Ядерная тень

— И сколько же вам заплатили за компрометирующую запись? — Богданов сделал вид, будто не слышал предыдущих заверений Тимофея.

— Да не было никакой записи!

— Тогда что было?

— Ладно, черт с тобой, слушай правду, — сдался Тимофей. — На Сай-Утесе мы договаривались с начальником ядерной лаборатории о приобретении патента на разработку земель бывшего военного полигона. По данным наших людей, на месте полигона находятся залежи редкоземельных металлов, которые дорого ценятся на иностранных рынках. Получить патент без связей нереально, а тут такая возможность: полигон закрывают, а нового применения ему еще не нашли.

— Вот оно что! — Богданов бросил красноречивый взгляд на Дорохина. — И что же это за редкоземельные металлы?

— Молибден, тантал с ниобием, вольфрам и еще целая куча сопутствующих металлов, — перечислил Тимофей, и Богданов при этом удовлетворенно хмыкнул. — Как видите, к записи мы не имеем никакого отношения.

— Ну, это как сказать, — не сдавался Дорохин. — Что вам мешает вместе с патентом подзаработать на компромате. Наверняка ведь вы не только металлами занимаетесь?

— Слушай, забудь ты уже про свое горло. Я в отключке был, очнулся, а тут ты через меня лезешь. Какая бы у тебя реакция была бы? Наверняка тоже первым делом за глотку бы меня схватил. — Тимофей повернул лицо к Дорохину. — Я может, и не самый честный в мире человек, но не убийца точно!

— Минеев твою версию подтвердит? — задал вопрос Богданов.

— А хрен его знает. Может, и нет. Скажет, что вообще меня не видел, а чисто с Башаром общался. У того ведь легенда подготовлена. Он вроде как для укрепления братских отношений по стране катается с миссией доброй воли. Сам же ему легенду придумывал.

— И сколько у вас таких объектов? — задал новый вопрос Богданов для того, чтобы развеять все сомнения Дорохина.

— Такой один. Мы больше по драгметаллам специализируемся, с заводами оно попроще. Это уж оказия случилась, видно, пожадничали.

— А зачем гонял Башара в колхоз «Путь к коммунизму»?

— Мосты наводим, нужно же где-то складские помещения организовать, не в Москву же редкоземельные металлы тащить.

— Вы что же, планируете тоннами их добывать и все налево сбывать? — уже чисто ради интереса спросил Богданов.

— Нет, конечно. Большие площади нам не нужны, просто место тихое, незаметное. И чтобы у руля человек надежный, а председатель колхоза нас не раз выручал, — объяснил Тимофей и перевел разговор на более интересную ему тему. — Так что, командир, отпустишь меня, раз я к вашей записи никакого отношения не имею?

— Вот ты размечтался. — Богданов искренне рассмеялся. — Нет, дружок, тебе теперь прямая дорога в Сибирь по этапу. Вот что ждет твоего приятеля Башара Хаддада, я без понятия, а о твоей судьбе и мне, и тебе все хорошо известно.

— Да брось, зачем я вам нужен, — заканючил Тимофей. — Отпусти, и дело с концом. Тебе же волокиты меньше.

— Обо мне не беспокойся, Тимофей, я не пропаду, — пошутил Богданов и подал знак Дорохину, чтобы тот уводил задержанного.

Дорохин подтянул веревку, которой были связаны руки Тимофея, отвел его обратно в чулан, привязал веревку к стеллажам и вышел, заперев дверь на замок.

— Ну, что, Коля, доволен допросом? — улыбаясь, спросил Богданов, когда Дорохин вернулся в комнату.

— Командир, ты — сила! — в восхищении воскликнул Дорохин. — Это надо же так угадать! Можно подумать, это ты им план разрабатывал.

— Смотри, в другом месте так не пошути, а то еще и я по этапу пойду, — предостерег Богданов. — У нас ведь сперва сажают, а потом разбираются.

— Прости, неудачная шутка, — признал Дорохин. — Эх, жаль, что не они с пленкой замутили. Сейчас бы уже к завершению задание подошло, а теперь все с начала начинать.

— Жаль, Дорохин, не то слово. Знать бы еще, с чего начинать, если у нас все зацепки закончились. Ладно, иди отдыхать, на сон два часа осталось.

— Утро вечера мудренее, да, командир? — подбодрил подполковника Дорохин.

— Вроде того, Коля. Ну, все, иди, тебе сегодня досталось, так что отдых тебе просто необходим.

— А ты, командир?

— Я здесь на диване лягу, — ответил Богданов.

— Тогда я в соседней комнате. Отдыхай, командир.

Дорохин ушел, а Богданов опустился на диван, прикрыл ноги пледом и задумался. С чем он явится завтра в Москву? Из четырех отмеренных им суток двое уже прошли, а результат снова нулевой. Что делать? Где искать преступников? Смогут ли они вообще их найти? Быть может, там, наверху, ошиблись, и это задание нужно было поручить простым оперативникам? Это ведь их профиль: опрашивать свидетелей, сопоставлять факты, искать улики и применять прочие оперативные премудрости. А они что? Они больше по иностранным агентам. Мысли роились в голове, мешая сосредоточиться на сути проблемы. Богданов пытался разогнать их в стороны, чтобы понять, где он просчитался, в какой момент выбрал неверную тактику, но мешало тяжелое чувство, что его группа занимается не своим делом. До шести утра Богданов так и не уснул, а в шесть начался новый день, который нес неизвестность.

Глава 8

Москва, площадь Дзержинского, здание Главного Управления КГБ СМ СССР, 25 мая, 1972 год

В Москву приехали без четверти восемь. С первого же телефонного аппарата подполковник Богданов позвонил полковнику Старцеву на номер домашнего телефона. Его супруга сказала, что Николай Викторович уехал в Управление еще в половине седьмого. Богданов набрал номер телефона Управления и через дежурного связался с полковником. В подробности Богданов не вдавался, лишь обмолвился, что едут они не одни, а чтобы Старцева без повода не обнадеживать, предупредил, что дополнительные пассажиры к их проблеме отношения не имеют. Старцев выслушал доклад, озадаченно покряхтел и отдал приказ ехать сразу в Управление. Так Богданов и поступил.

Вшестером ютиться в «Москвиче» было не слишком удобно, но отправлять кого-то на электричке после долгих ночных бдений подполковник не стал. Решил: в тесноте, зато быстро. Приехав на площадь Дзержинского, подполковник оставил личный состав вместе с задержанными на парковке, сам же пошел на доклад к полковнику. Дежурный привычно записал данные посетителя в журнал, произвел контрольный звонок полковнику Старцеву, после чего Богданову было дано разрешение пройти.

В приемной у Старцева Богданов встретил бессменного помощника-секретаря Николая Орлова.

— Что, старлей, спозаранку трудитесь? — вполголоса обратился Богданов к Орлову.

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — поздоровался Орлов, вид у него при этом был не слишком веселый. — Да вот, приходится.

— Что за нужда?

— Не спрашивайте, товарищ подполковник, знаете же — не положено распространяться.

— Хоть не по нашу душу?

— Никак нет, товарищ подполковник, и без вас проблемы товарищу полковнику подбрасывают. Вчера в два часа ночи ушли, сегодня в шесть тридцать уже на месте. Как на передовой, три часа затишье, и снова канонада.

— Не расстраивайся, Коля. Будет и у вас передышка.

— Вашими устами да мед бы пить, товарищ подполковник. — Орлов вздохнул. — Доложу, пожалуй, Николай Викторович приказал впустить вас немедленно.

— Ну, докладывай, — разрешил подполковник.

Орлов связался со Старцевым по телефону внутренней связи, доложил о прибытии подполковника Богданова и кивнул, указывая Богданову на дверь.

— Проходите, он ждет вас.

Богданов вошел в кабинет и поздоровался. Старцев сидел в кресле лицом к окну и курил.

— Проходи, Богданов, закуривай, — предложил он подполковнику. — Голодный?

— Потерплю, Николай Викторович. — Поняв, что официальная часть разговора еще не началась, Богданов обратился к командиру по имени-отчеству.

— Зачем терпеть? Давай вместе позавтракаем, Орлов нам бутерброды сварганил, сейчас чай организует, червячка заморим.

— Товарищ полковник, у меня в машине двое задержанных, и ребята ждут, — доложил Богданов. — Мне бы с ними сначала разобраться.

— Это правильно, — согласился Старцев. — Кого задержали-то?

— Дипломата Башара Хаддада и его водителя, — выдал Богданов.

— Задержали дипломата? Да еще в Управление привезли? Вы в своем уме? — повысил голос Старцев. — Умнее ничего придумать не смогли?

— Да там такая ситуация, товарищ полковник, дипломат этот в экономических махинациях замешан. К пленке задержанные отношения не имеют, это факт, но не отпускать же их было, когда у них целая схема работает на то, чтобы социалистическую собственность расхищать.

— Ладно, разберемся, — на удивление быстро остыл Старцев. — Сейчас звоночек сделаю, избавлю вас от тяжкой ноши.

Старцев потянулся к телефону, набрал нужный номер, переговорил с кем-то и положил трубку.

— Сейчас за твоими расхитителями социалистической собственности конвой придет, — сообщил он. — Иди, скажи своим парням, как только сдадут задержанных, пусть в гостиницу едут. Хоть помоются и поедят по-человечески.

— Понял, товарищ полковник. Разрешите выполнять?

— Иди, солдафон, — поддел Старцев и выпроводил Богданова из кабинета.

Богданов вернулся к машине. Все бойцы вышли из «Москвича» подышать свежим воздухом. Хаддада и Тимофея оставили в машине.

— Как прошло? — в один голос спросили бойцы у командира.

— Пока еще ничего не прошло. Старцев обещал прислать конвой, скоро наших пленников заберут, — доложил Богданов. — Вас разрешено отпустить в гостиницу. Помоетесь, смените одежду, завтрак в номер закажете. По гостинице не мотайтесь, больно у вас вид измотанный.

— Да мы и не собираемся мотаться, — за всех ответил Дубко. — Нам бы до постели добраться, других желаний нет.

— А я бы порубал что-нибудь существенное, — мечтательно закатив глаза, заявил Казанец. — Яичницу с колбаской, котлетку на пару, пирог с яблоками и все это киселем полирнул бы!

— Хорош про жратву мечтать, желудок сводит. — Дорохин ткнул товарища локтем в бок. — Так сладко рассказываешь, тебе бы в передачу о вкусной и здоровой пище ведущим.

— Я бы и пошел, да призваний у меня оказалось слишком много, пришлось выбирать, — пошутил Казанец.

Пока ждали конвоиров, бойцы лениво перебрасывались шутками. Богданов молча стоял, опершись на капот «Москвича», прислушиваясь к непринужденному разговору своих подчиненных. «Хорошо вот так стоять, когда ответственность не на тебе, — думал он. — А тут не знаешь, что с тобой через полчаса будет: наградят или в камеру посадят. Может, бросить все к едрене-фене и найти другую работу? Хоть вон ведущим на телевидении или на завод уйти простым работягой. Отработал с восьми до пяти, и ты свободен. Хочешь, гуляй с семьей, хочешь, телевизор смотри, хочешь, газеты читай. Не жизнь, а мечта».

— О чем задумался, командир? — К Богданову подошел майор Дубко.

— Да вот думаю, может, тебе бразды правления передать, а самому на покой уйти? Я ведь с пятьдесят шестого в группе, еще при Семенове Павле Андреевиче начинал. Шестнадцатый год в разъездах, сборах и прочей тягомотине. Ни семьи толком не вижу, ни отдыха.

— Ого, как тебя скрутило, — негромко проговорил Дубко. — Ты мне эти разговоры брось. Я тоже не первый год в группе. С шестьдесят первого с тобой вместе локоть к локтю идем, командиром тебя на моих глазах назначали, и не случайно выбор пал именно на тебя. Ты — лучшая кандидатура в командиры нашего спецподразделения. Ты ее мозг, ты ее совесть, ты ее опора…

— Ну, начинается! Ты что, на партсобрании? Речь заготовил, разглагольствуешь здесь. Странно, что трибуну не потребовал! — рассердился Богданов. — Нет бы по-дружески посочувствовать товарищу, обнадежить, что завтра будет новый день, настроение изменится, и я снова буду видеть в своей работе не только минусы, но и плюсы!

— А я о чем говорю? Вон речь какую за меня сказал, мне осталось только подписаться под ней, и я уже в твоих глазах хороший понимающий друг, — рассмеялся Дубко. — Так что сам видишь, Слава, без тебя нам никак.

— Вот засранец! — Богданов рассмеялся в ответ. — Его песочат, а он положительные стороны в головомойке ищет!

Их смех прервал военный в форме капитана госбезопасности. Он подошел к «Москвичу» в сопровождении трех лейтенантов, оглядел группу бойцов «Дона» и безошибочно определил в Богданове командира, несмотря на то что все бойцы были одеты в штатское.

— Вы старший? — обратился капитан к Богданову. — Подполковник Богданов?

— Он самый, — пользуясь, что носит более высокое звание, не по уставу ответил Богданов.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться, — чеканя каждое слово, произнес капитан.

— Обратись, капитан, я не против, — вести переговоры согласно уставу Богданову жутко не хотелось.

— Получен приказ отконвоировать двух задержанных в камеры предварительного заключения, — чуть снизив пыл, доложил капитан. — Ордеров не выписывали, действуем по устному приказу полковника Голикова, особый отдел при КГБ.

— Ладно, расслабься, отдам я тебе арестантов, — произнес Богданов и склонился к окну машины. — Все, ребятушки, пришли по ваши души. Выметайтесь из моей машины.

— Товарищ, товарищ, вы скажите им, что я сирийский подданный и имею дипломатический статус неприкосновенности, — залепетал Башар Хаддад, который с того момента, как сел в машину, не произнес ни слова. — Скажите им, прошу вас! Они должны дать мне телефон. Я должен позвонить в посольство!

— Не переживай, Хаддад, о тебе уже доложено, — ответил Богданов и обратился к Тимофею: — Ну, а каково твое последнее желание?

— Да чего теперь желать? Человека, с которым я мог бы договориться полюбовно, ты мне все равно не назовешь, ведь так?

— Так, Тимофей, не назову.

— Тогда никаких желаний. Сам человека искать буду. Авось и найдется любитель золотых слитков.

— Ладно, иди уже, хохмач, — поторопил Тимофея майор Дубко. — У самого за душой, поди, ни гроша.

— Думаешь, я из альтруистических побуждений этим занимался? — усмехнулся Тимофей.

— Нет, Тиша, я думаю, ты все свои бабки либо за карточным столом спускаешь, либо на баб тратишь, — выдал Дубко. — А скорее всего, и на то, и на другое. Угадал?

— Да пошел ты, — огрызнулся Тимофей, сердитый тем, как легко его раскусил майор.

— Это ты иди, ловелас, нескоро тебе снова за бабами ухлестывать, — хохотнул Дубко.

Капитан не обращал внимания на перепалку между майором и Тимофеем. Он отдал приказ лейтенантам, те сняли с запястий задержанных веревочные путы и надели наручники, после чего капитан отдал честь Богданову и увел задержанных.

— Одной проблемой меньше, — прокомментировал Дорохин. — Поехали в гостиницу?

Бойцы заняли места в «Москвиче», майор Дубко сел за руль, посигналил Богданову, и машина уехала. Подполковник еще пару минут постоял на месте, а затем вернулся в кабинет Старцева. Богданова не было минут двадцать, а атмосфера в кабинете полковника изменилась до неузнаваемости. Старцев уже не смотрел в окно, а сидел чернее тучи, склонившись над бумагами.

— Вернулся? — буркнул он. — Садись, нечего столбом стоять.

— Наверх доложили? — догадался Богданов.

— Доложил, — коротко бросил Старцев.

— Восприняли негативно, — утвердительно произнес Богданов.

— А как еще они могли воспринять известие о том, что очередная версия полетела в тартарары? Конечно, негативно. Дали тебе срок до завтрашнего утра. Не будет результата — полетят головы!