Возмездие (СИ)

— Открывать отделения в медицинских институтах, — Владислав потешался, глядя на недовольного дядьку. Всё-таки характер Великого князя с годами нисколько не изменился. Всё такой же порывистый, хваткий, и порой не просчитывающий мелких деталей. Но его можно понять. Как только император отодвинул его от проекта, передав полномочия наследнику, тот сразу же потерял интерес к тому, что не дает сразу ощутимой прибыли.

— Или готовить нужных спецов именно по дефицитным профилям, — средний Меньшиков сделал маленький глоток, покатал коньяк на языке и проглотил.

— Хорошее дело, дядя Костя, — похвалил его Владислав. — Найти в Вологде подходящее помещение, набрать студентов и учить их одновременно с прохождением практики в Центре.

— Разбежались, — фыркнул государь. — Сначала свои прожекты перед Никитой озвучьте. Всё-таки это его детище.

— Но Кошкин не против, — откликнулся цесаревич. — Я с ним разговаривал, идейку подкинул. Обещал подумать.

— Ладно, всё это приятные хлопоты, ни к чему не обязывающие, — Александр поднес кулак ко рту и прокашлялся. — Что будем с Михаилом делать? Я предлагаю вернуть его в любящую семью.

— Зачем? — удивился Константин Михайлович. — Сидит себе там, и у нас хлопот никаких.

— А подумать лень, Костя? Если держать его за барьером Яви, то никогда до истины не доберемся. Или мы снимаем с него подозрения, или он доведёт дело до конца.

— Ты серьёзно сейчас, Саша? — средний Меньшиков опрокинул в себя весь фужер, даже не поморщился. — Не самый лучший момент выбран, поверь. Хочешь вернуть Мишку — возвращай, но после зачистки Ордоса. Иначе хлебнём проблем.

— Ещё не ясно, проблема ли это была, — проворчал Александр. — Нам кинули дезинформацию, а мы и схватили гнилую кость. Правильно сделали, что послали брата подальше, пока эмоции улягутся, да и разберёмся на месте.

— Действительно, с того момента, как был ликвидирован последний носитель магических рун, всё спокойно, — поддержал отца Владислав. — Наша контрразведка почему-то не проверила, откуда растут уши у информации.

— Они росли из Италии, — усмехнулся император. — граф Возницын напряг всю разведку и аналитику. Сделан вывод, что через лояльных нам политиков и журналистов попытались слить дезу, вбить клин между родственниками Меньшиковых, посеять вражду, одновременно с этим проводя деструктивные мероприятия в виде террористических атак разрисованных ублюдков. Но в чём-то враг оказался прав. Михаил и в самом деле последнее время вёл себя откровенно вызывающе. Делал всё, чтобы быть скомпрометированным и сесть на крючок иностранных спецслужб.

— В таком случае на Западе уже давно запустили бы слух, что Великий князь Михаил пал от руки своего царствующего брата, — хохотнул Константин Михайлович. — Полгода на людях не появляется.

— Костя, не юродствуй, — Александр поморщился. — Мишку надо возвращать и загрузить его настоящим делом. Приставить к нему негласную охрану, которая станет отслеживать все его контакты. Если он и в самом деле хочет сесть на престол путём уничтожения всех родственников — пусть завершает начатое. Тут его и словим. И хватит мой коньяк хлебать! После каждого совещания приходится запасы пополнять!

— Хорошо, хорошо, не кипятись, — Константин Михайлович под смех Владислава всё-таки решил напоследок оторвать для себя пятьдесят грамм напитка. — Ты у нас государь всея Руси, тебе и решать насчёт брата.

— Когда он вернется домой, ты будешь рядом с ним всё время, Костя, — от слов императора Великий князь едва не расплескал коньяк. — Да-да, проявишь сочувствие, поддержишь морально.

— Я не психотерапевт, Саша.

— Придется им побыть, брат, — жёстко завершил разговор Александр. — Недоверие куда страшнее бьет по семье, а сейчас нам нужно всем вместе быть рядом.

Верхотурье, июль, 2016 года

При желании городок можно объехать за пару часов, но Никита приказал Москиту особо не торопиться. Когда ещё выдастся возможность покататься по пыльным улочкам и переулкам, рассматривая старый асфальт с выбоинами, старые и покосившиеся домишки на окраинах с сонно бродящими по обочинам курицами и дремлющими под кустами лохматыми шариками и полканами? По сравнению с Турским его «вотчина» имела вид запущенный, как будто золотые прииски не давали местным жителям куда больше возможности требовать улучшения качества жизни. Никита клятвенно пообещал себе, что обязательно возьмётся за благоустройство Верхотурья. Вернее, молодой барон Коваленко. Это ведь и его город. Надо обсудить проблему и наметить стратегию развития. Но это потом. Сейчас иная задача.

Москит затормозил перед какой-то бабкой, неторопливо ковыляющей с клюкой в руке по деревянному тротуару.

— День добрый, бабушка! — выглянув в окно, поздоровался водитель. — А как нам к Набережной улице проехать?

— Так езжай мимо кремля к мосту, — остановившись, старуха поправила на голове цветастый платок и ткнула клюкой вправо словно стрелкой компаса в виднеющиеся в просветах переулков серые стены с высокими детинцами. — Чуток промахнулся, мо́лодец, надо было раньше сворачивать. Мост проедешь, так и сразу в Набережную ткнешься. Не местный, што ле?

— Ага, проездом здесь, — подтвердил Москит. — Спасибо, бабушка.

— Езжай, внучок, езжай, не пыли здесь, — старушка вдруг приободрилась и зашагала быстрее прочь от чёрного монстра, который был на полголовы выше её.

Хирург купил себе дом на противоположном берегу Туры, но появлялся в нём редко, проводя большую часть времени на приисках. Поэтому Никита и приказал управляющему ожидать его в городе, чтобы не мотаться по тайге. Хватило недельного похода по болотам и чащобам.

Судя по кирпичным заборам и металлическим воротам, Набережная полностью заселена купцами или крепкими домовитыми хозяевами. Дома здесь были добротные, высокие, где-то из кирпича, а где-то из бруса и оцилиндрованных брёвен. Хирург жил скромнее, хотя и его тёмно-желтый домик нисколько не терялся на фоне иных построек. Уютный палисадник, заросший боярышником и черёмухой, давно не приводили в порядок. Оба окна оказались закрыты ставнями. Возможно, бывший вор таким образом сохранял прохладу в доме, не давая жаркому солнцу проникать внутрь. Или опасался, что за ним могут приглядывать со стороны.

Москит аккуратно съехал с асфальтированной дороги на обочину и пристроился к забору. Заглушив мотор, посмотрел на хозяина.

— Оставайся на месте, присматривай, чтобы любопытные не шарахались, — сказал Никита. — Слон, Нагаец, за мной.

Калитка во двор оказалась не запертой. Сам Хирург сидел на лавочке возле крыльца и что-то вырезал из куска дерева, роняя под ноги стружку. Увидев входящих телохранителей волхва, неторопливо отряхнул колени и поднялся.

— Калитку на щеколду закройте, — попросил он, приветствуя Никиту едва заметным кивком. С щелчком сложил перочинный ножик, положил его в карман застиранного халата. Туда же ушла фигурка, похожая на лису. — Доброго дня, Никита Анатольевич. Пройдёмте в дом.

Слон с Нагайцем остались на улице. Разговор, который затеял Никита, не должен выходить за стены этого дома. Даже верным телохранителям не всё следует знать.

Волхв с интересом оглядел тесную прихожую, небольшую кухоньку с белёной печью и гостиную с самым необходимым набором мебели: диван, несколько стульев, пара резных старых комодов и длинный вязаный из лоскутов половик, протянувшийся через всю комнату.

— Я здесь редко бываю, — словно бы оправдывался за скромное жилище, сказал Хирург, включая чайник. — Только зимой и живу, с Коловорота до марта, а потом снова в тайгу. Совсем отшельником стал, соседи пугаются.

Он и в самом деле изменился с последней встречи, когда выгоняли из Верхотурья китайцев. Куда-то исчезла худоба, плечи расправились, лицо округлилось. Отросшие волосы спускались на плечи, появившаяся борода полностью скрыла узнаваемые черты.

— Лешим не кличут ещё? — присаживаясь на выкрашенный коричневой краской табурет, усмехнулся Никита.

— Дядькой Лешаком, — хмыкнул в ответ Хирург. — Чайку, Никита Анатольевич?

— Нет, спасибо, — отказался Назаров. — Я только что из-за стола. Дело у меня к тебе.

— Толкуй, хозяин, — присел напротив вор.

— Что ты знаешь о каторгах в Ивделе, Урае и Югорске? В общих чертах.

— А чего о них знать? Не самые гиблые места, жить можно, если не дурить и начальство не злить. Золотодобыча открытым способом идёт, с весны до осени на свежем воздухе. Есть и рудники, но туда, в основном, с Урайской каторги отправляют.

— Почему?

— Рецидивисты, неисправимые, — пожал плечами Хирург.

— Кого-то знаешь из тех, кто там долго сидит?

— Не иначе, опять с криминалом связался, Никита Анатольевич? — усмехнулся вор.

— Нет, помочь надо одному человеку. Через его земли тропу контрабандную протоптали, золотишко тащат неучтённое, — не стал скрывать проблему Никита. — Недавно накрыли промежуточную базу и взяли несколько пудов песка, готового для транспортировки.

Хирург промычал что-то нечленораздельное, почесал бороду.

— Слышал я об этой тропе, но давно. С тех пор, сам понимаешь, хозяин, отошёл я от активных дел, информация редко доходит.

— В любом случае можешь что-то прояснить.

— Ну… Хлопнули вы воровской общак, Анатольевич, вот что скажу. А за это теперь они своих овчарок спустят на твоего друга. Так понимаю, он из высокородных?

— Не без этого. На его землях беглые беспредельничают. Надо было вопрос кардинально решать. Оказалось, что с этой базы частенько в Турское всякое дерьмо плывёт.

— В своём праве, — кивнул Хирург. — И золото вы не могли не взять. В этом-то и заключается коллизия. Воры рано или поздно узнают, кто цепочку порвал, начнут вынюхивать, на твоего друга выйдут. Я так понимаю, выхода нет, как играть на опережение.

— Так и есть. Где оседает общак с уральских приисков? — Никита решил проверить, насколько далеко его «агент» дистанцировался от прошлой жизни. Если начнет юлить — что ж, эту страничку нужно закрывать. Нельзя, чтобы ещё кто-то узнал о его связи с Хирургом.

Бывший вор, а ныне управляющий всеми золотыми приисками Верхотурья, о котором с уважением отзывается Коваленко, не торопился с ответом. Он выдернул шнур из розетки, когда из-под крышки чайника и носика повалил пар, налил себе чаю в большую кружку и задумчиво взял из сахарницы кусок настоящего колотого сахара. Посмотрел на него, словно взвешивал последующие шаги, и только потом ответил:

— В Екатеринбурге. Все золотые ручейки и камешки стекаются туда. Держат общак трое: Ферзь, Батыр и Чекан. Люди уважаемые, серьёзные. Несмотря на возраст, умело пользуются возможностями увеличить доходы. Биржи, доходные дома, букмекерские конторы. Деньги там крутятся бешеные. Что-то конвертируется в валюту, что-то кладётся в банк под проценты, на грев уральских каторг уходит сорок процентов общака, и это очень много.

— Да это уже не воры, а купцы второй, а то и первой гильдии, — усмехнулся Никита, удивившись только тому факту, что преступники умело вписались в экономические процессы, причем, легально.

— Так и есть, — ухмыльнулся в ответ Хирург, окуная в чай сахар. Подождав немного, с хрустом откусил кусок и сделал пару глотков горячего напитка. Негромко крякнул от удовольствия.

— Давно их знаешь?

— Не поверишь, встречался только с Батыром, да и то лет десять назад, на пересылке. — А Ферзя и Чекана не знаю, только понаслышке. Ты бы не лез туда, Никита Анатольевич. Там ставки серьёзные, очень серьёзные. Китайцы, уйгуры, Жузы — все при делах. Даже твоя магия не сможет одолеть эту силу. У тебя ещё один враг не побеждён, а второй появится — и вовсе гибельно будет.

— Откуда информация? — поинтересовался Никита.

— Так с бароном иногда беседую, вот он и проговорился. Мол, Никита Анатольевич сейчас с Инквизицией сцепился, некогда ему. А Инквизицию просто так не сломаешь. Вот и говорю: не надо лезть в пекло.

— Да и не собирался, — волхв пожал плечами. — Мне лишь информация по самым главным лицам нужна, если вдруг со стороны воров начнутся накаты. Я друзей не бросаю, и в таком случае прямиком к важным людям наведаюсь. Как думаешь, на компромисс они пойдут?

— Ферзь — тёртый калач, — поцарапал щеку Хирург. — Всегда трезвым умом отличался. Это же он продавил идею общак пустить на раскрутку. Многие тогда подозревали его в двойной игре. Дескать, золотишко к себе подгребает. А когда он стал отчёты предоставлять, зауважали. Денежки рекой на каторги потекли.

— Побеги на эти деньги организуют?

— Скорее всего, — Хирург всё же заколебался, чувствуя, что подступает к опасной черте. — Но я не при делах, точных раскладов не ведаю.

— Ну, нет — так нет, — пожал плечами Никита. Стало ясно, что данный вариант вполне себе жизнеспособен. Часть денег идёт на подкуп надзирателей, начальнику каторги перепадает неплохо, чтобы в нужный момент закрыл глаза. Коррупция неискоренима там, где есть возможность заработать легкие деньги. — Послушай, Хирург, тебя ведь хорошо знают в криминальном мире. Если понадобятся твои услуги, сможешь наладить контакт с тем же Ферзём?

— Могут пришить, — ни один мускул на лице вора не дрогнул.

— Почему?

— Заинтересуются, а откуда я взялся, после Петербурга куда пропал? Кто Якута сдал?

— Трудно легенду придумать? С твоим-то умением выкручиваться из любой ситуации, — подсластил Никита самолюбие старого вора. — Ты же, когда от моей жены удирал, так следы запутал, что она найти тебя не смогла.

— Повезло, — Хирург совсем не был рад ехать куда-то из своего заново построенного мирка, ведь он собирался дожить спокойно в таёжной глуши, дожидаясь прихода Костлявой. — Тяжело играть против одарённых.

— Понятно, — волхв сбавил напор. — Но адреса нужных людей, через которых можно выйти на держателей воровской кассы, у тебя есть?

— Связи старые, — предупредил Хирург. — Может, кто и умер уже. Я ни с кем сейчас не контактирую…

Он даже не врал, а скорее, лукавил. Не мог человек с такими обширными связями в прошлом запросто их выбросить в дальний угол или игнорировать происходящие процессы в большом мире. Никита не сомневался в остром уме Хирурга, и знал, что после своего отъезда вор начнёт осторожно прощупывать возможность контактов со старыми знакомыми, строить различные комбинации, чтобы найти выходы на Ферзя и этого… Батыра.

— Ещё один вопрос, да я поеду, — Никита посмотрел на ползающую по краю стола муху; она то и дело останавливалась и потирала лапки, после чего продолжала свой путь, осторожно огибая кружку, чтобы не попасть под человеческую длань. — Ты слышал что-нибудь о «полукровках»? Это дети одарённых, рождённые женщинами-простолюдинками.

— Да, сталкивался с таким однажды, — кивнул Хирург. — Довелось познакомиться. Таких ребят воры частенько привлекают для своих делишек.

— Почему? У них мёдом намазано, что ли?

— Будто ты не знаешь, Никита Анатольевич, — с укоризной посмотрел на него вор. — Или не хочешь эту проблему ворошить? А что делать полукровкам, когда данный им Дар не оценивается Иерархами? Они впустую прожигают свой талант, пусть и урезанный. Почему бы вам не построить хотя бы два-три пансионата для ребятишек с потенциальной искрой и обучать их всем премудростям? Боитесь за собственное благополучие? Что однажды они отыграются за свои обиды?

— Ты не заговаривайся, Хирург, — сдерживаясь, ответил Никита, не собираясь спорить с пожилым вором. По сути, он был прав. Проблема «полукровок» становилась всё более острой, но Коллегия Иерархов упорно игнорировала её, отказывая в праве на самореализацию детишкам, у которых зажглась искра Дара не благодаря, а вопреки всем законам магической наследственности.

— Прошу прощения, если задел, — развел руками хозяин дома без всякой язвительности. — Ты, Никита Анатольевич, мужчина справедливый, умеешь видеть перспективу и не встаёшь в позу оскорблённого на каждый упрёк в твою сторону. Займись детишками, пока их злодеи на свою сторону не перетянули. Воры уже давно сообразили, насколько им выгодна дружба с такими людьми. Они даже специально таких выискивают. Маг, хоть и слабенький, все равно остаётся магом.

— Можешь назвать мне хоть одного полукровку, спутавшегося с местными бандитами?

Хирург задумался, тарабаня пальцами по столу. Никита не мешал ему, боясь спугнуть мысли, скачущие в голове вора.

— Слухи ходили про одного шустрика, водившего контрабандистов через кордон, — почесал бороду хозяин дома. — Бароном кличут…

Никита улыбнулся, вспомнив приключения на Амуре, когда яхту, на которой он решил прокатить Тамару до Благовещенска, захватили контрабандисты с помощью «полукровки». Мир тесен.

— Встречался с ним, представь себе. Правда, плохо кончил. Его ИСБ и Коллегия Иерархов куда-то запрятали, так и сгинул где-то.

— Когда это было? — озадачился Хирург.

— Лет семь назад, — припомнил волхв.

— А, ну да, по сроку подходит… Именно тогда, даже чуть раньше, я и слышал о нём.

— Кого-то из уральских знаешь?

— Пожалуй, только одного. Проскальзывала кликуха такая забавная — Аякс. Я ещё думал, что за любитель греческих мифов среди воровской братии завелся, а оказалось — княжеский или дворянский бастард. Не-не, Никита Анатольевич, не знаю, чей он сын! Не лезу в такие опасные дебри.

— Фамилия, имя? Есть хоть какая-то зацепка?

Хирург снова потеребил бороду, но теперь с какой-то яростью, как будто она его стала раздражать.

— Нет, не слышал, — выдохнул он с сожалением. — Увы, я не всесилен, сидя по полгода в тайге.

— Будто ты этого не хотел, — усмехнулся Никита, вставая. — И на этом спасибо. Ладно, поехал я. Занимайтесь своими делами, но, если что всплывет, сразу информируй меня. Провожать не надо.

Выйдя из прохлады дома, он поморщился. Послеполуденная жара только начинала спадать, но всё равно как будто в печку или сауну попал. А Слон с Нагайцем сидят на лавочке, семечки пощёлкивают и мирно беседуют. Ну да, у телохранителей всегда найдётся, что интересного рассказать, даже если они давно вместе в одной упряжке и знают друг друга как облупленные.

Увидев Никиту, они поднялись, отряхнули ладони от шелухи и мгновенно перешли в боевой режим, как и положено настоящим телохранителям.

— Куда, хозяин? — поинтересовался Слон.

— К Коваленко, а оттуда — домой, — вздохнул волхв. — Хватит, погостили, пора и честь знать.

Петербург. Август 2016 года

Для князя Балахнина наступили дни, полные тревожных ожиданий. Он вскидывался при каждом звонке Буяна, пропадавшего целыми днями в загородном княжеском имении, где сейчас жила Марина с новорожденным. Ездил туда волхв, конечно, с водителем Колей, светящимся от радости как новый пятак. Алексею Изотовичу иногда становилось неудобно, что хорошего парня приходится использовать втёмную. Но затеянное требовало чрезвычайной концентрации и собранности, как и молчания. Если Николай хоть краем уха услышит, что ребёнок — сын Ильи Балахнина, то его реакция будет непредсказуемой. А князь не любил непредсказуемых людей наравне с идеалистами. Поэтому решил женить молодых людей как можно быстрее, пока черты малыша не приобрели узнаваемость. Хотелось бы, чтобы он был похож на мать, но подстраховаться не мешает. Коля был не против, когда Алексей Изотович сам ему предложил подобный вариант.