Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты можешь превратиться в кого-то другого? Меня этот слащавый тип бесит.
— Хорошо.
К моменту, когда он договорил, рядом уже сидел потрепанный жизнью старик с жидкими длинными волосами. Правда, улыбка теперь выглядела скорее грустная, чем довольная. А крут перевертыш, прям мастер. В каждом образе чувствуется жизнь.
— Что ты должен был узнать о реликвии?
— Ничего. Мне сказали убить тебя. Но я решил, что лучше сначала выведать об артефакте.
— Пацан к успеху шел, не фортануло, не свезло, — заключил я.
— Меня бы тоже убили после выполненного задания. Это я понял уже потом, когда было поздно что-то менять.В любом случае, есть время разбрасывать камни, есть время их собирать. Лучше скажи, Матвей, что ты задумал на мой счет?
— Хочу устроить маленькую гражданскую войну. И для этого мне нужен перевертыш. Скоро мы отправимся на аудиенцию к одной важной нечисти. Ты пойдешь со мной. Посмотришь, как она выглядит, а потом…
— Я в обличье этой нечисти сделаю что-то одиозное.
— Какое? — не понял я.
— Вызывающее неприязнь. Я специально избегаю слов «хороший» и «плохой». Для нас эти понятия не совсем подходят.
— Одиозный, — покатал я слово на языке. — Ну, можно сказать и так. Это претит твоей тонкой душевной организации?
— Нет, делал я вещи и похуже. Что потом?
— Потом я дам тебе денег, а леший тайными тропами выведет отсюда. Мне кажется, прекрасная сделка.
— Любопытная, — кивнул перевертыш. — Хотя я не совсем привык верить рубежникам. Они часто разрушают старые союзы во имя новых.
— Я не типичный рубежник. И если сказал, то так и будет.
— И даже не будешь припоминать, что я пытался тебя убить?
— Меня кто в последнее время только не пытался убить. Выяснилось, что с некоторыми из них вполне можно общаться и договариваться. А те, кто считались друзьями, только и ждут возможности воткнуть нож в спину.
— Рубежники, — философски заметил перевертыш. Даже руки развел. Мол, что с них взять.
Он вообще иллюстрировал собой максиму: «внешность не главное». Послушать его — умный интересный собеседник, который не напрягает и может поддержать любой разговор. Если абстрагироваться от тех жирных телес, которые я видел, он вполне мог понравиться. Интересно, он всегда был таким… уродливым или свою лепту внес фастфуд?
Тем временем мы подъехали к уже почти родной опушке. Я выбрался из машины, разложив на пне угощение. После присыпал землей и сказал нужные слова. Перевертыш, точнее неопрятный старик, стоял рядом, угрюмо глядя на мои манипуляции. Держу пари, это не потому, что он не видел леших раньше.
Батюшко появился намного быстрее, чем в прошлый раз. Да и выглядел лучше Морщины разгладились, спина выпрямилась. Хотя до полного возвращения к начальной ипостаси было еще далеко.
— Матвей, — кивнул он. — Да ты не один, с гостями.
— Не один. Батюшко, как там черти, вернулись?
— Вернулись. Шумят, хоть чертополохом их гоняй, радуются. Говорят, плохое там место было.
— Так и есть. У тебя тут не лес, а чисто санаторий. Потому и пришел. Сможешь нечисть одну ненадолго приютить? Тебе опять же с него польза хоть какая-то будет.
— Перевертыша, значит? — сразу определил моего спутника леший. — Я все думал, он промеж людей живет. Или прячется от кого?
— Прячется. От воеводы. Нет, если ты откажешь, я…
Если честно, эту часть плана я еще не придумал. Если батюшко сказал бы: «Извини, Матвей, сейчас сложное положение», то даже не знаю, где пришлось бы прятать нечисть. У себя? Вариант, но мне он не особо нравился. Но и леший меня не разочаровал.
— Если уж коготок увяз, всей птичке пропасть, — махнул рукой он. — Укрою так, что ни один кощей не найдет. Надолго ли?
— Думаю, что нет. На несколько дней максимум. Я как раз пока в одно место сгоняю.
— Далеко?
— Далеко, — ответил я с легкой тревогой, думая об Изнанке.
Глава 12
Утром я встал так рано, как не вставал давно. И что сказать, мне открылась тайна, почему самые кровавые войны начинались в начале нового дня. Потому что именно в это время человек больше всего на свете хочет убивать. Уже позже придумали всякие побочные штуки, чтобы заглушить эти чувства — кофе, сырники, горячую ванну.
Шишка стала заметно меньше и едва выделялась на фоне моей угловатой головы. Что интересно, я даже оказался недоволен, ибо искренне считал, что она за ночь исчезнет. Портит людей хист, ох как портит.
Жарил я яичницу и ел в гордом одиночестве. Гриша и Митя спали и видели седьмой сон. Хотя, скорее всего, легли пару часов назад. Ну и ладно, все равно в моем путешествии они не помогут.
Если честно, еда не лезла в рот. Аппетита не было, да и мысли все связаны с грядущим приключением. Шутка ли, в другой мир рвануть. Это даже не на выходные в Питер смотаться.
Собрался я тщательно, стараясь ничего не забыть. Сделал бутербродов, налил чая в термос, надел новые, не рваные на заднице джинсы, взял сапоги. Вдовесок кинул веревку, перочинный нож, пару консерв, спички, соль. Будто в поход шел. А что взять в другой мир? Никаких инструкций по этому поводу не существовало. Хотя пока путь мой лежал в сообщество рубежников. Подворье в этом смысле был практически Римом. Сюда вели все дороги.
Конечно, приготовлением лучше бы заняться вчера. Но что-то у меня не было желания возвращаться в Подворье после посещения лешего. Да я справедливо рассчитывал, что у вэтте ранним утром народу будет меньше, чем днем. Как оказалось, зря.
В зале чухонской нечисти уже находилось двое рубежников. Один придирчиво листал каталог, а другой развалился в кресле. И вот второго я точно знал. Тот самый четырехрубцовый, которого видел в один из прошлых визитов. Он, кстати, еще был одним из последних ивашек, которые явились на охоту. Правда, в этот раз на его ногах красовались не носки, увенчанные шлепанцами, а обычные пляжные тапки. А взирал рубежник на мир из-под темных солнечных очков. Мне знаком этот похмельный взгляд, полный синяков под глазами.
Правда, завидев меня, он снял окуляры и даже привстал, кивая головой. Я ответил тем же, подходя ближе.
— Вы последний. Да, но я вас пропущу. Мне не к спеху.
— Спасибо.
— Мы не знакомы. Борис Бритва.
— Матвей… Бедовый. Бритва как в фильме?
— В каком? — искренне не понял собеседник.
Я не махнул рукой, делая вид, что данное замечание не заслуживает особого внимания. Хоть и обидно за Гая Ричи, но если надо объяснить — то не надо объяснять. Странно, что до меня никто не посмеялся над созвучием имени и прозвища Бориса.
Тем временем я сел рядом, еще раз оглядывая спутника. Если честно, вот примерно так я себе и представлял абсолютно счастливого и свободного человека. Ему разве что только бутылки пива не хватало.
— Вы на Владлена не смотрите, — указал Борис на рубежника за стойкой. — Этот здесь надолго. Каждое утро приходит, чтобы узнать, какие появились новые артефакты, которые могут помочь для его хиста.
Я поглядел на того, кто стоял у конторки. Совсем слабый, двухрубцовый. Да и хист в него какой-то будто затхлый, застоявшийся. Словно он его не развивает.
— Редкое имя, — заметил я. — Сейчас Владленами никого не называют.
— Псевдоним. Он же там какой-то Владлен Эммов. А прозвище себе он дал Писатель. Хотя наши прозвали его Графоманом.
— Да, рубежники умеют поддержать. Значит, у него хист как-то на письме завязан? — догадался я.
— К сожалению для Влада. Я точно не знаю, но вроде, чем больше он вызывает эмоций у людей, тем сильнее становится. Нюанс в том, что работает это только в письменной форме.
— Тоже неплохо, — пожал плечами я. — Сейчас век блогинга, онлайн-журналистики и всего такого. Завел себе канал в «Телеге» и вперед.
— Все так сначала думали. Но ведь дорога ложка к обеду. Вот тут главный нюанс и кроется. Влад решил, что он писатель, каких еще свет не видывал. Властитель дум. Зарегистрировался на каком-то самиздате, стал кропать нетленки. Тут вторая досадная оплошность произошла.
— Какая?
— У людей ведь как, если они долго и безуспешно чем-то занимаются, то в какой-то момент наступает этап перегорания. Ну зачем делать то, что не приносит отдачи, так?
Я кивнул.
— А Владлен написал относительно продающуюся книжку. Я читал, точнее пробовал, но не смог. Кровушка из глаз пошла. Там что-то с боярами связано и великим богом, который попал в одного из таких бояр, слабого пацана. Но народу зашло. Так Владлен свой второй рубец получил, воодушевился.
— И что потом?
— Ничего. Все вернулось на круги своя. Оказалось, что этот успех — единственный. И вот уже несколько лет Владлен пытается его повторить. Ловит любой писательский тренд, копирует других авторов, но все тщетно. А сколько денег он на артефакты извел. Мокрое перо, Чистый лист, Серебряная Муза — ничего не помогло. Сейчас покрутится, повздыхает и пойдет домой, писать очередной непризнанный шедевр.
В этом ключе я еще ни разу не думал. Ведь действительно, важно не только какой хист достался человеку, но и конкретно какому. Промысел можно было сравнить с пересаженным органом. И в любой момент могло пойти отторжение.
Владлен еще минут десять листал каталог, засыпая терпеливого вэтте вопросами, а потом грустно вздохнул (как и предсказывал Бритва), развернулся и вышел. Тяжела и неказиста жизнь писателя-оптимиста. Борис жестом указал на стойку вэтте, мол, вэлком. Я же не стал отказываться от щедрого позволения. Я своей кармой подобное заслужил. Сколько раз пропускал вперед на кассе женщин с йогуртом и мужиков с пивом без пяти минут одиннадцати.
— Матвей, — наученный долгим общением с вэтте, сказал я.
— Варос, — ответил упитанная нечисть с лицом то ли хорька, то ли крота. Я вот в в зоологии не особо.
— Варос, мне нужны артефакты, которые можно использовать на Изнанке.
В отличие от первого посещения Изнанки, где оказался почти случайно, теперь я подготовился тщательнее. И Васильича опросил, и тетрадь полистал, благо, там тоже информации оказалось достаточно.
Итак, для каждого мира существуют свои артефакты, потому что вроде как магическая полярность миров разная. Наши артефакты там становятся детскими игрушками. А зачарованные вещи Изнанки здесь — тем, что может потрясти само мироздание Земли. Именно поэтому большую часть из них чуры и не пускали.
Существовали еще одни интересные штуки. Вроде как одинаково работающие и здесь, и там. Эдакие универсальные артефакты. Они адекватно воспринимали полярность обоих миров, перестраивались, сами себя калибровали и все такое. Их чуры проносить разрешали. Но, само собой, стоимость подобных артефактов была, как у крыла от боинга.
Варос полистал каталог и открыл на нужной странице.
Однако! Две тысячи монет. А машинку для закатывание губы им не выдать?
— А что значит, производство вэтте? — спросил я. — Это ведь и так понятно.
— Нет. Мы ручаемся, что артефакт наше производства для Изнанки. Чтобы нет вопросов у чуры.
— Понятно, — кивнул я, читая дальше.
Надо же, я привык к этому «китайскому» описанию. Даже почти глаз не дергался. А под конец и вовсе внимания перестал обращать. Разве что интересовал разброс цен. К примеру, я так и не понял прикола камня. Ну, может он сделать копию любого предмета, что с того? Классический 3D-принтер. И за это четыреста монет?
Очень приглянулся нарукавник, несмотря на странное описание. Но в то же время понравился и Компас. А тут приходилось уже выбирать — денег было не сказать, чтобы много. Точнее, я думал, что у меня их достаточно (спасибо щедрости князя), пока не увидел расценки. Да уж, наши потребности на шаг опережают возможности. И если у тебя будет хорошая фантазия, то и заработанного миллиона в месяц станет в какой-то момент недостаточно.
Вот тот же Зонт Ненастья. Думаю, для кого-то цена в три тысячи покажется чем-то несерьезным. Я лишь сейчас понял — седьмая категория! И не написано, что действует только на Изнанке. Это же и есть тот самый универсальный артефакт. Работает в обоих мирах.
Именно поэтому я и захотел зонт. Не по причине, что он мне был он невероятно нужен. Скорее я уж буду планировать на нем, как Мэри Поппинс. Но уж очень хотелось универсальный артефакт. Ладно, хватит облизываться, чур ждет!
— А что за фигурка животного? — спросил я.
— Мы не знать. Артефакт Изнанка, слабый хист. Здесь не работать. Продать за дешево.
Блин, а чем черт не шутит, пока бог спит? Вдруг там что-то интересное. Тем более, всего пятьдесят монет. Почти и не деньги.
— Уважаемый Варос, дайте мне пожалуйста Компас и фигурку животного.
Вэтте кивнул, а после продолжил что-то писать в амбарной книге. Вот кто не знает чухонскую нечисть — подумает, что та чисто русская и просто на меня забила. Но прошло меньше минуты и мне вынесли артефакты. Один покоился в деревянной коробке, другой, крохотный, оказался просто завернут в материю.
Первым делом я развернул ткань и поглядел на подобие японской нэцке. Работа, кстати, искусная. Фигурка вырезана очень подробно и будто из кости. Не пойму, что за животное? Похоже на медведя, вот только вместо шерсти крупная чешуя. И морда более вытянутая. Блин, красивая штука.
Компас оказался скромнее, чем я себе представлял. Медный корпус, единственная черная стрелка и надпись наверху: «Mene». Может, конечно, я слишком привередливый. Но за пятьсот монет ожидаешь чего-то более внушительного. Хоть бы инкрустировали чем-нибудь.
— Что значит Mene? — спросил я.
— Идти, — ответил Варос. — Идти надо, когда стрелка посередине слово.
Только теперь я заметил крохотную засечку между буквами «e» и «n», которую закрывала стрелка. И то, лишь подняв компас. Ведь не проверишь, как работает — нужно выходить на Изнанку.
Рассчитывался я долго. И не только потому, что мне было жалко расставаться с деньгами (хотя это тоже), просто у меня все монеты хранились в одной мошне. Надо будет разбить хотя бы по сотне в каждый мешочек. Они, кстати, у меня теперь были, спасибо Печатнику. Осталась лишь сущая малость — заработать чуток лунного серебра. Надо Илие звякнуть, там никакая ближайшая охота не затевается?
Но смотреть на кучу монет на конторке было физически больно. Правда, Варос решил пощадить мои чувства. Поэтому довольно быстро сгреб деньги в мешок, отдал его одному из вэтте, а мне протянул руку. Да, точно, надо же теперь сменить хозяина артефактов.
Я пожал крохотную ручку и вступил в права собственности. После чего убрал вещи на Слово, попрощался с Борисом Бритвой (что же там за хист такой?) и с чистой совестью направился в сауну. Нет, не чтобы порадоваться удачной сделке и обмыть это дело. Нет, именно в этом месте меня ждал Былобыслав. Ну ладно, может не прям меня и не ждал, но он дежурил. Или как говорят артисты театров, касательно своей работы, служил.
Уже подъехав к сауне, я тяжело вздохнул. Страшно-то как. А после достал со Слова все, что могло пригодиться — кольцо от нечисти нашего мира, дудку с Лихо, Компас, тетрадь, фигурку чешуйчатого медведя и даже очки. С последними по-прежнему было очень сложно, потому что я не знал, как они работают. Проклятая чудь белая показала фигу. Ладно, разберемся.
Поделиться книгой: