Падшие

— Ты не дрожи, малой! — с издевкой сказал он. — Надрезы получатся кривыми!

— Я все слышу, придурок! — прилетело от лестницы. — Сейчас вернусь и морду тебе набью!

— Да шучу я, шучу! — мужчина убрал с лица это дебильное выражение маньяка и уже спокойно, даже с каким-то участием, пояснил. — Короче, смотри. Я сейчас тебе на грудь поставлю плошку с краской. А вот эти ножики я буду использовать только, как кисти. То есть, макать в краску и рисовать, понял? Резать не буду, не бзди.

— Честно?

Знаю, максимально тупой вопрос. Что ему стоило сказать то, что я хотел услышать, а потом обмануть? Ничего! Но какие у меня еще были варианты?

— Честно. — улыбнулся ведьмак. — Будет холодно и только. Доверься мне.

С этим у меня были очень большие проблемы. И я до самого конца ждал, когда он всадит мне под ребра свой первобытный нож. А потом разрубит грудную клетку, вытащит оттуда еще бьющееся сердце, и начнет его жрать прямо у меня на глазах. Уж не знаю откуда в моей голове появились все эти ужасы, видимо, видосов пересмотрел.

Но он, как и обещал, лишь рисовал. Погружал кончик одного ножа в чашку, и выводил по моему телу странные линии и узоры. Вторым клинком он подправлял рисунок, используя его, как стирательную резинку. Но даже при этом я не успокоился. А ну как он просто размечает линии разреза?

Десять минут этой пытки, где мой мозг рисовал всякие кошмары, а Валера просто водил кончиком камня по коже, растянулись для меня на целую вечность. А когда он закончил, надо мной снова склонилась Карина, поднеся к губам чашку.

— Пей.

— Что это? Яд?

— Слабительное, блин, придурок! Попытайся мыслить хоть немного логически, а? Ты надежно связан, я могу сделать с тобой все, что угодно. Зачем мне тебя еще и травить?

— Да хрен вас знает, маньяков!

— Это просто отвар. Обладает легким снотворным эффектом. Усыпить не усыпит, но позволит тебе легче войти в состояние транса.

— Наркота, небось? — умом понимая правоту девушки, я все-таки корчил из себя пленного партизана на допросе.

— Да ты что? — возмутился вдруг Валера. — Чтобы я дома такую гадость держал! У меня же дети!

Абсурдность этого заявления — ну реально, как такое мог ляпнуть чувак, распявший меня на столе? — стали последним аргументом, заставившим меня принять неизбежность. Открыв рот, я позволил Карине влить в него теплую жидкость, оказавшейся на вкус чем-то вроде ромашкового с мятой чая.

— Ну, что дальше?

Меня не резали, не насиловали, не пытали, и я немного осмелел. Настолько, что даже стал подгонять своих пленителей.

— Ждем. — сказал Валера. И запел.

Только это не была песня в традиционном значении этого слова. Просто гортанный тянущийся звук, постоянно меняющий тональность, и заставляющий меня то дрожать от проступающих мурашек, то покрываться потом. Мужчина, кажется, даже не тратил свое время на вдохи и выдохи, а просто вплетал их в это странное пение.

И вскоре реальность покрылась едва заметной сеткой трещин. Мелких, похожих на сколы на лобовом стекле. Со временем они стали расти, и наконец, осыпались ледяным крошевом, оставив перед глазами лишь тьму.

И при этом ничего больше не происходило. Я не утратил связи со своим телом, прекрасно чувствуя, как оно лежит на деревянном столе. Даже боль от перетянутых веревками лодыжек и запястий осталась со мной. Отключилось только зрение. Чуть позже я понял, что еще и слух. Пения Валеры я больше не слышал.

Стало даже как-то… спокойно. Будто я оказался в своей комнате, прилег на кровать и выключил свет. За одной стеной слышны разговоры мамы с папой, за другой — легкий шум города, который никогда не засыпает. И можно понемногу отпускать события дня, погружаясь в блаженную сладкую истому сна…

— Шахат!

Голос прозвучал сразу с нескольких сторон. Будто десяток людей окружили меня и одновременно крикнули.

— Шахат!

Это слово, нет — имя, я уже слышал. Причем, сегодня. В тот миг, когда адепты стукнули меня по голове и потащили в багажник.

— Шахат!

Но тогда это было мимолетное явление, которое я позабыл раньше, чем пришел в себя. Теперь же это имя никуда не собиралась уходить.

— Шахат!

— Кто здесь? — то ли крикнул, то ли подумал я.

— Шахат!

— Что вам от меня нужно?

— Шахат!

— А еще что-то можете сказать?

— Шахат!

— Ну, понятно! Заклинило!

Первоначальный страх прошел, и я даже начал понемногу дерзить. Ну а что еще было делать? Слушать, как невидимые придурки выкрикивают мое имя?

Стоп. Что я сейчас сказал? МОЁ имя?

— Шахат!

Глава 5

Шахат

Вдруг в темноте вспыхнуло пламя. Сразу со всех сторон. Высокое, рыже-белое, обжигающе горячее. Я вскрикнул, когда один из лепестков коснулся ноги. Дернулся, насколько это возможно для связанного, но зацепил локтем другой. Этот опалил уже серьезно. Наверное, кожа слезла — завыл я уже дурниной.

И главное — вырваться не мог. Я же сам согласился, чтобы меня обездвижили! И в этом странном глючном состоянии, я так и оставался прикрученным к столу!

Огненные языки стали жалить со всех сторон. Боль достигла апогея, и я уже просто визжал, как девчонка. А потом пламя окутало меня целиком и вдруг — погасло. Нет, не погасло! Оно втянулось внутрь! Свернулось в клубочек в груди и осталось там. Горячее, но уже не обжигающее. И урчащее, как большой кот.

В тот момент я и перестал чувствовать свое тело. Вылетел из него, как в тех историях про переселение душ, и завис. Душу — если это была она, никуда не тянуло, да я и сам с места ее сдвинуть не мог.

В этом состоянии я находился довольно долго. Просто висел и смотрел, как в груди у моего неподвижного тела разгорается крохотное солнце. В том месте, где у человека должно было находиться сердце. А потом стал различать в пляшущих протуберанцах узоры.

Это не было случайное сплетение лепестков огня, как мне показалось сначала. Нет! Узоры были сложными, когда они замирали на миг, я видел переплетение линий, петли, узлы. Все это складывалось в знаки, названия которым не было в человеческом языке. Самым близким к ним понятием было — это слово само всплыло в голове — Печати.

И стоило мне это осознать, как один из узоров замер надолго. Подобно живому существу, которое дает себя рассмотреть. А еще я понял, что это важно — запомнить его. И стал с такой тщательностью всматриваться в Печать, что буквально впечатал ее в память. Целиком.

Даже не знал, что могу так. И когда убедился, что смогу воспроизвести его до последней закорючки, узор задрожал, будто подмигивая, и исчез. Растворился в крохотной домне, поселившейся в моей груди.

Сразу после того, как Печать исчезла, появилось знание. Оказывается, если ее нанести на тело, то оно станет сильнее и крепче. При этом, рисовать нужно мысленно, не прибегая к краскам или, тем более, к иглам татуировщика. Держаться такое усиление будет около суток, если быть точным — двадцать три часа пятьдесят шесть минут. Не знаю, почему именно такой срок.

Но это в пассивном состоянии, режиме ожидания, скажем так. А каждый раз, когда Печать будет использоваться, время ее жизни будет сокращаться. На часы или минуты — в зависимости от интенсивности использования.

Все это было пусть и странно, но… логично, что ли? Да, я не понимал, что происходит, и откуда в моей голове вдруг появляются эти знания. Но учитывая, что с моей жизнью творилось в последние часы, это стало даже закономерным итогом.

Сперва я, конечно, немного паниковал. Но когда понял, что каким либо образом повлиять на это не могу, решил расслабиться и просто смотреть. Не довериться, а просто убрать барьер неверия и шока. Сразу же стало значительно проще.

Через некоторое время, я таким же непостижимым образом осознал, что находится в этом странном состоянии больше не нужно. Можно «проснуться», вернуться в тело и попросить, чтобы меня развязали. Потому что больше ничего не произойдет. Не в этот раз. Душу или внутренний взгляд — я понятия не имею, как правильно, моментально втянуло в тело.

— Валера, Карина, развяжите меня. — произнес я, открыв глаза.

Ничего не болело. Ожогов я тоже не ощущал. Получается, все увиденное происходило только в моем воображении? Однако, я заметил, как девушка сделала шажок назад, будто опасаясь чего-то, а мужчина поднял руку и посмотрел на меня через сведенные в кольцо пальцы.

— Кто он? — спросила та, кто спасла меня от смерти.

В голове тут же возник язвительный комментарий, мол, а ты не знаешь? Но тут всплыли ее же слова. О том, что я — возможность. Именно так она сказала, когда ведьмак разозлился на нее, считая, что лилиту опять притащила на хвосте неприятности.

Валера, тем временем, продолжал пялится на меня через свой рукотворный монокль. Поводил рукой вперед и назад, словно резкость настраивал, после чего произнес.

— Просто пацан с сильным Пламенем. Теперь оно, кстати, послабее стало. А, нет, просто не бушует, как раньше. Парень, ты с ним подружился?

Это был невероятно тупой вопрос, но когда он прозвучал, я вдруг понял, что ответ будет утвердительный. Я именно что подружился с Пламенем. Не взял его под контроль, не получил власть, а подружился. Ну или по крайней мере — провел знакомство в приятных для нас обоих обстоятельствах.

— Да, вроде…

— Просто сильное Пламя? И все? — не унялась Карина. Кажется, она была немного разочарована.

— А ты чего ждала, заполошная? — хмыкнул мужчина. — Гения? Джинна?

— Хотя бы… — теперь я точно видел, что она расстроена. И не вполне понимал почему. Блин, я даже не знал, кто такие эти гении? С джинном то все понятно, вроде.

— Губа у тебя не дура, я смотрю! — Валера уже откровенно потешался над моей спасительницей. — На такой приз нацелилась!

— Я полгода рядом с ним квартиру снимала! — рыкнула на ведьмака суккуба. — Не может быть, чтобы меня привлекло просто сильное Пламя! И, чтобы кто-то из Господ отправил двух адептов убить его только за это!

— Господа отправили за ним адептов? — сразу сделавшись серьезным переспросил Валера. — А мне ты почему об этом не сказала?

— Да как-то вылетело из головы. — смутилась девушка. — Плюс ты на меня сразу орать стал.

— Эй, ребят? Вы меня будете развязывать или так и будете через мою голову ругаться?

— Вот ведь… Прости, пацан! — ведьмак вытянул из-за пояса обычный кухонный нож, и чиркнул им по веревкам быстрее, чем я успел испугаться. — Резко только не вставай, голова может закружиться.

Но я, естественно, поступил именно так. Классический подросток — так бы сказал об этой ситуации мой отец. Делает все только вопреки.

Голова, разумеется, закружилась. Да так, что я едва на ногах удержался. А еще не расслышал из-за шума крови в ушах, несколько фраз, которыми обменялись между собой лилиту и ведьмак.

— Чего? — севшим голосом уточнил я, держась двумя руками за край стола. — Обо мне говорили?

— Ага. О том, как тебя сподручнее расчленить и продать по кускам. — Валера, видимо, был хохмачем по жизни. Или считал себя таковым. — Если серьезно, думаем, что с тобой дальше делать. Одно дело пацан с Пламенем, и совсем другое — пацан с сильным Пламенем, на которого положил глаз один из Господ.

— Это вообще кто? — пользуясь тем, что головокружение отступило, я быстро стал натягивать на себя одежду. Про раскрашенную груди, живот и руки, старался не думать. Будет время — смою краску. — Карина начала рассказывать, но не успела.

— Что ты увидел в Пламени, когда подружился с ним? — игнорируя мой вопрос, произнесла Карина.

Значит, это не лично мой трип — девушка об этом говорила, будто сама видела. Тем не менее, я не решился рассказать ей всю правду. Посчитал, что не нужно этого делать. И огненный мячик, который я продолжал ощущать, горячо толкнулся в ребра — правильно, мол.

— Узоры. — выдал я половину правды. — Все время менялись, очень сложные. Аж голова закружилась.

— Запомнил что-то?

— Несколько закорючек. — я прикрыл глаза, делая вид, что вспоминаю. — Вот такую, вроде.

Пальцем начал чертить в воздухе относительно простой узел, но не успел его закончить — тут же довольно чувствительно получил по руке.

— Не вздумай так делать больше. — очень серьезно проговорил Валера, глядя мне прямо в глаза. — Не зная, тем более.

И тут же, меняя маску истукана с острова Пасхи на человеческий лик, продолжил, как ни в чем не бывало.

— Так, ребята! Я сейчас чайник поставлю, мы с вами сядем и все обсудим. Что дальше делать и кто кому сколько должен. У пацана, вон, уже ум за разум заходит, да и ты, Кара, явно получила не то, что хотела. Годится?

Я кивнул сразу, Карина с некоторой задержкой. Валера хлопнул меня по плечу, и ушел в угол, готовить угощение. Мы с девушкой немного помолчали, а потом я решился и спросил.

— Карин, ты злишься? Я оказался не выигрышным лотерейным билетом, да?

Как правильно сказал ведьмак, у меня действительно ум за разум заходил. Я не понимал, что происходит, решив просто отдаться течению и посмотреть, куда оно меня вытащит. Но имелась у меня четкая уверенность в том, что стоящая напротив меня лилиту — единственная союзница в изменившемся мире. Если тут вообще имеются союзники.

— Не злюсь. — фыркнула она, и даже попыталась улыбнуться. — Сама себе невесть что навоображала, ты тут причем?

— Кто такие джинны и гении? — видя, что все в порядке, и девушка не против разговора, рискнул я задать вопрос.

— Бесы. Ну, или демоны, если тебе так привычнее, хотя это и не совсем правильно. Сильные. Уже почти, как Господа, некоторые даже с Князьями могут потягаться.

В копилку терминов новой жизни легло еще одно слово. Князья. Надо полагать, они стояли над Господами, а те управляли адептами. И где-то между ними тусят гении, джины и суккубы. Ну вот, уже какая-то иерархическая пирамида вырисовывается.

— И ты думала, что я — такой?

— Думала. Но ошиблась.

Больше на эту тему она говорить не хотела. Дала это понять, отвернувшись к стене, и задумавшись над чем-то своим. Но тут уже и Валера подоспел с заварником, электрочайником и пластиковым контейнером, в котором вперемешку лежали печенье и конфеты.

Все это он расставил на том же столе, где проводил ритуал, и стал разливать ароматный напиток. Едва я сделал глоток, как понял, что могу пить почти кипяток, ничуть при этом не обжигаясь. На пробу сделал два крупных глотка, и поймал веселый взгляд ведьмака.

— Да, все так. После того, как ты подружился с Пламенем, высокотемпературное воздействие тебе почти не грозит. Нужно сильно постараться, например, лавы хлебнуть, чтобы обжечься.

Круто! Резист к стихии огня? Хотя, кипяток — это же вода, по логике, так? Кажется, прямые ассоциации с компьютерными играми тут были неприменимы.

Сам Валера цедил горячий чай потихоньку, крохотными глотками, стараясь не обжечь нежные ткани. То есть, у него такой защиты нет? А, точно! Карина же говорила, что он не от крови демонов, а из «другой школы». Девушка, кстати, к своей чашке так и не притронулась. Так и смотрела в стену, будто там были расписаны все тайны мироздания.