Дрейф-механик

— Вы обязательно пообщаетесь с Нежданом предметно, расспросите его обо всём. Он вам расскажет о своей жизни и о пути, который привёл его сюда, к нам. Но все расспросы — позже. Сегодня его задача — отдых перед дуэлью. Тревожить его до вечера категорически запрещаю. Это понятно?

Глава семейства посмотрел на близняшек. Те синхронно потупились — воплощённая кротость, немой укор в адрес каждого, кто заподозрит крамолу. Отец тяжело вздохнул и повернулся ко мне:

— Добро пожаловать в Дом, Неждан.

— Благодарю, глава.

— А теперь угощайся — и без стеснения. Бери всё, до чего дотянешься, силы тебе понадобятся. Считай, что это приказ.

Принуждать меня не пришлось. Я навалил себе жареного мяса, самого жирного, не дожидаясь помощи от служанки. Работал челюстями безостановочно и не мог насытиться — еда словно проваливалась в бездонный колодец. Вид у меня в процессе вряд ли был утончённо-светский, но конкретно этот нюанс все воспринимали как должное — слишком хорошо понимали, что значит интенсивно работать с тягой.

Разговор между тем вертелся, естественно, вокруг Дрейфа. Наследники-по-луне недоумевали, с чего вдруг Можжевельник набрался наглости и решился на поединок. Яромил пожимал плечами, его отец уводил беседу в другую сторону, а близняшки азартно вслушивались, вертя головами и забывая изображать невинных овечек.

После обеда меня на несколько минут завели к семейной портнихе. Для вечерней дуэли, к счастью, специальный наряд не требовался, но уже завтра предстоял Дрейф, и надо было выглядеть соответственно. С меня быстро сняли мерки и отпустили.

Вышколенная горничная проводила меня до апартаментов, которые состояли из гостиной, спальни и ванной комнаты. Мебель была из свилеватого дерева, с янтарным оттенком и лаконичной резьбой. Богато, но сдержанно.

На столике обнаружился серебряный графинчик — такой же, как в кабинете у главы Дома. Я выпил чарку взвара, подошёл к зеркалу и вновь проявил кленовый узор. На моей простецкой физиономии он смотрелся до крайности непривычно, но всё-таки вписался в черты лица. Это, по крайней мере, не выглядело уродливо. Можно было рассчитывать, что люди не будут шарахаться от меня с паническим визгом. Хотя как раз на дуэли это не помешало бы…

Отражение в зеркале на миг подёрнулось рябью.

Я моргнул удивлённо.

Что это было? Галлюцинация? Последствие двух вивисекций кряду — сначала от Вещуна, потом от главы Кленового Дома? Да, мой разум сегодня они раздёргали знатно, требуя вспомнить прошлое…

Зеркальная картинка вновь исказилась, и я поспешно отвёл глаза. Подумал с раздражением — хватит фокусов. Шагнул к большому окну, распахнул его, впуская мороз. Постоял с полминуты, глядя наружу.

Этаж был предпоследний, высокий. Вид открывался на линию побережья, уходящую к горизонту параллельно моему взгляду. Справа от неё было море — свинцово-серое, с чуть заметным синим отливом и отблесками зимнего солнца. Слева теснился город, дымили трубы, ползли по улицам сани. Торчала башня Ольхи, белокаменная и стройная, вровень с нашей. Февральская луна отсвечивала лиловым, ноябрьская — охрой и ржавчиной.

Дело клонилось к вечеру. До заката осталась пара часов.

Мозги немного прочистились, и я захлопнул окно. Наведался в ванную, облился тёплой водой до пояса и устало сел на кровать — широкую и приземистую. Хотел в тишине обдумать всё, что произошло, но ощутил, как веки наливаются тяжестью. Откинулся на подушку и провалился в сон.

Разбудил меня короткий стук в дверь.

— Пора, — сказал Яромил, объявившийся на пороге. — Решил вот сам за тобой зайти. Хочу поблагодарить за то, что согласился помочь.

— Благодарить пока рано. Сначала отметелим Зимцова.

— Думаешь, сможем? Я понимаю, что выбора у нас нет, но как же всё это глупо! Разве что Зимцов передумает…

— Не надейся, без драки не обойдётся. Но как-нибудь отмахаемся. Пришлый я или кто? Ты, главное, не зевай, а тягу я тебе дам.

На самом деле я затруднился бы оценить наши шансы, но парня следовало приободрить.

— И вообще, — сказал я, — у нас есть важное преимущество. Эти можжевеловые пеньки нас недооценивают. Думают, что размажут нас тонким слоем, но хрен им. Будет сюрприз.

Я оделся, и мы спустились на лифте. В вестибюле нас ждал отец Яромила. Все остальные, видимо, уже были на трибуне.

К месту дуэли мы шли в молчании. Снег поскрипывал под подошвами. Солнце вмерзало в ленту заката, синюшно-розовую. Возле площадки толпились люди из числа тех, что служили Клёну, но непосредственно за ограду имела доступ только аристократическая верхушка. Мажордом открыл перед нами створку ворот.

На площадке нас ожидали.

В центре неё стоял чиновник из министерства в каракулевой шапке и длиннополом пальто. Увидев нас, он сухо и коротко поклонился. Мы остановились у края, показали узоры на своих лицах и оглядели зрительские места.

Присутствовали главы всех правящих династий, знакомые мне по газетным снимкам, а также их наследники — и прямые, и лунные. Среди них я заметил Дольцеву из Дома Ольхи — она встретилась со мной взглядом и недобро прищурилась. Мелькнули и две сестры Яромила в рыжих лисьих шубках.

Я глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе. Самочувствие после отдыха заметно улучшилось. Силы восстановились быстрее, чем я привык. Сказалась концентрация тяги, благоприятствовавшая тем, кто был под защитой Клёна.

Трибуна загораживала линию горизонта, но я почувствовал, как встрепенулись луны, когда последний солнечный луч угас.

Пора было драться.

Глава 8

— Мы собрались здесь, — сказал чиновник, — как того требует закон. Действуя в его рамках, Дом Зимнего Можжевельника официально оспорил жребий, брошенный лунами. Дом Жёлтого Клёна принял вызов на поединок. Кровные наследники двух означенных Великих Домов сойдутся лицом к лицу. Их ассистентами выступят наследники-по-луне. Победитель получит право курировать объявленный Дрейф. Исход поединка будет запротоколирован министерством и заверен присутствующими здесь соправителями из двух других династий.

Он сделал паузу, чтобы слушатели прониклись, и снова заговорил:

— Оружие выберет сторона, которой был адресован вызов. Проигравшим будет считаться тот, кто не в силах продолжать схватку или просит её прервать по иным причинам. Утрата оружия в ходе схватки также приравнивается к поражению. Правила запрещают причинять противнику смертельный урон. Если таковой будет причинён, победа считается недействительной, а Дом-нарушитель теряет право на курирование Дрейфа в ближайшие десять лет. Недопустимы удары в голову. Ассистентам запрещено воздействовать на противников непосредственно — разрешается только подавать тягу своим напарникам. За соблюдением соответствующего правила следят секунданты и представитель от министерства. В случае нарушения дуэль прерывается.

Чиновник повысил голос:

— На благо континента, под взглядом северных лун — пусть победит достойный.

Он ушёл на трибуну. Туда же отправился глава Кленового Дома. Мы с Яромилом шагнули в центр площадки. Навстречу нам с противоположного края вышел Зимцов в сопровождении Бурцева.

— Приветствую вас на нашей земле, — сказал Яромил. — И, согласно традиции, предлагаю уладить спор, не обращаясь к лунам.

— Вынужден ответить отказом.

— Да будет так.

Яромил снял бекешу, оставшись в простых холщовых штанах и тёмной рубахе. Я тоже скинул куртку, предварительно натянув перчатки, прошитые серебром. И мы, и наши противники сложили верхнюю одежду на лавки, установленные для этого с краю.

Наследники-дуэлянты закатали рукава, демонстрируя, что у них на предплечьях отсутствуют серебряные браслеты или иные приспособления, способные повлиять на ход поединка. Яромил сунул руку в ларь и вытащил посох.

Аналогично вооружился Зимцов. Одет он был так, словно явился не на дуэль, а на чаепитие — кремовая рубашка с жилеткой, отутюженные серые брюки. Наследники-по-крови вернулись в центр площадки, встали лицом друг к другу. У них за спинами, в десяти шагах, заняли позиции ассистенты — Бурцев и я. На столбах, установленных по периметру дуэльной площадки, засветились лунные лампы, рассеяли полутьму.

Держа цельнометаллический посох одной рукой, Зимцов крутанул его с подчёркнутой лёгкостью, как обычную деревяшку. Яромил не стал пижонить в ответ, хотя я уже подал ему тягу.

Лунные линии вблизи посохов становились видимыми, мерцали отчётливо. Зимцов пока оперировал четырьмя. И именно он как инициатор дуэли должен был сделать первый удар — так гласили правила.

Размахнувшись, Зимцов обрушил свой посох на Яромила. Тот выставил блок, тоже четверной. Металл лязгнул о металл, и звонкое эхо разнеслось над площадкой.

Я сразу же швырнул Яромилу ещё две линии. Мы договорились об этом на тренировке — ошеломить противника, который не знает, что мы используем всю шестёрку.

И Яромил перешёл в атаку.

Увы, он чуть-чуть промедлил. Ему не хватило злости. Давить, крушить, вколачивать противника в грунт — это было совсем не в его характере. Он помнил об этом, смог себя пересилить — но Зимцову хватило полусекундной задержки, чтобы понять опасность и отразить удар.

Да, этот можжевеловый гад среагировал молниеносно, надо признать. Отпрыгнув, он взглянул на Яромила уже по-новому — пристально, без ухмылки.

Я догадался, что нам теперь придётся несладко.

И не ошибся.

Зимцов притянул все шесть лунных линий и разразился каскадом выпадов. Его посох метался с бешеной скоростью, блестя в свете ламп. Звон стал почти непрерывным. Я лихорадочно подбрасывал Яромилу тягу и взмок, забыв про мороз.

Яромил отбивался. Он был и вправду хорошо тренирован, ловок — однако с каждой секундой становилось яснее, что долго он не протянет. Противник превосходил его опытом, хитростью, а главное — злостью.

Кроме того, у Зимцова была поддержка, которую он ещё не использовал. Взяв короткую паузу, он разорвал дистанцию, оглянулся на Бурцева. Тот быстро повёл руками, добавив тягу по четырём лунным линиям, которые были ему доступны.

Я предельно сосредоточился, выжимая из себя всё, что можно. Ощущение было, как будто я чуть не вывернул себя наизнанку. Этот внутренний импульс срезонировал с окружающим фоном — мне помогло, что здесь была территория Дома, для которого я теперь считался своим.

«Жгуты» у меня в руках натянулись, словно стальные тросы.

То ли мысленно, то ли вслух я заорал Яромилу:

— Бей!

И он услышал меня. Каким-то образом понял, что нужно сделать.

Они с Зимцовым размахнулись одновременно.

Зимцов в этот раз бил сбоку. Его посох перемещался параллельно земле — описывал полукруг, нацелившись в правое плечо Яромилу. А тот ударил навстречу, слева направо и при этом чуть вниз.

Яромил метил не в противника, а исключительно в его посох. Выплёскивал всё своё отвращение к этой драке, к её орудиям. Настал тот редкий момент, когда он искренне, без остатка вкладывался в удар.

И этот его порыв я усилил тягой, спрессованной в один импульс. Повторить такую попытку я уже не сумел бы — не хватило бы сил. Текущий расклад был прост, без полутонов и нюансов — всё или ничего.

Посохи сшиблись.

Лампы вокруг мигнули.

Удар получился на порядок сильнее всех предыдущих. Зимцов к такому был не готов — и не удержал свой посох в руках. Тот со звоном ударился о каменные плиты площадки и отлетел к её краю.

На миг повисла мёртвая тишина.

Зимцов ошеломлённо замер, не веря в произошедшее.

А затем на трибунах прозвучал гонг, возвещая об окончании поединка. Наблюдатель от министерства Дрейфа отчётливо произнёс:

— Дуэль прекращена в связи с утратой оружия одним из противников. Победителем объявляется наследник-по-крови из Дома Жёлтого Клёна. Требование Дома Зимнего Можжевельника о пересмотре итогов жребия отклоняется. Дом Клёна сохраняет за собой право курировать предстоящий Дрейф.

Меня тем временем оставили силы. Весь свой резерв я выплеснул без остатка. В глазах темнело, ноги подкашивались. Предчувствуя, что вот-вот повалюсь ничком, я опустился на одно колено, опёрся ладонью о мёрзлый камень.

Сейчас я думал только о том, чтобы не потерять сознание. А то, что творилось вокруг меня, воспринимал смутно.

Мне помогли подняться — это был Яромил. Пошатываясь, я напялил куртку и пошёл за ним прочь с площадки. Зрители покидали трибуны, сдержанно гомонили. Я не смотрел на них. Разве что краем глаза заметил, как главы всех правящих Домов, сойдясь вчетвером, что-то обсуждают.

— Спасибо, Неждан, — сказал Яромил. — Не представляю даже, что сейчас началось бы, если бы Зимцов выиграл. Он ведь и правда нас почти задавил.

— «Почти» не считается… А на его рожу, когда он дрын уронил, смотреть было любо-дорого… Как он дальше отреагировал? Я почти отключился на какое-то время…

— Ну, он взял себя в руки. Даже поздравил меня сквозь зубы. Зато на Бурцева смотрит волком. Решил, видимо, что тот плохо его подпитывал.

— Ха! Так ему и надо, Бурцеву… Мелочь, а приятно, как говорится. Пусть лишний раз получит по шапке…

— Ты давно с ним знаком?

— Со вчерашнего дня.

— Серьёзно? Всего за сутки он успел тебя так возненавидеть?

— У меня природный талант.

Доведя меня до нужной двери, Яромил пожал мне руку и распрощался. Ему ещё предстояло обсудить с отцом итоги дуэли и подготовку к Дрейфу. Меня тревожить не стали, понимая, что толку от меня сейчас нет.

Оказавшись в апартаментах, я не стал даже зажигать лампу. Да это было и не особо нужно — хватало света трёх лун, заглядывавших в окно. Они располагались на небосводе так же, как и всегда, не сдвинувшись ни на пядь. Таково здесь было мироустройство — двигалось только солнце. Почему-то меня это удивляло. Местный же люд воспринимал всё как данность.

Призрачное свечение, смешанное из красок декабрьской, ноябрьской и февральской луны, по-хозяйски вливалось в комнату, выхватывало из мрака предметы мебели, обрамлялось причудливыми тенями.

Тускло блеснуло зеркало на стене, и я невольно всмотрелся. Блеск этот имел странный оттенок, совершенно не такой, как у лун. Он был насыщенно-красный и дробился на множество крупных искр, как будто там, в зазеркалье, кто-то рассыпал горсть подсвеченных гранатовых зёрен.

Я шагнул ближе. В отличие от прошлого раза, отражение не рябило. Как ни парадоксально, ночью оно сделалось чётче, и я разглядел детали. Вдаль от меня уходила улица — та же самая, что мерещилась мне во время «сеанса» у Вещуна. Теперь на ней тоже царила ночь. Широченную мостовую вновь заполняли колёсные экипажи, но почему-то они не ехали, а стояли, выстроившись длинными вереницами. На задних бортах у них горели красные огоньки. По сторонам от дороги высились громадные здания, их окна светились жёлто и ярко.

Всё это выглядело странно и непривычно, но в то же время вызывало неясный отклик у меня в памяти. Может, это и вправду был эпизод из моего забытого прошлого, как утверждал Вещун.

Сейчас я воспринимал увиденное спокойно — из-за того, вероятно, что картинка стала реалистичнее и уже не казалась бредом, который мне навязали. Я чувствовал — если по-настоящему захочу, сконцентрируюсь и наберусь терпения, то смогу нырнуть в неё глубже, вспомнить ещё какие-нибудь подробности.

Когда меня к этому принуждали насильно, я опасался, что потеряю свой дар. Теперь, однако, у меня было ощущение — если я сам буду не спеша направлять процесс, то смогу удержать его под контролем, без критического вреда для себя.

Но только не сегодня. Дуэль меня слишком вымотала, и вместо любопытства я испытывал лишь апатию.

Отвернувшись от зеркала, я повалился в кровать. Сон накрыл меня сразу, но спокойным он не был — мозг лихорадочно переваривал тот поток впечатлений, который обрушился на меня в последние сутки. Снилось что-то бессвязное — то обрывки лунных «жгутов», то куски кленовых узоров, то разорванные гирлянды красных огней.

Иногда это мельтешение таяло, затем возвращалось. И лишь под утро оно сменилось внятной картинкой. Я вновь увидел зазеркальную улицу — но на этот раз с другой точки, сбоку, из тёмного переулка. Мимо меня по гладкому, бесснежному тротуару шли люди в странной одежде. Непонятная сила выталкивала меня из переулка к ним, под неестественно яркий свет фонарей. Я рефлекторно упёрся, пытаясь нащупать тягу. И понял вдруг, что привычных лун над крышами нет. Есть совсем другая, карикатурно маленькая и белая…

Я проснулся в поту. За окнами занимался рассвет.

Побрившись и приняв контрастный душ, я оделся и задумался насчёт завтрака. Как тут принято? Завтракают все вместе в определённое время? Или можно заказывать еду прямо в комнату? Хотя лично я и на кухню не постесняюсь наведаться, если что…

Раздался стук в дверь. Я открыл, решив, что пришла служанка, и удивлённо уставился на сестёр-близняшек, маячивших в коридоре.

— Доброе утро, — непринуждённо сказала одна из них, шагая через порог. — Проснулся? И это правильно. У нас дел сегодня невпроворот. Дрейф обещали утром, ты не забыл? Он, конечно, не сразу на всю катушку раскрутится, час-другой ещё есть в запасе, но всё равно. Через полчаса уже будем завтракать.

— Мы с Ведой вообще не спали почти, — призналась вторая, тоже входя. — Волнуемся. Ну и собраться надо было заранее.