Путешественник по Изнанке (СИ)

И мы пошли к центральным воротам. Провожать нас выбралось почти все незанятое население города — старики, женщины, дети. Интересно, какова тут общая численность, если даже этих иждивенцев здесь несколько сотен.

Остальные, как я понял, отправились на новую вылазку за крестсежем. Теперь, после убийства твари, дней десять точно будет безопасно. Вообще, частота возникновения монстров была разной. Раньше между появлением тварей могло пройти полгода. Постепенно это время сократилось.

Я смотрел на бедолаг, работающих на полях близ стен и думал о жизни дома. Скажи Костяну, что он как сыр в масле катается, друг, наверное, и не поймет, о чем я. Будет говорить, как ему приходится вертеться, чтобы свести концы с концами. Угу, верю, верю. Иначе придется не крафтовое пиво пить, а обычное.

— Матвей, ты меня слушаешь?

Я только сейчас понял, что Анфалар мне что-то упорно втолковывает. Раньше его речь казалась мне косноязычной, но Скугга, видимо, действительно благоволила мне. Иначе как объяснять, что я стал легко его понимать?

— Слушаю, Анфалар.

— Важно найти тварь, хиста которой будет достаточно для инициации.

— А есть такие, убийство которых не сделает тебя рубежником?

— Убийство только сильного существа может сделать тебя обладателем промысла. Для человека это другой рубежник, сильная нечисть или тварь.

Ну да, логично. Ведь по статистике те же черти могут угодить под колеса грузовика. Однако водитель не становится рубежником.

— Инициация может быть опасной, — продолжал Анафалар. — Никогда не знаешь, каким хистом обладает тварь. По большей части, они все звериные…

— Это как?

— Убивать, терзать, рвать, отрубать. На это направлены хисты тварей. И рубежникам приходится очень сложно, чтобы в дальнейшем получать рубцы и вместе с тем остаться чистыми сердцем. Некоторые даже меняются внешне, как тот же Нигишар. Когда он убил тварь, то стал черным, как мертвое дерево.

Ага, видимо, это тот огнеметчик, который сражался бок о бок со мной. Имя ему, кстати, очень подходило.

— Его хист растет, когда Нигишар прячется, — объяснил Аншалар. — Думаю, он сможет скоро стать ведуном, а потом я сделаю его хорошим твареловом.

За всеми этими разговорами мы спустились с холма и добрались до вчерашнего места битвы. Тут уже поработали горожане, растащив с пути мертвых шкрегов и разделав того Хренокрыла. Об его существовании теперь напоминали лишь огромные порубленные ноги, которые еще не успели унести.

— Хорошая добыча, — признался Анфалар. — Мы срезаем когти, лапы, собираем яд, а потом я отношу это в соседний город и вымениваю на серебро. Там тварей меньше и город больше. Раньше оттуда к нам приходили рубежники, но потом перестали.

— Почему?

— Мало кто из них выживал, другие сбегали.

Дорога круто нырнула вниз и заскользила между скалами. У меня кольнуло в груди нехорошее предчувствие.

— Анфалар, нам точно туда?

— Точно. Это царство тварей.

Глава 17

Нет ничего страшнее людей, которые уверенны в своей правоте и непогрешимости. Вот и Анфалар спускался с такой убежденностью в том, что он делает, что я невольно испугался. И, что называется, перестраховался.

Для начала достал Компас и задумался. Собственно, а куда мы идем? Я понимаю, если бы я сидел с пьяненькой девушкой в два часа ночи на кухне и разговаривал об отношениях, вопрос был бы более резонным. Нет, а правда? Чтобы найти тварей. Так и подумаем.

Я не знал, как был устроен артефакт, на новых технологиях мозгового блютуза или еще что? Самое главное, что Компас работал. Стоило мне подумать о тварях, как стрелка тут же крутнулась и замерла в нужном направлении. Правда, прошло всего пару секунд, как он поменяла свое решение. И через какое-то время указала вообще в третью сторону. С таким же успехом можно на Тверской в Москве спрашивать, где находится Ленком. И тебе три разных человека, максимально уверенные в своей правоте, покажут в три разных направления. Потому что сам дурак, нашел где искать москвичей.

В данном случае это означало только одно — тварей тут в изобилии. Вот Компас и не мог понять, куда меня вести. То ли к умным, то ли к красивым. И не скажу, что эта новость приободрила.

Ладно, еще же есть очки… Я нацепил их с умным видом мартышки из басни Крылова. Ну и что? Ничего не изменилось. Не сказать, чтобы я ожидал чего-то сверхъестественного, но какая-то метаморфоза должна произойти. Так разве что темнее стало, хотя вроде куда дальше?

Так, нет, что-то было. Сначала я не обратил на чуть заметное яркое пятно никакого внимания. Думал, может, блики на линзах. А потом до меня дошло. Ну какие это блики? Тут же с солнцем, как бы местную звезду не называли, серьезные напряги.

Снял очки, снова надел и понял, что так и есть — они походили на инфракрасный прицел, выделяли нужный объект. А так как он находился далеко, то и представал в виде пятна.

Так, минуту, что-то тут не вяжется! Компас с ума сходил, свидетельствуя о довольно близком нахождении тварей. А вот очки говорили, что до них еще шагать и шагать. Короче, какой-то из артефактов врет.

Я взял Компас снова и содрогнулся от одной только мысли. А что если правда?

«Свет мой, зеркальце, а че там по поводу крона? Он где прячется?».

Артефакт указал именно туда, где я увидел светящееся пятно. Угу, понятно, эти очки должен носить далеко не тварелов, а охотник на кронов. Если вообще такие существуют в природе.

По старой доброй традиции, если имелся источник, у которого можно было уточнить информацию, этим необходимо пользоваться. За неимением интернета, пришлось обращаться к Анфалару.

— Очень давно к нам приходил рубежник. Без двух рубцов почти кощей. Он что-то тут искал и носил эти очки.

— Именно эти?

Тварелов бережно снял у меня со лба окуляры.

— Да, именно эти. Он загнал нам несколько тварей и вообще помог. Брал за свои услуги серебром. И будто бы что-то искал в этих землях. А потом пропал, словно его и не было.

Интересно, очень интересно. Сама Лада это быть не могла, куда простой ивашке

до путешествий по мирам? К тому же, Анфалар говорит, что твареловом представился мужчина. Значит, очки попали к Ладе уже позже. Можно будет порасспросить у Форсварара поподробнее об этом персонаже. У меня вообще копилось все больше вопросов к правителю.

Что до очков, то, по мне, их эффект кронолова намного лучше, чем тварелова. Понятно, что никого я ловить не собираюсь. Однако артефакт поможет лишний раз не столкнуться с тем, кого во многих мирах ласково назвали богами. К тому же, если тут и живет один из обитателей Прави, то это явно какой-то бог мертвых. Почему?

Изнанка и прежде не радовала меня живописными видами. Это вам не Выборг, где все под задницей — леса, болота, Балтика. И речь не про стремное пиво, а бескрайние холодные воды, ласкающие наш берег. Немного задумался, прошел чуть дальше и вот ты уже любуешься природой. И никто не пытается тебя сожрать или расчленить. Ладно, как правило, не пытается, если не брать во внимание болотников и всяких бэккахестов.

Тут же все было как в дурацкой детской страшилке. Черная-черная дорога меж черных-черных скал, мрачно зияющие провалы в каменистой породе, из которых будто вот-вот кто-то должен выпрыгнуть. Порой сбоку открывалась пропасть или между крутых глыб возникал новый узенький путь, откуда вырывался пронизывающий ледяной ветер. А из всей растительности под ногами — невысокая, с проплешинами, трава и низенькие колючие кустарники. Какого цвета? Правильно, черного. Пятерка по флороведению Изнанки.

Я и так не сказать, чтобы отличался невероятной храбростью. Если есть вариант, что посмотреть — ужасы или комедию, я выберу второе. Кошмаров и так хватало в жизни. Скугга не захотела меня спрашивать о жанровых предпочтениях — кушайте, не обляпайтесь.

— Анафалар, — негромко позвал я, потому что меня не покидало ощущение, что нас подслушивают. — Анфалар!

— Что Матвей?

— А как называется это место?

— Долина Мертвых. В голодные годы сюда уходили старики, которые больше не могли держать в руках копье и являлись обузой для близких.

— Вам бы нейминг поменять. А то Долина Мертвых, Лес Мертвых. Чуть больше жизни вдохнуть.

— Чего поменять? — не понял рубежник. Впрочем, я и сам не догадывался, как слово прозвучало на местном языке при моем «автоматическом переводе».

— Названия. Чтобы были более благозвучными.

— У нас красивые названия, — не согласился Анфалар. — Только послушай — Красный камень, Кровавая Роща, Последний Приют.

— Дай угадаю, имя камня тоже как-то связано со смертью?

— Да, раньше там казнили преступников. Он находится на вершине горы и отрубленная голова всегда так смешно падала…

Нет, ну что сказать, у Анфалара было чувство юмора. Просто своеобразное. Черное, как совесть Гриши, кожа Нигишара и мое везение. Хотя с последним произошел явно какой-то сбой. В Изнанке не сказать, чтобы я сильно страдал из-за бедовости. Неужели все перевернулось с ног на голову?

— Матвей! — позвал меня Анфалар, взобравшись на один из валунов.

Что там, опять что-то невероятно жуткое? Ничего хорошего от своего нового друга я уже не ждал. Однако когда я с трудом взобрался на огромный камень, то не смог сдержать изумленного вздоха. Потому что под нами раскинулась уходящая к горизонту долина, полная жизни. Я же сказал, что у местных с неймингом не очень. Мертвыми тут и не пахло.

Начать с того, что возле ближайшей, дырявой как головка сыра Маасдам, каменной глыбы роились шкреги. Сейчас я чувствовал, что они не представляют никакой опасности. Скорее даже наоборот, подойдем мы — удерут так, что только лапки будут шуршать.

Хотя именно теперь я понял, почему их так называют. Они терлись о камень с характерными звуками: шкрег, шкрег. И как раньше не догадался?

Чуть поодаль паслись величественные животные, отдаленно похожие на оленей. Разве что превосходящие их по размерам, да с более развитыми мордами, будто жевали они самые твердые растения, которые можно представить. Глядя на квадратные челюсти, могучую шею, крохотные глаза и острые длинные рога, расходящиеся кверху, я ощутил внутри что-то неприятное. Вот с ними я бы точно не захотел знакомиться.

— Аруги, — с благоговением произнес Анфалар. А стражники, которые за время нашего пути не проронили и слова, будто вовсе перестали дышать.

— Выглядят опасно.

— Не каждому рубежнику удается убить аруга. Они быстрые, сильные, а шкуры способы выдержать самое острое и большое копье. Победить их можно только хистом. Если догонишь. Мясо жесткое, как кора мертвого дерева, но нет ничего вкуснее.

Ты, дружище, явно «бигтейсти» не пробовал и картошку с сырным соусом. Но вслух я ответил, конечно, другое.

— Будем надеятся, что мы не догоним. Мы вроде тут для иных целей.

— Да, — с легкой грустью сказала тварелов. Держу пари, если бы у нас не было миссии, он бы ломанулся охотиться на аругов. — Вон там.

Я посмотрел туда, куда указывал рубежник. Мимо стада крохотных травоядных, с такого расстояния похожего на разбросанные и еле двигающиеся семечки. Мимо вытянутого озера, покрытого какой-то фигней, напоминающей стоячие огурцы. Мимо шевелящейся огромной жирной капли, которая пусть и медленно, но как-то передвигалась.

Обычный человек с такого расстояния ничего бы не различил. Да что там, стражники, проведшие всю жизнь под местной звездой, тщетно вглядывались во тьму, пытаясь понять, куда указывал Анфалар. А я видел. Тварь.

Застывшего будто в анабиозе на камнях мерзкого монстра. Его вытянутую гладкую фигуру с внушительным брюшком, фасеточные глаза и шестью кривыми лапками с множеством волосков-шипов. Помимо этих конечностей, которые использовались явно для передвижения, от груди отходило еще две пары лапок. Их тварь держала у рта, по старой доброй традиции, увенчанного жвалами.

Блин, этому крону на шестилетие подарили энциклопедию «Все о членистоногих», что ли? Что ни создание, то фобия из детства. Вот и этот недоделанный, точнее уж переделанный таракан не внушал никакого оптимизма.

— Нам повезло, — поделился своими соображениями Анфалар.

— Согласен, можно сказать, что вытащили счастливый билет. А с чем именно повезло? Я просто так, чтобы уточнить, правильно ли догадался.

— Тварь молодая. Всего несколько рубцов.

— Да, я тоже имел в виду. Можно сказать, что на нашей улице перевернулся грузовик с пряниками. Не смотри на меня, Анфалар, в следующий раз я принесу тебе пряники, и ты сам все поймешь.

— Будем надеяться, что твари хватит для инициации.

Согласен, было бы обидно просто убить монстра из великого человеколюбия. Нет, понятно, что чем больше тварей, тем существеннее угроза городу, но все же.

Я надел очки и увидел слабую, еле различимую нить, уходящую куда-то далеко. Хотя почему куда-то? Вполне к понятному месту. Тому самому пятну на горизонте, которое стало еще насыщеннее.

А вот это уже очень интересно. Получается, очки показывают не только крона, но и его хист. В том числе все, что оказалось связано с этим хистом. Для меня вообще было в новинку, что можно создать нечто и наделить его частичкой своей силы. Но, видимо, у богов свои правила.

Хотя бы понятно, как эти твари «качаются». До какого-то момента они подпитываются кроном, а после отделяются, подчиняют местных бродяг и отправляются искать свое счастье. Как правило, до ближайшего поселения, которое тут одно.

И надо отметить, меня чуть-чуть смущала эта связь. По моему богатому опыту, если что-то могло пойти не так, то оно обязательно шло именно подобным образом. Я как раз хотел поделиться своими соображениями с Анфаларом. Сказать, что можно еще походить, посмотреть, а если ничего не найдем, то вернуться. В общем, провернуть всем известный ход на вещевом рынке.

Куда там! По мнению рубежника, обнаружения твари и короткого разговора было вполне достаточно для начала действий. Анфалар, соскочив с камня и скомандовав лаконичное «За мной», помчался вниз. Скажу больше, он попросту бросил стражников, направившись к твари. Насколько они были подготовлены и сильны, но за рубежником не поспевали. Пришлось мне замыкать этот крохотный отряд, страховать людей и поглядывать за другом. Хотя таких друзей… В общем, даже в музей брать необязательно.

— Быстрее, быстрее! — командовал самый жилистый и взрослый стражник среди остальных. На вид ему было около сорока. — Не отставайте от Безумного.

— От кого⁈ — на автомате догнал его я.

Причем, сделал это так играючи, словно мне это ничего не стоило. Хотя, так и было. Дело даже не в удобных кроссовках против сапогов из кожи, а пяти рубцах против нуля. Можно сказать, что мы не просто находились в разной весовой категории, а на иных ступенях развития.

Правда, мой вопрос смутил стражника. Он, по всей видимости, не думал, что я услышу его. Но отвечать пришлось.

— Рубежник, прости меня за дерзость. Анфалар не любит, когда его так называют! Не говори ему, пожалуйста.

— Забей. Лучше скажи, почему его зовут Безумным?

— Из-за хиста. Чем меньше он в бою руководствуется здравым смыслом, тем сильнее его хист.

Стражник сказал всего несколько предложений, но тут же стал жадно хватать ртом воздух. Сбился с дыхания. А мне хоть бы хны. Я махнул рукой, мол, можешь не продолжать и легко побежал впереди. Анфалар к тому времени ушел уже далеко, едва ли наша троица могла на него ориентироваться.

Нет, все-таки какой «молодец». Связал тут по рукам этими стражниками, а сам отправился воевать с тварью. Хотя не скажу, что меня такое расклад очень уж расстроил. Скорее уж наоборот. Я готов с этими товарищами до конца дня марш-броски устраивать, если не надо будет сражаться.

Меня смущало разве что две вещи. Во-первых, почему я узнаю, что Анфалар зовется Безумным именно сейчас? И отреагирует ли как-нибудь крон на нападение своего создания? Ведь эта нить здесь не просто так. Явно не для красоты.

На многие вопросы жизнь не дает ответов. Сегодня у меня было пиршество ума. Потому что Анфалар с легкой руки решил прояснить множество моментов.

Мы как раз спустились в долину и добрались до дырявого каменного столпа шкрегов. Несчастные жуки, завидев нас, разбежались по норам. Аруги издали заметили приближение двуногих и сочли за самое благоразумное отойти подальше, все еще подглядывая за нами. Думаю, не будь здесь двух рубежников, эти могучие создания даже рогом бы не пошевелили. Вся прочая живность тоже разбежалась в разные стороны, лишь бы не попасть под ноги Анфалару.

Поэтому можно сказать, я бежал по уже безлюдной земле, вполне оправдывающей свое название, когда рубежник стал сражаться. Зараза, и ведь не поможешь ему, нельзя оставлять этих стражников. С виду здоровые лбы, вот только в этой же долине безрубцовым находиться без защиты опасно. Поэтому я подгонял и без того выкладывающихся на полную людей. А сам меж тем следил за Анфаларом.

Могло показаться, что мой друг забыл военную науку. Он двигался порывисто, на первый взгляд без всякого смысла и порядка, словно действительно был безумным. Но вместе с этим я видел и чувствовал, как просыпается его хист. Как гигантский гейзер, готовящийся выплеснуться наружу.

Застывшая тварь, которая прежде будто бы спала и видела сны, мгновенно возбудилась. Она быстро зашевелила крохотными лапками возле рта, а потом ловко развернулась и плюнула в Анфалара паутиной. Гадство, ты еще из этих, арахнидов⁈ Вот тебе и таракан!

Ведун мало того, что не увернулся, напротив, он будто только этого и ждал. Анфалар издал какой-то победный клич и оказался поглощен в громадной белой паутине. И вдруг неожиданно могучим рывком прыгнул вперед, не взирая на ловушку, и отсек копьем ближайшую ногу.

Монстр мотнул головой, сбивая рубежника с ног, но в ответ получил лишь очерередной оглушающей вопль, а затем Анфалар отбросил копье и стал месить толстое хитиновое брюхо создания крона голыми кулаками.

Я смотрел на этот театр абсурда и не знал, как бы корректнее прокомментировать ту фигню, которую приходилось наблюдать. Даже в сражении пьяного бомжа со столбом смысла было в разы больше.