Путешественник по Изнанке (СИ)

Но самое смешное оказалось в том, что тактика Анфалара (дружище, скажи, что это твоя тактика. Не рушь мою веру в мир) — работала. Он мало того, что теснил хромающего монстра, так довольно скоро кулаки рубежника обагрились какой-то жижей. Всесильная Скугга, он голыми руками пробил брюхо?

— Мерзкое создание, познай силу могучего воина! — ревел на всю долину Анфалар. — Стражники, скорее, тварь скоро умрет!

У монстра на этот счет было свое, особое мнение. С кем, с кем, а со стражниками создание крона знакомиться не хотело. Оно даже попыталось дать заднюю, видимо, так и не поняв, кто перед ним.

Что сделает разумный человек, который понимает, что огромная тварь решает убежать? Если честно, не знаю. Я бы ничего не сделал. Если хочет удрать — пусть удирает. Анфалар просто схватил ее за шипастую конечность. По всей логике, он должен был разодрать себе руки в кровь. Но сегодня логика вышла из чата. Поэтому рубежник оторвал еще одну конечность, яростно рыча и призывая Скуггу в свидетели своей доблести. Нет, кроме шуток, он именно так и орал.

Когда мы подоспели, псевдотаракан лишился еще двух лапок и теперь пытался показать нижний брейк, вертясь вокруг себя.

— Матвей, ты родился под счастливой звездой! — ревел Анфалар. — Только погляди, как быстро мы нашли и одолели тварь!

От рубежника веяло силой и хистом, почти как от какого-нибудь кощея. Умею я заводить нужные знакомства.

— Так, погодите минуту, надо поговорить, — сказал я.

И на всякий случай схватил за руку Анфалара и ближайшего стражника. Того сорокалетнего мужика, который оказался самым болтливым.

— Возможно, нужно найти другую тварь. Эта связана…

Рядом полыхнуло силой и монстр затих.

Один из стражников, невысокий молодой пацан, который всю дорогу держался позади, решил воспользоваться нашим совещанием. И без всякого предупреждения убил тварь. И теперь хист медленно переходил из монстра в него.

— Раннагар, ты недостоин света Скугге! — заревел Анфалар. — Сейчас была не твоя очередь!

Лично меня больше всего интересовал совершенно другой момент. Я торопливо достал Компас и подумал о кроне. Слава богу, стрелка неподвижна. Он не бросился на выручку к своему созданию.

Вот только на душе было все равно неспокойно. Почему? Неужели ему плевать? Или тут что-то еще? К примеру, зачем приходить самому, если можно отправить слуг?

Я подумал о тварях и теперь стрелка стала бешено вращаться, то в одну, то в другую сторону.

— Успокойся, Анфалар. Боюсь, что в скором времени у каждого будет шанс стать рубежником. Или умереть, что более вероятно.

Глава 18

Стоило подумать, что мне начало везти, как судьба в очередной раз макнула меня головой в некую пахучую субстанцию. Очки свидетельствовали о том, что по направлению к нам стремятся три твари. И в данном случае глагол очень подходил. Потому что лично мне было довольно стремно.

Если бы я обладал такой же самоуверенностью, как и Анфалар, то сказал бы: «Даже больше, чем нам нужно». Или что-то в этом духе. В данное время ничего говорить не хотелось. Потому что три твари — это офигеть как много.

К тому же, нити, ведущие от них к крону, были уже более прочными. Видимо, он держал на привязи этих созданий давно. И явно не просто так.

— Сколько их, Матвей? — спросил ведун.

Я даже не успел понять, когда у меня возникла репутация опытного тварелова. Но Анфалар сейчас был совершенно прав. В этой теме я шарил.

— Трое. Сильные твари.

Это я уже брякнул так, на всякий случай. Потому что внутреннее чутье подсказывало, что слабых здесь не будет.

— Выбора у нас все равно нет, — философски заметил Анфалар. — Мы не можем бросить стражников.

Ну да, даже учитывая, что один из троих теперь стал рубежником, он все равно не умел «скользить». Если отступим сейчас, вся троица умрет.

Забавно, что в моем мире подобный выбор вовсе бы не стоял. Каждый сам за себя и все такое. И у меня на мгновение возникла мысль, что здоровый эгоизм — это не всегда так уж плохо. Например, когда речь идет о собственном спасении.

Анфалар понятно, приятный почти во всех отношениях мужик, если не брать во внимание «безумие», а вот этих дядек я вообще первый раз в жизни вижу. И как бы не получилось так, что они станут и последними людьми, которые будут сопровождать Зорина Матвея в конце его пути. Я не Хью Хефнер, и толпу высоких блондинок с силиконовый грудью возле гроба не представлял. Но и последние минуты виделись чуть по-другому.

Но что делать? Дал клятву — теперь выполняй. Я ведь не могу допустить, чтобы Анфалар погиб. А тот, в свою очередь, не отпустит на вольные хлеба эту троицу. Значит, сражаться действительно придется.

— Надо найти место, где нам будет удобно обороняться, — сказал я.

Анфалар кивнул, цепко щупая взглядом скалы поблизости. И наконец указал на крохотную относительно ровную площадку на возвышенности. Там могло поместиться и свободно двигаться, человека три. С другой стороны, какие из людей бойцы? Лишь возможная пища для монстров.

— Там вам будет удобно.

Меня немного царапнуло это «вам». Будто Анафалар не собирался с нами оставаться.

Хорошо, что стражники поняли все без лишних слов. Опытные дядьки, которые, к тому же, несмотря на долг, самоотверженность и прочую фигню, очень хотели жить. Вот только и здесь нам «повезло».

Не успели мы преодолеть и половину пути по острым камням, взбираясь на площадку, как Раннагар, тот самый нетерпеливый тип, вдруг рухнул и забился в конвульсиях. Вот только приступа эпилепсии нам сейчас не хватало.

Новоиспеченный рубежник и вовсе бы покатился вниз, на ходу собирая переломы и направления к местным врачам, начиная с травматолога, если бы не крепкая рука Анфалара. Он легко подхватил припадочного и без лишних слов взвалил на плечо. И остальные тут же продолжили путь, словно ничего не произошло.

А между тем Раннагара все колбасило. С той лишь разницей, что тот не пытался откусить себе язык, да и пена изо рта не пошла. Но с рубежником явно происходило нечто нехорошее.

Под его кожей возникло что-то, ассоциирующиеся у меня с бурунами на горной речке. Они перемещались, утихали, возникали снова в самых неожиданных местах. Вообще, выглядело все как иллюстрация к фильму «Чужой».

— Что с ним? — не выдержал я.

— Скугга не приняла нового сына. Он вел себя недостойно. Всеми силами желал завладеть хистом, проявил нетерпение и неуважение. Скугга это не одобряет.

Постепенно «волнения» под кожей Раннагара утихли. Однако на лице собралосб нечто вроде складок, которые «застыли», обезображивая рубежника. Скугга оставила свою печать неприятия, чтобы каждый, кто встречает ее сына, видел его сущность.

А когда мы добрались до верха, Раннагар и вовсе пришел в себя. Он провел ладонью рукой по новым «шрамам», а после закрыл лицо руками и заплакал. Видимо, кляня себя и свое нетерпения. Потому что теперь путь к развитию хиста ему был закрыт.

Стражники и Анфалар стояли молча, явно занятые своими мыслями. Они походили на людей, которые скорбели на поминках. Я уже хотел было вмешаться, чтобы напомнить, по какой причине мы молодые, красивые и пока живые здесь собрались. Однако Анфалар первый подал голос. Вот хорошо иметь дело с опытным рубежником.

— Раннагар, это еще не конец. Даже теперь ты можешь послужить во славу твердыни Фекой.

Я вообще считал, что пафосные слова хороши лишь для фильмов «Форсаж». «Нет ничего важнее семьи» или «жизнь такова какова есть и никакова иначе». Короче, весело это увидеть где-то в кинотеатре, но в реальности подобному места нет.

Однако Раннагар кивнул, прекратил плакать и поднялся на ноги. Причем, его мокрое от слез лицо теперь выражало невиданную степень готовности и самоотверженности. Нет, надо последние части «Форсажа» пересмотреть. Может, я там что-то упустил и в фильме есть какой-то скрытый смысл?

Анфалар меж тем отдал мне свое копье, сказав, что ему лучше не сражаться с помощью оружия. Так эффект от хиста будет выше.

— В чем твой хист? — я отошел от правила не спрашивать про промысел.

А что, в этом мире все наоборот. Вот и Анфалар, который не думал отмалчиваться, подтвердил мою догадку. В информации о промысле рубежник не видел ничего сакрального.

— Мой хист в родных землях называли «испорченная рассудительность», — ответил товарищ. — Чем неожиданнее я сражаюсь, тем становлюсь сильнее. И каждое новое действие, которое связано с внезапностью и обескураживает врага, делает мой хист могущественнее. В таком состоянии меня крайне сложно ранить, а сам я становлюсь универсальным орудием для смерти.

Анфалар замолчал, потупив взор. Будто стеснялся своей силы.

— Я слишком рано по местным меркам получил пятый рубец. Перешагнул порог ведунства, когда был еще глупым юнцом. И искренне хотел быть самым сильным воином в Скугге. Потому пожелал не обременять себя голосом разума в бою.

— Ну, это довольно логично, — заметил я.

— Я не предусмотрел последствия своего решения. Во время схватки я перестаю быть собой. Не думаю о жизни близких и родных, лишаюсь контроля. Есть только враги и ничего кроме. Потому мне пришлось уйти сюда, где нуждались даже в таких воинах, как я.

Мне показалось, что Анфалар рассказал далеко не все. В Ликоне, откуда он был родом, явно произошло нечто плохое. Не убегают из родного города просто из-за боязни, как по мне. Либо ведун слишком сознательный. Ну да бог с ним, не хочет говорить или пока не готов, пусть так и будет. Я был занят тем, что наблюдал уже без всяких очков приближающихся тварей.

— Свяжите меня, скорее, — потребовал рубежник.

— Анфалар, сейчас не время для твоих извращений, — ответил я, не сводя взгляда с монстров.

А стражники меж тем уже спешно доставали крепкие веревки, опутывая ими рубежника.

— Матвей, вяжи узел ты. Они слабее! — потребовал ведун.

— И когда тебя развязать? — спросил я.

— Главное, не дай мне освободиться, прежде, чем твари подойдут.

Я кивнул и затянул узел так, что у Анфалара побелели пальцы. Однако тот даже не пикнул, только тряхнул головой.

— Зря ты не взял копье, им удобнее не подпускать тварь близко.

Ну да, мне предлагали на выбор несколько видов оружия. Но разве хорошая машина сделает гонщиком того, кто плохо водит? Вот и я считал, что копье мне незачем. Самое лучшее, что я смогу с ним делать — пораниться или потерять.

— Я не умею с ним обращаться, — сказал я.

— Разве в вашем мире не используют оружие? — удивился Анфалар.

— Используют. Правда, в основном огнестрельное.

— Все равно, возьми мое копье. Мне оно теперь без надобности.

Я кивнул, тем временем рассматривая приближающихся тварей. Мда, что мне твое копье? Тут и пистолета было бы мало. Вот огнемет или гранатомет — куда ни шло. Вперед вырвался монстр, тело которого было покрыто словно бронированными пластинами, меняющими цвет. Голова крохотная, едва различимая и куча коротких ножек, которыми он очень быстро перебирал. Выглядел малыш вполне безобидно, именно это меня и напрягло. Четыре рубца — не игрушки.

За ним на почтительном расстоянии двигался огромный пятнистый монстр с лощеным хитиновым телом, множеством длинных усов, крепкими боковыми рогами и развернутыми в стороны конечностями. А поодаль неуклюже летело изломанное существо с неприятно оранжевым горлом и крохотными крыльями. Эдакий бронированный вертолет.

— Как там говорят, нам везет, да Анфалар?

Жаль, что конструктивного разговора с рубежником не получилось. Ведун уже бешено рычал и злобно вращал глазами. Видно входил в свое состояние безумия. Простите, испорченной рассудительностьи.

Хуже всего, что веревки, которые годились для швартовки судов, трещали на руках рубежника. Пришлось положить копье, от которого сейчас все равно не было никакого толку и держать его за запястья.

— Погоди еще, дай им подойти ближе.

Хотя если честно, я не понимал, что должно измениться? Что мы станем вдруг сильнее? Вряд ли. Но это лучше, чем возможность перебить нас порознь.

Я тщетно надеялся, что твари были тупые. В смысле, бросились бы на нас без всяких раздумий и мы уже поодиночке порубили бы их в фарш. Ну, или во что там рубят жуков?

Но нет. Сколопендра впереди неторопливо приближалась, плавно огибая острые камни. Жук-олень, которого я для удобства стал называть Бэмби, имел более высокий «клиренс». И при желании мог довольно быстро добраться до нас. Но он продолжал «тошнить» за товарищем. А Вертолет вообще порой зависал на одном месте.

— Будьте наготове, вперед не суйтесь, — предупредил я стражников. Хотя они явно не собирались.

Сам же продолжал держать Анфалара, который принялся извиваться подобно ужу. Потерпи, дружок, умереть всегда успеется.

Двести шагов в чернеющем дне Скугге… Сто… Семьдесят…

Выяснилось, что прежде твари двигались в энергосберегающем режиме. И вдруг они рванули вперед со всей прытью, на которую только оказались способны!

От внезапности я отпустил Анфалара, а тот могучим рывком порвал путы и вскочил. А затем побежал по острым камням, даже невзирая на то, что может сломать ноги. И сходу врубился головой, совсем как баран, в туловище Сколопендры.

Это походило не на атаку. Скорее на добровольное самоубийство. Потому что Анфалар тут же отлетел в сторону, упав спиной на камни. У меня у самого от всего этого действа шея заболела. Что там происходило с ведуном, даже подумать страшно.

Первым желанием было броситься к нему. Хотя что я могу сделать? Убедиться в членовредительстве? Может, обойдется еще. Хист Анфалара по-прежнему бил ключом, будто ничего и не случилось. Да и Сколопендру развернуло на месте, как если бы в грузовик на полном ходу влетела «Нива».

Не побежал я, рискуя переломать ноги, еще и по другой причине. Над нами, бешено шевеля крыльями, пролетел Вертолет. Я даже понять не успел, что же мне в нем не нравится. То ли эти огромные крылья, то ли свернутое словно в шар тело, то ли вытянутая открытая морда и наливающаяся цветом яркая грудь. Просто внутри возникло дурное гадливое предчувствие беды. Потому я резко выплеснул хист, прикрывая и себя, и стражников.

И весьма вовремя. Сверху полыхнуло каким-то необычным огнем так, что даже через невидимую защиту меня обдало волной жара. А Вертолет меж тем пролетел мимо и стал разворачиваться, заходя на второй круг.

Их хороших новостей — Анфалар оказался не только жив, но и вполне здоров. Он довольно быстро оправился от своего бездумного бодания и теперь бросался огромными валунами в содрогавшегося от каждого удара Бэмби. Изредка доставалось и Сколопендре.

Что интересно, я помнил, у Анфалара всего шесть рубцов. Точнее, для меня это огого, а для того же крона — незначительная мелочь. Так, грязь на ботинке, не заслуживающая внимания.

Однако сейчас я смотрел на ведуна и не мог понять, откуда взялся еще один рубец. Больше того, промысел рубежника продолжал расти, как на дрожжах. И твари, пусть и обступившие ведуна, ничего не могли с ним сделать.

Но это все лирика. Меня больше беспокоила угроза с воздуха и стрекот крыльев который приближался. Ладно, несколько раз подобным образом мне получится защитить себя и почти наделавших в штаны мужиков. А что потом? Я и после первого раза почувствовал, как много выплеснулось промысла. Можно попробовать докинуть копье. Проблема в том, без должных навыков и опыта подобное не получится. Хотя, есть у меня одна идея.

Со стороны все это выглядело, наверное, идиотски. Рубежник вместо того, чтобы доблестно защищаться, сел на задницу, уперся спиной в небольшой камень, упер себе древко копья в живот и руками направил острие в Вертолет. Блин, далековато, надо ждать. Еще, еще.

Мыследвижение вышло средним по силе. Хотя мне и не было цели пробить тварь насквозь. Во-первых, я боялся, что не смогу контролировать полет копья при мощном заклинании. Во-вторых, у меня не стояло задачи убить монстра. Мы же тут в идеале новых рубежников инициируем. Ну, и пытаемся выжить, конечно.

Грудь твари вновь стала наливаться цветом, когда я вложил в уже созданную форму хист. Копье вылетело «из живота», словно я только этим и занимался в свободное время.

Вертолет крутанулся в воздухе и устремился к земле на камни, рухнув с неприятным хрустом.

— Стражники, быстрее, добить! — заорал я.

И оцепеневшие воины будто проснулись. Кинулись прочь с нашей небольшой площадки, устремившись в поверженной твари. Даже Раннагар бежал, лишь на середине пути остановившись и поняв, что ему торопиться не надо. Я догнал его, указав в сторону Анфалара. И тогда рядом полыхнул хист.

Тот самый сорокалетний дядька, очередь которого нарушил Раннагар, тоже обзавелся хистом.

Вроде бы со всех сторон мы должны были радоваться. Два рубежника вместо одного, пусть первого Скугга и не приняла.

Но у меня на душе кошки скребли. Казалось, что все это не останется незамеченным высшей силой. И лучшее, что мы могли сейчас сделать — помочь Анфалару с монстрами и поскорее убраться отсюда.