзя было обозначить ненавистью или яростью. Нет. Боль и сожаление, что меня не было рядом, когда мои братья и сёстры умирали, но не сдавались.

Башня Крови распахнула для меня свои двери. Дальше наш путь лежал вниз. Дюжина этажей вела вверх до возвышения, и столько же этажей вело вниз, к сердцу Обители, что было соединено с накопителем наверху. Каждый из магов своей кровью подпитывал сердце, чувствуя его биение в унисон со своим.

Всё верно. Возвышение начиналось с самых основ, так же, как и падение — с самой вершины.

Мы спускались молча. Мне здесь было даже спокойней, чем снаружи. Дважды я оправлялся к сердцу, жертвуя частями своей души ради дорогих мне существ. Это был третий поход. Если Привратник пропустил меня в Обитель, то мои намерения не противоречили кодексу.

Спуск завершился алтарным залом. Вот только выглядел он совсем не так, как зал под Хмарево или в Абрау. Нет.

В центре самого обычного зала с выгоревшими давным-давно факелами стояла каменная глыба, вытертая телами магов за тысячелетия использования. Пахло затхлостью и сыростью. Даже гирлянды паутины свисали, словно балдахины на кроватях аристократок.

В каменной глыбе на уровне груди торчал брат близнец накопителя, находящегося на вершине Башни, но гораздо более скромного размера. Меня всегда удивляло, что этот накопитель анатомически очень напоминал настоящее сердце, без скидки на упрощение.

Когда просящий укладывался на него сверху, то сердце высасывало положенную ему плату. Размер её никогда нельзя было угадать заранее. Ты либо соглашался вслепую, либо не рисковал тревожить сердце Обители по пустякам.

Укладывая Агафью у подножья алтаря на спальный мешок, я обернулся к до этого момента молчавшей Ольге. Та будто понимала, что не стоило отвлекать меня сейчас разговорами. Хотя почему будто. Она, скорее всего, чувствовала всё то же, что и я. Поэтому и хранила молчание. Никогда бы не подумал, что эмпатия может быть столь полезным даром. Мужчины меня поймут.

— Что бы не происходило, не прерывай ритуал, — эмпатка неуверенно кивнула, а я решил добавить на удачу: — Если тебе вдруг дадут выбор, всегда помни о последствиях и цене. И ещё… Совсем на всякий случай. Из собственного опыта, проклятие, наложенное богами одного мира, со скрипом, но могут снять боги другого мира. Не сразу и не оптом, но частями.

И я лёг на алтарь.

* * *

Шип из сердца Обители вошёл глубоко под лопатку и замер в миллиметрах от моего собственного.

«Приветствую, Трайодасан!»

«Приветствую, сердце Обители!»

«А ты всё никак не успокоишься? — голос сердца стал насмешливым. — Ничему тебя смерть не учит. Опять ты пришёл и опять из-за женщины. Разве они не доказали своей подлой натуры?»

«Женщины, как проводники силы. Не бывает априори плохих или хороших. Таковыми они становятся в чужих руках и в чужих целях».

«А как же твоя змея?»

Вопрос был больной, но справедливый.

«Лана была задушенным моей любовью ребёнком, вырвавшимся на свободу. Моей одержимостью и моей ошибкой. Ответственность за её смерть несу я и только я».

«Ты несёшь ответственность не только за её смерть».

На мне было столько смертей, что спорить с сердцем я даже не собирался. Вполне возможно, что моё личное кладбище с лихвой превышало таковое у Агафьи.

«Спускаясь сюда, ты задавался вопросом, почему орденцы выступили против нас. Я могу ответить на этот вопрос».

«Изменит ли этот ответ мою цену?»

«Нет. Цена была назначена ранее».

«Тогда я хочу знать ответ», — не раздумывал я ни мгновенья.

«Было нарушено уложение, что развязало руки орденцам».

«Кем⁈» — я задал вопрос и подспудно боялся услышать ответ, уже догадываясь о личности виновника.

«Тобой! Ты сам же и нарушил уложение, уничтожив легион Альба в попытке спасти свою змею. Маги крови разделились. Часть магов считала, что ты сам виноват и сам заплатил, другая — что ты должен был покинуть Обитель на Острове, и твоя гордыня стала причиной всех бед, а третья — и вовсе требовала отомстить за твою смерть. Ты внёс раскол в братство. Ты стал причиной его гибели».

«Если бы всё было так, как ты говоришь, то Привратник бы не пустил меня на порог. Но я здесь».

«Верно! И тому есть причина и цена! Готов ли ты её заплатить?»

«Готов!»

«Силы во мне осталось не так много. Её хватит призвать душу вампирши из вечного боя, но…»

Я спинным мозгом почуял надвигающуюся самую грандиозную задницу во всех своих жизнях. И не ошибся.

«… но твоё сердце заменит меня на защите Обители!»

Глава 4

«Силы во мне осталось не так много. Её хватит призвать душу вампирши из вечного боя, но твоё сердце заменит меня на защите Обители!»

«Кто ты? Раз уж я сменю тебя на этом посту, то хотел бы знать хоть что-то о своём предшественнике».

Сердце умолкло, но ненадолго.

«История циклична. У Обители всегда были периоды расцвета и увядания. Я тот, кто был причиной прошлого упадка и кто заплатил своим сердцем за возможность нового расцвета».

«Ты тоже пошёл войной на святош?»

«Нет, — сердце издало горький смешок. — Орденцы стали нашей проблемой не так давно. До того мы сдерживали натиск тварей со стороны пустыни».

«Был слишком самоуверен и бросил им вызов», — я не спрашивал, ведь каким-то образом сам видел, как относительно молодой маг крови в ожидании Острова возомнил себя способным в одиночку обезопасить своих братьев и сестёр. Он с успехом продвигался вглубь пустыни, истребляя разных тварей, пока не оказался в самом центре песков и не обратил на себя гнев существ, у которых не оказалось крови.

Они гнали мага за пределы своих владений, а затем в назидание практически уничтожили Обитель. И тогда маг пожертвовал собственное сердце, чтобы защитить братьев и искупить вину. Тело мага окаменело и вросло в землю глыбой.

«Да. Так всё и было. Остров меня не дождался».

«Почему я? Это ведь ты приказал Привратнику меня пропустить».

«Я. Моя сила иссякла на борьбу с их проклятиями. Обитель не должна опустеть и умереть. Ты пришёл добровольно. Ты можешь сопротивляться Рассвету. Твоё сердце так же сильно болит за братьев, как когда-то моё. Я даже сделаю тебе прощальный подарок и верну душу вампирши».

«Хорошо. Но способ смерти я выберу сам», — оставил я за собой последнее желание.

«Мне не принципиально, лишь бы добровольно!» — воодушевлённо отозвался хранитель.

«А как же ты?»

«Наконец-то отправлюсь на перерождение, искупив свою вину и оставив преемника».

«Тогда дело за тобой!»

«Клянёшься Матерью Великой Кровью не отступить, не струсить и отдать своё сердце для защиты Обители?»

«Клянусь!»

Ну вот и всё, назад дороги нет. Осталось только проверить, насколько я — везучий сукин сын.

* * *

Ольга уселась на кожаный мешок сверху и прислонилась к каменной кладке стены. Глаза чуть привыкли к темноте и красным отсветам, что пробивались с высоты двадцати четырёх этажей. Алтарь, на который улёгся Михаил, с камешком на крыше башни связывала едва видная энергетическая алая нить, что очень напомнила Ольге неровную кардиограмму на мониторе в больнице.

Вот только кардиограмма всё больше стремилась к прямой нити, что очень напрягало эмпатку. Ещё больше её напрягло предупреждение Михаила и подсказка о возможности снятия её проклятия. Он как будто старался выдать полезную для неё информацию, опасаясь, что не успеет. Ну и сам факт осведомлённости о проклятии тоже напрягал. С другой стороны, он, кажется, был носителем такого же «подарка» из этого мира. И как-то же освободился от него, судя по уровню силы. Ну или почти освободился.

Ольга с удивлением поняла, что ей импонирует практичность Михаила. Ещё будучи подавленной Хельгой, она с интересом следила за отношениями в семье Комарина. Его женщины готовы были ради него на всё. Буквально. И он отвечал им взаимностью.

Вообще у него было достаточно необычное отношение к своим людям и своим женщинам, в частности. Он вроде бы и не стеснялся использовать их на полную катушку при необходимости, но при этом готов был горло перегрызть любому за них. Фанатизма в его чувствах тоже не наблюдалось. Трезвый расчёт, нежность и забота. Уважение.

В этом роду Михаил однозначно был ведущим, а все остальные ведомыми, но это не породило слепую веру в собственное превосходство. Он выслушивал советы, анализировал информацию, принимал решения и нёс за них ответственность.

А уж уровень этой ответственности одним богам известен. Хотя… вот здесь Ольга сомневалась, что боги их общего мира вообще были в курсе, кого занесло к ним. Откровенно говоря, в нынешней ситуации Ольга ни капли не жалела, что решилась нырнуть в портал. Кровное братание с таким союзником дорогого стоило. А если объединить их знания, то совместные преимущества можно было многократно увеличить.

Ольга невольно начала разглядывать лежащего перед собой мужчину. Высокий брюнет, довольно подтянутый и спортивный для своего юного возраста.

«Ну да, юного! — хмыкнула Ольга. — Триста лет в обед, как юного. Да и сама-то хрен пойми какого возраста».

Мысли о возрасте плавно перетекли в попытки планирования. Пока Аста не подрастёт, они останутся в Российской империи, значит, за это время необходимо подготовить почву для собственной финансовой независимости. Выходить замуж по указке нового главы рода Бизоненсов Ольга не собиралась, как и плясать под чужую дудку. Хватит. Наплясалась.

Лезть в главы рода эмпатка тоже не планировала, всё равно продолжить род не сможет. В сухом остатке оставались выход из рода и тихая мирная жизнь.

«Ты сама-то веришь в это?»

Вспомнилась однажды сказанная алтарём стихий фраза в предыдущей жизни: «Чужие души провоцируют возмущения ткани реальности, помимо своей воли, изменяя развития целых стран и миров».

Так оно и было. Попаданцам спокойная жизнь светила только в гробу. Вспомнились романы, которыми она зачитывалась в прошлом мире. Там герои всех побеждали, женились на принцессах, получая в приданое целые империи. Сейчас эти истории казались насмешкой над их жизнями.

Ольга горько улыбнулась. Ей сейчас ещё грех было жаловаться, она переродилась, получив ещё один шанс. Тратить его на бесконечные войны она не собиралась. Если удастся войти в сильный клан самостоятельной единицей, хорошо, а нет, и сама справится.

«Кого ты обманываешь?»

В этот раз её стартовые возможности улучшились благодаря Комарину, но и торопиться тоже не стоило. Нужно было ещё понаблюдать за ним и лишь потом принимать решение, стоит или нет связываться с его родом на постоянной основе.

«Мне нужна твоя помощь», — отвлёк эмпатку от раздумий голос Михаила. Ольга вздрогнула от неожиданности, ведь точно видела, что тот оставался неподвижным. Более того, по канавкам на каменной глыбе каплями стекала его кровь.

«Что нужно делать?»

«Достань из мешка пирамидку. Алую с серебристыми прожилками и вихрем внутри».

Ольга хмыкнула. Описания были излишни, ведь других пирамид поблизости не наблюдалось, поэтому перепутать было нереально. Открыв мешок, эмпатка нащупала искомый предмет под чёрной плотной тканью и вынула пирамидку. Весила она килограмма три и имела ребро размером под тридцать сантиметров. Ещё не тяжёлая, но уже вполне увесистая.

«Достала».

«Молодец! — подбодрил её Михаил. — А теперь направь её вершину мне в сердце и ударь, что есть силы».

Ольга зависла на мгновение, осмысливая указание.

«Я должна тебя убить?» — переспросила эмпатка, перепроверяя суть услышанных инструкций.

«Да!»

«Я не хочу!»