Нарушенная клятва

– Это, должно быть, шутка. Где настоящий боец?

Это были новички – те, кто ни разу не видел мои предыдущие матчи. Те, кто все знал, молчали – новички и сами скоро поймут, насколько они не правы.

Мой рост – пять футов один дюйм[1], вес – сто пять фунтов[2]. Вот что делало меня таким популярным бойцом и приносило моим владельцам столько денег. Никому никогда не надоедало смотреть, как я побеждала противника вдвое крупнее меня.

Я позволила голосам проходить сквозь меня и не обращала внимания ни на них, ни на пропитавшую арену вонь пота, несвежего пива и адреналина. Мое внимание сосредоточилось на возвышении впереди. Пока мы шли к рингу, я смотрела прямо перед собой.

Как только мы дошли до ступенек, меня накрыла ледяная волна головокружения, и на секунду пришлось сжать колени вместе, чтобы они не дрожали.

От досады я стиснула зубы. Возьми себя в руки, Рива.

Я не могла позволить ничему из того, что делали эти люди, меня задеть. Все, что мне нужно – это победить.

Охранник отпер дверь, расположенную на одной из сторон окружающей ринг железной клетки, и втолкнул меня внутрь. Обычно я легко сохраняю равновесие, но на этот раз немного споткнулась.

По мне снова пробежал холодок. Нервы напряжены, концентрация ослабла… Да что со мной не так?

В другой части клетки стоял неповоротливый мужчина, обнаженную грудь и руки которого пересекали зигзагообразные шрамы. Одет он был только в жуткие неоново-зеленые тренировочные шорты. Он крутил мачете, выбранное им среди предложенного оружия, и смеялся так, словно сомневался, что ему вообще понадобится его использовать.

Преимущество в виде оружия имелось только у моих противников. Это для того, чтобы сделать бой немного честнее, хотя поначалу они этого не понимали.

Я размяла пальцы и повернулась к охранникам, чтобы они расстегнули мои наручники через прутья клетки. Когда те со звоном упали на пол, я засунула кулон в виде кошки с клубком под вырез своей обтягивающей майки.

Носить подвеску во время боя было рискованно, но я не осмеливалась оставлять ее в своей комнате. Чудо, что охранники вообще позволили мне сохранить эту единственную вещь из моей прошлой жизни.

Нельзя давать им даже малейшего шанса ее забрать.

Я повернулась обратно к своему сопернику, и судья засвистел, объявляя о начале матча. До тех пор, пока не придет время объявить победителя, от него больше ничего не требовалось.

Боссу больше всего нравилось, когда драка шла не на жизнь, а на смерть, и заканчивалась перерезанным горлом или размозженным о клетку черепом. Но хотя мои охранники могли заставить меня драться, они не могли диктовать, как именно это делать.

Если у меня имелся выбор, если я могла закончить поединок, просто нокаутировав бойца, то так и поступала – пусть это и оказывалось сложнее.

Из примерно двухсот противников все, кроме восемнадцати, покинули этот ринг живыми.

Огромный мужчина с мачете сделал шаг, но не прямо на меня, а в сторону. Видимо, он был уверен в себе, но не глуп.

Изучая движения друг друга, мы кружили, держась противоположных концов ринга. Он был крупным, но я по опыту знала, что такая масса замедлит его, ограничит в движениях, в то время как я могу быть быстрой и точной.

По крайней мере, обычно я была именно такой. Голова продолжала слегка кружиться. Ноги двигались так, как будто я пробиралась по мелководью.

Во мне зародилась тревога, уже выходящая за рамки простого недовольства. Что-то и правда казалось не так. За прошедшие две сотни боев я никогда не ощущала ничего подобного.

Желая показать свою дикую сторону, я выпустила когти из кончиков пальцев. Уши защекотало в тех местах, где, как я знала, они заострились и слегка покрылись шерстью. Нечеловеческая сила пульсировала в моих конечностях.

Но этого оказалось недостаточно.

Мужчина бросился на меня. Мне следовало предугадать его намерения по запаху испускаемых им феромонов, но мои чувства притупились.

Я бросилась в сторону, но ноги, казалось, теперь пробирались даже не по воде, а по грязи. Слишком медленно.

Лезвие мачете просвистело достаточно близко, чтобы рассечь кожу у меня на плече. По руке потекла кровь, и наружу вырвалось облачко дыма.

Осознав свое преимущество, нападающий снова атаковал: одной рукой он схватил меня за косу, а другой нанес удар. Мне удалось высвободиться из его цепких пальцев, увернуться от взмаха ножа и ударить его ногой в живот достаточно сильно, чтобы он, испуганно вскрикнув, отлетел на другую сторону и упал на задницу.

Головокружение еще усилилось, и, чтобы сохранить равновесие, я вцепилась когтистыми пальцами в прутья клетки. Мой взгляд устремился за пределы ограждения и остановился на самом выдающемся из моих тюремщиков – тучном, лысеющем боссе с кучей золотых цепей на шее, который сидел на отдельной секции трибун, возвышающейся в дальнем конце арены.

Он не мог не заметить, что со мной что-то не так, и должен бы выглядеть испуганным – впасть в панику при мысли обо всех тех деньгах, которые потеряет, если я проиграю.

Но вместо этого на его лице появился намек на ухмылку. Небрежно затянувшись сигарой, босс устроился в кресле.

Когда я повернулась обратно к своему противнику, то уже обо всем догадалась.

Он знал, что что-то не так, и хотел, чтобы я проиграла.

Внезапно я вспомнила о бутылке с водой, которую мне дали только после того, как я начала изнывать от жажды. Ему нужно было убедиться, что я ее выпью.

Что находилось в этой бутылке, кроме воды?

От гнева я сжала челюсти. Спустя четыре года он решил, что я перестала приносить пользу. Это из-за того инцидента с охранником на прошлой неделе или все изначально планировалось именно так?

Я могла держать пари, что в этом бою он поставил все свои деньги против меня. И наверняка приплатил за то, чтобы меня избили до смерти.

Громила снова пошел на меня – на этот раз чуть осторожнее, но не менее грозно. Нырнув вбок, он схватил меня за запястье и притянул к себе.

Я пригнулась и откатилась в сторону. Дыхание обжигало легкие.

Даже если мне удастся победить, что со мной будет? Босс прикажет охранникам убить меня, как собаку, которую пришло время усыпить?

Он разозлится, что я не подчинилась его прихотям – и он не позволит мне остаться в строю теперь, когда я поняла, что он готов вот так меня подставить. Неблагодарный ублюдок.

Противник бросился на меня и на секунду прижал к решетке, но я тут же вырвалась. Поднырнув под его руку, я оцарапала когтями его бок. Мои ноги подкашивались, а его оставались тверды, и он снова бросился ко мне.

Казалось, мне конец. Я подумала о том, что никогда не смогу вернуться к своим парням. Нет, черт возьми, ни за что.

От нарастающей боли я стиснула зубы и, пригнувшись к земле, бросилась в атаку. Но противник наклонился и так полоснул мачете по моему бедру, что я отлетела в сторону. Ногу пронзила боль.

Я терпела неудачу. Этот надутый урод, сидящий на своем почетном месте, меня подставил. Придурки в зале наблюдали за моим падением и громко его приветствовали.

Их голоса звенели у меня в ушах. Я слышала топот их ног по бетонному полу.

Противник ударил кулаком мне в висок.

Внутри закипала ярость, и она ощущалась куда острее и жарче, чем мое страдание. Босс смотрел сверху и ухмылялся, как будто не он прямо сейчас убивал пятерых человек вместо одного. Мои ребята ждали меня, а он, мать его, ухмылялся.

Я поклялась, что вытащу их из нашей тюрьмы, а все эти ублюдки одобрительно ревели, наблюдая, как противник снова напал и схватил меня за руку.

Он сжал мое предплечье, собираясь подставить меня прямо под занесенное мачете, и тут из меня хлынули все сдерживаемые эмоции.

Обжигающая горло ярость вырвалась изо рта с душераздирающим воплем. Она сотрясла мои кости и отразилась в каждой частице моего существа.

Казалось, вопль длился бесконечно. Он звенел у меня в голове, заглушая радостные возгласы и топот. Выкручивающая, разрывающая агония окутала меня, наполнила мой рот металлическим привкусом крови, и…

Глава 2. Рива

Моргнув и разлепив ресницы, я обнаружила, что смотрю вниз, на пол бойцовского ринга. Я сгорбилась, упершись руками в пол. По потертой бежевой поверхности тянулись свежие царапины от моих когтей.

В нос ударил самый ужасный запах из всех, с какими я только сталкивалась. Как будто в вонючий общественный туалет бросили сырое мясо.

Мой желудок скрутило, к горлу подступила желчь. Сплюнув, я подняла голову и тут же застыла.

Все вокруг было мертвецки неподвижным.

Все вокруг меня олицетворяло саму смерть.

Ни один из ужасов, которым меня подвергали, не подготовил меня к этому.

По всем трибунам были разбросаны тела, но они выглядели совсем не так, как должны выглядеть люди. Я оцепенела при виде неестественных форм, которые приняли изуродованные конечности и торсы, забрызганные кровью там, где виднелась разорванная кожа.

Как будто по толпе протопал великан, а потом, в завершение, все перемешал.

Мой взгляд устремился к ближайшему телу – трупу моего бывшего противника, распростертому на полу всего в нескольких футах от того места, где скорчилась я.

На месте его рта зияла огромная разорванная дыра, как будто кто-то схватил его одной рукой за подбородок, а другой за щеку, и потянул в противоположные стороны, ломая челюсть. В луже крови под его головой валялись вырванные с корнем зубы. Его безжизненные глаза выпучились так сильно, что чуть ли не выскакивали из орбит.

Его конечности были раскинуты в стороны, переломаны и согнуты в полудюжине мест, как будто в них гораздо больше суставов, чем положено иметь нормальной руке или ноге. Там, где плоть была разодрана, поблескивали зазубренные концы костей.

Его торс представлял собой кратер с вдавленными внутрь ребрами. На его неоново-зеленых тренировочных шортах темнело пятно, стекающее в желто-коричневую лужу под задницей: он одновременно обмочился и сделал кое-что похуже.

Пока я рассматривала останки, к горлу подступило еще больше желчи, и меня стошнило.

По полу разбрызгался полупереваренный ужин из спагетти и фрикаделек – босс всегда хотел, чтобы перед дракой я подкреплялась углеводами. Я отдернула руки назад, и, хотя мой желудок все еще бурлил, заставила себя подняться на ноги, чтобы снова осмотреть помещение.

Когда мое внимание переключилось на кровавую бойню за пределами клетки, где лежали десятки таких же искореженных, изуродованных тел, как и то, что распростерлось прямо передо мной, я отдаленно осознала, что вполне уверенно стою на ногах. Внутри все переворачивалось, а грудь сжималась от ужаса, но головокружение, вызванное тем, чем меня накачал босс, исчезло.

Босс. Мой взгляд устремился к его месту на возвышении, и я сделала прерывистый вдох, который наполнил мои легкие еще более ужасной вонью.

Его отбросило на подлокотник кресла. Позвоночник согнулся так сильно, что голова почти касалась коленей. Глазные яблоки свисали из орбит, а на сиденье рядом с ними лежала оторванная челюсть. Кожа на одной руке – той, которую я увидела – была так смята, будто ее отжали, как мокрое полотенце.

Что, черт возьми… что, черт возьми, здесь произошло?

В голове пронеслись последние несколько мгновений перед тем, как я потеряла сознание. Мое отчаяние и ярость, ухмылка босса. Рука противника сомкнулась вокруг моей руки, и из моего горла вырвался крик – пронзительный, словно вспышка молнии.

Словно какой-то новый вид силы.

Ладони сжались в кулаки, и я подняла руки, чтобы себя обнять.

Я не могла это сделать… так ведь? У меня прежде не обнаруживалось способностей, связанных с голосом, – я вообще никогда не использовала в бою что-то, кроме обычной физической силы.

Но в живых осталась только я, а все трупы, кроме одного, лежали далеко за пределами моей физической досягаемости, тогда как я оставалась заперта в клетке. И этот крик…

От воспоминания о нем у меня по спине пробежала дрожь – от отвращения и от предвкушения одновременно. Вздрогнув, я крепче обхватила себя руками.

Только монстр мог сотворить что-то подобное. Гораздо более ужасающий и бесчеловечный монстр, чем я когда-либо была.

Чем я когда-либо хотела быть.

С трибуны донеслась бодрая мелодия популярной песни, разрушая мое оцепенение. Вздрогнув, я приняла оборонительную стойку – и поняла, что это просто звонок.

Чей-то телефон пережил бойню.

Меня окружало так много людей. Так много искалеченных трупов. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-то снаружи поймет, что что-то случилось, и пойдет проверить.

Но пока я по-прежнему оставалась одна.

Сердце билось так сильно, что почти заглушало мой ужас. Это мой шанс. Никто не стоял у меня на пути.

Я могла выбраться отсюда – могла вернуться к своим парням, как и хотела столь долгое время.

Нужно было действовать быстро. Как только кто-нибудь из людей босса обнаружит эту кровавую бойню и поймет, что я пропала, они предупредят хранителей, что я на свободе. И тогда я не смогу воспользоваться неожиданностью.

А раз я собиралась самостоятельно вызволить парней из заключения, мне понадобятся все возможные преимущества.

Мои челюсти сжались, внимание сузилось с той же холодной отстраненностью, с которой я подхожу к драке – отбрасывая все размышления, кроме мыслей о предстоящей работе.

Для начала требовалось найти выход из этой клетки.

Охранник, который подвел меня к двери, лежал у края ринга, где до этого остался стоять. Отведя взгляд от ужаса, запечатленного на его исказившемся лице, я протянула руку сквозь решетку к его бедру.

С трудом, но мне удалось просунуть пальцы в карман его джинсов и вытащить связку ключей. Вдохнув, я вставила ключ от клетки в замок и повернула.

Дверь распахнулась. Я была свободна.

Мои конечности напряглись в стремлении броситься к выходу, прочь от этой бойни, но на сломанном бедре охранника я заметила кое-что еще – пистолет.

Я предпочитала работать когтями, но не могла отрицать, что оружие может быть полезным. Особенно с учетом, что я понятия не имела, насколько надежно будет охраняться объект после нашей предыдущей попытки побега.

Возможно, парней вообще уже не было в том здании – переехали в какое-нибудь другое место с усиленной защитой.

Я схватила пистолет и стала проталкиваться вперед сквозь мертвечину, осматривая талии и бедра и разбросанные между ними предметы, но стараясь, насколько это возможно, избегать лиц.

Я нашла еще один пистолет, складной нож, а под чьим-то искривленным тазом мне попался такой тонкий ножик, что его можно бы использовать для метания. Плотно сжав губы, я вытащила и его.

Теперь они стали просто мясом. Таким же, как из мясной лавки.

Повтори я это достаточное количество раз, и, возможно, сама бы поверила.

Я задержала взгляд на валяющемся телефоне, но электронные устройства слишком легко отследить. Я собрала наименее окровавленные из попавшихся мне бумажников – рано или поздно мне понадобятся деньги; пару зажигалок и несколько украшений, которые, судя по виду, можно сдать в ломбард, когда кончатся наличные; а еще объемистую сумочку всего с парой алых крапинок на коже – в нее можно было засунуть мой улов.