Танки в спину не стреляют

– Я тебя понесу. Дорогу только говори. Пойдем тем же путем, что сюда шли, через поле.

– Простите, простите. – Голос от испуга у Таси стал совсем тонким. – Это я виновата, я хотела над вами пошутить, обогнать. И когда выскочила, Норка сразу залаяла, они ко мне бросились, кричали что-то на немецком. А я совсем от страха остолбенела, так и стояла, пока вы мне не крикнули ложиться.

– Ничего, ничего, нормально все. Ты молчи, береги силы до лагеря. Там перевяжем, в госпиталь отправим. Будешь как новенькая. – Омаев изо всех сил спешил позади Бочкина, стараясь утешить девочку.

Тася замолчала, но Колька ощущал напряженной спиной, как их проводника трясет от рыданий. Ни Омаев, ни Бочкин женских слез не переносили, но Николай из-за нагрузки не мог сказать лишнего слова. Он из последних сил старался бежать обратно по лыжне, которую они проложили три часа назад. Лишь считал в уме, чтобы не сбить широкий мах: «Раз и два, лево-право, лево-право!» Тогда, в прошлой жизни, это умение сосредоточиться на движениях, отодвинуть в сторону волнение помогало ему выигрывать все школьные соревнования. Помогло и в этот раз. Взмыленные, все в снегу они наконец добрались до лагеря, где старшина Логунов уже извелся, поджидая их, на границе лагеря:

– Ну, наконец! Что так долго? А это кто с вами? – изумился он при виде собаки, а потом и девочки на закорках у Бочкина.

Колька вытащил схему с отметками и сунул Руслану:

– Беги к командиру на доклад, я пока девочку на перевязку отнесу. Василий Иванович, где медпункт расположился? Нас немцы из «Ханомага» подстрелили.

На крики уже бежали бойцы. Соколов, который поспал всего лишь два часа и снова взялся за карты, Лавров, растрепанный и еще не пришедший в себя после короткого отдыха.

– Ефрейтор Бочкин, доложите, что происходит. – Алексей бросил удивленный взгляд на Бочкина с раненой девочкой на руках.

– Товарищ командир, путь нашли! – отрапортовал Николай. – Гатить надо, там бревна есть на полянке, от партизан остались. По дороге напоролись на немецкий броневик, не замаскировались, и вот ранили нашего проводника.

– Неправда! – выкрикнула взволнованная Тася, а вместе с ней залаяла Норка. – Это я виновата, я на поле перед дорогой вперед вас выскочила.

– «Ханомаг» на дороге? – Лицо у Лаврова мгновенно прояснилось, сна как не бывало. – От колонны отстал! Немцы еще не закончили свои войска перебрасывать! – Он вскинул руку с командирскими часами. – У них закончились двадцать четыре часа, полчаса как закончились. Давай, Соколов, объявляй сбор своей роте, и вперед на дорогу, нагнать немецкую технику и ликвидировать! Сейчас я комбригу доложу, чтобы саперов с техниками к болотам высылал, будем переправу мостить. Целая ночь впереди. Зачисти дорогу, старший лейтенант! Два часа тебе на выполнение боевой задачи!

– Есть! – Алексей развернулся к Логунову. – Василий Иванович, собирайте роту, взводных ко мне за ориентировкой.

– Я Тасю в медпункт только отнесу, и обратно! Одна минута. – Бочкин подхватил девчушку поудобнее и бросился бежать.

Пыхтя на ходу, красный, взмокший, он пробормотал:

– Ты это, извини, если я чего ляпнул. Ты мелкая, но бегаешь вон как, я догнать тебя не мог. А я, между прочим, соревнования по лыжам выигрывал. Так что ты молодец, а нога заживет, и снова будешь бегать. Лучше прежнего. И собака у тебя как человек прямо, только что не разговаривает.

– Спасибо. – От добрых слов парня на лице девочки расцвела улыбка, и собака благодарно залаяла. На ее гавканье из-за двери показалась голова в белой косынке с красным крестом. Фельдшер медпункта, который разместили в огромной брезентовой палатке, нахмурилась и строго сказала:

– Девочку немедленно на осмотр, а собаку забирайте. У нас здесь все карболкой промыто, сангигиена.

Тася вскочила на одной ноге, в глазах заблестели предательские слезы. Девочка зашептала Николаю:

– Заберите ее, пожалуйста, хотя бы на время. Умоляю! Мне ее деть некуда, я как выздоровею, сразу заберу ее! Она умная, она мины чует и фрицев!

Во взгляде девочки было столько мольбы, что Бочкин не смог сказать «нет», лишь молча угукнул и покосился на Норку, которая в волнении крутилась волчком у входа в палатку.

– Норка, служить, свои. – Тася обняла навострившую уши лохматую охранницу и прошептала в ухо: – Миленькая моя, помоги танкистам, они хорошие. Потом я тебя заберу, потерпи немножко.

Норка заскулила, лизнула хозяйку в острый носик и, опустив печально хвост, подошла к Бочкину. Тот снова изумился – надо же, все поняла! Тася, вся в слезах, со всхлипом махнула рукой – идите, идите быстрее! И сообразительная Норка затрусила на сильных лапах по дороге назад, к выезду с кирпичного завода.

Там Николай получил нагоняй:

– Младший ефрейтор Бочкин, тебя одного ждем! – загремел зычный голос командира танка. – Стрелковый батальон, две роты саперов, рота танков – и все одного Бочкина ждут! В люк быстро!

При виде заскочившей вслед за Колькой на борт «Т-34» собаки у командира орудия даже слов не нашлось, он только выразительно сплюнул и тоже исчез в проеме. Внутри Колька виновато объяснил:

– Я Тасю, девочку, проводницу нашу, в палатку санпункта снес. Из-за нас ее ранили. Собаку пришлось забрать, ее врач не пустил, там у них все стерильное.

Но башнер головы не повернул на его оправдания, только буркнул:

– Наблюдение по правому флангу, Бочкин!

Логунову сейчас было не до нравоучений, срочный приказ комбрига Тенселя: «Военному соединению из танкового батальона, вспомогательной роты саперов и стрелкового батальона выдвинуться в квадрат 12.7 для оперативного сооружения лежневки. Лейтенанту Соколову с тремя танковыми экипажами обеспечить прикрытие колонны в обход заминированного поля по дороге в направлении Щедрина». И Соколов, и командир танкового отделения понимали, что, пока немцы отступают, растянувшись по проселочным дорогам отдельными группами, пока не укрепились на новых пунктах обороны, их надо атаковать. Быстро, неожиданно! Поэтому так торопит командир с возведением переправы, чтобы ночью выстелить бревнами путь и за завтрашний день нанести по противнику новый разгромный удар. Все силы комбриг бросил на постройку гати. Сотни людей выдвинулись к топи, чтобы укладывать связками бревен деревянное полотно лежневки, которое выдержит проход нескольких десятков «Т-34». А прикрытие дороги до населенного пункта приходится вести малыми силами, рассчитывая на то, что противник не решится при отступлении, да еще и ночью атаковать.

Но на войне танкисты привыкли всегда быть начеку, за любым поворотом может оказаться враг. Особенно нужно быть осторожным в ночном рейде. Интуиция, слух, зрение – все обострено во время марша между черных полей. Сегодня встречи с врагом Соколов ждал как никогда, внутри горело желание воздать по заслугам каждому рядовому или офицеру вермахта, не мог он забыть и простить то, что увидел в лагере смерти на болотах.

Три танка: 018 – экипаж командира роты, 031 под управлением Христо и 003 опытного сержанта Ивана Королева – все из роты лейтенанта Соколова, рассредоточились по дороге. Одна машина впереди, вторая прикрывала правый фланг, идя параллельно с колонной, и третья «тридцатьчетверка» завершала марш. Со стороны минного поля атаки можно не остерегаться, земля нашпигована взрывными устройствами, укрытыми сверху тонким слоем снега. А вот слева в любой момент может появиться какая-либо опасность или ПВО противника может открыть огонь – до линии немецкой обороны меньше пяти километров.

Все танкисты в напряжении прильнули к приборам наблюдения, башнеры зависли в открытых люках, десятки глаз с тревогой высматривали в черноте ночи, не покажется ли среди зимних облаков брюхо штурмовика люфтваффе, не ждет ли засада со стороны лесной дороги. Трехтонки уже сворачивали одна за другой через безопасную колею в поле, которую лыжами проложила Тася перед встречей с «Ханомагом», когда в шлемофоне прозвучал голос Лаврова:

– Восемнадцатый, слышишь меня? Прием!

– Слышно, товарищ командир, прием!

– Броневик, который девочку подстрелил, был на разведку заслан. Немцы до сих пор подтягивают свои соединения по рокадным дорогам. Воздушная разведка засекла автоколонну, отступающую под прикрытием пяти танков. Идут по главной автомагистрали, сейчас находятся на пути к Дворищам, на повороте на примыкающую дорогу. Им нельзя дать возможность дойти до штаба. Ставлю задачу уничтожить автоколонну, координаты 52.866795. Как понял?

– Есть уничтожить колонну! – Соколов продублировал приказ остальным экипажам. Внутри у танкистов поднялась волна азарта – открываем ночную охоту.

Легкие «тридцатьчетверки» с мощным гулом шли по дороге, спустившись в понижение кювета, чтобы тень деревьев прикрыла их от германской разведки с воздуха. Но можно не бояться, в такой суматохе, когда по всем дорогам бегут части армии Гитлера, бомбардировщики не сунутся, побоятся своих же поставить под авиаудар.

Соколов при тусклом свете фонарика рассматривал карту:

– Срезать бы по полю и с фланга зайти, там такой пригорок в два холма, отличное укрытие. Да и время сэкономим. Двое с левого, Христо – с тыла.

Отрезок шоссе, куда они торопились, представлял собой ответвление главной дороги к населенному пункту. Неудобный для боя квадрат: кругом бывшие колхозные поля, по которым из-за мин пробираться без помощи саперов невозможно. Разворачивать атаку на дороге нельзя, мощные машины будут мешать друг другу на крошечном пятачке. Из всех вариантов для обустройства засады подходит единственная высота.

Но Василий Иванович кивнул на поле вдоль дороги:

– Все в минах, насували немцы в каждую ямку, нарвемся.

– Давайте собаку пустим. – Молчавший всю дорогу после нагоняя Бочкин вспомнил о Норке, что затихла на корме танка. – Она чует мины, проведет нас по безопасной дороге.

– Это правда, она нас через поле вела, – подтвердил Омаев, который не отрывал взгляд от пулеметной щели. Пускай и обзор совсем небольшой, но глаза и уши у нее чуткие, сразу среагируют, если появится немец.

Логунов с Соколовым переглянулись, Алексей недоверчиво покачал головой:

– Хорошо, попробуем, выпустим ее в поле перед поворотом. Если не покажет дорогу, то атакуем с тыла, придется вести бой на ограниченной площадке, будем рассчитывать на внезапность.

Алексей, хоть и с долей сомнения, все же решился проверить навыки Норки по обнаружению мин, уж слишком невыгодная позиция для боя, когда танки заперты в узкой колее и нет места для маневров. Пускай даже и получится сделать несколько выстрелов, пока немцы придут в себя от неожиданной атаки. Только вот если найдется хоть один немецкий экипаж со стальными нервами, то «Т-34» несдобровать. Тяжелые Panzerkampfwagen VI, опасные противники в ближнем бою, свою неповоротливость компенсируют почти шестиметровыми дулами со страшной огневой мощью. От выстрелов «тигров» спасает маневренность советских танков, но на полосе шириной в три метра в пятнашки не сыграть.

Перед поворотом две машины еще глубже ушли от дороги в сторону поля, а Христо по приказу Соколова перешел на другую сторону разъезженной грунтовки, черной ленты раза в два уже, чем шоссе.

– Пока уйди в укрытие, за складку кювета. По моей команде мчись вперед, выбирай цель, открывай огонь и уходи на маневр после выстрела, с дороги в поле ни метра, там все минами утыкано. Мы с левого фланга прикроем тебя. На дорожном полотне места хватит, а петлять, как заяц, твой Гулевич умеет, уже убедились. Жди команды.

Бочкин топтался на борту «Т-34», собака напряженно прядала ушами, вытянув морду к черному отрезу поля. Танки замерли на краю белого одеяла, выглядевшего таким умиротворенным, безопасным, словно белая глазурь на пироге. Но сахарный, искрящийся снежный покров скрывает под собой страшную опасность. T-Mine 35 с шестикилограммовым взрывчатым веществом способна пробить до ста миллиметров стальной брони. Выбьет днище, смертельными осколками посечет всех, кто внутри. Самое страшное в работе мины, что при наезде на нее взрывом отрывает гусеницы, а значит, юркий, подвижный «Т-34» превращается в легкую мишень для немецких противников.

– Вперед, Норка, ищи мины, – приказал Николай и отпустил загривок собаки.

Черной лохматой стрелой Норка метнулась по снежному покрову, пометалась, заводила носом над тонким сугробом и уверенно рванула вперед. Два танка медленно, стараясь попадать точь-в-точь просветом между гусеницами по собачьим следам, двинулись за нею. Две сотни метров с выключенными фарами, чтобы не спугнуть противника, ориентируясь лишь на черный силуэт на снегу, и они на месте. Танки остановились у подножия небольшой высоты, которая наверху расходилась, образуя два небольших холма. На дороге уже гудели невидимые за холмами двигатели немецкой бронированной техники. Соколов отдал в ларингофон команду:

– Тридцать первый пропустил колонну на поворот?

– Так точно, товарищ командир. – Голос у башнера напряженный. В пятистах метрах от него только что прошла колонна из «тигров».

– По моему приказу в атаку на дорогу со стороны немецкого тыла! «Тройка» наверх и открывает огонь по целям.

Два «Т-34» взмыли вверх, Логунов на несколько секунд замер, примеряясь по насечкам на сетке прицела. Руки крутили рукоятки наводки. Бочкин без его команды уже отправил в казенник бронебойный снаряд. На экране перископа Соколов видел четкие силуэты машин и танков, колонна растянулась по дороге и неторопливо ползла в сторону расположения штаба. Пять грозных «тигров» ощетинились дулами, прикрывая со всех сторон два штабных автомобиля Horch и грузовик с открытыми бортами, где замерли охранники с автоматами наперевес.

– Шишек везут, какую охрану им выставили. А мы вас вот так! – С этими словами Логунов нажал на педаль пуска.

Выстрел! Передняя машина сбавила ход, из башни взметнулись тонкие огненные струйки и осели черными клубами дыма. Три бронированных «Панцера» плотнее сжали кольцо, так, чтобы закрыть бортами технику внутри. Только автоматчики на грузовике остались без прикрытия. Огненный залп из «тройки» снес колеса грузовому автомобилю, от удара тот задрал нос, рассыпая во все стороны солдат.

– Королев, бей в середину! Оставь тыл Христо для обстрела! Уходят! – выкрикнул Соловьев в эфир.

Тут вдоль дороги просвистела оранжевая лента – снаряд экипажа 031. Болванка вонзилась в борт стоящей на дыбах машины и разлетелась по всей дороге черным шаром со щепками и осколками. Выстрел! Логунов успел направить еще один снаряд в стремительно уходящие черные машины на дороге. Снаряд высек искру из борта «Панцера», но вреда не причинил.

– Тридцать первый, бей в середину, бей в борта! Не дай уйти! Третий, ориентир по тройке «тигров»! Огонь!

Выстрел, еще один и третий в корму убегающей процессии прозвучали почти одновременно. «Тридцатьчетверки» палили с двух сторон, с фланга две машины обстреливали убегающих немцев, а в тыл им посылал разрушительные снаряды экипаж Христо. Попадание! Головная машина колонны прямо на ходу начала дымить, снаряд попал в ее переднюю часть, под башню, где располагались коробка передач и органы управления. Немецкий водитель, растерявшись, свернул с дороги. Огромная махина с размаху скатилась с гребня дорожной насыпи и проутюжила носом край поля. Хлопок, и огонь между гусениц! Немецкий танк нарвался на мину, поставленную самими немцами. Логунов навел прицел в черную корму, где находится моторное отделение с топливными баками. Огонь! Танк с крестами на бортах вспыхнул жаркими языками пламени вдоль гусениц, пламя растеклось огненной лужей вместе с бензином. Из люка начали выпрыгивать танкисты. Но они один за другим подорвались на минах, заложенных саперами вдоль дороги.

– Христо, назад уходи, маневр! – надрываясь, закричал Соколов на командной частоте, видя, как крайний германский танк, что не последовал за легковыми автомобилями, застыл на дороге, выискивая длинным дулом свою цель – «тридцатьчетверку» 031.

Азартный Яков совсем позабыл об осторожности. После обстрела он не ушел обратно к повороту, а бросился в погоню, выйдя на опасный участок дороги. Его машина неслась прямо по грунтовке, поливая огнем из пулемета уцелевших германских стрелков, что пытались уйти через поле в лес. Из-за клубов дыма, застилавших дорогу, он не увидел, что крайний танк ушел в рытвину у обочины дороги и целится, выжидая, когда «тридцатьчетверка» подойдет ближе, подставив бок.

– Назад, назад, Гуля, мы на прицеле! Влево уходи, маневр, десять влево, – запоздало закричал башнер.

Но было уже поздно. «Тигр» выплюнул снаряд, от которого легкий «Т-34» подпрыгнул, крутанулся вбок и встал посередине дорожной полосы, подставив самое уязвимое место – лобовую броню башни.

– Уходи, Христо, уходи назад с дороги! Ты перекрыл цель!

– Не могу! – Голос у парня хрипел от отчаяния. – У танка гусеницу сорвало по касательной!

– Королев, цель – «тигр» у дороги! Видишь его?

– Нет! – откликнулся командир орудия. – Мне тоже «тройка» обзор перекрыла.

Соколов до боли прижался лицом к нарамнику. Что же делать? «Тридцатьчетверка» стала легкой добычей для всех вражеских танков на дороге. Даже стремительно идущая вперед колонна из германской бронетехники и легковушек приостановилась, бронированные машины начали разворот в сторону застрявшего у всех на виду советского танка.

– Бочкин, собаку, запусти собаку, надо идти к дороге на помощь! – Он мгновенно принял решение, и заряжающий бросился наружу. – Христо, уходите через нижний люк! В любой ров, в канаву падайте. Дайте нам открыть огонь! Королев, огонь по колонне немцев, бей осколочными в лоб, где экипаж сидит! Не давай им подойти к Христо! На прикрытии. – Не переключаясь на ТПУ, он заорал вниз Бабенко: – За собакой вперед к дороге!

Черная фигура Норки уже кривыми прыжками неслась по белому квадрату поля, время от времени замирая в настороженной позе. «Тридцатьчетверка» двинулась за ней. Соколов сжался в ожидании выстрела – сейчас «тигр» запустит болванку «Т-34» прямо в лоб, с такого расстояния промахнуться невозможно. Только бы экипаж смог уйти. Хотя уходить особо и некуда с открытого пятачка дороги, с обеих сторон узкую ленту грунтовки зажали смертоносные поля. От досады Соколову хотелось орать – сам же и загнал в жуткую ловушку экипаж тридцать первого, не просчитав, что может случиться подобное.

– Ну, Логунов, есть цель?!

– Сейчас, сейчас, еще десяток метров, низко засел гад, только дуло вижу! – Василий Иванович лихорадочно крутил ручки, стараясь найти нужный градус наклона пушки.

Вдруг распахнулся люк замершей 031, с диким криком оттуда вылетел со связкой гранат Гулевич. Нескладный парень, не разбирая дороги, скатился по борту, огромными шагами ринулся прямо под дуло «Панцера» и с размаху швырнул между гусениц пучок «колотушек». Сам же бросился назад к своему танку. Хлопок! Еще и еще! Гранаты разорвали днище германской машины, так что вверх из-под искореженного днища взмыл черный столб гари. Но Гулевич уже бежал снова к подбитому танку, в руках у него была саперная лопата. Из открытого люка второпях выбирались танкисты, но они даже не решались спуститься вниз. В безумном отчаянии из-за подбитого «Т-34» Гулевич заскочил на борт и принялся колотить со всей силы своих противников:

– Кто, кто подбил мой танк? Я размажу вас всех! Вот вам! – Он отвешивал им удары лопатой, расшвыривая врагов во все стороны.

– Алексей Иванович, немцы уходят снова! – выкрикнул Омаев.

– Вперед, Бабенко, жми! Ориентир на немецкий «тигр»! – Командирский танк взревел и бросился в погоню.

Огонь! Соколов занял место заряжающего и отправлял один снаряд за другим в казенник. Танк замер на короткой остановке. Выстрел! Бронебойный снаряд прошил башню «тигра», он дернулся резко вперед, наехав на блестящий бампер внедорожника. Еще залп! Снаряд из танка Королева догнал головную машину, та словно ударилась о невидимое препятствие, замерла и занялась огнем с черным смрадным чадом. Легковые автомобили, не успев сбросить скорость, налетели на бронированное препятствие впереди. Удар о мощные гусеницы раскидал машины по бокам дороги.

– Омаев, огонь из пулемета!

Руслан дал длинную очередь, которая прошила мягкий металл и стекла, пассажиры внутри задергались, заливая кожаные сиденья кровью, и затихли. Целым остался единственный немецкий «Панцерваген», он попытался стремительно съехать с дорожной возвышенности. Два снаряда из орудий советских танков догнали «тигра» с двух сторон, ударили с оглушительным грохотом в корму и башню. От толчка машина пошла боком, и под гусеницами загремели мины, все увеличивая растущее зарево пожара.

– Короткая. – Соколов вытер пот, выступивший от напряжения, и сдвинул крышку люка.

От гари и пороха внутри танка висела сизая дымка, глаза разъедало неимоверно. Алексей выскочил из танка – глоток свежего воздуха, и в голове прояснилось. Со стороны, где догорал в кювете подбитый гранатами «тигр», со всех ног бежал Христо:

– Товарищ командир, пальцы выбило у танка!

– Я видел, что там Гулевич твой устроил! Я вам приказ дал отступать после выстрела! Вы что тут за цирк устроили, ты командир отделения, а у тебя водитель с лопатой на танк кидается! На зачистку к машинам – и оружие возьми! Где Гулевич?! – Он хоть и кричал на командира танка, при этом понимал, что безрассудный Гуля спас свой экипаж от верной гибели в ловушке.

– Он там, возле танка… – Яков огорченно вздохнул. – Всех фрицев лопатой оглушил, плачет теперь. Танк ему жалко, он на нем второй год воюет и ни разу снаряд не ловил.

– С почином! – раздался голос Бабенко. Степенный мехвод и Логунов уже вытащили ящик с инструментами и зашагали в сторону подбитого танка. – Сейчас починим ваш 031, ну лихачи, устроили гонки.

– Часа три, Семен Михайлович? – Соколов уже обратно поднимался в танк, надо доложить о стычке Лаврову.

– Должны управиться. – Механик без слов всегда понимал командира, видел, что тот нервничает. Танк Христо застрял на очень невыгодной позиции – на узкой дороге, зажатой минными полями, по которой отступают части армии вермахта. В любой момент может опять возобновиться атака или прийти подкреп– ление.

– Христо, обыщите машины и танки, документы ко мне.

– А пленных, товарищ командир?

От его вопроса Алексея передернуло, перед глазами сразу мелькнуло черное пятно за колючей проволокой, где в темноте тянут руки и плачут сотни тысяч беззащитных, голодных, больных узников. Ему хотелось, как порывистому Гулевичу, дать волю ярости. Голыми руками, лопатой, автоматом – всеми способами уничтожить каждого, кто еще шевелился или стонал рядом с дымящейся техникой. Но не зря в свои молодые годы Соколов стал уже ротным командиром, как бы ни пылала в нем ненависть к врагу, он понимал, что пленные могут стать источником ценной информации, поэтому лишь буркнул:

– Пленных связать и на борт танка. Выстави наблюдателя, не в лесу на прогулке. – Внутри танка он воткнул в разъем шнур. – Шестой, шестой, это восемнадцатый, говорит командир отряда Соколов. Атаковали немецкие танки, техника уничтожена. Одна «тридцатьчетверка» подбита, поломка несложная, ремонтируют. Прием!

– Молодец, Соколов, – зашипел эфир. – Дай угадаю, Гулевич опять отличился? – и не дожидаясь ответа, приказал: – Возвращайся к повороту с магистрали и держи там позицию. Наших пропусти, две машины с саперами идут, дай им в сопровождение до леса один экипаж, здесь уже наши перехватят. Прием!

– Есть. – Алексей спросил с надеждой: – До утра переправу наведут?

– Сделаем. – Голос у комбата потеплел. – Завтра дадим немцам жару, отомстим им за концлагерь. Не переживай, Алексей, я обещал, значит, будет наступление! Давай держись там, знаю, что маловато машин, но все на постройке работают. Как рассветет, снимем пост, и на отдых.

– Если будут пленные, отправлю их с саперами к вам. – Молодому командиру было приятно, что его поддерживает капитан и что он догадывается, о том, как сильна в нем ненависть к фашистам.

– Добро!