Путешественник по Изнанке (СИ)

Мудрить с администраторшей я не стал. Просто чуть придавил хистом, и она даже голову не подняла, когда скрипнула дверь. «Не заметила». Я же прошел по коридору, стараясь не обращать внимания на веселые повизгивания, раздававшиеся за одной из дверей. Время семь утра, а они все моются — ужас.

И вот когда дошел до конца закутка, тут меня ждал мощный облом. Потому что Былобыслава не оказалось. Фигня какая-то. Разве что на кладовке висела табличка «Временно не работает». И я понял, что слова относятся не к хозпомещению. Видят все это только рубежники.

Странно, очень странно. Сам проход же не перестал существовать, я буквально кожей чувствовал ветерок другого мира. Но Былобыслав отсутствовал. Прям как коммунизм в нашей стране. Будто его кто-то специально снял отсюда. Не коммунизм, конечно, чура. И что делать?

Я коснулся таблички, предусмотрительно повешенной кем-то из нечисти для рубежников и почувствовал слабые линии, плывущие по воздуху. Вот оно что! Молодцы, оставили карту ближайших открытых порталов.

По иронии судьбы, самый удобный для перехода находился в районе судостроительного завода. Это я сразу почувствовал. Иными словами, всего в нескольких минутах езды от моего дома. Что называется, знал бы прикуп — жил бы в Сочи. Или сделал бы все дела по покупке артефактов вчера с утра прямиком рванул бы в Изнанку.

— Не ладно тут, рубежник. Сс… — подала голос Лихо. — Чужой хист чувствую.

— И что за хист?

— Не могу разобрать. Скрывает он его. Но следы остались.

— Либо ты очень не хочешь покидать этот сытный и приятный мир, так?

— Опасность тебе грозит. Сс…

— А ты случайно экстрасенсом не подрабатывала? Просто предсказания из этой же оперы. Очень туманные, пугающие и без конкретики. Сиди, молчи, иначе на Слово уберу и до самого чура не вытащу.

Нечисть успокоилась, а я вернулся к машине и поехал к судостроительному заводу, ориентируясь на ощущения «линии». Вот вроде обрубил Лихо, а у самого как-то на душе неспокойно было. Словно что-то не так идет. Но вместе с этим уже не мог противиться. Хотелось поскорее оказаться на Изнанке. Едь туда горящий поезд, так я прыгнул бы в первый вагон.

Остановился я как раз у самой проходной судостроительного завода. Правда, до нее не дошел. Свернул, проследовал вдоль стены мимо основного здания, пока не уперся в железную подвальную дверь. Естественно открытую.

Пока спускался, чуть ноги не вывихнул. Зато стоило войти внутрь, как в глаза ударил свет яркой лампочки. Посреди небольшой комнатушки три на три метра на четырехногом табурете сидел чур. Крохотный, лобастый, плешивый. Разве что глаза чуть больше, чем у прошлого.

— Как деда родного, отца милого, приветствую тебя, охранитель рода человеческого, — поклонился я. — Люди кличут меня Матвеем Зориным. Как тебя звать-величать?

Эти все слова я понятно откуда узнал — из дневника. Хорошо, что вернул его. Все-таки руководствуясь подобным пособием, где есть ответы почти на все жизненные вопросы, быть рубежником гораздо проще.

— Глотослав, — представился чур.

Мне хватило выдержки, чтобы не заржать. Все-таки ответственное мероприятие на носу.

— Чего хочешь? — спросила нечисть.

Собутыльника, блин, ищу. Вопросы идиотские. Но чур руководствовался исключительно протоколом. Кем бы они были бы без своих правил?

— Хочу в мир другой попасть, — сказал я.

— Какой мир?

Один вопрос гениальнее предыдущего.

— В Изнанку.

— Какие вещи с собой несешь?

Я открыл рюкзак, и чур стал в нем ковыряться. С очками, тетрадью и компасом все прошло без всяких сюрпризов. У меня разве что замерло сердце, когда нечисть взяла Трубку с Лихо. Но ничего, прокатило. Не почувствовал он опасное создание. Остановился лишь на фигурке животного.

— Возле меня не использовать, — сказал чур.

Угу, значит, это фигня все же работает. Интересно. Я поспешно кивнул.

— Пятьдесят четыре монеты за проход с тебя и хист.

Они вообще тут все цены с потолка берут, что ли? Или просто на минфин работают? Но делать нечего, пришлось доставать деньги и передавать их чуру.

— Если через меня обратно пойдешь, то бесплатно будет, — сказал Глотослав. — Но ежели через другого чура, придется опять платить.

Вот хорошо быть монополистом в перевозках. Правила всегда устанавливаешь такие, какие тебе нравятся. Но я вновь кивнул. Не переживай, бродяга, я к тебе вернусь. Хотя бы потому, что больше денег у меня на переход нет. На этом наши приготовления были закончены. Я закинул рюкзак себе за спину, а чур ухватил кольцо люка рядом с табуретом, взял меня за руку и… мы оказались в Изнанке.

Глава 13

Если бы мне завязали глаза, то я бы все равно понял, что мы переместились. Уж слишком тяжело здесь было дышать. Словно легкие выпотрошили и придавили сверху гирей.

Если бы я задержал дыхание и обратился к слуху, то различил бы инфернальное завывание ветра и утробное пение бескрайней равнины. Тревожащие разум и будоражащие нервы жуткий скрип перекатываемого песка. Шорох низкого ковыля, напоминающее гудение проводов ЛЭП.

Если бы у меня осталось лишь обоняние, я бы различил густой, тягучий запах золы, пепла и чего-то на удивление травянистого.

Однако сейчас все ощущения работали процентов на двести, потому Изнанка обрушилась на мое несчастное тело всем могуществом, на которое была способна. Я чувствовал каждую сухую травинку, крупицу земли, малейший камешек, изгиб далекого холма, бегущий на глубине в несколько метров родник.

И это соприкосновение с Изнанкой далось очень нелегко. Я зашелся лающим кашлем, будто пытался исторгнуть из себя все иномирное, то, родное. Голова закружилась так, что даже на колени упал.

— Проверяет тебя Изнанка? — с усмешкой спросил Глотослав. — Эта да, поначалу оно так, непривычно. Зато потом, когда отторгнет, станет тяжелее, но понятнее. Хуже нет ничего, чем неизведанное. Не знаешь, как к подобному относиться.

Я поднялся на ноги, медленно приходя в себя. Ощущение были странные. Отдаленно можно сравнить со звездочками, которые возникают, если быстро встанешь. Только вот эти звездочки у меня не проходили. Зато дышать стало легче и «острота» мира ушла. И на том спасибо.

— Вон оно что… — растерянно пробормотал чур.

Я обернулся. Нет, смотрел он именно на меня. Только взгляд предстал странный, задумчивый. Будто я был воскресным кроссвордом в его любимой газете.

Что забавно, сидел чур в воздухе. Точнее, находился он именно в той же позе, что и раньше, то есть покоился на табурете. Только табурет остался в том мире, ибо не был артефактом. А вот чур переместился в этот. Но продолжал сидеть. Забавно.

— Вы можете использовать вещи из того мира в этом, но одновременно они остаются там?

— Сам хоть понял, что сказал? — пришел в себя Глотослав и перестал пялиться, на меня, словно я был новыми воротами, а он бараном.

— Примерно.

— Мы, чуры, вообще много что можем. Ладно, бывай. Я, смотрю, ты освоился. Теперь не пропадешь.

— А как мне вас позвать, когда я приду?

— За это не переживай. Я всегда чувствую, когда рубежник рядом. Давай.

И снова потянул за кольцо люка, который находился прямо в земле. На короткое мгновение стало ослепительно светло, а когда глаза вновь привыкли к полумраку Изнанки, никого передо мной не оказалось.

Так, замечательно. Что будем делать теперь? У меня здесь было две цели — это найти родственников Васильича и «освободить» Лихо. Последнюю нужно вытряхнуть из Трубки где-нибудь на высокой скале, чтобы было время удрать.

Однако с этим можно повременить. Во-первых, необходимо найти подходящее место. Во-вторых, пусть и злобная нечисть, но все же живая душа. С такой в этом безлюдном месте даже поговорить можно. В-третьих, во время путешествия в населенный пункт, обозначенный Васильичем, как раз и займусь поиском подходящей локации.

— Мерзко здесь, мерзко. Сс… — подала голос Лихо. — Разве не чувствуешь запах смерти и силы?

— Неа. Тут, в принципе, довольно неплохо.

Конечно, я ее троллил. Но в то же время теперь, когда основные чувства чуть подуспокоились и даже запах больше не раздражал слизистую, улеглось и общее волнение. Ведь рубежники путешествуют по Изнанке. Некоторые собирают травы, другие тоже занимаются вполне интересной деятельностью. Чем я хуже? К тому же, я не ивашка, как в прошлое посещение Изнанки, а самый настоящий ведун.

Вот только успокаиваться явно было рано. Потому что вдалеке что-то загрохотало. Сомневаюсь, что это знаменитый июньский гром, на который в Изнанку прутся все туристы. А когда повеяло силой, стало ясно окончательно — надо валить.

— Рубежник… Матвей, миленький! Уходить нужно, скорее!

У Лихо даже ее обычно благостная и слегка эротичная манера говорить отвалилась. В голосе звучал не страх, а искренний ужас. Да и мне, честно говоря, узнавать, что там за зверь такой объявился, не хотелось.

— Да сейчас, сейчас.

Я торопливо достал сначала Компас, а потом и карту. Город значился как Фекой. Не мне с моим именем критиковать ребят за нейминг, но название такое себе. Ладно, а что теперь артефакт?

Забавно, но невезучесть словно дала сбой. Ветер не подхватил карту, никакая деталь не отвалилась от компаса, сам он не брякнулся в песок. А стрелка слегка качнулась и повернулась в сторону. Я встал так, чтобы она оказалась как раз посередине чухонского слова, на своей законной зарубке. Значит, туда мы и отправимся.

Теперь на повестке дня стоял второй пункт, именовавшийся как «Путешествие по Изнанке». Нет, конечно можно было передвигаться по-старинке. Пешком или на попутном транспорте. Вот только я не различу, где тут ближайшая остановка и вообще дорога. «Одиннадцатый маршрут» тоже отменяется. Я даже быстрым бегом не смогу удрать от той твари, которая сотрясает небо и пытается добраться ко мне с востока.

Хм, вот как интересно. Я автоматически различал стороны света здесь. Хотя всегда считал это бесполезной способностью. Даже бесили люди, которые говорили: ' К юго-западу отсюда'. Как-будто в наше время других ориентиров не существовало. Однако новый талант порадовал. Скорее даже тем, что свидетельствовал о быстрой адаптации организма к Изнанке. Ладно, речь не об этом. Итак, путешествие.

Я открыл дневник на нужной странице.

В Изнанке существует единственный метод быстрого перемещения для рубежников. И именуется он не иначе, как Скольжение. Этимология этого слова может быть связано с самим методом…

Я мысленно чертыхнулся, пролистывая ненужное описание. Этимология слова — скажут же. Вот той твари, которая очень хочет до меня добраться, будет невероятно интересно послушать откуда есть пошло Скольжение. Ага!

… иными словами можно сказать, что Скольжение является первым известным среди рубежников заклинанием, которое используется в Изнанке. Очень жаль, что никто так и не мог применить его в нашем родном мире. Думаю, причиной тому разность магических полюсов Изнанки и Земли. Иными словами…

Иными словами — ты душнила. Никогда не делайте рубежником филолога, он даже самые интересные вещи превратит в скучную фигню! Ну же, где там все это было? В следующий раз карандашом подчеркну.

«Гром» раздался уже намного ближе, больше того, и земля задрожала под ногами. Я обернулся на восток и различил быстро приближающиеся сгустки антрацитовой тьмы радиусом метров пятнадцать. Которая, вдобавок, еще и клубилась. Что-то мне подсказывают, что там точно не бородатые ребята на приоре кальян раскуривают.

… для начала нужно перенаправить хист в стопы, чтобы они налились силой. А сконцентрироваться на собственных ощущениях, оттолкнуться и перенести вес с носка на всю стопу. По аналогии это можно сравнить с катанием на коньках. Наверное, именно поэтому подобное и называют «Скольжением».

Я закинул дневник в рюкзак. Так, наливаем стопы хистом. Для этого я обычно беру домашнее вино. Мотя, прекрати, сейчас не время для истерических внутренних шуток. Хтоническая неведомая фигня уже рядом. Вроде налились. По крайней мере, мне стало очень горячо. Или это волнения?

— Матвеюшка, сс… родненький, бежим отсюда.

— Сама ты сс… — нервно ответил я.

Хотя уменьшительно-ласкательное обращение стало неожиданностью. Что до беспокойства за свою жизнь — тут все понятно. Что станет с Лихо, если я вдруг умру? Вот именно, что ничего хорошего. Будет хрен знает сколько куковать в Трубке. Хотя, она останется рядом с порталом. Но вдруг артефакт песком занесет? Так-то у нее хоть какие-то перспективы пусть в этом голодном и неуютном мире.

Я оттолкнулся от того места где стоял и… набрал полный кроссовок песка. Попробовал еще раз и будто и проделал то же самое с другим кроссовком. Круто!

— Матвей, — даже не кричала, а будто шептала Лихо.

— Помолчи!

Совсем рядом, словно за спиной, уже бушевала буря. Но я знал, что нельзя оборачиваться. Лишь еще хуже сделаю. Концентрация. Просто оттолкнулся и поехал, как на коньках.

Раз… и я неожиданно преодолел часть пути. Немного, метров пять, однако ноги именно что скользили в песке. Два… и следующий шаг вышел еще лучше, кратно предвосхитив предыдущий. Три… Мать моя бабушка, да я скольжу… скользю… То есть, у меня получается!

Первое время я двигался напряженно, как неопытный фигурист. Пот лил градом, отчего щипало в глазах, гудела спина, одеревенели ноги. А спустя несколько минут пыхтения смог обернуться и не увидел ничего. Лишь бескрайняя земля, уходящая к горизонту. Даже без малейшего намека на ту преследующую тварь. Это же сколько я прошел тире проскользил? Десятки километров? Интересное кино.

Что еще забавнее, примерно через полчаса рельеф местности начал меняться. Равнина сменилась сначала холмами и сопками, а после пошли невысокие горы. И скользить стало не то, чтобы невозможно, скорее тяжелее.

Пришлось огибать самые непроходимые участки, заодно посматривая на компас. Зато хотя бы понятно, где можно на обратном пути расстаться с Лихо. Она будто догадалась, что я думаю о ней, сразу подала голос.

— Хист чувствую за тобой.

— Извини, у меня всегда живот слегка пучит, когда не высыпаюсь.

— Вот ведь межеумок, и как тебе меня перехитрить получилось? Сс…

— Так, я не знаю, что это слово значит, но точно что-то не хорошее.

— Чужой хист, не твой, — продолжила нечисть.

— Может, чур?

— Нет, не нечисти промысел, рубежника, — ответила Лихо. — Страданий и страхов в нем много, я такое завсегда различаю. Сс…

— Не врешь?

— С чего мне врать?

Я пожал плечами. Вообще, вариантов было предостаточно. К примеру, чтобы втереться в доверие, а потом обмануть. Я ведь никому из рубежников не сказал, что в Изнанку отправлюсь. Разве что перевертыш слышал, когда я лешему брякнул. Но нет, тот не мог, он же зарок дал. Теперь и правда не в силах мне навредить. В этом я был уверен. Тогда кто?

Что ни день, то пища для ума. Его у меня, конечно, палаты. Правда, в которых давно никто ремонт не делал. И что теперь? Останавливаться и смотреть, кто там следом идет? Что-то мне подобного не хотелось. К тому же, стрелка компаса на конце стала краснеть. Что, недалеко осталось?

— Тьфу, — натурально сплюнула Лихо. — Изнаночники впереди.

— А чего плюешься?

— Не пища, а не знай что. Сс… Здесь с детства живут в горестях, печалях, оттого их воспринимают, как должное. Тогда как на Земле все изнежены. Понимаешь, ваш мир — словно сдобная булка, а это заветренный калач.

Как-то даже обидно стало. Нет, возможно часть правды в словах Лихо была. Вот Костян мне постоянно жаловался, что его дед мог из говна и палок сделать ремнабор для всего, что ездит или хотя бы пытается. Наклеить плитку, поработать в столярке, сварить шов — да запросто. Папа Костяна тоже кое-что умел. По его же словам, меньше половины всего, что отец А когда дошла очередь до Костяна, выяснилось, что он и вовсе безрукий.

Что по мне тоже было далеко от правды. По сравнению со мной, друг вообще мастер на все руки. Он в состоянии был починить машину, монтажить, просверлить пару дюбелей, где надо (и не надо), опять же, с видеонаблюдением разобраться. Но чтобы выжить в суровых условиях — об этом уже речь не шла.

Наверное, мы действительно со временем немного изнежились. Вместо цикория начали пить раф на миндальном молоке, суровые заднеприводные жоповозки уступили место иностранным машинам, больше походившие на космические корабли, любительская колбаса сомнительного качества на столе сменилась брауншвейгской. Но разве хорошая жизнь — это плохо?

Меня даже так повело на подобные вопросы, что хотелось обратиться к нечисти со словами: «В чем сила, Лихо?».