Воскреснуть, чтобы снова умереть

— Сколько платит?

— Пока я получил всего три тысячи евро, — честно ответил Борис. — На расходы.

— А аванс? Кто же без него начинает сотрудничество? — возмутился Владлен.

— Я что-то не подумал…

— Я что-то не подумал, — передразнил его тот. — Гонорар хотя бы обсудили?

— Да. И я даже торговался. Ты, как я понимаю, готов мне помочь за определенное вознаграждение?

— Без моих связей тебе туго придется.

— Понимаю. Поэтому спрашиваю — сколько?

— Честно будет взять процент, — ответил Владлен через паузу.

— Десять.

— Не смеши!

Знал бы он сумму гонорара, не так бы говорил. Пятьдесят тысяч, это ого-го сколько!

— Хорошо, пятнадцать.

— Двадцать.

Любого другого Марков послал бы подальше. Но Владлен много для него делал. Пожалуй, он мог бы стать вторым лучшим другом Бори, если б он допустил их сближение.

— Договорились.

— Отлично. Куплю себе старый американский джип и переделаю его под уазик, — такое корыто стоило не больше пяти тысяч евро.

— Не хочешь узнать точную сумму?

— Пусть будет сюрпризом, — с «братьями» он позволял себе быть беспечным в финансовых вопросах. — Ты хотел чего-то?

— Пришли, пожалуйста, список туристов. Густавсена не устраивает тот, что ты ему дал.

— Паспортные данные ему надо? Зачем? Это конфиденциальная информация. Незачем их сообщать кому попало, а тем более иностранным гражданам, если они неофициальные лица. Я так считаю.

— Его фамилии интересуют.

— Это пожалуйста. Сейчас пришлю.

— Спасибо. И до связи.

Они разъединились, а когда Боря вернулся к столу, список уже был в его телефоне.

— Раиса и Наталья Хусяиновы, — прочел Иво, надев очки. — Мать и дочь?

— Да. И девочка предложила версию с гимнастикой. Следующие в списке Александр и Мария Курецкие, брат с сестрой. Баландин Иван и Стефания, дед с внучкой.

— Стефания в семье Ивана, это ж надо, — коротко хмыкнул он. — Николай Корягин и Валерий Можайко вместе приехали?

— Только на экскурсию. А Алия Кривоногова одна. Как и ваш сын. Итого, десять человек. Плюс двое сопровождающих: я и водитель Джейсон.

— Он что из себя представляет?

— Местный полукровка.

Борис убрал телефон. Старенький, страшненький, но исправно работающий, он верой и правдой служил ему уже больше четырех лет. С ним Марков приехал. Новый бы надо купить, теперь и деньги есть, но жаль с ним расставаться. А вот о гоу-про камере он давно мечтал. Рекламу снимать на нее хорошо. Да и в расследовании может пригодиться.

— Мне нужен аванс, — вспомнил слова Владлена Марков. — Как без него начинать сотрудничество?

Густавсен поджал губы. Не любил с денежками расставаться? Значит, точно аванс нужно требовать!

— Будут тебе деньги. Но не сегодня. Я виллу снял и пока пустой.

— Завтра?

— Давай так, как только будут результаты, ты приедешь ко мне с отчетом и получишь аванс. Все от тебя зависит.

— Начну изыскания сразу, как выйду из кофейни. А пока переспрашиваю вас о сыне. У него были враги?

— Насколько я знаю, нет. Витас был спокойным, безобидным, инертным. Любил праздную жизнь, но не разгульную. Тусовки, наркотики, гонки, все это не про него. Был период, когда мой мальчик бунтовал, шалил, нарушал правила и даже закон (крал в магазинах из озорства, подделывал документы, чтобы купить алкоголь), но все это в подростковом возрасте.

— Витас был женат?

— Он закоренелый холостяк… Был. И страшный бабник. Детей Витас не хотел иметь. Меня это очень расстраивало (всегда мечтал о большой семье), я даже подумывал о том, чтобы надавить на него.

— Оставить без наследства в случае, если не женится и не родит?

— Оставить без содержания до тех пор, пока не женится. А на рождение первенца подарить яхту. Он хотел иметь ее. Но я остановил себя. Ругаться с единственным сыном не хотелось. Мы и так редко виделись. Не могу сказать, что Витас избегал меня, но и не рвался встречаться. Я поучал его постоянно. То делами фирмы заставлял заниматься, то жениться, то меньше денег тратить на ерунду, а больше инвестировать. Он пробовал в двадцать пять, тут, в Паттайе, со старшими товарищами что-то строили, но не получилось у Витаса ничего. Подробностей не знаю, но он отсюда, можно сказать, убегал. И вернулся только сейчас.

— Почему вы уверены, что Витаса убили? — в лоб спросил Марков. — Если есть хоть малейшее этому доказательство, я должен знать.

— Отцовское чутье, только оно, — после паузы ответил Иво.

На этом и расстались. Не раскололся старый лис. Но Марков на это и не рассчитывал.

Глава 2

Он стоял голым перед зеркалом, смотрел на свое тощенькое тельце, обгоревшее местами, причем не самыми очевидными, и думал о том, что оно его совсем не характеризует. Впрочем, не только оно. Лицо тоже. Коля, как выражались во времена его молодости, вылитый ботаник. Эдакий тихоня, маменькин сынок, заучка. И, конечно же, девственник в свои неполные сорок.

На самом деле все абсолютно не так. Николай умен, начитан, это безусловно, но он не ботаник. Кроме чтения его многое увлекает, например мотогонки. Он байкер со стажем, но остается вне тусовки. А еще Коля прекрасно играет в сквош. Он не слабак, хоть и выглядит таковым. В его тощеньком тельце скрыта сила. Она не в мышцах, а в умении управлять им. Как-то Коля был вынужден вступить в драку с бугаем. Пока тот махал своими кулачищами, его соперник, уворачиваясь, прикидывал, куда нанести один удар. Если в него вложить всю силу, второго не понадобится. И Коля смог. Свалил бугая с ног, но тут же ретировался, понимая, что, если тот встанет и продолжит драку, ему уже так легко не отделаться. А так как бегал Коля хорошо, то все закончилось благополучно.

Жил он один с двадцати трех лет. Маму обожал, но никогда не слушал. Она у него была художницей, неформалкой. В их доме вечно царил творческий беспорядок, толклись люди, звучали песни под гитару, велись споры об искусстве, устраивались перформансы. Коля рос в обстановке вечного праздника, будучи на нем чужим. Не потому, что гостями в основном были взрослые. Многие из них приводили своих детей, и они сбивались в свои стайки. Коля же и от птенцов держался на расстоянии. Не чурался, стеснялся или боялся, просто ему было интереснее наедине с книгами или играми. Его праздник был всегда с ним!

С возрастом ничего не изменилось. Съехав от матери, Коля поселился один в маленькой комнатке общежития, доставшейся ему по наследству. Пятнадцать метров, на которых он умудрился разместить и душевую, и туалет, и кухню. Он оборудовал свое гнездышко таким образом, чтобы свести контакты с соседями к минимуму. Коля спал на узкой тахте, вместо стола использовал подоконник, вещи хранил в шкафу, который сам спроектировал и сколотил. Страшненький, но вместительный, он занимал все стену и еще уходил антресолями на соседние. Мама, когда приходила в гости, ужасалась обстановке. А Колю она устраивала. Ему больше пространства не нужно. В этом все умещается, и, что немаловажно, его легко держать в чистоте.

Николай и не переехал бы из своей общаги, если бы не сменившийся контингент соседей. Были тихие бабули (комнаты давали деятелям искусств, к коим относилась его тетка), а понаехали алкаши, пропившие свои квартиры, да гастарбайтеры со своими многочисленными семьями. Пришлось съезжать.

Теперь у Коли полноценная однокомнатная квартира. Тридцать два квадрата. Кто-то скажет, маленькая. Но Николай делил это пространство еще и с… мотоциклом! Байк зимовал в квартире, хозяин его чинил или тюнинговал, готовя к сезону.

— Ты что же, царь, жениться не собираешься? — вопрошала матушка. Она так называла сына с детства. И это после того, как он заявил ей, что на «Коко» (а именно так она его вздумала величать) он, человек с царским именем, откликаться не будет.

— Нет, маман, не собираюсь, — честно отвечал ей Коля.

— Лишишь меня радости бабусинства?

— Твоему любовнику сейчас сколько? Двадцать два? Считай, внук.

— Он моя муза, дуралей. А они возраста не имеют.

Мама, как и прочие, ничего не знала о личной жизни Николая. Считали, ее нет. Ошибались. Коля и влюблялся пару раз за жизнь, и сексом занимался… Не пару раз — много больше. Но все не с теми, в кого влюблялся.

Девственности он лишился поздновато, зато осознанно. Ему было двадцать два. Жил Коля еще с мамой, но уже работал. На своем предприятии он впервые и познал плотскую радость. Он, как молодой специалист, частенько бывал в библиотеке. Заведующая ее, Элла Марковна, была очень интересной женщиной, больше внутренне, чем внешне, но и дурнушкой ее назвать никто не посмел бы. Синий чулок. И тоже заучка. Старая дева. Ей было сорок два, когда Коля устроился на работу.

Общались молодой специалист и заведующая много. Однажды перешли на темы ненаучные. Обсудили Камасутру, вместе пролистали (у обоих она имелась, но у Эллы в редком издании) и сошлись на том, что на практике применять все позы, пожалуй, не получится. Решили проверить.

Два месяца Коля и Элла занимались сексом в хранилище. Все попробовали. Большую часть поз отвергли, но принять умудрились. А когда эксперимент завершился, любовники расстались. Заведующая этого не хотела, она предлагала Коле иногда заниматься сексом для здоровья, но он утратил интерес к ней, как к партнерше. Все уже изведано, а чтобы сбросить сексуальное напряжение, идеально подходит рукоблудие.

Эллу это обидело. Она назло Коле связалась с сантехником, грубым, темным, попивающим. От него забеременела и на себе женила. Корягин искренне пожелал ей счастья. Он не понял, что все затевалось как месть ему.

Следующие его сексуальные отношения оказались более длительными, но не менее яркими. Эти с ровесницей. Девушка по имени Юля имела первую группу инвалидности, она не ходила. Но это не делало ее неполноценной. Она была активной во всем, в сексе в том числе. Коля два года с ней спал и делал бы это впредь, но барышня вышла замуж за такого же, как она, колясочника и уехала жить в Краснодар.

Тогда он немного погрустил из-за потери. Не полового партнера — близкого человека. Юля вытаскивала его из раковины, с ней он много гулял, посещал какие-то выставки, и с игрой в сквош она его познакомила.

Байкером же Коля стал из-за другой…

Роковой.

Он всегда влюблялся платонически. Для него это было обязательным. Коля не сомневался, что секс приземляет, а зачастую разрушает большое чувство.

Первой его любовью стала Алиса Селезнева из фильма «Гости из будущего». Не актриса, ее игравшая, а именно персонаж. Бойкая, любопытная, непослушная, сообразительная, такая подошла бы Коле. И спасибо режиссерам фильма, что нашли на ее роль актрису с внешностью, которая Николая устроила. Но та любовь не показательная. Многие мальчишки увлекаются экранными персонажами, певицами, ведущими. Но, взрослея, они начинают видеть тех, кто рядом, и пытаются с ними сблизиться. Коля же, наоборот, увлекаясь, отдалялся. Ему легче было бы переключиться на очередную актрису, но нет, объектами его любви становились девушки реальные. То дочка маминой подруги, то преподаватель вуза, то врач-окулист. Коля ходил к ней постоянно, но его зрение, увы, оставалось идеальным. Женщина-доктор считала его ипохондриком, а он был просто влюблен!

Байкерша, она же Багира, сама к нему подошла. Это было на авторынке.

— Мне кажется, ты ищешь мотоцикл, — сказала она.

Нет, Коля хотел купить всего лишь домкрат, но почему-то утвердительно кивнул.

— Отлично, у меня есть железный конь для тебя.

И повела за собой.

— Вот! — Она указала на груду металлолома с мотором. Мотоцикл явно побывал в серьезной аварии. — Выглядит не очень, но его можно починить. В этом драндулете дух воина. Это важнее остального.

— Несусветная глупость, — мысленно фыркнул Коля, а вслух спросил:

— Сколько ты за него хочешь?

Она назвала цену, за которую можно было бы приобрести нормальный мотоцикл, но Корягин вместо того, чтобы развернуться и уйти, ляпнул:

— Я бы взял, но таких денег не имею. Могу отдавать частями. За год расплачусь.

И она согласилась!

Потом оказалось, что мотоцикл принадлежал ее парню, который на нем разбился. Не насмерть, но покалечился сильно. Зарекся больше на байки не садиться, а от той, что, как и он, обожала скорость, решил держаться подальше. Брошенная Багира долго горевала. И мотоцикл пыталась починить собственными силами, пока не поняла, что от него нужно избавляться. Пока за вещи бывшего цепляешься, новую жизнь не начнешь.

У Коли не было ни навыка вождения, ни прав, когда он приобрел «воина». Как его ремонтировать, где, за сколько, тоже не имел понятия. Зато он точно знал, что сможет встретиться с Багирой как минимум двенадцать раз.

Он всегда ей приносил деньги. Не переводил, а вручал в руки. Иногда после этого Коля катал девушку, но если у нее не было времени, встреча длилась минуту, но и она дарила радость. А когда Корягин принес последний взнос, Багира предложила устроить праздник. Она притащила его к себе, напоила шампанским, накормила кексами собственного приготовления (они подгорели и не пропеклись одновременно), а на прощание поцеловала взасос.

— Ты все испортила! — мысленно вопил Коля, уносясь от ее дома на своем мотоцикле. — Теперь я тебя разлюблю!

Но, к удивлению Коли, этого не произошло. Наоборот, он еще больше воспылал к Багире. Воспоминания о поцелуе преследовали его несколько дней, и он решил поехать к ней, чтобы разобраться в себе.

Когда девушка открыла ему дверь, Коля потянулся к ней губами. Но Багира грубо остановила его:

— Эй, ты чего? — рявкнула она, выставив ладонь щитом.

— А ты? Зачем ты поцеловала меня в прошлый раз?

— Просто на прощание, я думала, мы больше не увидимся.

— В губы?

— Пьяная была, похулиганила.

— Мы выпили всего бутылку шампанского.

— С тобой. А до тебя я всосала еще две. — Она была грубовата и действительно много пила, от нее постоянно пахло алкоголем. — Ты не придумывай себе, Коля. Между нами ничего быть не может. Мы по-разному странные.

— Из разных сервизов? — так говорила его мама.

— Нет, не так. Если ты фарфоровая чашка, то я чугунная сковородка. Не приезжай ко мне больше. Наша история окончена.

С тех пор прошло семь лет. Чувства к Багире давно прошли, но…

Больше он ни в кого не влюблялся!

В дверь постучали. Коля быстро натянул на себя шорты и рубашку. Все чистое и отглаженное после прачечной. Вещи туда он носил через день, но еще и сам постирушки устраивал. Одежда в Паттайе не только пропитывалась влагой, но и очень быстро пачкалась. То манго на нее уронишь, то газировку разольешь — руки потные, из них все выскальзывает.