Кодекс Инквизитора. Книга IV

«Ах да, совсем позабыл, ты же их чуешь. Соболезную, Оленька, но такова плата за способности и отличный стоппер, чтобы во все тяжкие не пустилась. Намедни ты убила чуть больше двух тысяч — и на тебе лица нет, а вообрази на минутку, если бы их было двадцать. Представила?»

«Более чем. Только я в разломе убивала пачками и ничего эдакого не испытывала».

«Видишь ли, дорогуша… Стать причиной гибели — это одно, а убить человека лично, в прямом контакте, — совсем другое. Работает накопительный эффект. При достижении критической массы сопротивляемость разума падает, и ты начинаешь в полной мере ощущать отчаяние, смятение, глубокую печаль. Чем больше убиваешь, тем глубже погружение. Безопасный для тебя порог — тысяча особей, дальше — зона риска. Не берусь судить, что будет, если ты перешагнёшь черту. Быть может, с ума сойдёшь, а может, перемахнёшь очередную ступень развития, кто знает».

«Ясно, что ничего не ясно, как и всегда. Пожалуй, поднимусь к себе, намахну анчутовки с херотой — глядишь, и отпустит. Устала, честно говоря».

«Не торопись, рыжая. Трофеи для начала выгрузи, а там ступай, куда душа пожелает».

Совершенно из головы вылетело, что хранилище битком набито всякой всячиной. Активировав прямо в центре лаборатории иноходца, нырнула в зазеркалье и тут же очутилась в храме Тёмной Богородицы. Давненько я здесь не бывала, совсем позабыла, насколько он огромен и величав.

По телу пробежала приятная дрожь: будто домой воротилась. На секунду захлестнула эйфория, захотелось упасть ниц и лобызать до исступления холодные нефритовые плиты. Прогнав наваждение, устремилась к алтарю.

Идти пришлось метров шестьсот, зато представилась возможность оценить масштабы постройки ногами. При желании тут можно собрать пару миллионов прихожан, ещё и место останется. Вопрос — зачем их собирать? Церковь Зимнего креста — дом богини в нашем мире, а не место паломничества. Двери для всех верующих отворятся в день Мораны — двадцать пятого ноября, а пока что в стенах мегалитического сооружения царят гробовая тишина и умиротворение. Так и хочется прилечь на алтарь и забыться сном.

Сказано — сделано. Полчаса роли не сыграют. Сильно же по нервной системе ударила череда смертоубийств. Тяжёл рок палача — заморилась, с ног падаю!

Разлёгшись на металлической поверхности жертвенника, смежила веки и тут же уснула.

Пригрезился мне дивный сон. Будто лежу я на тёплом песочке, а уставшие ноги омывают ласковые морские волны. Виски массируют чьи-то умелые чувственные пальцы, даря усладу и забирая тревоги последних недель. Так хорошо мне давно не было, просыпаться совсем не хотелось, но тут что-то пошло не так… Приятные ощущения сменились ледяным холодом, а затем — пронизывающей мозг болью. От такой перемены невольно разлепила веки и глаза в глаза столкнулась с синими блюдцами.

«Гой еси, Морана! Дело пытаешь аль от дела лытаешь?»

«Мимо пробегала, дай, думаю, гляну, что за ересь возлегла на священный алтарь? Суициднуться решила? Так не приму я тебя. Рано ещё, погуляй покуда».

Проникнув в астрал, ужаснулась: источник фактически пуст — гадский монолит тихой сапой выпил прорву энергии и даже не поморщился. Понежилась на песочке, называется!

«Ума не приложу, сестра, почему ты всё ещё небо коптишь с таким-то подходом к жизни? По логике вещей давно должна сдохнуть! Неужто тебе невдомёк, что тёмное святилище не спальное ложе, а накопитель и ретранслятор энергии. Ты ведь его даже не настроила должным образом. Заместо того, чтобы питать жрицу силой, он делал всё с точностью до наоборот! Куда это годится? Слезай живо, козявка, покудова не иссохла!»

Я попыталась спрыгнуть, но вместо грациозного соскока свалилась на пол, больно ударившись локтем о каменные плиты. Сил и правда не осталось, хотя чувствовала себя сносно. Обыкновенная человеческая слабость, но какая!

Меня будто выжали, сил на ноги подняться не нашлось, так и притулилась спиной к железной грани, но, почуяв ласковые волны прибоя, гусеницей отползла подальше от жертвенника.

Вот уж угораздило так оконфузиться! Похоже, не видать мне почётной погибели на поле брани — пополню собой список претендентов на премию Дарвина. То кровью захлебнусь, то в ванне утопну, а нынче соснуть прилегла не в том месте. Прям злой рок какой-то!

«Голова твоя, бедовая, повинна, а не Рок. Ползи к алтарю, я провела тонкую настройку, — забирай силу обратно, ему она без пользы».

«Может, подсобишь, сестрёнка?»

Не подумавши, ляпнула, лучше бы смолчала и сама позорно доползла. Одним конфузом больше, одним меньше — какая разница?

Мара, схватив меня за химо, шваркнула о святилище, словно куклу: что-то подозрительно хрустнуло, то ли рёбра, то ли ключица. Сцепив зубы, отдала приказ источнику тянуть энергию обратно, что он с радостью сделал особо изуверским способом.

От хлынувшего напора едва не порвало независимые каналы, астрал пошёл рябью эфирных возмущений, а в башке будто петарду взорвали. Опав грудью на стальную плиту, окунулась в забытье, а когда очухалась, богини рядом не оказалось.

Ледышка ушла по-английски, но оставила презент. Совершенно обычную свежеотпечатанную брошюрку, на обложке которой красовалось название: «Настройка алтарных святилищ для чайников».

Глава 5

С трофеями разобралась быстро, выгрузив в храмовом хранилище башку Горыныча, паучьи яйца, тонны истинного железа, библиотеку некроманта и прочие ништяки из подземного городища. Скорп разберётся, что куда, а мне надобно готовиться к завтрашней схватке. Ну, как готовиться… заморить червячка да покемарить, а больше ничего и не надобно. Навык мечника завсегда со мной, как и чернокнижие.

Поединок крови пройдёт не по дуэльному кодексу академии, а без каких-либо ограничений. То есть руки у меня развязаны. Страха и сомнений нет: наше дело правое, превозмогу как-нибудь.

С мыслями о завтрашнем дне сама не заметила, как выбралась из подземелья на свет божий. Помахав ручкой сапфировой статуе, распахнула исполинские створы врат. В лицо тут же пахнул насыщенный влагой осенний ветер, взбодрив до мозга костей.

Зябко поёжившись, вжикнула молнией комбеза военного образца. Теплее не стало, и дабы бесповоротно не закоченеть, потрусила на полусогнутых по направлению к поместью. Душу грели мысли о горячей купели. Дайте только добраться до личных покоев — и пусть весь мир обождёт. Ничто не вынудит меня изменить планы, даже официальный визит императрицы! Мои чаяния да Моране в уши! Метнувшаяся наперерез тень одномоментно разрушила хрупкий хрустальный замок.

— Тёть, а, тёть… там кутя плачет! — прохныкала невесть откуда появившаяся чернявая девчушка лет пяти, размазывая слёзы по чумазому лицу. — Тётенька, пойдём, я покажу, куте больно, кутю спасать надобно! — Мелкая пигалица, неожиданно крепко схватив за рукав, потащила за собой.

От такой наглости я едва не лишилась дара речи и уже вознамерилась было выписать подзатыльник, как девчонка, притормозив, обернулась и, заглянув в глаза, серьёзно вопросила:

— Тётенька, ведь это правда, что русские своих не бросают?

И что тут скажешь? Только одно: плакали мои скромные планы на отдых!

Боги! Разве я у вас так много прошу? Ведь хотела всего-навсего расслабить булки в пенной ванне и понежиться часок! Ну почему опять я должна не бросать своих? Другого кандидата не нашлось? Мысленный посыл, растворившись в эфире, остался без ответа. Печально вздохнув, адресовалась к мелкому исчадию, посланному мне за грехи:

— Как тебя звать-величать, демон?

— Маменька Леруськой кличет, а по батюшке — Валерия Михайловна! — с видом Шамаханской царицы изрекло бесово семя.

— Что ж, Валерия Михайловна, раз такое дело, погнали спасать кутю. Где он, кстати?

— Недалече, тёть, версты две напрямки! — воодушевлённо пролепетала Леруська, уложив ладошки на груди.

Чтоб ей, век конфет не видать!

— Всего-то? Чего же мы стоим, дитя, бешеной собаке сто вёрст не круг!

Похоже, не только ванна накрылась медным тазом, но и плотный обед! Хоть бы одна живая душа рядом проходила: перепоручила бы свиристелку кому-нибудь и была такова. Так нет же, у нормальных людей трапеза по расписанию! Бойцы в расположении, офицеры столуются там же, крепостные по хатам, мелюзги — и той не видать. Надо же так встрять! Суббота, чтоб её! Сама виновата: учредила пятидневку, не подумавши. Вот научники молодчаги — корпят от рассвета до заката, без выходных и проходных, а прочие — баклуши бьют. Придётся самой кутю из беды выручать. Русские ведь своих не бросают!

Глотнув анчутовки для сугреву, побрела овечкой вслед за Лерусей, проклиная Скорпа на чём белый свет стоит. Трофеи могли бы и обождать, а вот желудок сводило голодной судорогой. В хранилище шаром покати — всё съестное выкинула в разломе, даже завалящего рациона не нашлось. Надо бы не забыть пополнить припасы, прежде чем тронусь в академию, иначе придётся втридорога харчеваться у Елисеевых.

Думать не думала, что у меня в вотчине имеется дикий заросший сад. Привыкла, что всё кругом ухоженно и вылизано: деревья под линеечку, газоны стрижены, даже опавшей листвы не видать. Крепостные садовники дело знали, а тут такие дебри непролазные.

Трёхсотлетние раскидистые липы, дубы-колдуны, густые кусты ракиты, заросшие диким виноградом беседки, покрытые мхом статуи. Повсюду царит готический сумрак. Не очень приятное место, особливо в промозглую погоду. Комбез хоть и скроен из качественной хлопковой материи, но дополнительных защитных свойств не имеет: продираясь через кущи, мигом вымокла до нитки.

Пигалицу мои трудности не заботили. Девчонка пёрла напролом, не зная устали, лишь изредка оборачиваясь, проверяла, не утащили ли тётю злые волки.

Вот что мне мешало связаться с Шорохом и отрядить на розыски кути взвод спецназа? Поглядев на промокший хэбэшный рукав, беззвучно выматерилась. Коммуникатор остался в лаборатории вместе с «Мародёром». Хотела было вызвать Скорпа и через него передать команду: «Всем в ружье», но едва не наскочила на застопорившуюся Лерусю.

— Пришли, тёть! Кутя — там!

От резкого визга малявки за малым не подскочила на месте.

Не сразу поняла, куда указывает чернявая, а когда поняла, помянула одну очень неприятную сценку: мальчонка в жёлтом дождевике, ливнёвка, а в ливнёвке той — гадкий клоун жертву дожидается.

— Слышь, Лерусь, может, ну его? Ссыкотно мне что-то! Пойдём-ка отсель. Как тебе идея?

— Не боись, тёть! Ты токмо решётку подыми, а дальше я сама!

Вот же ж, су… Додумать мысль не дал едва слышимый скулёж, доносившийся откуда-то из глубин коллектора.

Встав на колени, заглянула через решётку в узкую щель и, разумеется, ничего путного не разобрала. Придётся лезть. А куда деваться? Мелкая ждёт от меня супергеройского поступка, а чем я не герой?

Вся грудь в орденах, за плечами несколько ходок в разломы повышенной категории сложности, а тут какая-то стрёмная канализация, подумаешь!

Ухватившись за стальные прутья, поднатужившись, крякнула и… ничего! С наскока решетка не поддалась — дурной силы оказалось недостаточно. Что ж, пойдём другим путём, ведь у меня есть всеядная питомица, для неё-то железяка не препона. Призывно хлопнула по пояснице, но отклика от Були не почуяла. И где её, собственно, черти носят? Неужто в храмовом хранилище заблудилась? Как бы не сожрала чего архинужного, или кого архиважного, с неё станется!

— Ну чего там, тёть?

— Обожди, торопыга, отойди-ка назад метров на пять, а лучше на десять, тётя колдовать будет.

Придётся распылить железку некрокинезом. Плавить металл сырой силой по такой погоде — удовольствие не из приятных. И так серая хмарь кругом, только пара не хватает, да и ждать потом, пока остынет.

Встав на ноги, как следует прицелилась, чтобы зацепить тленом лишь саму чугунину, но тут ощутила, как в районе поясничного отдела позвоночника что-то остро кольнуло, как будто в спину резко вступило. Поначалу решила, что это Булька воротилась и, не рассчитав силу обнимашек, переломала владелице хребет. Какой там! Питомицей и не пахло, зато повеяло подляной!

С большим трудом повернув голову, ибо тело напрочь отказывалось подчиняться командам, повстречалась взглядом со смешливыми глазами Леруси. На хорошеньком детском личике расплылась гаденькая улыбочка — один в один как у Пеннивайза.

— Чтоб меня! — только и успела брякнуть, прежде чем повалиться навзничь.

Расквасив нос о заросшую мхом каменку, попыталась шевельнуться. Тщетно — между третьим и четвёртым поясничными позвонками торчал тонкий стилет, смазанный неведомым ядом, а на шее в этот самый момент защёлкивался магический ошейник-блокиратор.

Влипла!

Так облажаться в собственном родовом поместье, под защитой неприступных стен и личной гвардии, могла только я!

Леруся напомнила о себе: нагнувшись к коллекторной решётке, легко выдрала чугунную чушку из пазов, будто та не весила под сотню килограммов. На этом чернявая поганка не успокоилась: ничтоже сумняшеся, от всей души трижды хватила по ногам кованой рамой, перебив берцовые и бедренные кости. Какая добрая девочка!

«Вась, сделай что-нить! Она же меня сейчас до смерти зашибёт!»

«А что я-то сразу? Эфир заблокирован, КПК ты забыла в лаборатории, от тревожного маячка, несмотря на рекомендации, отказалась. Связь со Скорпом утеряна. Дендриты и аксоны подавлены, нервные импульсы фактически не проходят. Через пару минут мы впадём в кому. Постой! Могу глазом подморгнуть. Хочешь?»

«Обойдусь! Нашла время для шуток! Как ты вообще умудрилась угрозу проворонить?»

«Не ты ли, Оленька, намедни заикалась, что война и политика — удел сильных духом? Диверсантов ловить — задача Вашего Высочества и контрразведки, а не моя! Сама облажалась, сама и выходи из положения!»

«Я уж было, грешным делом, подумала, что бесполезней Бульки на всём белом свете не сыскать, но ты её перещеголяла в своей никчёмности! Управлюсь без вас как-нибудь, но для начала узнаю, куда это меня Леруська потащила…»

«Она такая же Леруська, как…»

Фраза Василисы оборвалась на полуслове, так как меня запихали головой в узкую каменную кишку, и резко стало не до мыслесвязи. Рукоять стилета не протиснулась, и девчонке пришлось выдернуть гадское жало из позвоночника. Враг допустил первую ошибку, но я, конечно же, смолчала, прикинувшись полудохлой ветошью.

Как только клинок перестал источать яд в кровь, тихонько запустила процесс самоочистки плазмы. Маг я или не маг, в конце-то концов? Токсины удалить не проблема, тут даже ошейник не помешает. Разве что процесс займёт больше времени, и действовать придётся крайне аккуратно, а то выхвачу по жизненно важным органам, что не рекомендуется в моём плачевном состоянии.

Уж не знаю, что из себя представляла мелкая дрянь на самом деле, но дури у неё было — дай бог каждому. Никто со мной церемониться не собирался: полетела я вниз головой с высоты двух метров, едва не свернув шею, и нос к носу столкнулась с кутей.

Померещилось, или пёс взаправду ехидно осклабился? К сожалению, глаза на этот раз не обманули: кудлатая псина, надменно подняв заднюю лапу, вознамерилась пометить меня вонючей струёй, целя прямо в лицо.

Такого унижения я стерпеть не могла: гневно выпучив глаза, три раза моргнула. Кутя на мои потуги зашёлся весёлым хриплым лаем и внезапно лопнул. Не успела я подумать, что с божественными глазными яблоками обрела мощь вселенной и отныне способна карать одним лишь взором из-под нахмуренных бровей, как на месте сопливого пятна сформировалась зыбкая человечья фигура.

— Вот и свиделись, княжна, или лучше называть тебя Ольгой Кровавой?

В ответ я лишь хлопнула ресницами. Надо же, племяшка Топора, собственной персоной, — я и думать про рейховскую подстилку забыла, а оно вона, как вышло! На мякине провела, паскуда белобрысая! Пожалела девку, сменяла на «Око Одина», далось бы оно мне, а нынче сама оказалась в её шкуре, да ещё и на своей территории, что вдвойне обидно!

Леруся, если так можно назвать лысого тощего мужичонку неопределённого возраста, защёлкнул на лодыжках и запястьях сплошь покрытые рунами массивные кандалы.

Ни убавить, ни прибавить! Лоханулась по полной, кто мешал проверить перевёртыша взором истины — в момент бы вскрыла подлог. Взрослого дядьку за липовой личиной ребёнка не разглядела, стыд-позор!

Расслабилась, а ведь предостерегала Морана — кругом враги, но я и подумать не могла, что в буквальном смысле кругом! Кто заподозрит пятилетнюю девочку в злокозненных намерениях? Что ж мне теперь, крепостных тавром магическим клеймить? Ходить по имению, шарахаясь собственной тени? На каждом углу расставить блокпосты и секреты?

«Оль, вот чего ты оправдываешься? Ведь отлично понимаешь, что всему виной твоя самоуверенность и пофигизм. Бог не выдаст, свинья не съест? Ну-ну! Действие яда ослабло, кости худо-бедно срастаются, но не радуйся раньше времени — оковы отлиты из истинного железа и усилены рунической вязью. Артефакты древние, не какие-то там новоделы! За просто так с ними не сладить».

«Тоже мне, открыла истину, будто я магического фона не чувствую. Есть мыслишка по этому поводу, но нам придётся поменяться местами. Попробую вскрыть защиту блокиратора изнутри: если получится воспользоваться магией крови, то никакая зачарованная сталь не устоит. Поиграй пока в гляделки с ведьмой, а я делом займусь».

«Боюсь, не придётся, Оль. Они с лысым чего-то задумали».

«Мля! Час от часу не легче!»

Как эта парочка ухитрилась под носом у целого полка спецназа протащить гроб из зачарованной стали — даже гадать не стала.

Что такое рядовой, пусть и обученный боец, перед толковым архимагом, способным отвести глаза, — так, плюнуть и растереть. Я и сама попалась на уловку не потому, что овца, а потому, что не перестроилась вовремя на военные рельсы. Впредь буду умнее, если меня не подвесят, как Распутина.

Честно говоря, уповала на простой сценарий: хотела дождаться, когда голосовые связки придут в норму, чтобы выбесить блондинку и спровоцировать на необдуманный шаг, но не срослось. Похоже, у племяшки Эрика имелись на меня далеко идущие планы, недаром валькирия слыла профессиональным наймитом.

Кто заказал? Ясное дело, бонзы Рейха. Не думаю, что ведьма взяла подработку у Святого Престола, хотя кто знает… Стремительно набирающая популярность церковь Тёмной Богородицы Ватикану костью в горле встала — могли и нанять девицу. Тем паче у блондинки был личный мотив: реноме я ей подгадила обстоятельно.

В любом случае имена заказчиков не имели особого значения. Раз приказано доставить живой, закосить под дохлого опоссума не выйдет, а ведь в первую очередь я рассчитывала именно на этот трюк. Сердце не бьётся, пульс не прощупывается, снизить температуру тела — не вопрос. Чем не свеженький труп?

— Ищешь способ, как улизнуть? Не ломай голову, княжна. Оковы Прометея ещё никому сбросить не удавалось, а прикинуться мёртвой не выйдет — главной ставке и труп подойдёт. Ничего личного, Ольга, всего лишь бизнес. Хотя нет, лгу! — На крайнем предложении ведьма, безумно хихикнув, продолжила стращать: — Я лично сдеру с тебя кожу! Ты будешь умирать неделями! Ответишь за каждую минуту моего унижения муками.

— Хорош трещать, пустомеля, убей сейчас, пока есть такая вероятность, или рот закрой. Иного шанса не будет, поверь на слово.

Ответом мне был крепкий пинок под рёбра, злобливое пыхтение и грозный окрик лысого. Ага, понятно, Леруся, судя по всему, выше по чину, раз дозволил себе в грубой форме одёрнуть особу королевской крови.

— Слышь, принцесса, а чего этот холоп плюгавый на тебя варежку разинул? Полюбовник, поди, али господин? Да точно! Не зря ж ты маску псины на себя примеряла. Да не кипятись, я всё понимаю, у вас в Европах нравы те ещё.

— Заткнись, скотина, иначе язык вырежу! — взвизгнула валькирия и, выдернув из ножен тактический клинок, подалась в мою сторону, но была остановлена властной дланью плюгавого:

— Её цель — вывести тебя из себя. Уймись, девочка, придёт час — и княжна поплатится за всё, но не раньше, чем предстанет перед ставкой. До тех пор с её головы не должен упасть ни один волос, — бесцветным голосом прошелестел куратор белобрысой.

Он там живой вообще, или это очередная маска, за которой скрывается бесцветная личность? Опасный тип. Плешивого надобно кончать первым. От таких невозмутимых и рассудительных ничего, кроме ножа в спину, ждать не следует — на собственной шкуре проверено.

Крепкие руки оторвали моё не такое уж и бесчувственное тело от земли и беспардонно запихнули в металлический ящик. Крышка с грохотом встала в пазы, защёлкнулись замки, и я наконец-то смогла почесать нос. Кровь худо-бедно очистилась от яда, но в теле сохранялась слабость. Через несколько минут окончательно приду в форму, а пока пострадать в узком гробу придётся Василисе.

«Вась, пора!»

«Не нравится мне эта затея, сестра, может, всё же я попытаюсь?»