Адмирал Империи – 27

На таран шли в гробовом молчании. Люди застыли пристегнутые в ланжеронах, каждый понимал — это путь в один конец. Два многотысячетонных исполина сейчас сшибутся лоб в лоб, стирая друг друга в космическую пыль. Быть может, кому-то и посчастливится уцелеть в этой феерии разрушения. Но большинство отправится к праотцам это точно и проверенно сотнями подобных лобовых столкновений.

Агриппина Ивановна до рези в глазах всматривалась в приближающийся силуэт вражеского линкора. Интересно, о чем сейчас думает ее визави? Успел ли он осознать весь ужас своего положения? Или же до последнего цепляется за надежду, что русские дрогнут и отвернут?

— Не в этой жизни, «янки», — хищно улыбнулась Хромцова. — Не в этой жизни…

Глава 7

Место действия: звездная система HD 21195, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Екатеринославская».

Нынешний статус: «суверенный» сектор контроля Российской Империи.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 190 световых лет.

Точка пространства: сектор межзвездного перехода в систему «Таврида».

Дата: 9 марта 2215 года.

Мостик «Арканзаса» содрогался от чудовищных перегрузок и вибраций. Казалось, американский линкор, терзаемый безжалостным огнем русских кораблей, стонал от боли, отчаянно цепляясь за жизнь. Приборы один за другим выходили из строя, мониторы гасли, провода с треском рвались, извергая снопы искр.

Но сквозь весь этот хаос коммандер Сирано Уильямс, бледный и напряженный до предела, не отрывал взгляда от главного экрана. А на нем неумолимо приближалась к его кораблю исполинская громада «Паллады». Флагман Хромцовой, изрешеченный и горящий набирал скорость, явно намереваясь также пойти на таран.

Уильямс застыл словно громом пораженный. Его мозг судорожно просчитывал варианты, стремясь найти выход, так как что-то ему подсказывало — русские не свернут. «Раски» точно пойдут до конца, в этот миг коммандер со всей ужасающей ясностью это осознал. Хромцова не тот адмирал, кого можно взять на слабо, она не остановится ни перед чем и легко готова пожертвовать собой и своим кораблем, лишь бы уничтожить врага. Ведь только так и можно победить — пойти на все, не дрогнув, не отступив…

Напряжение на мостике американского линкора достигло запредельной точки. Лица офицеров застыли масками ужаса и отчаяния, устремленными на своего командира. Все понимали — если кто-то сейчас не отвернет, и два дредноута столкнутся, «Паллада» и «Арканзасу» не выжить.

Все взоры обратились к Уильямсу. От него зависела и жизнь корабля, и судьба экипажа, впрочем, как и исход сражения. Коммандер чувствовал этот груз, но мысли путались, а решение ускользало.

«Так, а если все-таки отвернуть, не назовут ли меня трусом?» — эта мысль возникла в голове Уильямса когда русская «Паллада» была уже совсем рядом — казалось, протяни руку и коснешься ее бронированного борта.

— Орудия на полную мощность! — не зная, что делать и как поступить, коммандер отдавал ненужные сейчас приказы. — Открыть огонь по флагману противника!

Уильямс запаниковал, это было видно. Нет, стрелять бесполезно, заряды лишь утонут во фронтальном поле, потому градом катился по лицу Уильямса. Тиканье в висках отмеряло последние секунды. «Паллада» неслась на них, словно разъяренный стальной дракон, готовый пожрать или погибнуть. Решение пришло внезапно, выкристаллизовавшись из мешанины мыслей. Коммандер рванулся к переговорному устройству:

— Отворачивай! — заорал он своему штурману, вцепившись в поручни кресла. — Уклониться от столкновения! Немедленно отворачивай!!!

Рулевой среагировал мгновенно, отточенными до автоматизма движениями перебросив рычаги управления на ручное. Маневровые двигатели взвыли, наращивая мощность. Корпус «Арканзаса» содрогнулся всеми переборками, словно напрягая последние силы в чудовищном рывке. Многотонная громада линкора, скрежеща и дрожа, начала медленно, неохотно разворачиваться, явно подставляя борт под удар вражеского линкора.

Действительно полностью избежать столкновения было уже невозможно. Миг спустя «Паллада» врезалась в правый борт американского линейного корабля и прошла по касательной, разрывая его. Удар чудовищной силы сотряс «Арканзас» от носа до кормы. С жутким скрежетом и грохотом сминающегося металла русский крейсер практически вспорол обшивку вражеского корабля.

Удар был чудовищной силы. Бронированный нос «Паллады» со скрежетом металла о металл вонзился в незащищенный борт «Арканзаса», словно раскаленный нож в масло. В первое мгновение показалось, что американский линкор не выдержит, его массивный корпус вздрогнул, будто от столкновения с айсбергом.

Уже в следующую секунду обшивка «Арканзаса» смялась и разорвалась, не выдержав чудовищного напора. Титаническая мощь инерции двух лавирующих исполинов космоса оказалась слишком велика. Многослойная нимидийская броня, способная держать многочисленные прямые попадания плазмы, расползалась, словно картонная, под неумолимым давлением клиновидного носа «Паллады».

Внутри американского линкора творилось нечто невообразимое. Переборки с чудовищным грохотом сминались, не в силах противостоять такому напору. Целые отсеки схлопывались, словно пустые консервные банки. Оборудование, приборы, мебель — все смешалось в чудовищную круговерть обломков, разлетаясь в стороны, словно при взрыве. Людей разрывало на части или расплющивало в лепешку в мгновение ока, даже не дав им шанса осознать происходящее. По жилым палубам и техническим отсекам «Арканзаса» словно ураган металось пламя, превращая линкор в ревущую топку.

«Паллада», хоть и пострадала от столкновения, но так как Хромцова не отвернула, выглядела куда более свеженькой. Нос крейсера конечно тоже смяло, как и несколько носовых отсеков, но критических повреждений нашему кораблю удалось избежать. Не зря русские конструкторы делали ставку на прочность и живучесть. Пара орудий среднего калибра также оказались разбиты, из пробоин в корпусе вырывались струи воздуха, но линкор был все еще боеспособен. К радости Агриппины Ивановны он сохранил устойчивое положение в пространстве и продолжал двигаться вперед, все глубже вгрызаясь в тело противника.

Вице-адмирал Хромцова с рассеченной бровью спокойно, в своем обычном режиме, просто сидела в кресле, оценивая масштабы разрушения и отдавая четкие команды спокойным голосом. Ее мозг, холодный и расчетливый, уже просчитывал следующие шаги. Агриппина Ивановна не тешила себя иллюзиями — столкновение нанесло тяжелый урон американскому линкору, но не разрушило его. Теперь пришел черед следующей фазы…

…В то время как «Паллада» и «Арканзас» вели свою смертельную дуэль, вокруг них продолжало бушевать сражение между оставшимися кораблями 5-ой «ударной» дивизии и 4-ой группы вторжения американцев. Пространство вокруг звездных «врат» превратилось в сущий ад, наполненный раскаленной плазмой, обломками и вспышками взрывов.

Тяжелые крейсера «Двенадцать Апостолов» и «Чесма», следуя приказу Хромцовой, отчаянно пытались сдержать натиск основных сил противника. Их мощная броня и умелое маневрирование позволяло пока держаться, но перевес явно был на стороне «янки». Особенно активничал линкор «Вашингтон», а также крейсер «Милуоки», безжалостно расстреливая русские корабли с предельно близкой дистанции.

«Двенадцать Апостолов», уже потерявший к этому моменту половину орудий среднего калибра, все же умудрялся огрызаться, нанося ощутимый урон врагу. Один за другим меткие залпы его канониров выводили из строя сначала энергощиты кораблей противника, а затем, добрались и до обшивки. Вот взрывом снесло надстройку одной из артиллерийских батарей на «Милуоки», вот замолчало левое носовое орудие на «Вашингтоне». Но это были лишь уколы, которые не могли остановить неумолимое наступление американцев. «Чесма» поддерживала «Двенадцать Апостолов» огнем, одновременно прикрывая разбитые и практически выведенный из строя «Баязет»…

— Госпожа адмирал, «Баязет» запрашивает разрешение на отход! — к Агриппине Ивановне повернулся оператор связи. — Энергополей нет, из действующих осталось лишь три орудия… Крейсер больше не может вести сражение…

— Опять Брагин решил спраздновать труса, — хмыкнула Хромцова. — Нет, уж, панику сеять я ему не дам… Передайте на «Баязет» что отход запрещаю, а если его храбрый капитан попробует повернуть назад — если выживет, я спущу на наго военные прокуроров… Так и передайте, слово в слово…

Хромцова понимала, что разворот и отступление было равносильно смерти. Несмотря на храбрость ее экипажей, включая экипаж того же самого «Баязета», американцы медленно, но неумолимо продавливали их оборону. Если так пойдет и дальше, через полчаса от ее дивизии останутся лишь воспоминания.

— Подкрепление, нам срочно нужно подкрепление, — лихорадочно бубнила себе под нос вице-адмирал Хромцова, шаря глазами по тактической карте.

И в этот миг, словно в ответ на ее мольбы, на голограмме вспыхнули новые отметки. Они стремительно приближались, вырастая в мощные, угрожающие силуэты, силуэты малахитового цвета. Связист что-то прокричал, но Хромцова не разобрала слов. Она лишь смотрела на экран, не веря своим глазам, и почти плакала…

* * *

…– Ваше Величество, наши корабли входят в зону оптимального огневого контакта через две минуты, — доложил адъютант-оператор, вытянувшись в струнку перед Константином Александровичем.

Император коротко кивнул, не отрывая взгляда от экрана.

— Гвардейцы, слушайте мою команду! — громко произнес он. — Всем кораблям — держать максимальный ход, курс на портал… Приготовиться к бою!

Рубку тут же наполнил гул голосов и лязг переключаемых тумблеров. Офицеры бросились исполнять приказ, на ходу выкрикивая распоряжения в свои переговорные устройства. Многотысячетонные исполины Гвардейской Эскадры, послушные воле своих командиров, начали перестраиваться на ходу, смыкая боевые порядки.

Пять дредноутов «Преображенской» и «Семеновской», все что осталось от этих некогда полнокровных дивизий, стремительно неслись сквозь космос на помощь 5-ой «ударной». Впереди, подобно острию копья, мчался лейб-флагманский линкор «Москва». За ним, по левому борту неотступно следовал линкор «Цесаревич» — флагман Артемия Константиновича — сына императора.

— Огонь из всех орудий, по готовности! Бейте прицельно, без пощады! — император был сейчас на взводе, только что поругавшись с Дессе и жаждавший крови и победы.

Космос тут же озарился вспышками. Десятки, а затем, и сотни плазменных зарядов вырвались из жерл орудий русских кораблей, устремившись по направлению к противнику. Залпы слились в один непрерывный поток, от которого, казалось, не укрыться ни одному вражескому вымпелу.

Американцы, увлеченные добиванием кораблей 5-ой «ударной», даже не сразу поняли, что произошло. А когда осознали — отступать и что-либо делать было уже поздно. Корабли 4-й группы вторжения, еще мгновение назад казавшиеся несокрушимыми, теперь метались по сектору в агонии, теряя орудийные башни, обшивку, и последние шансы выжить. Огненный шквал гвардейских дредноутов буквально сметал все нас своем пути, не давая кораблям «янки» перегруппироваться.

Император стоял на возвышении в командном отсеке «Москвы» грозный, словно древний бог войны. Залпы главного калибра его флагмана разносили врагов в клочья. И каждое удачное попадание по крейсеру или линкору противника отзывалось мрачным удовлетворением на лице Константина Александровича.

— Никого не выпускать из огненного мешка!

Началась безжалостная охота. Русские дредноуты настигали поврежденные американские корабли и добивали их методично, один за другим. Прошло совсем немного времени, а четвертая ударная группа американских кораблей практически перестала существовать. Единственное повезло «Милуоки». Крейсер зажатый в тиски между «Цесаревичем», «Двенадцатью Апостолами» и «Чесмой» вдруг передал сигнал о капитуляции. На его мостике, среди дыма и пламени, кто-то из офицеров нашел в себе мужество признать поражение и спасти оставшихся в живых.

Император несколько мгновений раздумывал, глядя на беспомощный силуэт крейсера на экране. Принять сдачу врага — значит, проявить великодушие. Но с другой стороны — разве заслужили пощады те, кто вероломно вторгся в русский сектор контроля и терзает его звездные системы? И все же в последний момент разум возобладал над яростью. «Милуоки» в качестве трофейного корабля принесет больше пользы. Уничтожить его сейчас было бы непозволительной расточительностью в свете серьезнейших потерь русского космофлота. К тому же Илайя Джонс получить новый крейсер в свою будущую эскадру…

— Принять капитуляцию «Милуоки», — бросил Константин, скривившись, словно от зубной боли. — Высадить на борт призовую команду и отбуксировать его в безопасный сектор…

* * *

…Пока в космическом пространстве бушевало сражение за переход, на борту «Паллады» царила напряженная деятельность. Агриппина Ивановна Хромцова приступила к следующей фазе своего плана.

— Всем абордажным командам — готовность пять минут! Активируйте магнитные тросы! Произвести стыковку с «Арканзасом», — чеканила она, не отрываясь от тактического экрана. — Заходим с неповрежденного борта…

Офицеры слаженно отработанными движениями передавали приказы в недра корабельных отсеков.

— Есть стыковка…

Трос за тросом, магнитные захваты русского линкора вонзались в обшивку «Арканзаса», словно стальные щупальца гигантского спрута. Израненные корабли слиплись между собой в жутких объятиях, намертво сцепившись металлическими конечностями. Теперь два исполина космоса были неразделимы, обречены на одну судьбу — жизнь или смерть.

Но Хромцова явно не собиралась умирать.

— Абордажным командам — на штурм! — рявкнула она, сверкнув глазами уже облаченная в свой именной бронескафандр.

Через минуту, словно разъяренные демоны из самых темных глубин преисподней, русские космоморяки ринулись на борт вражеского дредноута. Они врывались через пробоины и вскрытые взрывами шлюзы на палубы «Арканзаса» в желании помериться силами и довершить начатое.

Американцы встретили их яростно, но все же растерянно. Похоже, они не ожидали столь стремительного натиска. Коридоры и отсеки американского линкора тут же наполнились грохотом выстрелов и взрывов. Две армады, каждая примерно в дести человек, столкнулись в узких лабиринтах умирающего корабля в беспощадной схватке не на жизнь, а на смерть.

Агриппина Ивановна несмотря на ранг была в первых рядах атакующих. С плазменной винтовкой наперевес она неслась вперед, словно валькирия, сея ужас и смерть и увлекая за собой остальных. Всякий, кто пытался встать на ее пути, падал, сраженный метким выстрелом или стальным росчерком плазменного штыка.

За ней, словно неудержимая лавина, шли ее «морпехи». Они методично, палуба за палубой, отсек за отсеком, вгрызались в нутро «Арканзаса», выжигая последние очаги сопротивления. Некоторые из «янки» дрались отчаянно, с мужеством обреченных, большинство предпочитало сдаваться и тут как повезет.

Несмотря на сопротивление, наши абордажные команды было не удержать. Они шли вперед, невзирая на потери, методично сминая оборону американцев, словно бумагу. В узких коридорах и забитых дымом отсеках, среди стонов раненых и предсмертных криков, кипела чудовищная рукопашная схватка…

Многие из экипажа американского корабля, осознав тщетность сопротивления, побросали оружие, выползая из укрытий с поднятыми руками. Но самые фанатичные предпочитали смерть плену. Остальные умирали под безжалостными очередями, рассеченные клинками, разорванные взрывами русской «морской» пехоты.

Палуба за палубой наши абордажники подбирались к сердцу «Арканзаса» — командному отсеку. Когда Хромцова прибыла туда, рубка захваченного линкора напоминала скорее декорации к фильму-катастрофе, нежели центр управления космическим кораблем. Приборные панели, еще недавно мерцавшие разноцветьем индикаторов, теперь были темны и безжизненны. Многие экраны потрескались или погасли вовсе, а те, что уцелели, показывали лишь помехи и серый туман. Из развороченных потолочных панелей свисали клубы проводов и шлангов, словно внутренности поверженного чудовища.

И среди этого хаоса находились жалкие остатки команды вражеского линкора. Кто-то зажимал раны, из которых толчками била кровь, кто-то безвольно привалился к искореженной переборке. Многие были уже мертвы, и их тела, застывшие в неестественных позах, усеивали растрескавшийся пол.

Коммандер Сирано Уильямс, несколько минут назад так уверенно бросивший вызов нашей командующей, безвольно стоял сейчас над телом своего погибшего связиста и невидящими глазами смотрел на погасший экран. Его мундир был разодран в клочья и пропитан кровью — своей и чужой. Лицо, покрытое копотью и ожогами, казалось маской безумия.

Уильямс понимал — это конец. Русские оказались сильнее, хитрее, безжалостнее. Они переиграли его на всех фронтах: стратегическом, тактическом, психологическом. И теперь пришли за последним призом — его кораблем и его жизнью…

Внезапно в проем дверей ворвалась очередная группа русских космопехов в черной броне, с оружием наизготовку. Практически не встречая сопротивления, они заполнили собой поразрушенный отсек. И во главе их была та, которой он бросил вызов — вице-адмирал Агриппина Хромцова. Со смертоносной грацией хищника она вступила на мостик захваченного корабля. Взгляд, холодный и безжалостный, скользил по лицам обреченных американцев, наконец, остановившись на Уильямсе.

— Сдавайтесь, коммандер, — бросила она, направляя оружие на американского капитана. — Бой окончен. Ваша группа вторжения разгромлена. Корабль захвачен. Дальнейшее сопротивление бессмысленно.

Ее голос, лишенный даже намека на сочувствие, заставил американца безвольно опустить голову. Медленно Уильямс протянул дрожащую руку к панели внутренней связи. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох. И, набрав полные легкие воздуха, словно перед прыжком в ледяную бездну, произнес:

— Говорит коммандер Уильямс. Всему экипажу — сложить оружие и сдаться. Мы проиграли парни… «Арканзас» переходит под контроль русских…

Слова прозвучали как приговор, они разнеслись по всем отсекам и палубам умирающего линкора, неся с собой горечь поражения и тяжесть капитуляции. На этом бой за «Арканзас» был окончен. Американский линкор, охваченный пламенем пожаров, сотрясаемый внутренними взрывами, безвольно замер в стальных объятьях магнитных тросов «Паллады». Хромцова и ее абордажники торжествовали…

В космическом же пространстве вокруг догорали последние корабли разгромленной 4-й группы вторжения. В этом квадрате мы одержали победу, «врата» перешли под полный контроль кораблей императора…

Глава 8

Место действия: звездная система HD 21195, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Екатеринославская» — сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Российской Империи.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 190 световых лет.

Точка пространства: центральная планета Никополь-4.

Место действия: 44-ый учебный центр космодесанта.

Дата: 11 марта 2215 года.

— Ну что, док, этот уже отлежался? — проревел сержант, обращаясь к интерну и кивая в мою сторону.

— Адреностимуляторы введены, но пациент еще должен… — что-то там попытался пробубнить интерн, но сержант отмахнулся от него как от назойливой мухи и склонившись надо мной, усмехнулся:

— Эй, симулянт, хватит прохлаждаться! Пришло время знакомиться с остальными отбросами!

С этими словами здоровяк сгреб меня в охапку и с силой выдернул из капсулы, поставив на ноги, что я даже глазом не успел моргнуть.

— Осторожней сержант! — возмутился я, играя желваками. — Глаза разуй! Не видишь, кто перед тобой находится⁈

На мгновение десантник завис, видимо, не поверив, что кто-то, кроме его командира, способен с ним так разговаривать. Но уже через пару секунд взревел пуще прежнего, дыхнув на меня запахом чеснока и чего-то солено-копченого:

— Фамилия⁈

— Свою назови для начала, и звание не забудь, — я, ошалев от такой наглости, не заметил, как тоже перешел на «ты».

— Фамилию твою не услышал, «запах»! — сержант взял меня за шиворот и резким движением дернул вниз, заставив сесть и придавив к полу.

Я попытался высвободиться из железных тисков его объятий, но успеха не имел. Во-первых, сам еле шевелился и после трехдневной комы был скорее на хлебный мякиш, чем на человека, во-вторых, даже если я находился в своей лучшей физической форме, справиться голыми руками с двухметровым новгородцем шансов у меня практически бы не было.

Кстати, почему-то громила был ниже остальных своих сопланетников? Тот же Кузьма Кузьмич Дорохов — командир моих «морпехов» был не менее чем на полметра выше сержанта. Вероятно, сейчас я имел дело с полукровкой, а не с чистым новгородцем, однако физической силы от этого у моего обидчика явно не убавилось, потому, как безвольно продолжал собирать щекой пыль на полу.

— Контр-адмирал Васильков, — выдавил я, решив надавить на доведенное до автоматизма повиновение таких вот дубаков-сержантов к высшим чинам. — Черноморский космический флот… 27-ая «линейная»… Командир тяжелого крейсера «Одинокий»…

Однако к моему удивлению и крайнему сожалению десантник никак не отреагировал на произнесенное вслух звание, будто его и не расслышал вовсе. Чертов дуболом еще сильней впечатал меня лицом в пол.

— Я не спрашивал место твоей прошлой службы, «запах», и тем более звание! Рот закрыл, сука!

Я попытался послать ублюдка куда подальше, но не смог внятно произнести ни одного матерного слова, настолько сильно я сейчас соприкасался с напольным покрытием.

— Ва-силь-ков, — между тем протянул сержант, явно стараясь запомнить мою фамилию. — Слишком длинная… У нас здесь короткие позывные, поэтому с сегодняшнего дня звать тебя «Вася»… Услышал⁈ Осознал свою никчемность⁈ Тогда поднялся и пулей одеваться! На это у тебя пятнадцать секунд. Время пошло!!!

Не знаю, но почему-то я не захотел именно вот в этот данный момент еще раз упомянуть свое звание и должность, а стал машинально напяливать на себя форму из шкафчика. В любом случае если и продолжать конфликт, то хотя бы в штанах, а то как-то нереспектабельно выгляжу.

— Вот, уже лучше, — довольно хмыкнул сержант Бялко, скосив взгляд на таймер и убедившись, что не прошло и десяти секунд, как я стоял перед ним одетый и красный, как помидор от негодования и переполнявших меня в это мгновение эмоций. — Пошли за мной. Взвод тебя уже заждался…

Я подумал, вот если сейчас пока гаденыш повернулся ко мне спиной, можно креслом, стоящим рядом с капсулой, проломить ему башку или в лайт режиме просто переломать ключицы, чтобы неповадно было так разговаривать с людьми. Сил на это у меня хватило бы, головокружение и слабость после такого унижения как рукой сняло. Вот только не хотелось нападать сзади, а спереди, как вы понимаете, и стул не поможет, Бялко меня в пол втопчет. Ну и к тому же, хоть это и странно звучит, но мне стало крайне интересно, чем вся эта история с моим новым статусом закончится. Поэтому я, молча, скрепя зубами и сжимая кулаки, последовал за громилой-сержантом по направлению к двери…

Пневмодвери распахнулись от меткого пинка сержанта Бялко по считывающему устройству, почему-то сработавшему именно от удара ногой. Тусклый свет неохотно рассеивал полумрак, превращая длинный коридор в мрачную пещеру. Шаркая ногами по бетонному полу, я обреченно двинулся следом за моим конвоиром.