Шаг до трибунала

– Англичанами уничтожен?

– Да, там неподалеку была крепость английская. Ее моджахеды уничтожили, а те в ответ сравняли с землей кишлак. Туда, похоже, караван и направится через это самое небольшое ущелье. К нам поступила информация о том, что царандоевцы уже не раз замечали там коней и ишаков. А это говорит о чем?

– О том, что где-то там теперь живут люди или имеются склады с оружием.

– Вот это нам сегодня и предстоит выяснить. Взять с собой сухой паек на три дня. Иванько! – Командир роты посмотрел на сержанта, сидевшего за дальней частью стола. – Поднимай роту. Только тихо, чтобы соседей не разбудить. Через тридцать минут выдвигаемся. Проверить вооружение, заправку техники. Выполняйте!

Федор тоже встал и направился к выходу.

– Подождите, Федор Иванович, – остановил его капитан. – Александр Игоревич, проконтролируйте подъем, выдачу оружия и так далее. Построение через десять минут на плацу. Идите! – Командир роты подождал, когда старший прапорщик выйдет из комнаты, посмотрел в глаза Москалеву и сказал: – Я смотрю, у вас с ним разлад начался, нашла коса на камень. Догадываешься, почему так вышло?

– Нет. – Москалев помотал головой и заявил: – Заколебал он меня уже своими придирками и одергиваниями.

– Виденеев имеет большой боевой опыт. Ты прислушивайся к его словам, а не строй из себя героя. Понятно тебе говорю? Да, Федя?

– Так точно!

– Как плечо?

– Заживает, товарищ капитан.

– Надеюсь, ты меня понял насчет Виденеева. У каждого свой характер, да он и старше тебя намного.

– И…

– Я больше повторять не буду! – повысил голос командир роты. – Мы на войне, а не на гулянке! Смотри, блин, не забывай, что отвечаешь, не столько за себя, сколько за подчиненных. Я ведь прекрасно вижу, как настырно ты в последнее время лезешь в ее зубы.

– В чьи? – не понял Москалев.

– Смерти! – заявил командир роты и стукнул по столу кулаком.

– Никак нет, товарищ капитан, – опустив глаза, прошептал Федор. – Это вам кажется.

– Кажется? – повторил это слово Фадеин. – Хорошо, если так. – Он протянул руку Москалеву. – Удачи! Да, еще вот что. Вы пойдете не на своей технике, а на БМП первой роты. Таков приказ сверху. Свои машины сейчас оставите на стоянке, там вас ждет пехота. Они на блокпост собираются, на смену взводу, дежурящему там. Понятно?

Черная ночь поглощала дальний свет фар боевой машины пехоты, бегущей впереди небольшой колонны. Сапер, сидевший чуть впереди, мешал Федору осматривать всю придорожную зону. Сначала это очень даже не нравилось командиру взвода. Но потом, чуть позже, он с этим свыкся. Старший лейтенант вполне понимал, что первыми его помощниками являются все бойцы, сидящие на броне не только рядом с ним, но и сзади. Потом, когда они будут возвращаться из рейда, некоторые смогут расслабиться и задремать, но ни в коем случае не сейчас, в начале нового выхода на боевые действия.

Нет, для каждого бойца начало операции – это мощная доза адреналина, ускоряющего работу сердца. Оно за короткий промежуток времени перекачивает многие литры крови, заставляет мозг работать в таком же бешеном ритме. Это вполне нормальное явление. В любую секунду может возникнуть самая неожиданная ситуация.

Плохой приметой стала черная кошка, перебежавшая дорогу перед самым носом БМП еще в гарнизоне. Механик-водитель увидел ее и дал по тормозам. Солдаты и Москалев, сидевшие на броне, чуть не свалились с нее.

Ком к горлу подступил у Федора. Однако он понимал, что если сейчас из-за каких-то предрассудков прикажет механику-водителю остановить машину и сдать назад, то поставит себя в неуклюжее положение не только перед бойцами своего взвода, но и всей роты, едущей на бронетехнике следом за ним.

Странно будет выглядеть и рыжая медсестра из санбата, подхватившая эту кошку на руки. Скажите, пожалуйста, кто ее просил его провожать?

О том, что это было именно так, он уже невольно догадывался. В первую очередь потому, что уж больно часто в последнее время она попадалась ему на пути. Да-да, это началось, как только Федор вернулся из отпуска, похоронив любимую девушку, погибшую здесь, на территории воинской части, после взрыва мины, выпущенной душманами.

С этой бойкой рыженькой медсестрой он как-то нечаянно познакомился в общежитии медицинского персонала, когда искал, где проживает Валя. Теперь, после возвращения из отпуска, Даша стала слишком уж часто попадаться ему на глаза. Ладно бы проходила мимо, а то всегда громко здоровалась, называла его по имени.

После попадания камня в плечо он пришел в медсанбат поздним вечером. Дежурный врач-хирург обрабатывал его ссадину, а эта рыжая медсестра чересчур активно ему помогала, торопилась подать все, что тому в этот момент было нужно. Потом, на следующий день, она должна была отдыхать после ночной смены, но снова оказалась в кабинете хирурга, осматривающего заживающую рану на плече старшего лейтенанта.

БМП внезапно резко тормознула. Тела людей, сидевших на ее броне, резко подались вперед. Все мысли о рыженькой медсестре Даше мигом вылетели из головы Федора.

Виной всему этому стал камень, почему-то лежавший на самой середине шоссе. Он был достаточно большой и, скорее всего, очень тяжелый. Причин его появления здесь могло быть только две. Его обронили по перевозке люди, которым он был нужен, например, для строительства. Либо это сделали душманы. Они хотели заставить технику, идущую по дороге, его объехать, чтобы она напоролась на мину, или остановиться, чтобы обстрелять ее.

И чего же он не перекрестился, когда дорогу ему перебежала черная кошка?

Головная боевая машина, не сходя с асфальта, аккуратно объехала камень и, не набирая скорости, медленно пошла вперед. За ней преодолевали это препятствие другие БМП, идущие в колонне.

Когда они благополучно прошли этот камушек, все бойцы, включая их командира, с изрядным облегчением вздохнули. Теперь Федор незаметно перекрестился, просто так, на всякий случай. Он хотел, чтобы глупые мысли насчет той черной кошки, перебежавшей им дорогу, больше не посещали его голову.

Нужно было думать о другом, прежде всего о той задаче, которую им предстояло выполнить. Бойцы разведроты должны были встретить тот огромный караван, если он пойдет через скалы, или найти его, если он двинется именно в те места, о которых упоминал начальник разведки дивизии. Если подполковник Саврасов так думал, то это значило, что он имел какую-то серьезную информацию на сей счет.

Что ни говори, а душманы оказались противником достаточно серьезным. Они были хорошо подготовлены к ведению партизанских боевых действий, так как постоянно обучаются этому. Конечно, среди них были и дехкане, живущие во всех регионах Афганистана. Они пытались защитить феодализм, свое рабство, в котором прожили долгие века и не представляли себе ничего иного. Но гораздо большую часть духов составляли наемники. Эти люди пришли сюда не только из Пакистана или из стран Ближнего Востока, но и со всего света. Некоторые из них были весьма далеки от мусульманской веры.

Федор, как и подавляющее большинство советских людей, искренне верил в то, что капитализм, процветающий в США, Англии и в других европейских государствах, не хочет отдавать народу Афганистана те богатства, которыми наполнены природные закрома этой страны. Сперва империалисты поработили Африку, теперь настал черед Азии, Востока. Навряд ли они забыли поражение во Вьетнаме, народ которого получал поддержку от Советского Союза и Китая. Теперь они приложат максимум усилий, чтобы не дать возможности афганскому народу выйти на демократический путь развития. Им здесь нужна послушная монархия. Вот и стремятся сделать все необходимое для ее возвращения. Поставляют в Афганистан наемников, снабжают их всем необходимым для диверсионной деятельности.

В прошлом году в районе Пагмана было проведено несколько войсковых операций, благодаря которым удалось захватить большое количество складов с оружием и боеприпасами. И что самое интересное, после них прошло всего лишь несколько месяцев, а душманские закрома опять заполнены стрелковым оружием, снарядами, гранатами.

«Поэтому становится понятным, почему Саврасов поставил нам задачу не преградить путь этому каравану, а проследить его, узнать, где он заканчивается. Да, не исключено, что на окраине Кабула», – подумал Федор.

Глава 5. Наживка

В начале операции ты чувствуешь себя очень тяжело, иногда пугаешься даже собственной тени. Это как перед прыжком с парашютом. Ты улыбаешься всем в самолете, шутишь, а сам невольно начинаешь перебирать в памяти, все ли правильно сделал при укладке купола.

Так и здесь. Кругом скалы, в которых тебя может ожидать опасность. Везде, на каждом шагу, где угодно.

Вот ты и начинаешь выбирать путь, решать, как в них зайти. По ущелью, где тебе уготована участь мишени в тире, или по вертикальным стенам, которые дают больше шансов на жизнь, так как душманы тебя в таком месте ожидать не будут. Может быть.

Однако тут всегда есть еще несколько «но», которые при анализе начинают множиться, плодиться и размножаться буквально в геометрической прогрессии. Первое «но» – это твоя открытость, так как передвигаешься ты в дневное время. Второе «но» – это когда ты начинаешь чувствовать на себе чье-то внимание и молишься, чтобы этот человек, если он есть на самом деле, не был твоим врагом. Третье «но» – это когда нет опыта скалолаза, а тебе надо залезть на вертикальную стену. Четвертое «но» – это множество опасностей, ожидающих тебя хотя бы в виде противопехотных и сигнальных мин, установленных душманами. Пятое – засада. И так далее.

Спрашивается, как выйти из этого незавидного положения? Ответ на этот вопрос один: нужно сидеть в казарме или лежать в госпитале с придуманной болезнью, дрожать и жить дальше, пока не закончится твоя служебная командировка в Афганистан.

Подумав об этом, Федор невольно рассмеялся, чем изрядно удивил бойцов, смотревших во все глаза на своего командира.

– Значит, так, мужики, располагаемся здесь, ждем и наблюдаем, – распорядился он. – Костя, твоя сторона восток. – Москалев посмотрел на Каплина. – Твоя, Сиволапов – юг. Скобелев – запад, Шершнев – север. Гога, ты смотришь вокруг себя. Тохир с Кофуром тоже. Никому не высовываться, биноклем не пользоваться, как и всем тем, что может отражать солнечные лучи. Никуда не расползаться! Какой же дурак! – заявил Москалев и сплюнул в сторону.

– Товарищ старший лейтенант, – напомнил о себе сержант Скриталев. – А вы это о ком?

– О себе, конечно, – сказал Москалев и вздохнул. – Ошибку в самом начале сделал. Зря я пустил группу Иванько по той стороне ущелья, а мы пошли по этой. Понятно говорю? – Федор глянул на сержанта.

– Если что, нам нельзя будет стрелять в их сторону.

– Пять баллов за ответ! – Командир взвода улыбнулся.

– А что в таком случае мы будем делать? – спросил сержант.

– А что делать, Витя? Ты щуку на спиннинг когда-нибудь ловил?

– В смысле? – не понял Скриталев.

– Группа Иванько сейчас является чем-то вроде блесны. Отпустим ее Иванько минут на двадцать-тридцать вперед от себя, а потом посмотрим, что делать.

– Так разве поверят душманы, что одна наша малочисленная группа могла пойти к ним?

– Правильно думаешь, Скрип. А мы будем сам спиннинг в руках держать. Хотя наша задача сегодня – не поймать щуку, а узнать, под какой корягой она засела. Понял?

– Да, товарищ старший лейтенант, – ответил Сиволапов. – Это где душманы прячутся, так ведь?

– А зачем им здесь прятаться, а, Эдик? Вот скажи? Они же у себя дома, – спросил его сержант Скриталев.

– Так, может, у них где-то здесь есть база, склады с оружием? – подал голос рядовой Шершнев.

– Тихо! – остановил разговорившихся бойцов Федор. – Вот это все мы с вами и должны выяснить. Караван, о котором нам известно, уже не первый. Они идут из Чарикара именно в это место, только по той стороне. Входят в узкое ущелье и пропадают в горах. А потом их небольшая часть проходит через наш блокпост. Духи прикидываются пастухами. При них табуны лошадей. Верблюды, составляющие половину караванов, возвращаются в Чарикар по той стороне Пагмана, но пустые, без поклажи, с которыми пришли сюда. Есть предположение, товарищи бойцы, что где-то в этом ущелье они и оставляют свой груз.

– Тогда все понятно, и голову незачем ломать. Их база находится где-то здесь, – подытожил Шершнев все то, о чем говорил командир.

– Молчать! – скомандовал Федор и стал всматриваться в то место, куда глядел Грибов, вдруг резко поднявший руку. – Что там, Гога?

– Нас здесь ждут, – прошептал снайпер.

– В смысле?.. – спросил Москалев и облизал высохшие губы.

– Два моджахеда ходят внизу туда-сюда. Иногда они приседают, что-то берут из мешков, которые висят на ишаках, и укладывают это в камнях.

– Ну у тебя и глаз! – удивился Сиволапов. – Я ничего не вижу.

– Поэтому ты и не снайпер, – сказал Гога и усмехнулся. – Только не высовывайтесь! – потребовал он.

– А может, ты еще и нашу группу видишь? – спросил Скриталев.

– Похоже, они надеются, что мы станем наживкой для душманов, – проговорил Сиволапов и вопросительно посмотрел на старшего лейтенанта.

– Что говорить. У нас одна школа, – сказал Москалев и улыбнулся. – Так что же это получается? Если духи в открытую устанавливают мины, значит, они нас здесь ждут, но не сейчас, – начал размышлять вслух командир взвода. – Стало быть, душманы не видели, как мы прошли сюда.

– Или делают вид, что не видели, – предположил сержант.

– Тоже вариант, который необходимо учесть, – согласился с младшим командиром офицер. – Где их наблюдатели могут быть?

– Везде, – ответил Гога. – Я бы расположился над нами. – Он кивнул в сторону скальной стены, идущей по правой стороне ущелья.

– Вот поэтому, Игорь, мы и шли сюда под самой скалой.

– Бежали, – сказал сержант, прищурился и посмотрел на своего командира.

– Шумно бежали? – спросил Москалев.

Скриталев в ответ лишь пожал плечами.

– Ну-ну. Вот так пироги печеные! Скрип, остаешься здесь за старшего. В течение двух часов никуда, чтобы замерли как истуканы. Кофур, за мной! – Москалев приподнялся и исчез в расщелине между камней.

Интерес командования полка к этому участку говорил о том, что здесь в скором времени пройдет войсковая операция. Это предположение было сделано Москалевым, когда они шли сюда вместо взвода, который должен был сменить отряд, находившийся на блокпосту. Вернее, не вместо взвода, а с ним вместе, на их же боевых машинах пехоты. Этим ребятам пришлось потесниться, занять свои места внутри машин. А взять лишнюю БМП, в которой можно было бы разместить весь скарб, начальство запретило. Причина тому была одна. У душманов не должно было возникнуть никаких подозрений насчет того, что к ним едут незваные гости.

Но это Москалева не успокоило. В тылу противника покоя никогда не бывает. Даже несмотря на то, что на этом блокпосту в течение последних шести месяцев жизнь была тихой и мирной, как и на окраине Кабула, строения которого отсюда хорошо просматривались в бинокль.

Искать причину этого Москалев не стал. В прошлом году в Чарикаре, Пагмане и Панджшере прошли успешные войсковые операции, был нанесен мощный удар по бандформированиям главного в этом регионе полевого командира Ахмад Шаха Масуда. Были слухи, что он ушел на некоторое время в Пакистан, залечивать свои раны. И все. Но это не говорило о том, что у душманов больше нет сил воевать. Они постепенно и скрытно наращивали свои силы.

Решение Москалева взобраться на скалу было рискованным. Он сам это понимал, но в то же время осознавал, что другого выхода у них сейчас нет. Ведь добираться до этого узкого ущелья через скалы со стороны блокпоста или из ущелья, по которому шло шоссе в Пагман, было бы еще абсурднее. Во-первых, это несколько десятков километров, где их ожидают отвесные стены, через которые пройти без скалолазного оборудования и альпинистского опыта просто невозможно. Во-вторых, этот регион как был напичкан душманскими опорными пунктами, так и остался. А это такая же преграда, как отвесные скалы.

Кофур полз вверх очень быстро, уверенно, хватаясь пальцами за еле заметные выемки на камнях. Как ни пытался догнать его Москалев, но с этой задачей справиться не мог. Ему нужно было как можно внимательнее присматриваться к камням, выискивать, за что можно ухватиться рукою, куда упереться ногой.

К счастью, участок, который он выбрал, был не таким уж и вертикальным, каким казался снизу. Тут было довольно много мест, где Москалев мог двигаться без опасения потерять равновесие. Иногда ему даже удавалось передохнуть.

Федор взглянул вверх и чуть не выругался. Ниязов исчез! Командир взвода был на сто процентов уверен в том, что этот боец сейчас находится наверху. Кофур не упал. Федор обязательно увидел бы это.

Офицер решил ускорить свое продвижение, чтобы разобраться в ситуации. Он ухватился рукой за очередной выступ, вдруг услышал шипение, очень даже похожее на змеиное, вздрогнул и замер.

Но вместо гадюки из скальной поверхности справа, вроде бы сплошной и совершенно ровной, вытянулась рука Ниязова.

«Вот это да!» – удивился Москалев, опустил глаза и начал искать место, на которое можно было опереться ногой.

Тут опять раздалось змеиное шипение.

Командир взвода снова взглянул вверх. Теперь над ним вместо руки была голова Ниязова, который подбородком показывал левее от себя. Федор взглянул туда и увидел довольно широкий скальный выступ. Но как на него взобраться?

Федор опять посмотрел вверх. Головы Кофура там уже не было, снова высунулась рука. Но чтобы за нее ухватиться, нужно было хорошенько подпрыгнуть. Сделать этого Федор никак не мог. Он стоял на маленьких выступах, с которых наверняка свалился бы. Вдобавок этому амуниция – разгрузочный жилет, битком набитый автоматными магазинами и гранатами.

Федор прикусил губу и начал быстро осматривать каждый дециметр стены, расположенной над ним. О счастье, он нашел ступеньку, но не глазами, а рукой, вернее, левым предплечьем. За глубокую выемку над ней можно было хорошенько ухватиться ладонью, потом подтянуться и поставить в нее локоть. Другой такой же выступ располагался в полуметре справа, чуть выше первого.

Москалев повис на этих ступеньках, поставил ногу около руки Кофура и тут же заметил другие выемки. За них можно было ухватиться и закинуть ноги в пещеру, в которой находился Ниязов.

Так он и сделал.

Кофур, стоявший на самом краю пещеры, ухватил командира за ноги, потащил к себе, помог втиснуться всем телом в темный проход. Федор опустил левую руку под себя и ухватился за что-то мягкое, округлой формы.

Змея!

Москалев чуть не вскрикнул с испугу и полез наружу. Но Кофур не дал ему сделать это, втащил командира внутрь пещеры.

– Что такое? – шепотом спросил солдат.

– Змея!.. – Федор еле разжал челюсти, смотрел на Ниязова, трясясь всем телом.

– Нет, это канат.