Здесь, на знакомых тротуарах...

– Да я и не голоден, – развел руками юноша. – И как-то не до бани мне… Бассейна хватило.

– Так ты уже и Милку внизу успел повстречать? – удивилась хозяйка.

– Ну да, зашел не в ту дверь…

– И не нырнул к ней? – в тоне Яги будто бы мелькнула уважительная нотка. – Молодец, не каждый бы устоял!.. Значит, так тому и быть, – кивнула она не то собеседнику, не то собственным мыслям. – Ты, Ваня, с пола-то поднимайся, на лавку садись. Ну и приступай к своему рассказу – а я слушать стану!

Так они и сделали.

* * *

– Значит, Ваня, говоришь, ни братьев, ни сестер родных у тебя нет? – задумчиво покачала головой хозяйка, когда юноша закончил излагать свою историю.

По ходу рассказа Иван не покидало ощущение, что почти все, что он мог сообщить, его внимательная слушательница прекрасно знает и сама, но пару раз ему все же удалось ту удивить. Вот как здесь.

– Один я у матери, – повторил он.

– Что ж, – прищурившись, пробормотала Яга. – Пожалуй, оно и к лучшему. Так тебе куда проще будет.

– В чем проще? – тут же поинтересовался юноша.

– Неправду сказал тебе Серый! – заявила вместо ответа на его вопрос хозяйка – с байкером Сергеем она, по ходу, была на короткой ноге. – Как есть неправду! Едва ли специально соврал – не в его это повадках, скорее, самого волчару обманули… Как бы то ни было, знай: нет у Кащея Жар-Птицы!

– Нет? – разочарованно переспросил Иван.

– Да и нашлась бы – для матери твоей далеко не всякое перо сгодится! Первое надобно – то, что Птица Жар уронит вскоре после воплощения. Только в таком и достанет силы побороть столь злой недуг!

– Значит, ничего не поделать? – юношу как-то уже даже почти не смущало, что он на полном серьезе обсуждает с женщиной по имени Яга аспекты применения в медицинских целях жароптицева пера. Да и к мертвым глазам собеседницы Иван будто бы малость попривык – нечаянно встречаясь с ней взглядом, почти не вздрагивал.

– Поделать-то можно, – заверила его хозяйка. – Но придется потрудиться. Ну и после, когда и если все сладится, жизнь твоя, Ваня, прежней уже не будет!

– Она у меня, по ходу, теперь и так никогда не станет прежней! – вздохнул Иван.

– Мое дело предупредить, – пожала плечами женщина.

– А потрудиться я готов! – продолжил недосказанное он. – Так что давайте, говорите, что нужно сделать! Змей-Горыныча какого-нибудь одолеть? – ляпнул первое, что пришло в голову.

– Навь с тобой! – изменившись в лице, нервно замахала руками Яга. – При чем тут непутевый братец мой двоюродный?!

– Да я так, для примера… – пробормотал Иван.

– Поосторожнее с такими… примерами, – недовольно зыркнула на него белками глаз хозяйка – словно водой ледяной окатила.

– Да, да, хорошо, – зябко поежившись, торопливо закивал юноша.

– На самом деле, ничего такого уж сложного от тебя не потребуется, – усмехнулась – должно быть, довольная произведенным эффектом – Яга. – К тому же, помощника тебе выделю – не чета вертопраху Серому! Не в том заковырка, что задача трудна, а в том, что никому, окромя тебя, не дано к ней законно подступиться – такова уж твоя судьба, Иван, Варварин сын!

Вот как? Судьба, значит?

– Так что за задача-то? – нетерпеливо осведомился юноша.

– В свое время узнаешь.

– А почему не сейчас?

– По кочану! – скривилась хозяйка. – Сказано же: таков уклад непреложный! Вот откушаешь за моим столом, меда-пива хмельных испьешь, в баньке хорошенько пропаришься – тогда и задачу задать черед придет! А пока в третий – и последний – раз остерегаю: коли хоть самую малость сомневаешься – отступись сейчас. После – поздно станет!

– Не отступлюсь, – мотнул головой юноша. – Ни теперь – ни после!

– Твой выбор, – выразительно повела бровями Яга. – Эй, кикимора! – обернулась она затем куда-то к микроволновке. – Собирай на стол – гостя кормить-поить станем! И сбегай вниз за Милкой, скажи, работа для нее есть – пусть подходит через часочек!

– Все сделаю, хозяйка! – одна из стеновых панелей выдвинулась вперед, оказавшись потайной дверцей, и оттуда высунулась уже знакомая Ивану старушенция. – Вот только можно сама за Милкой не пойду, а наберу ей? – в руке кикиморы появился телефон в гламурном розовом чехольчике.

– Ну, или так, – не стала возражать Яга.

Глава десятая

Иван

Пир гостю у Яги закатили знатный.

Казалось, проштрафившаяся кикимора только и делала, что метала на стол блюдо за блюдом. Миску соленых грибов, другую – квашеной капусты, третью – моченых яблок. Целое корытце винегрета и отдельно – хрустящие малосольные огурчики. Огромный каравай румяного белого хлеба – куда же без него.Чуть позже подоспел винтажный чугунок вареной картошки на пару с запеченным целиком осетром, украшенным нежным салатом и свежими овощами. Потом – высоченная стопка пышущих жаром блинов и к ним две бадьи – с красной и черной икрой… И так далее, и так далее, и так далее!

Обожраться и не жить, в общем!

Ну и пиво, конечно. Море пива. Так-то большим любителем хмельного Иван себя не считал, но тут как-то вот прям хорошо пошло, особенно под рыбку!

Единственное, бросалось в глаза полное отсутствие на столе мясных блюд. После третьей кружки юноша даже аккуратно поинтересовался у хозяйки: а что, такого у вас тут не едят? И получил туманный ответ:

– Рано тебе еще, дружочек, кушать со мной мясо!

Почему так, Иван счел за благо не уточнять.

Долго ли, коротко ли сидели, но наконец обед – или, скорее, ужин, дело-то уже понемногу близилось к вечеру – подошел к концу. Натрескался юноша до отвала – аж в сон поклонило! Спросив, доволен ли он угощением, и получив заверения – вполне искренние – что более чем, Яга лично проводила его вниз, в уже знакомый коридор.

Там, за дверью с номером 11 – «аi» – оказался предбанник. В прямом смысле этого слова: просторное помещение перед входом в русскую парную.

– Раздевайся, лезь в парильню и жди, – распорядилась хозяйка.

– Чего ждать? – с ленцой осведомился Иван – после сытной трапезы даже рот лишний раз открывать не хотелось, и пока он собирался с силами задать вопрос, Яга из предбанника уже ретировалась.

Пожав плечами, юноша принялся неспешно стягивать одежду. Добравшись до трусов, на миг было заколебался, но тут заметил на банкетке у стены стопку белых простыней – и сомнения отбросил.

Уже раздевшись и складывая вещи в шкафчик, Иван обнаружил в углу за ним пирамиду войлочных шапок с забавными надписями. Выбрав себе ту, на которой было вышито «Забань всех, кроме банщика!», юноша обернул вокруг бедер простыню и степенно проследовал в парную.

Первой его реакцией внутри было некоторое разочарование – там оказалось не то чтобы прохладно, но вовсе не то сшибающее с ног пекло, что ждал Иван по опыту посещения с приятелями сауны. По привычке плюхнувшись сперва на нижний полок, уже через четверть минуты юноша задумчиво покосился в сторону верхнего. Единственное, что помешало ему незамедлительно туда перебраться – все та же лень и тяжесть в туго набитом животе… А затем дверца в парную – не та, через которую попал сюда Иван, а другая, о ней он до сих пор и не подозревал – отворилась, и внутрь проскользнула давешняя девица из бассейна.

От неожиданности юноша отпрянул назад – неслабо так шарахнувшись затылком о верхний полок, куда так и не удосужился взобраться. Добро хоть плотная войлочная шапочка малость смягчила удар!

– Не парься! – Иван даже не сразу понял, что это девица так скаламбурила. – Я от хозяйки! – заявила она затем – очевидно, полагая, что это должно было разом успокоить собеседника на ее счет.

К слову, с момента их памятной встречи в бассейне одежды на бесстыднице ничуть не прибавилось, простыней она тоже воспользоваться не удосужилась. Зато прихватила с собой шикарный березовый веник – ни коим образом, впрочем, ее выставленных напоказ юных прелестей сейчас не прикрывавший.

– Кстати, я Милена, – представилась между тем девица. – Можно просто Мила.

– Иван… – назвался юноша, ощущая, как первый испуг отступает, сменяясь несколько другими ощущениями, пожалуй, куда более закономерными в столь пикантной ситуации – если, конечно, забыть о предыстории их с этой Миленой взаимоотношений. Впрочем, ничего сверхъестественного на этот раз вроде и не наблюдалось – по крайне мере, пока.

– Я в курсе, – рассмеялась тем временем чему-то девица. – Ну что, приступим?

– К чему? – брякнул Иван.

– К экзекуции, – задорно подмигнула ему Милена, демонстративно взвешивая в руке веник. – Ложись на полок, простыню – долой! – распорядилась она затем. – Не тормози – хозяйка велела управиться по-быстрому!

– Я бы все же… – начал было юноша.

– Если думаешь, что зрелище меня чем-то удивит – даже не мечтай! – скривилась его собеседница – впрочем, тут же снова вернув на лицо беззаботную улыбку. – Тут ты опоздал на… даже не буду говорить, на сколько лет.

На сколько-то лет?! Гонит, поди – ей всего-то, может, восемнадцать! Хотя интернет, да…

Ладно, он тоже не лыком шит!

Все же еще чуть-чуть промедлив, Иван хмыкнул, привстав, неспешно размотал простыню, небрежно сбросил ту на пол и с вызовом глянул на раскомандовавшуюся девицу:

– Так лучше?

– Теперь ложись! – кажется, даже мельком не глянув юноше ниже пояса, велела Милена.

Пожав плечами, он снова подчинился.

– Приготовься – сейчас поддам паркý! – в руке у девицы откуда ни возьмись появился ковшик с длинной изогнутой ручкой.

Послышался плеск, затем яростное шипение – и парную заволокли влажные, нещадно покусывающие жаром белесые клубы. Дыхание у Ивана разом перехватило. Кто там жаловался на прохладу?!

Рассекая горячий туман, свистнул над полком веник – и началось.

* * *

– Ну, добрый молодец, как себя чувствуешь? – осведомилась Яга, когда в сопровождении Милены, для разнообразия накинувшей на плечи коротенький пляжный халатик – правда, застегнуть удосужившейся далеко не все наличные пуговицы – юноша поднялся «в избушку», как в полушутку решил называть он про себя кабинет номер 13.

– Ни жив ни мертв… – ошалело выдохнул Иван.

Иначе было и не сказать: обработала его в бане девица знатно. То хлестала веничком, то разминала ловкими пальчиками, то мягко поглаживала, то выгоняла через заднюю дверь окунуться в бассейн – вода в том нежданно оказалась до одури ледяной. И снова все по кругу – раз, другой, третий…

Однажды, где-то между веником и бассейном, юноша не удержался – будто бы невзначай в свою очередь провел Милене ладонью по крутому разгоряченному бедру.

– А вот этого не надо! – произнесла девица – не громко, но таким тоном, что Иван поспешно отдернул руку. – Ты не мой – хозяйкин, – пояснила банщица затем уже почти виновато. – Я и так еле сдерживаюсь. Если сорвусь – пожалеем оба, точно тебе говорю!

– Никакой я не хозяйкин! – окрысился все же юноша.

– Ну-ну, – покачала головой Милена, поддавая пару.

Больше попыток разнообразить банный досуг Иван не предпринимал.

– Умница, Милка, – похвалила Яга банщицу после сочного Ивáнова «ни жив не мертв». – Теперь ступай, оденься на выход, а мы с добрым молодцем покамест наедине побеседуем.

– Да, хозяйка, – поклонилась женщине Милена, сверкнув едва не вывалившейся из полурасстегнутого халатика красотой – и удалилась.

– А ты присядь – в ногах правды нет, – проговорила Яга уже юноше. – В седалище ее, конечно, тоже не особо много, но то такое…

Юноша опустился на скамью за стол, сама хозяйка устроилась напротив.

– Ну что, касатик, к делу? – спросила она – должно быть, чисто для проформы.

– Пожалуй, – с готовностью кивнул Иван.

– Сперва расскажу тебе кое-что о Жар-Птице, – начала все же издалека Яга. – В мифах да сказках о ней чего только не говорится, но почти все – красивая выдумка. Дело в том, что, на самом деле, Птицей Жар не рождаются. В нее воплощаются или, как это еще иногда называют, преображаются. Вот представь: живет себе смертная девушка, не тужит, с виду – абсолютно такая же, как все… И вот однажды, в день своего восемнадцатилетия: хлоп! И вмиг перед нами уже не человек – а прекрасная Жар-Птица!.. Ну, то есть это раньше было «хлоп» и «вмиг», – вздохнула рассказчица. – А нынче то ли экология подкачала, то ли девицы пошли не те, но преображение стало даваться им нелегко. В жутких муках воплощаются – те, что их переживают. А иные, бывает, и вовсе гибнут, так и не став Птицей Жар. Улавливаешь, к чему я? – воззрилась она на собеседника своими жуткими очами.

– Пока не совсем, – вынужден был разочаровать ее юноша.

– К тому, что в сей суровый век нарождающейся Жар-Птице крайне необходима этакая повитуха. Та – или тот – кто вовремя напоит целебным отваром, заговор нужный прочтет, да и от алчных хищников защитит! Специалистов таких на Руси по пальцам одной руки можно счесть! И скажу без ложной скромности: я из них – лучшая! – в голосе хозяйки отчетливо проступили горделивые нотки. – Кащей – он, конечно, кое-что умеет. Мара, бывшая его, тоже, говорят, обучена. Мороз, коли захочет, справится. Ну, может, еще Майя Златогорка преуспеет – ежели теорию повторит да на синичках сперва потренируется. Но все они тут мне не чета! Моя тема, в общем!

На пару секунд хозяйка умолкла, затем продолжила:

– Казалось бы, все просто: сыскать призванную переродиться красну девицу – вычислить ее непросто, но, в принципе, возможно: хоть по звездам, хоть по гуще кофейной, хоть картишки раскинув – а после хватай и беги… В смысле, пригласи к себе и помоги бедняге воплотиться. Но нет! – широко развела Яга руками. – Нельзя так! Не впрок подобное пойдет ни тебе, ни Жар-Птице! Привести девицу к повитухе непременно должен особый человек, герой-проводник. Не абы кто – своего рода избранный, прости уж за затасканное смертными словечко. Который, в свою очередь, тоже должен объявиться в нужном месте сам, своей волей. Вот как ты, касатик, ко мне пришел…

– Ваня, ты волшебник! – кисло усмехнувшись, обронил юноша.

– Ну, до волшебника тебе еще расти и расти, – бросила хозяйка. – Но проводник из тебя готов!

– И теперь я и должен поймать для вас Жар-Птицу? – понял наконец юноша.

– Вроде того. Силой полонить, хитростью заманить, добром уговорить – это уж как получится у тебя. Лишь бы заполучить. Приведешь ее ко мне – и, считай, первое перо твое, заслужил! Главное, управиться со всем ты должен еще сегодня – до полуночи. Завтра нужной нам девице как раз исполнится восемнадцать, и вмешиваться станет поздно!

– То есть вы ее уже нашли? – уточнил Иван. – Эту завтрашнюю именинницу? И покажете мне?

– Да говорю же, не положено мне ее искать! – рассердилась его непонятливости хозяйка. – Нет, бывает так, что, встретив проводника, разом выходишь и на саму Птицу Жар. Но к добру ли, к худу ли – у нас с тобой не тот случай. Так что я знаю лишь срок – который, к слову, неуклонно истекает. А остальное – уже твоя работа!