Луч правды во мгле лжи

– Хорошо, – осторожничала Ирина, – о каждом из них можете рассказать? О Наталье и этом Валерии?

Лариса довольно точно описала Наташку: наивная, но деятельная, успешная в делах, но не строящая постоянный вектор карьеры. Наташку, действительно, регулярно мотало по разным работам – от полиграфии и производства открыток до витражей, которые выходили у Наташи сказочными. А сейчас ее вообще в рекламный менеджмент занесло. Но вся эта разнообразная деятельность и в самом деле была очень успешной.

– Но при этом женщина эта несчастна! – торжественно напомнил о себе Владимир.

А то мы и без него об этом не догадывались.

– Валерий. – Верещагина развернула к нам монитор компьютера, как если бы мы что-то понимали в этих кружочках и линиях.– Сейчас у него Венера ослаблена, то есть ослаблена способность оценивать и выбирать. На этом фоне сильный Марс. Человек при такой конфигурации планет может совершать необдуманные поступки, импульсивные. О, и с Юпитером проблема – этот человек потеряет, скорее всего, ориентацию, не сможет организовывать действия. Да, вот и Сатурн… невозможно сохранить стабильность формы… Но все это – зависит. Зависит от степени проработки планет и аспектов в течение предыдущей жизни.

– Принцип иерархии, – с пафосом молвил сенс, – утверждает, что все существование можно разбить на уровни таким образом, что каждое целое одного уровня входит как элемент в целое следующего уровня.

Мы с Ириной не знали, как на это реагировать. А потому не отреагировали никак. Однако Ира поинтересовалась:

– А вот этот день, вчера? Для них обоих?

– Да, соединение транзитного Марса с натальным в карте у Натальи. Но это не всегда катастрофично. Раз в 12 лет с каждым случается. Тут еще, конечно, параметры некоторые сошлись. Например, черная Луна. Сейчас вообще не самый хороший период жизни у вашей подруги. Как бы иммунитет ослаблен – всякая агрессия прилипает. А у Валерия… у Валерия тоже его Сатурн активирован, но Луной. В принципе Луна – может быть и женщиной. Но это я так говорю, потому что уже знаю про аварию.

– То есть…

– Ну, да. Эти обстоятельства могли соединиться.

– Владимир, а вы видите агрессию?

– Я много чего вижу, – таинственно усмехнулся Владимир, обделенный вниманием. – Принцип подобия, сформулированный еще в «Изумрудной скрижали» Гермеса Трисмегиста, гласит, что любое целое подобно миру, как целому, и, следовательно, любая целостность подобна любой другой целостности. И это подобие является не подобием форм и проявления, а подобием структур.

Осокина начала заинтересованно расспрашивать про структуры, но мне уже почему-то стало скучно. Никто нам с Иркой на тарелочке с голубой каемочкой не преподнесет готового решения проблемы. Даже если сейчас мы услышим решительное: да! Или категоричное: нет! Вопрос останется открытым: если Наташку сбил Валерий или кто-то из его подручных, если в этом наезде вообще была чья-то злая воля – как это доказать? Умозаключения экстрасенсов и астрологов все равно не помогут – нужны факты. Конкретные факты. А их еще надо найти!

Капнула эсэмэска от Василия: «Жду тебя на ужин. В 19.00». Адрес был не указан. Значит, в нашем любимом ресторанчике. Когда-то мы там в первый раз поцеловались. Наверное, за это и любили это заведение общепита.

Я обрадовалась. Оставила Ирку разбираться с космическими энергиями и ясновидением. В конце концов, это была ее идея. Я сразу не видела в этом сборище смысла. Распрощалась. Ирка вышла в прихожую меня проводить.

– Я была права? – спросила я.

– Нет, кое-что я для себя вынесла, – Ирка же никогда не признается, что кто-то может быть прав, кроме нее самой. Этого от нее не дождешься во веки вечные!

Я была настроена на романтический ужин. Но, взглянув на Василия, поняла, что ничего подобного не случится. Василий пребывал если не в ярости – то в явном раздражении. Что вообще-то ему было не свойственно.

– Что случилось? – встревожилась я.

– Мне звонила та несчастная женщина, жена человека из Мурома.

Перед моим мысленным взором пронеслись недавние события. Вместе с содержанием нас в холодном подвале и избиением Василия. Конечно, звонила-то я «несчастной женщине» с его телефона. В свете сегодняшнего разговора с Верещагиной и сенсом мне даже вспоминать не хотелось о славном городе Муроме. Но деваться было некуда.

– Что говорила?

Василий молча смотрел на меня. Причем довольно тяжелые мысли бродили у него в голове, судя по грузности взгляда. Сначала я затрепетала, но потом взяла себя в руки:

– Что?

– Она плакала.

Вздох облегчения вырвался из моей груди, но я тут же устыдилась своего жестокосердия.

– Да, – сказала я, – наверное, не надо было про алименты. Просто – недоплатил налогов, то да се…

– Она сейчас будет перезванивать, – мрачно сказал Василий, – я сказал, чтобы она позже перезвонила.

– Что я должна ей сказать?

– Не знаю. Что тебе вообще от нее надо?

И действительно, что? Попортить благостную жизнь бывшей жене Коростылева? А через нее и Коростылеву? Так ли я кровожадна на самом деле? Ну, узнала я адрес, по которому сейчас проживает Валера. Якобы проживает. Совершенно не факт, что он там проживает, по этому адресу. Жене сказал, что проживает. А жена-то и не проверит – в другой стране находится. Жажда мести, конечно, частично была удовлетворена. Да нет, я многое смогла узнать. Например, что у бывшей якобы жены вполне нормальные отношения с Коростылевым, якобы бывшим мужем. Развод, может быть, и был, но фиктивный. А так-то отношения вполне себе супружеские – с ревностью и негодованием по поводу измены.

На самом деле гораздо больше, чем какая-то безвестная жена коррупционера (вот это точно известно, что Коростылев коррупционер), меня волновал Василий. Его ко мне отношение, вдруг посуровевшее. Нет, так не пойдет. Надо срочно исправляться.

– Василий, моя подруга Наташа в больнице, – сказала я, подумав, все же прибавила: – на нервной почве.

Я все же боялась рассказать Васе о том, что Наташку сбила машина, что возможно, и даже очень вероятно, что это покушение. Реакция могла быть самая негативная для нашего с Иркой расследования, вплоть до запирания меня дома. Или еще хуже – активного встревания в процесс. А я сто раз уже пожалела, что вовлекла Василия даже в этот Муром. Вон, синяки до сих пор не проходят. В общем, я повела себя сейчас, как заядлая феминистка, коей не являюсь ни сном ни духом. Все сама, сама…

– Наташа в больнице, – повторила я, – и в очень тяжелом состоянии. Ей нужна помощь. Наша с Иркой помощь, понимаешь? Нам надо вывести прохвоста Валерия на чистую воду.

– Я готов оплатить твоей Наташке адвоката, – сказал Василий.

– Спасибо, адвокат у нее уже есть.

– Вы собираетесь действовать незаконными методами? – строго допытывался Василий.

– Вася! О чем ты? Конечно, нет.

– Тогда зачем вам это расследование?

Вот и Верещагина сегодня допытывалась: зачем? Затем! Нельзя мерзавцам спускать подлостей! Это их развращает! И множит, как сущности на белом свете.

А вслух я сказала:

– Это активная жизненная позиция!

Василий улыбнулся. И я ухватилась за это, как за спасение.

– Что? Так и есть!

Мы оба рассмеялись. Мир был восстановлен.

К нам уже третий раз подошел официант с вопросом о заказе. Мы, наконец, его сделали. Чокнулись бокалами вина. И тут раздался звонок Васиного телефона. Василий кивнул. Я взяла гаджет с трепетом.

– Слушаю вас, – сказала я жестко.

Мне очень не хотелось разговаривать при Василии. Я боялась ему не понравиться. А думать надо было не о том, как понравиться Васе, а о разговоре с потенциальным источником информации. А это совершенно две разные вещи! Но пришлось совмещать.

– Я разговаривала с мужем, – довольно напористо начала жена Коростылева, – он полностью отрицает. Клянется, что это совершенно невозможно!..

Бу-бу-бу. Истерика практически. Это нужно было как-то прекратить:

– Вы верите своему мужу, а я, человек при исполнении, верю документам. Государственного образца! И какие ко мне претензии?

Осуждающий взгляд Василия очень мне мешал. Но надеюсь, он понимает, что я не могу сейчас сразу пойти на попятную.

– Я хочу встретиться с этой женщиной! – вдруг заявила жена Коростылева. – Пусть она в глаза мне посмотрит!

– Э-э, простите, забыла, как вас зовут… Нинель Ивановна, зачем вам это нужно? Если у вас хорошие отношения с мужем, если вы любите друг друга, – с интонацией, с которой приветствует сотрудница загса при бракосочетании счастливых брачующихся, успокаивала я разволновавшуюся, – все, конечно, бывает, бывают ошибки, измены…

– Я вам сейчас доказательство пришлю, – быстро сказала Нинель Ивановна и отключилась.

Тут же вотсап издал звоночек. Мне, вернее Василию, капнуло фото: мужчина и женщина восторженно обнимались, глядя в объектив. Нинель Ивановна перезвонила:

– Убедились?! Мы любим друг друга!

– Рада за вас! Особенно за то, что у вас есть железное доказательство любви!

И тут мне еще раз захотелось посмотреть на эти доказательства. Срочно посмотреть!

– Извините, я вам сейчас перезвоню, – сказала я, переключилась на вотсап и вперила свой взор в фото Нинель и ее счастливого мужа. Рассматривала я его долго.

Даже Василий поинтересовался:

– Что случилось?

Я переслала это фото себе, а потом Ирке.

Сказать, что я была в изумлении – ничего не сказать. Фото, предъявленное женой Коростылева, совершенно не походило на фото Валерия, которое показывала нам Наташка. Это совершенно очевидно были два разных человека.

Глава 5

Я перезвонила Нинель Ивановне. Долго вдавалась в подробности психологической важности доверительных супружеских отношений. Многословно рассказывала ей истории о счастливых воссоединениях семей после тяжелых испытаний, выпавших на их долю. Испытания, несомненно, укрепляют семью! Даже Василий смотрел на меня с изумлением. Я и сама была поражена самой собой. Что уж говорить о несчастной, ни в чем не повинной Нинель Ивановне.

– Это вы все к чему? – прервала меня, наконец, жена Коростылева.

– Это я к тому, что все у вас будет хорошо! И вашему мужу не придется платить никакие алименты. И вообще он совершенно здесь ни при чем. Кристально честный семьянин! Извините. Ошибка вышла.

– Я буду жаловаться, – после некоторой паузы не без удовольствия сообщила Нинель Ивановна.

– Имеете полное право! – подтвердила я. – Удачи!

Василий наблюдал за мной с ироничной улыбкой. Я приободрилась и возрадовалась. Лучше быть нелепой и потешной дурой, чем черствой злодейкой!

– Только я одного не пойму, – сказала я, – как все же так получилось, что мы, то есть я, Коростылевых этих перепутала. Ведь все сходится: и Муром, и паспорт на имя Коростылева. Что же, Наташкин Коростылев по чужому паспорту действовал? То есть это совершенно криминальный субъект! Если он чужими документами завладел. И даже бракосочетался с Наташкой по ним.

– Может быть, все же однофамилец? Мало ли Коростылевых в городе Муроме?

– Вопрос, конечно, интересный. Но получается, что он врал Наташе, когда говорил, что работал в администрации города Мурома! Не может ведь такого быть, чтобы там трудились сразу два Коростылева? Да еще и полных тезок? И получается, что мы зря ездили и совершенно безвинно сидели в подвале, а ты еще и подвергался нанесению побоев. Кроме того, все надо начинать сначала. Нет у нас никакого компромата на Наташкиного Коростылева. Получается, что нет. Если он, конечно, только однофамилец.

– Зато выяснили, что Наташин Коростылев врал.

Я кивнула: пожалуй, это важные сведения. Но зачем врал? Да просто так врал. Многие так и делают – врут просто для того, чтобы врать. Даже болезнь такая описана клиницистами – митомания. Кстати, подавляющее большинство митоманов – мужчины. Но все же я поостереглась бы все списывать на патологию. Следует для начала поискать рациональные причины. Причем корыстные!

– И съездили в красивый городок, – зажмурился Василий.

– Ты проникся?

Я растаяла в нежности. Мне нравятся люди, которые способны из всего извлечь хорошее, находят везде радость и свет. Возможно, это даже сугубо прагматичное, эгоистичное чувство – любоваться людьми, которые во всем и во всех видят хорошее. Авось, и во мне увидят.

Позвонила Ирка. Долго вещала про мою бестолковость, про то, что мне невозможно ничего поручить серьезного. Мне не хотелось с Иркой пререкаться. Тем более на глазах Василия разрушать свой светлый образ трепетной, интеллигентной женщины. Поэтому я ни слова не сказала Ирке в ответ на ее оскорбительные умозаключения. А только спросила:

– Ты что-нибудь выяснила?

– Про кого?

– Про Коростылева Наташкиного. Про кого же еще?

– Ты забыла, что у меня в работе еще и астрологиня? – Ирка сделала паузу, вынуждая меня на конкретный ответ.

Но я молчала. Меркурий ретроградный. Могу и я немножко притормозиться, повинуясь космическому затору.

– Да, – наконец, сказала Ира, – не вовремя Наташку сбила машина.

И опять молчала. Я хотела, конечно, вернуть Ирке ее мысль об оригинальном мышлении, но опять удержалась. Как меня дисциплинирует присутствие Василия! При нем хочется быть идеальной.

– Что ты молчишь? – с подозрением спросила Ирка. – Ты не одна?

– Да.

– Тогда понятно, почему ты такая вдруг ангелоподобная стала.

– Я всегда такая.

– Ха-ха, – мрачно выдавила из себя Ирка и отключилась.

Я немножко подумала (совсем чуточку) и набрала телефон Кости оперуполномоченного:

– Костя, это опять я. Тут такое!

– У тебя всегда «такое».

– Я тебя очень прощу. Тут, действительно, «такое». Два человека с одной фамилией, уроженцы одного и того же города Мурома. А люди разные! Высылаю по вотсапу паспорт одного. Который не тот. То есть неизвестно, который не тот. Но скорее всего – этот. Подлинный ли паспорт – вот в чем вопрос.

Костя только вздохнул. А что ему еще оставалось? Хорошо бы, конечно, обзавестись паспортом другого Коростылева. Но скорее всего – тот, муромский Коростылев-коррупционер и есть подлинный. Странно было бы, если бы он придумал себе биографию в родном небольшом городке, где родился и вырос, а затем занявшись злоупотреблением служебным положением. А вот Наташкин, московский Коростылев – вполне себе под подозрением. Честно, не хотелось еще раз тревожить Нинель Ивановну просьбой выслать копию паспорта ее мужа. Как-то это совсем уж выглядело бы нахально, не по-человечески. Женщина только-только обрела вновь семейное счастье и покой, а к ней опять с просьбами непонятными. Да и не премьер этот муромский Коростылев в этой истории. Наша задача – Наташкиного Коростылева на чистую воду вывести!