Не та война

— Что ж, Лев Алексеевич — сейчас начнется!

Адмиралы замолчали, внимательно разглядывая в бинокли приближающуюся вражескую эскадру. Легкое волнение играло на руку русским кораблям, чем низкобортным японским, на которых нижний каземат шестидюймовых пушек будет захлестывать на большом ходу. Но это не так важно — средний калибр 152 мм перестал играть роль главного оружия, да и разрывы японской шимозы уже не наводили ужаса. К тому же на большой дистанции куда более разрушительные последствия были от попаданий восьмидюймовых снарядов, что по весу в два с лишним раза тяжелее.

Но в одном превосходство вражеского флота было более чем серьезно — в крейсерах и миноносцах. Конечно, трем крейсерам Добротворского тяжко придется, но так пара «рюриковичей» в любой момент поддержать может, как «камушки» защитят миноносцы и минные крейсера. Главное выстоять в первые часы, а там порт-артурцы подойдут, и ход баталии разительно перемениться может. Но пора уходить в боевую рубку — японский флагман начал пристрелку, и бой фактически начался…

Броненосный крейсер «Рюрик», построен в Англии в 1909 году. Самый мощный из кораблей этого типа, но тихоходный — всего 20 узлов. Хотя чуть меньший по водоизмещению «Минотавр» имел равное вооружение и бронирование, но скорость на три узла выше. Еще один повод призадуматься — почему англичане построили русским тихоходный корабль, хотя могли поставить на нем более мощные паровые машины…

Глава 35

— Рискуют японцы, сильно рискуют — пока «Бородино» выбьют сосредоточенным огнем, сами снарядов от нас нахватаются. Но ничего другого им не остается — им нужно кровь из носа добиться успеха.

Небогатов пристально смотрел на японские корабли — теперь под обстрелом «Касимы» и «Катори» оказался идущий за «Цесаревичем» второй броненосец. Выводы самураи сделали, и пока оставили в покое флагманский корабль, наиболее хорошо забронированный среди всей русской эскадры. И потому сейчас пушки били по головному вражескому броненосцу, получая в ответ только шестидюймовые снаряды. Стреляли узкоглазые только потому, чтобы «француз» не находился в комфортных условиях не обстреливаемого корабля, и время от времени «Катори» переносил на него огонь своих башенных 305 мм и 254 мм орудий. Все остальные корабли «разобрали» противников согласно «номерам», и ожесточенно перестреливались между собой. Силы сошлись практически равные, с небольшим перевесом страны Восходящего Солнца, как по водоизмещению каждой единицы боевой линии, так и по общему составу вооружения. Мощных 305 мм пушек было по двадцать, шестидюймовых стволов у русских две дюжины ровно, у японцев на восемь больше. Против трех 203 мм орудий самураи имели более мощные 254 мм — и у них на один ствол больше, а это двойное преимущество по весу.

Сейчас Небогатову можно было только посетовать, что Российская империя не смогла нарастить производство пушек, заменив 152 мм на 203 мм, а противоминные 75 мм пушки, почти бесполезные, на 120 мм скорострельные орудия Кане, опасные не только для миноносцев. Но со временем орудия будут — по крайней мере, вопрос со 120 мм пушками решен, их производство значительно увеличится за счет снижения выпуска 152 мм стволов. Вот только война ждать не будет, тут нужно здесь и сейчас!

— Петр Алексеевич с «рюриковичами» из линии вышел — помогает Добротворскому. У японцев оба «кента» подошли еще, выскочили как чертики из шкатулки. Теперь девять против наших пяти — началась свалка!

— Ничего страшного, Щенснович и Бэр вдвоем выстоят — все же четыре броненосца против двух и трех броненосных крейсеров, — негромко отозвался Небогатов и тут же поправился, мысленно памятуя о неизбежных случайностях. — Должны выстоять, через два часа уже подойдет помощь. Нам только продержаться немного — сюда спешат крейсера Вирена. А там броненосцы Миклухи и Фитингофа подойдут — уже торопятся, только у 4-й дивизии с ходом не очень, едва четырнадцать узлов держат.

— Дай бог, продержимся, ваше высокопревосходительство, — здесь, в боевой рубке, начальник штаба контр-адмирал Брусилов всегда соблюдал субординацию, редко когда переходя на доверительное «имя-отчество». Вот только уверенности в голосе Льва Алексеевича ощутимо убавилось — японцы сражались как одержимые, и вопреки обыкновению, старались сократить дистанцию до тридцати кабельтовых. Но это им не удавалось в полной мере — впервые за все сражения Небогатов старался держать расстояние, прекрасно понимая, что как только подойдет эскадра Миклухи, все будет решено. Вот только Камимура опасно сблизился — все же его броненосные крейсера имели больший на полтора узла ход.

— А вот теперь Бэру придется туго, японцы перестроились. Против «Осляби» встал «оккупадо», а два броненосных крейсера навалились на «Пересвет». Это «Ивате» из концевого стал вторым мателотом — хитрый ход.

— А чего им придумывать новое, если ясно, что против «чилийцев» ни один из наших «иноков» не устоит. Чем думали господа из-под шпица, когда заказывали такие броненосцы? С дальностью плаванья не вышло, ибо уголь буквально пожирают, расплатой главный калибр в десять дюймов вместо двенадцати. Лучше бы у мистера Крампа из Филадельфии заказали не один, а четыре броненосца — они бы были куда полезнее, чем эти «сокровища», непонятные по своему предназначению. И броненосцы из них скверные, и как крейсера никуда не годные, во всем уступают тем же «рюриковичам».

Небогатов не скрывал раздражения — всякий раз с появлением «чилийских» броненосцев он испытывал опасения, что рано или поздно те потопят одного из «монахов». И на то были основания — если по главному калибру было равенство — по четыре 254 орудия в башнях. А вот средний калибр уже не шел ни в какое сравнение — против семи 190 мм пушек русский броненосец мог отвечать всего из пяти 152 мм стволов, практически бесполезных против «залитого» в броню корабля. Отсюда и разница в весе залпа — у русского броненосца тонна с центнером, у «японца» бортовой залп в полторы тонны, а если считать только большие калибры, то против четырех орудий одиннадцать, с почти двойным преимуществом по весу выбрасываемого металла и взрывчатки, этой трижды клятой шимозы.

— «Ослябя» горит! Дифферент на нос, крен на левый борт нарастает! Что же это Бэр с боя не выходит, прах подери!

Небогатов вздрогнул — если обычно сдержанный Брусилов стал громко ругаться, значит произошло что-то крайне скверное. И действительно, так и случилось — флагман контр-адмирала Бэра, прошедший Цусимский бой год тому назад, сейчас прямо на глазах превращался в тонущую и пылающую развалину. И непонятно почему — бой для броненосца стал кошмаром, и если в прошлую схватку все закончилось тяжелыми повреждениями для него, то сейчас все было гораздо хуже. Николай Иванович так и не понял, что произошло, вернее не поверил собственным глазам.

— Спаси господи люди твоя…

Горящий «Ослябя» рыскнул на курсе, выкатился, и к ужасу адмирала прилег на борт, будто свалился смертельно уставший человек. Из трех труб на поверхность моря стелился черный дым, матросы сыпались в воду — было понятно, что до гибели броненосца остались считанные минуты. И ничем эту трагедию не объяснишь, даже внятных объяснений случившегося пока нет.

— «России» немедленно встать в боевую линию! Крейсер имеет сильный бортовой залп, а «Громобой» и один справится — нужно лишь час продержаться. Мы на войне, господа, а на ней потери неизбежны!

Усилием воли Небогатов сдержал нервы. Идет сражение и нужно пережить гибель одного из флагманов — чего-то подобное он ожидал сегодня, предчувствие не обманешь. Новый Цусимский бой начался совсем иначе, чем он предполагал вначале. Единственное, о чем Николай Иванович не распорядился, так это спасать команду броненосца. Адмирал увидел, как к тонущему кораблю устремился «Алмаз» с миноносцами. Теплилась надежда, что большую часть команды удастся спасти — «Ослябя» тонул медленно, словно старался дать своему экипажу лишнюю минуту на спасение.

Настил под ногами содрогнулся — в боевую рубку попал десятидюймовый снаряд, не той силы разрыв, что у 305 мм фугаса, много слабее. Но тоже вполне крепко приложило, за малым чуть язык не прикусил, а мог и зубов лишится. Японцы словно взбесились, поперли напролом — и приближались, с каждой минутой все ближе и ближе. И оно понятно, зрелище погибающего врага не могло их вдохновить, внушить надежду на скорую победу — ведь с сокращением дистанции увеличится точность и бронепробиваемость, а по числу крупнокалиберных пушек у японцев заметное преимущество, особенно у «чилийцев» — их не зря «убийцами крейсеров» называют…

14 мая 1905 года этот броненосец первым погиб в бою. Истории порой свойственно повторятся…

Глава 36

— Отправьте еще радиограммы Миклухе и Вирену — пусть поторопятся! Мы уже потеряли «Ослябю», и дальше рискуем «Пересветом» и «Россией»! Да-да, именно так и будет вскорости — пусть адмиралы прочувствуют, что мы тут не в бирюльки играем!

Николай Иванович в раздражении чуть не притопнул ногой — происходящее ему не нравилось все больше и больше. Камимура, мерзавец, тактически переиграл его, да и броненосцы у него великолепные — умеют строить англичане, в этом им не откажешь. «Ибуки», чтоб ему на дно пойти, потопил «Ослябю», забросав русский броненосец снарядами весом в четырнадцать и шесть без малого пудов. Да еще ему «Идзумо» помог — устоять русский броненосец не смог. И вот теперь эта парочка взялась за «Пересвет», а «Россия» помочь не может, насмерть сцепилась с «Адзумой». А что будет дальше несложно предсказать — следующая на очереди «Победа», с которой неприятелю придется повозиться. Этот броненосец построен с минимальной перегрузкой в этой троице, всего пятьсот тонн лишние, и при этом уже существенно облегчен. Да и пушки имеет мощные, с приличным углом возвышения, да и бронирован чуть получше.

Но трое против одного, да еще таких опасных противников, это очень много, и гибель «Пересвета» станет весьма вероятной. А дальше на очереди «Россия», с которой будет покончено очень быстро — высокобортный океанский крейсер не годится для эскадренного боя, хотя на него поставили двойное количество восьмидюймовых орудий. И гибель «России» станет знаковым событием, с тягостными последствиями для всей страны. Такого варианта следует избежать, вот только как — этого Николай Иванович не представлял и сейчас лихорадочно осмысливал ситуацию.

— Ваше высокопревосходительство, на мой взгляд, следует поступить как в прошлый раз — на время вывести из нашей эскадры один из броненосцев, лучше «Князь Суворов» — он концевой. А «Пересвету» лучше немедленно выйти из строя, и оправится от повреждений — иначе он также погибнет как его собрат. И то будет совершенно напрасно! А лишние полчаса мы продержимся вчетвером против пяти… Твою мать! Поздно…

Брусилов чуть ли не закричал во весь голос, а Николай Иванович онемел от накатившего ужаса, понимая, что они не успели с отдачей приказа. А потому как полыхнули оба кормовых каземата «Пересвета», какие длинные языки пламени и клубы дыма выплеснули из амбразур, он осознал, что случилось страшное — огонь как-то добрался до снарядного погреба шестидюймовых пушек. И там рвануло, причем серьезно — броненосец покачнулся и на циркуляции вывалился из боевой линии. Видимо, один из десятидюймовых снарядов поразил элеваторную трубу, и по ней пламя добралось до погреба. Такие случайности на войне сплошь и рядом, а удивительное в том, что броненосец не развалился от внутреннего взрыва, хотя заряды возгорелись. Хотя, погреб ведь могли затопить оставшиеся в живых моряки.

Камимура словно ожидал этого момента — все три «асамоида» накинулись на тяжело поврежденный броненосец, осыпая тот градом снарядов. Море будто закипело от всплесков, и самое страшное — за массивными корпусами броненосных крейсеров появились маленькие миноносцы, что решительно пошли в торпедную атаку.

Прах подери! Вот где самое бл…

Вот только приказов Николай Иванович не успел отдать — моряки и так знали, что в таких ситуациях делать, благо их не раз и не два отрабатывали на маневрах. «Громобой» под вице-адмиральским флагом тут же понесся на выручку, еще раньше его подоспела «Россия». Поспешили минные крейсера, их 105 мм пушки тут же принялись стрелять по миноносцам, отбивая нахрапистую атаку. Началась свалка, разглядеть которую было чрезвычайно трудно. Небогатов хотел отдать приказ поворачивать на обратный курс, чтобы защитить «Пересвет», но был остановлен Брусиловым.

— Вирен со своими крейсерами на подходе — и придет к броненосцу быстрее, чем мы. А вместе с «Баяном» наши «рюриковичи» отобьют Камимуру! А вон за островами дымы броненосцев Миклухи — один… два… Кто же такой прыткий — не меньше восемнадцати узлов. А с ними еще крейсера пожаловали — скорее всего «богини»…

Небогатов почувствовал, как сжалось сердце — еще четверть часа, а там «заговорят» пушки броненосцев, и японцам самим поплохеет, но видимо судьба имела иной взгляд — у борта «Пересвета» взметнулся в небо водяной гейзер. Японцы выпустили торпеды с большой дистанции, одна поразила и без того изувеченный броненосец. Адмиралу моментально стало ясно — довести корабль не удастся, необходимо спасать команду. И поторопиться, тут каждая минута дорога — и потому что к «Пересвету» направился «Алмаз» с миноносцами стало ясно, что командир корабля, капитан 1 ранга Бойсман уже отдал приказ оставить тонущий броненосец.

— Всего полчаса, и не было бы этих напрасных потерь, Лев Алексеевич. Всего полчаса, и два броненосца…

— Порой решают и минуты, ваше высокопревосходительство. Я вот о чем подумал — мы обманули англичан, а японцев не смогли. Почему? И вот еще что — а если Ито пошел бы к Квельпатру и там поймал бы эскадру Миклухи. Смогли бы мы ее выручить? Хотя… У нас эскадренный ход на три узла больше, успели бы на помощь.

— Вот потому японцы и не стали так рисковать, понадеялись, что с нами успеют справиться, пока порт-артурцы подойдут. И ошиблись, попав, как говорится, между молотом и наковальней. Одно непонятно, как броненосцы на целый час раньше срока успели? Видимо, «Потемкин» со «святителями» могут дать гораздо больший ход, чем обычно. Пожалуй, любой наш броненосец могут опередить, если нужда возникнет.

— Согласен с вашим высокопревосходительством! А вот и «Полтава» с «Ростиславом» — теперь противник в ловушке, путь к отступлению отрезали! Сейчас за «чилийцев» браться нужно — эти убежать смогут… Смотрите, это же «Фузо» вышибли — молодцы гвардейцы!

Японский броненосец выкатился из строя, заметно снизив ход — семидюймовая броня была проломлена 305 мм снарядом, дистанция ведь сократилась. А прибывшие два броненосца словно сговорились и вместе с «Ретвизаном» и «Победой» набросились на «чилийцев», взяв с двух бортов. При этом начали стрелять по концевому, а головной продолжал накрывать корабль Щенсновича с последним оставшимся «иноком». И «асамоиды» дрогнули, когда к месту боя подоспел отряд Шеина — три «богини» с «горничной». Если с крейсерами Вирена еще можно было вести бой, то сейчас японцы стали убегать в разные стороны, причем явно по приказу. Да и главные силы выходили из боя, причем к великому удивлению Небогатова, не стали спасать не только «ваканте» и «оккупадо», но и вывалившийся «дункан», что уже примкнул к отходившим «чилийцам».

Но то правильно — адмирал Ито прекрасно рассмотрел еще два дыма — то подходили «Наварин» и «Император Александр II». Связываться с тринадцатью броненосцами боевой линии для японцев было безумием, так что отступление абсолютно правильно. Вот только это будет прорыв с боем — путь перекрыли два броненосца, к ним подходят еще два, и гонятся еще пять «бородинцев». Девять против четырех — двойное превосходство!

Небогатов бросил взгляд в сторону, в бинокль было хорошо видно, как оба «чилийца» с «дунканом», и без того поврежденные, обстреливаются двумя «свежими» броненосцами, самыми мощными по количеству артиллерии и бронированию. И ход у противника сбит — идут на четырнадцати узлах, и пожары занялись. Так что Миклуха их не отпустит, он сейчас в них вцепился, да Щенснович жаждет реванша — его «Ретвизан» хоть и пострадал, но боеспособности не потерял, корабль очень хорошо забронирован.

И еще раз оценив ситуацию, все взвесив, Николай Иванович повернулся к флаг-капитану и негромко распорядился:

— Поднять общий сигнал — «флоту преследовать неприятеля»!

Русские броненосцы в бою…

Часть третья

«ЖРЕБИЙ БРОШЕН» август-ноябрь 1906 года Глава 37

— Необходимо уничтожить весь «Объединенный Флот», Лев Алексеевич, или, хотя бы, его значительную часть. Броненосцы Фитингофа просто не поспеют за эскадрой Ито, им незамедлительно следует заняться «Фузо» — тот от наших «тихоходов» сейчас не в состоянии уйти. Миклуха с Шенсновичем в состоянии утопить «чилийцев» — от них слишком много вреда! Пора с ними свести счеты окончательно — на дно их!

Голос заметно дрогнул от едва сдерживаемой ярости — Небогатов никак не ожидал понести в сражении таких неприемлемых для флота потерь. Но никто на его месте не смог бы изменить ситуации, риск был и так огромным, но при этом абсолютно оправданным. Главная ставка на генеральное сражение полностью оправдала себя — японцы ведь тоже жаждали баталии, пусть исходя из совершенно иных соображений. Ведь в Токио прекрасно понимали, к какому неизбежному результату закономерно приведет ход этой второй, совершенно неудачной для самураев войны. Гавани минируются русскими миноносцами, порты обстреливаются броненосцами, ведется плотная блокада крейсерами, что начали топить любые идущие в гавани страны Восходящего Солнца пароходы. Да что там транспорты — прекращено каботажное плавание, в Японском море уже перетопили рыболовецкие шхуны, принялись за лодки. В стране назревает голод, ведь рыба источник питания многих миллионов жителей, а гэйдзины обратили именно на ее ловлю свое главное внимание, выводя в море свои многочисленные крейсера. Теперь они воевали иначе — зажав экономику в тиски блокады, и всячески сокращая питание жителей, которым надо много трудиться, чтобы обеспечивать воюющие войска всем необходимым. Но и там плохо!

Высаженную на южном побережье корейского полуострова армию, едва восстановленную от потерь и еще плохо вооруженную, встретили полнокровные и решительно настроенные русские дивизии. Жажда реванша закономерно привела к непродуманным действиям и закономерному неудачному, да что там — катастрофическому результату.

А тут для них появился самый удачный момент — русская эскадра из Владивостока идет в Вей-Хай-Вей, на траверзе Квельпатра ее встретит порт-артурская эскадра — так что появляется прекрасная возможность навязать бой в Цусимском проливе, и добиться оглушительной победы,, на которую рассчитывал погибший Хейхатиро Того в мае прошлого года. К тому же в войну вступила могущественная Британская империя, но даже ей требуется время, чтобы перебросить часть своих броненосцев на Дальний Восток. А русские ждать не будут — их объединенная эскадра готова сокрушить Гонконг и высадить десант на Формозе, где против японцев может массово восстать китайское население — ведь десяти лет еще не прошло с момента оккупации острова. Вот все эти соображения, часть которых не соответствовала истине, и привели ко второму сражению в Цусимском проливе…

— Держать максимальный ход. Начать пристрелку по соответствующему в строю броненосцу. «Полтава» и «Ростислав» уже начали сражение. Сейчас мы сделали им «кочергу» — Фелькерзам не раз успешно использовал этот тактический прием. И нам не грех — семь броненосцев против четверых, почти двойное превосходство в силах. А потому сходиться с неприятелем как можно ближе, а для этого нужен максимальный ход! Все выбитые огнем корабли немедленно атаковать миноносцами! С богом!

Сняв тяжелую каску, адмирал истово перекрестился — его примеру последовали все находящиеся в рубке моряки, даже приставленный к нему флаг-офицером корветтен-капитан кайзерлихмарине. За эти пару месяцев барон совершенно обрусел, как многие остзейские немцы, а будучи артиллеристом, все время старался проводить с пушками, отнюдь не с дамами полусвета. И таких представителей было несколько десятков, и Небогатов прекрасно понимал, для чего их направили на Тихоокеанский флот…

«Цесаревич» содрогнулся всем корпусом, давая полный залп — упрятанные под защиту башенной брони орудия работали пока исправно, мелкие повреждения удавалось чинить прямо в бою, матросы в горячке совершенно не обращали внимания на взрывы и осколки, проявляя чудеса храбрости. А за ним, вытянувшись колонной, шли четыре «бородинца», осыпая противника градом снарядов. Да еще «Полтава» с «Ростиславом» приняли самое живое участие в бою, не жалея снарядов. Так что если считать крупнокалиберные орудия, перевес по общему весу залпа полуторный — в 305 мм орудиях 24 против 16 стволов, а на 8 234 мм вражеских орудий имелось по четыре 254 мм и 210 мм, и полудюжина 203 мм пушек.

— А ведь уходят желтолицые макаки, уходят, прах подери! Понемногу, по кабельтову, но отрываются от нас!

Небогатов сыпал проклятиями, однако не мог не признать очевидного — отрыв потихоньку возрастал, ярд за ярдом, но вражеская эскадра на половинку узла имела большую скорость. А побережье уже близко, еще три часа гонки, и японцы будут под защитой береговых батарей — а там кто знает, может быть свои мины выставили, и велик риск на такое заграждение нарваться. От японцев чего угодно ожидать можно.

— С «Фузо» покончено, перевернулся броненосец, ваше высокопревосходительство. Миноносцы торпедами добили!

Небогатов шумно выдохнул воздух — хоть так-то отплатили, и то хлеб. Но этого мало, и Николай Иванович тут же спросил:

— С «чилийцами» как? Они не должны уйти!

— Уже зажали их Миклуха с Щенсновичем — ход сбили, не бегают, ползают, окаянные. Как Фитингоф подойдет, их песенка будет спета!

— Не торопитесь с выводами, Лев Алексеевич — сколько раз нас подводило бахвальство. Но вшестером двоих должны победить, особенно когда четверка броненосцев повреждений не имеет, в отличие от нас, грешных. Так что отдайте лучше приказ на миноносцы — пусть немедленно атакуют броненосцы Ито. Нужно обязательно стреножить хотя бы один корабль — если все сбавят ход, то мы получим возможность навалиться всеми силами. А там совсем иной разговор между нами пойдет.

— Будут большие потери, ваше высокопревосходительство…

— Пусть стреляют залпами с максимальных дистанций, и заходят со всех румбов. Тогда хоть один броненосец, но получит торпеду.

— У японцев тоже миноносцы, и они явно собираются нас атаковать, ваше высокопревосходительство. Там еще миноноски подходят.

— Копеечные траты — они их все могут потерять. Самое важное обстоятельство для адмирала Ито — сохранить свои броненосцы в целости, особенно новейшие. Так что сейчас судьбу сражения могут решить несколько удачно попавших самодвижущих мин. Мы тоже можем потерять многие дестройеры — про «соколы» я уже не говорю. Так что пусть атакуют!

Небогатов замолчал, встав у амбразуры, он внимательно рассматривал японские корабли, прекрасно видя, что на них стреляет от силы половина орудий. Бой шел пятый час, и повреждения у врага нарастали как снежный ком в Рождество. Ведь если у противника больше кораблей, то и перевес в пушках значительный, и попаданий намного больше. А вот ответного ущерба с каждым разом все меньше и меньше и вскоре он совсем прекратится — на японских броненосцах просто будут выбиты почти все пушки. Еще полчаса артиллерийского боя и все будет решено. Вот только вести дуэль самураи не будут — он увидел, как ринулись вперед несколько десятков еле заметных силуэтов — дестройеры и миноноски противника бросились спасать свои броненосцы, пойдя в самоубийственную атаку…

Так погибали русские броненосцы в Цусимском бою 14 мая 1905 года…

Глава 38

— Надеюсь, Шенснович догонит «Адзуму», та уже нахваталась снарядов. Как видите, мы успели прийти — я прямо чувствовал, что такое будет. Задержались бы на те два часа ради осторожности, уже проиграли войну. А так нанесли поражение японцам — теперь не упустить «подранков»!

Вице-адмирал Миклуха прищурился, внимательно рассматривая пару вражеских броненосцев, которые продолжали яростно сражаться, несмотря на то, что ситуация для них стала безнадежной. Корабли осели вниз, ватерлинией стала верхняя кромка броневого пояса, выше был только короткий каземат, откуда торчали необычайно длинные стволы 190 мм пушек. Оба вражеских броненосца горели, вместо труб высились «огрызки», действовала всего одна башня с парой 254 мм орудий — все остальные вести огонь не могли из-за сильных повреждений. Да и 190 мм пушек осталось немного, огонь с каждого борта вели по два-три ствола. Корпуса были истерзаны русскими снарядами, семидюймовый пояс пробит в нескольких местах на каждом — затопления приводили к заметному крену. Но даже в таком «побитом» состоянии, «чилийцы» представляли вполне реальную опасность, ведь их не зря называли «убийцами крейсеров». И гибель от их огня «Осляби» и «Пересвета» сейчас вызывала закономерную ярость у русских моряков — по ним били беглым огнем сразу четыре броненосца, причем с убойной дистанции, с двадцати кабельтовых. И огневой мощи хватало с избытком — дюжина двенадцатидюймовых, полдесятка девятидюймовых и две дюжины шестидюймовых пушек — это уже шел не бой, а самое настоящее избиение. Вот только уколов совести никто не испытывал, памятуя об участи врага, который не желает сдаваться, и о том, как в таких ситуациях с оным поступать надлежит.

— «Ретвизан» стреляет по одному из «кентов», мы пока даже имени его самурайского не знаем. Ничего, скоро это выясним — опросят выловленных, японцы ход потеряли. «Победа» с крейсерами Безобразова и Вирена преследуют Камимуру, надеюсь, что догонят, «Адзума» вроде отставать начала. Да, точно медлит, но тем лучше…

Начальник штаба эскадры контр-адмирал Матусевич прямо-таки сиял лицом, на котором отнюдь непритворно застыла улыбка. Сражение завершалось убедительной победой, в чем уже никто не сомневался — «Объединенный Флот» получил сокрушительный удар, из разряда зубодробительных. Жаль два броненосца, но не им себя в том ругать — торопились, как могли, кочегары знали, что в Цусиме гибнут их товарищи и сделали невозможное — «Потемкин» достиг на пару часов совершенно невозможной скорости в восемнадцать узлов, на полтора больше, чем на сдаточных испытаниях. И это далось ценой изнурения команды, трое кочегаров умерли от надрыва телесных сил. «Три Святителя» вообще дал ход восемнадцать с половиной узла, причем держал его целый час. Но и потом броненосец долго шел на семнадцати узлах, прибыв первым на место сражения, завершив при этом окружение вражеских кораблей из эскадры Камимуры.

— Удивительно крепкие корабли — уже поразили двумя десятками двенадцатидюймовых снарядов, и сотней шестидюймовых, не меньше. А они держаться и все не хотят тонуть. И сдаваться не собираются, — Владимир Николаевич был потрясен упорством японцев. Они в безвыходной ситуации продолжали сражаться, и адмирал осознал, что потопление их одной артиллерией займет слишком много времени и потратить придется уйму снарядов. А потому с мрачным видом отдал приказ:

— Пусть атакуют миноносцы Керна — в первом бою в здешних водах у них неплохо получалось. И хотя их четверка, но аппаратов тоже по четыре, правда старых, в пятнадцать дюймов.

— Подойти придется близко, лучше с пяти кабельтовых. Но вы правы, Владимир Николаевич, пора пускать в ход торпеды. А то мы так до вечера с ними провозимся, а в проливе дальше могут ждать миноносцы.

— Тогда пусть поднимут сигнал, Николай Александрович. А мы подойдем чуть ближе, чаю, что противоминную артиллерию мы им выбили, по крайней мере, почти всю. Осталось несколько трехдюймовок, не больше. Но не стоит понапрасну рисковать — у нас мало дестройеров.

— Командующий флотом приказал миноносцам атаковать неприятеля со всех румбов, — из-за спины раздался чуть возбужденный голос флаг-офицера, и теперь требовалось только докончить то, что начали. Закурив папиросу, Миклуха совершенно спокойно перенес попадание 190 мм снаряда в носовую башню, словно молния свой росчерк оставила. И тут же увидел четыре небольших силуэта, над волнами начал расползаться густой черный дым. Миноносцы капитана 1 ранга Керна бросились в атаку. Всего четыре, два на один броненосец, еще пара на другой. Атака столь малыми группами в дневном бою самоубийственна, но тут серьезно поврежденные корабли, так что шанс попадания хотя бы одной торпеды из восьми, чрезвычайно высок. Особенно если пускать залп из двух аппаратов — этот способ сейчас активно применяли, ему учились. К тому же противоминная артиллерия «убийц крейсеров» из трехдюймовых орудий, а других, крупнее калибром, 120 мм или 152 мм, на броненосцах нет, только 190 мм пушки, из которых в маленькую и шуструю цель крайне трудно попасть.

— Посмотрите, Владимир Николаевич, противник бросил в контратаку свои дестройеры, и с ними идут еще миноноски. Да их как мух на гнилой коровьей туше! Со всех сторон накинулись! Пошла свалка!

Миклуха принялся всматриваться в бинокль — слишком далеко было до ведущей сражение 2-й эскадры. Миноноскам преградила путь «восьмерка» крупных минных крейсеров, вооруженных германскими 105 мм и 88 мм пушками, попадания снарядов которых были убийственны для маленьких корабликов. А вот вражеские дестройеры прорвались — им тут же преградили путь вышедшие в прикрытие броненосцев крейсера, открывшие беглый огонь из шестидюймовых орудий Кане. Но видимо, кое-кто прорвался — адмирал заметил высоченный всплеск у борта трехтрубного крейсера, судя по размеру, одной из трех «богинь». А еще увидел, что «бородинцы» отвернули, подставляя вражеским торпедам винты. Этот маневр не раз отрабатывался в бою, и был довольно эффективным, если бы не одно «но» — он уводил эскадру в сторону от неприятеля, и давал Ито возможность удрать.

— Уйдут, гады, — рядом чуть ли не застонал Матусевич, сыпавший проклятьями. — Так что наши ни одной торпедой в ответ по японцам не попали⁈ В воду их Эссен что ли побросал, или…

Адмирал осекся, не договорив, и с ликованием взревел во весь голос. Под удар попали идущие в центре броненосцы, один трехтрубный, «Сикисима», единственный такой, а вот второй из новейших, английской постройки, и полгода не прошло, как его приняли у англичан. Причем, в него угодили двумя торпедами сразу, и удар оказался смертельным. Вот только пришлось перевести взгляд на другое, не менее живописное зрелище — Керн тоже добился попаданий в каждый из «чилийцев». Пусть по одной торпеде, но много ли нужно поврежденному кораблю. Хватило за глаза, как ударом мизерикордии проявляли «милосердие» к свалившемуся на землю рыцарю.

— Так, «рюриковичи» отстают, «Ивате» с «Идзумо» им не догнать. «Победа» с «Баяном» за «Адзуму» взялись, к ним «Ретвизан» поспешает. Никак «француженку» сообща «насиловать» будут, за «Рюрика» месть верша. Вон и последнюю трубу, что на отшибе стоит, уже за борт снесли, — Матусевич с прибаутками доложил обстановку, вернее прокомментировал. И уже вполне серьезно подытожил, поглядывая на часы.

— Время у нас есть — нужно выбираться быстрее из пролива. А вот «Объединенного Флота» у японцев уже нет, а те корабли, что остались, опасности для любой из наших эскадр не представляют…

Мало ли чего нарисуют удивительного в европейских газетах…

Глава 39

— Интересные пасьянсы раскладывал покойный Фелькерзам. Понятно, почему Николаша их так старательно припрятывал, и только теперь меня с ними ознакомил. Эх, понимаю тебя любезный братец, обидно такое узнать было про себя, но ведь интересы дела намного важнее. Хорошо, что в печи не спалил, нашел мужество мне отдать. Интересно, а выписки дал кому-то еще? Вряд ли, такую иглу только себе под зад пристраивать…

Теперь Александр Михайлович ясно представлял всю картину будущего, которая могла сложиться в империи после Цусимской катастрофы. Именно трагедия 14–15 мая 1905 года стала той отправной точкой, после которой и революции, и мировая война стали неизбежными. Полетела держава в пропасть, в которую до этого тихонько сползала.

Горе той стране, во главе которой слабый правитель!

Великий князь откинулся на спинку кресла — вагон тихонько покачивало. В Мемель отправились два поезда, в одном находился царь с несколькими министрами, и а нем же ему отвели вагон, категорически запретив плыть не то, что на миноносце, даже на яхте. Встретиться должны были в условиях сохранения тайны — так же на поезде туда встречу прибывал кайзер с принцем Генрихом и гросс-адмиралом Тирпицем, а это свидетельствовало о последних морских приготовлениях коалиционной войны с Британской империей. И это радовало — Ники все же дожали дяди, и теперь ему некуда деваться. А он вроде надсмотрщика, чтобы царь невзбрыкнул в самый последний момент, такое не раз случалось прежде. А то, что правящего монарха крепко обложили всей Семьей, стало ясно с момента получения высшего морского чина в табели о рангах — Александр Михайлович стал генерал-адмиралом, и в условиях войны главнокомандующим Российским Императорским Флотом, всего за год от получения двух «орлов» на погоны. Ведь все заслуженно, не за одну токмо «породу» — за дерзкое овладение Вей-Хай-Веем получил золотое оружие с бриллиантами, с надписью за победу, а за удачный бой большой крест святого Георгия, но, понятное дело, без ленты. Но точно такой же белый крест имели адмиралы Ушаков, Нахимов и оба Грейга, и одно это обстоятельство чрезвычайно «согрело» душу.

Погоны вообще достались по «наследству» от великого князя Алексея Александровича — три черных «орла», самый нижний из которых прикрывал «крыльями» перекрещенные фельдмаршальские жезлы. Вот только не было видно, ни их, ни «орла», а только часть хвоста «державной птицы» — все сверху накрывал императорский вензель с короной. Ведь он являлся генерал-адъютантом правящего монарха, и такой шитый золотом вензель был обязательным атрибутом, даже когда будучи в чине вице-адмирала повел эскадру на Дальний Восток, а потом и в первый для себя бой.

И вот теперь в столь высоком чине, а чтобы «уравнять» его с принцем Генрихом такое повышение было обязательным, и к тому же вполне заслуженным, он едет в Мемель. В самый знаковый момент к тому же — пришли телеграммы с Дальнего от фельдмаршала. И новости были оглушительными, и не могли не воздействовать на умы власть предержащих. А затем сразу же пришел рапорт от адмирала Небогатова — поторопился поставить в известность своего бывшего «августейшего» подчиненного, ставшего в одночасье прямым и непосредственным начальством.

Но в донесении было несколько несуразностей, понять которые трудно, если не знать подоплеки событий. Однако пришедший следом рапорт вице-адмирала Миклухи (тот заранее обещал это делать через штаб фельдмаршала) расставил все точки на «и», и многое стало понятно.

В Цусимском проливе состоялось генеральное сражение между флотами, и теперь достигнута более чем убедительная победа. Японцы все же попали в безвыходное положение — получив сведения о выходе к проливу двух русских эскадр из Вей-Хай-Вея и Владивостока, они решили атаковать и попытаться разбить русских по частям. На это и был сделан расчет — при устойчивой радиосвязи, одна эскадра, на которую нападут, должна была задержать противника, а вторая как можно быстрее подойти и напасть уже объединенными силами. Так вот любезный Николай Иванович вместо того, чтобы маневрировать, благо не уступал японцам в скорости, сам полез в драку, рассчитывая на свои девять броненосцев против семи японских. Лаврами победителя не захотел делиться с вице-адмиралом Миклухой. Возомнил себя выдающимся флотоводцем, которому все детально разработанные штабом планы не нужны. Мол, сами с усами!