Средневековые видения от VI по XII век

V. Как засим тот же ангел явился ему в одеждах белых, усердие его одобряя.

VI. Каким образом, восхищенный ангелом в горы, узрел реку огненную и муки различных людей.

VII. О жалости достойном пребывании иереев.

VIII. Об очищении некоторых иноков.

IX. О некоем монахе, за особую вину в оловянный ящик заключенном.

X. О Валдоне-аббате, страждущем в чистилище.

XI. О Карле-императоре.

XII. О мздоимстве графов.

XIII. О грешной жизни графов.

XIV. О славе и мучении многих людей.

XV. Видение Престола и Славы Господней.

XVI. В коей предсказывается ангелом кончина его на следующий день и священники за душу его молятся.

XVII. Предстательство мучеников.

XVIII. Моление девственниц о долговечной жизни.

XIX. Слово ангела о содомской мерзости и конкубинах.

XX. Увещание ангела об его исправлении и служении.

XXI. Что заслуживает увещания в монашеских обителях.

XXII. Каковы злоупотребления в женских конгрегациях.

XXIII. О том, что должны соблюдаться апостольския установления.

XXIV. Еще об отвратительнейшем грехе.

XXV. Почему свирепствует моровое поветрие.

XXVI. О прилежании и службе церковной.

XXVII. О Геролте-графе.

XXVIII. Как, созвав братьев, велел записать виденное.

XXIX. Как по приходе аббата повторил он все сызнова.

XXX. Что делал он в остальные два дня.

XXXI. Как после совершения молебствия благополучно отошел ко Господу.

Начинается самое видение, которое открылось брату нашему, Веттину, накануне преставления его.

I. Когда вышеозначенный брат вкупе с прочими братьями нашими вкушал питие для восстановления телесных сил и всем остальным оно пришлось во здравие, он стал изрыгать его непереваренным с большими усилиями и тотчас же почувствовал отвращение к пище, которую должен был принять в себя для подкрепления плоти. С наступлением же следующего дня, в воскресение, стало ему немного легче, и он откушал вместе с другими, к которым он присоединился для удовлетворения этой телесной нужды, но почувствовал все то же тягостное отвращение к еде. Однако он никоим образом не думал, что от этого ему придется перенести какой-либо переворот в плотском существовании, ибо трапеза второго и третьего дня, с уменьшением тошноты, ободрила его и дала уверенность в сохранении жизни сей.

II. На третьи же сутки, с наступлением вечерних сумерек, когда братья сидели с ним вместе за трапезой, сказал он, что не в силах вместе с ними ожидать конца трапезы. Но между тем, пока они пели, он велел перенести постель ложа своего из места вышесказанного собрания в другую келейку, соседнюю с прежней, отделенную от нее только преградою одной стены, дабы там в спокойствии дождаться конца их трапезы и своего возвращения к месту обычного своего ложа.

Итак, чуть он протянул члены на ложе [и лежал] с глазами закрытыми, но сном, как сам он думал, не смеженными, явился лукавый дух, принявший обличие клирика60, столь безобразное, что на лике слепом и темновидном не было заметно даже следа глаз, неся в руках разного рода орудия пытки, стоя у изголовия его, точно радуясь и как бы собираясь вскорости подвергнуть его мучениям.

И пока он грозил такими ужасами, вдруг появилась толпа лукавых духов, наполняя собой все пространство оной келейки, стекаясь отовсюду с маленькими щитами и дротиками и стараясь построиться в некую фигуру, наподобие италийский латников61, чтобы окружить Веттина. И от [всего] оного вышереченный брат, обуреваемый таким страхом и таким невыносимым ужасом, настолько был напуган, что уже не имел ни малой надежды избежать орудий смерти62.

Вдруг неожиданно явилось божественное милосердие. Ибо неожиданно в той же келье предстали мужи великолепные, обличием почтенные, в монашеском облачении на скамьях сидящие, из коих один, восседавший посреди, сказал по-латыни теми же словами, какие здесь написаны, как передавал сам [Веттин]: «Несправедливо, чтобы сии негодные творили подобное, ибо человек [сей] – на пути к исцелению. Прикажите им отступить». По его глаголу скопище лукавых духов исчезло и отступило.

III. Засим, по удалении столь великого ужаса, пришел ангел, сверкающий непостижимой красотою, в багряную одежду облаченный, ставший в ногах его и дружеским гласом к нему воззвавший: «К тебе, – сказал он, – пришел я, душа возлюбленная». Брат же оный отвечал ему по-латыни: «Если Господь мой желает забыть грехи мои, Он творит дело милосердия, если же нет – в руке Его есмь: пусть свершит, как благоугодно Ему. Ибо патриархи, пророки и апостолы и вся слава небесная и земная старались за род людской, а теперь приходится вам еще сильнее усердствовать, ибо еще слабее стали мы в нынешние времена». Таковым собеседованием оного ангела и вышереченного брата закончилось первое видение, которое мы, изобразившие сие на письме, велели записать теми же словами, какими они, по его рассказу, обменялись, ничего не позабыв и от себя ничего не прибавив.

IV. Проснувшись, означенный брат сел [на постели] и, оглянувшись, нет ли кого подле, обрел двоих, настоятеля63 оного монастыря и другого брата, оставленных при нем для утешения, в то время как другие по окончании трапезы были отпущены на отдых. Он же, созвав их, изложил им по порядку все, что открылось ему в столь краткий промежуток времени, согласно чего и составлена настоящая запись; и настолько дрожал он от страха перед вышеупомянутым видением, что, позабыв всю тягость телесного недомогания, объят был невыносимым трепетом ужаса. Поэтому, волнуемый непомерностью сего ужаса, пал он на землю в присутствии вышереченных братьев и, распростершись всем телом наподобие креста, просил, чтобы со всем возможным усердием предстательствовали [о нем] за грехи его. Пока же он лежал распростертым таким образом, начали вышереченные братья воспевать ради [спасения души] его как семь покаянных псалмов, так и прочие, приличествующие в подобном тяжелом положении [песнопения], какие приходили им на память.

По окончании сего встал он и опять сел на кровать, прося, чтобы почитали ему «Диалог» блаженного Григория64. Тогда прочитали ему вслух начало последней65 книги этого «Диалога» вплоть до окончания девятого или десятого листа. По завершении чтения просил он вышереченных братьев, чтобы они отдыхом облегчили усталость, которой они, бодрствуя, подвергли себя ради него, и разрешили бы себе передышку, чтобы спокойно опочить в ту небольшую часть ночи, которая еще оставалась.

V. Когда же они покинули его и в другой части той же кельи расположили тела свои на отдых, а сам он, после толикой усталости как духа, так и тела предался сну, пришел тот же ангел, который в первом видении явился ему в багрянице, стоящим в ногах его, и теперь, облаченный в светлые одежды, стал у изголовья, сверкая блеском непостижимым; обратившись к нему с кроткою речью, он похвалил его за то, что тот в смятении прибег к Богу путем псалмодии и чтения, побуждая его в остальном поступать так же. Между прочим же увещевал его часто повторять псалом сто восемнадцатый66, ибо в нем описывается духовная добродетель; [о себе же сказал], что весьма увеселяется, видя кого-либо, с усердием прилежащего чтению и повторению псалмов; Бог же сим умилостивляется, если обычай этот искренне, а не по видимости только соблюден будет.

VI. Сказав сие, восхитил его оный ангел и повел по пресветлому пути непомерной сладости. Пока шествовали они по оному, показал он ему горы неизмеримой вышины и непостижимой красоты, которые выглядели, как мраморные. Их окружала река обширнейшая, огненная, в коей заключено было в наказание неисчислимое множество осужденных, из коих многие, как говорил он, были ему знакомы. И в других местах видел он истязуемых бесчисленными мучениями всякого рода. Среди сих заметил он многих священнослужителей, как низшего, так и высшего сана, спиною к столбам крепко ремнями притянутых, висящих в пламени; жены же, ими развращенные, были привязаны напротив них и погружены в тот же огонь до детородных частей. Ангел же сказал ему, что через каждые три дня без пропуска, за исключением одного только дня, бьют их прутьями по детородным частям. [Веттин] передавал, что многие из них были ему известны.

VII. «Большая часть священнослужителей, – сказал ангел, – считает благочестием преследование мирских выгод, исполнение придворных обязанностей, возвеличивание себя изысканностью одежд и пышностью выездов. О накоплении духовных богатств не пекутся; пресыщенные утехами, в распутство ввергаются; и кончается тем, что не могут они быть предстателями ни за себя, ни за других. [Теперь,] Когда мир страждет от глада и мора, могли бы они помочь своими молитвами, если бы всеми силами души хотели быть угодными Богу. И потому их после смерти постигает такое воздаяние, что прежними делами своими они таковое заслужили»67.

VIII. Сверх того, поведал он, что видел там некое здание, весьма беспорядочно из дерева и камня сооруженное, в черноте своей безобразное, и дым, из него ввысь устремляющийся. На вопрос же его, что сие означает, было ему отвечено ангелом, что это обиталище неких монахов, собранных туда из разных мест и стран для очищения [от скверны].

VIII. Из их числа одного поименовал он особо, о коем поведал, что ему суждено в оловянном ларце дожидаться дня Страшного суда за особый грех, который в прежние времена проявился в Анании и Сапфире в нарушение чистоты общины68.

Карательное заключение сего инока было открыто некоему страннику, восхищенному в экстазе, перед концом дней его, лет за десять тому назад, как тогда гласила молва; но потом это было предано забвению, и теперь опять вызвано в памяти в этом видении означенным братом [т. е. Веттином], прежде о том ничего не слыхавшим. Из этого [примера], повторенного в двойном напоминании, явствует, что то, что криво растет, должно чаще быть обрезаемо, дабы для тех, кто носит имя монахов, тяжкий грех не превратился в тяжесть олова.

IX. Там же явилась ему некая высокая гора, и <там же> поведано ангелом о некотором аббате, умершем лет за десять перед тем69, что он помещен на вершине этой горы для очищения; но не для вечного мучения, и что там страдает он от сурового воздуха и от тягости дождей и ветров. Еще прибавил о нем тот же ангел, что некий епископ, недавно умерший70, должен поддержкой молитв своих помочь ему получить прощение, о чем он [т. е. Валдо] и известил его, явившись в видении одному из его клириков71. Вышеуказанный же епископ, отнесшись к этому небрежно, не посочувствовал ему с горячей любовью и не начал ратовать за его спасение. – «И таким образом, – сказал [ангел], – не сумел помочь и себе самому». – «А где он находится?» – спросил тот. – «Тут же, – отвечал он, – на другом склоне той же горы несет он муки своего осуждения».

Что же касается видения, о коем мы только что упомянули в немногих словах, то мы слышали о нем от того самого [клирика], которому оно явилось во сне три года тому назад.

– Пришел я, – так повествовал он, – в некое помещение, окруженное стенами, где оный аббат, сидя с окровавленными голенями, воззвал ко мне: „Иди, – сказал он, – к епископу и скажи ему, что сие отведенное мне и другому сотоварищу моему обиталище потому нам противно, что мерзкий запах, исходящий из купальни, в коей моются два графа72, делает его почти невыносимым для нас. И посему пусть он постарается, чтобы собранными отовсюду силами завершить это мучение. Если же у него самого не хватит сил, пусть отправит послов в известные монастыри; с их добровольной поддержкой явится все необходимое для завершения [мучений]». Услыхав сие, епископ сказал: «Бред сновидений не достоин внимания».

Равным образом ангел упомянул в настоящем видении, что епископ не подал помощи своими молитвами, даже побуждаемый мертвыми. Самому же брату [Веттину], который принес это как бы из преисподней на землю, прежде об этом ничего не было известно.

XI. Там же увидел он стоящим некоего властителя, который когда-то правил скипетром Италии и Римского народа73; и зверь некий зубами терзал постыдные части его тела; остальные же члены оставались невредимыми. [Веттин] был поражен великим недоумением, удивляясь, почему столь замечательный муж, который в деле защиты католической веры и власти святой Церкви казался единственным среди прочих людей нашего века, мог быть подвергнут столь безобразному наказанию. Ангел, путеводитель его, тотчас же отвечал ему, что, хотя [муж сей] и совершил многие дела изумительные, и достохвальные, и Богу угодные – за которые он и будет прощен, – однако, поддавшись на соблазны разврата, пожелал закончить в них долгую жизнь свою, посвящая Богу другие добрые дела, точно непристойность, хотя бы и малая, и попустительство слабости человеческой могут быть раздавлены и уничтожены тяжестью стольких добродетелей. «Однако же, – добавил он, – он предназначен судьбою к [вечной]жизни вместе с избранными».

XII. Там же увидел он дары великолепные и неисчислимые, торжественно приготовленные лукавыми духами [как бы] для подношения: одежды, серебряные сосуды, коней и тонкие полотна. На вопрос, чьи они и что они обозначают, ангел ответствовал: «Они принадлежат графам, управляющим разными областями, чтобы, попав сюда, они помнили, что эти богатства нажиты лихоимством, грабежом и скупостью». Назвав некоторых из них по именам, он сказал, что дары не уменьшаются и не уничтожаются, пока те не придут и не примут их.

XIII. У кого хватит силы передать страшное осуждение, которое он вынес поведению графов? Ибо некоторых из них назвал он не карателями преступлений, а утеснителями человеков, наподобие дьявола – правых осуждающими и виноватых прощающими, с ворами и злодеями общающимися. – «Милостыни, – добавил он, – ради прощения в будущей жизни не подают никогда, ослепленные могуществом[своим]. Но верша законы мирские для обуздания дерзости злых, они без всякой милости, в угоду собственному корыстолюбию, взыскивают, точно это полагается им по закону, пени, налагаемые на должников; здесь они найдут их снова. Правосудия же ради будущей жизни не творят никогда и, хотя они должны были бы давать его всем безвозмездно ради вечного спасения, оно у них всегда продажно, как и душа74.

Некоторых же он по именам назвал в геенне осужденных; ибо так сказано в Евангелии о неверующих75: «Неверующий уже осужден».

XIV. Еще передавал он, что видел бессчетное количество людей, как простого, так и монашеского звания, из разных стран и монастырей, иных во славе, а иных подавленных мучениями.

XV. Обозрев сих и других без числа, коих ради сжатости изложения опускаем, повел его [ангел] к местам прекраснейшим, строительством природы созданным, с арками как бы золотыми и серебряными, аншафами76 изукрашенными и отличавшимися такой величиной, высотой и невообразимой красотой, что ни умом постигнуть, ни языком человеческим высказать нельзя было необъятности этого произведения.

Тут предстал Царь царей и Господин над господами со множеством святых, сверкающий таким величием и славою, что плотские глаза человека не в состоянии были вынести сияния этого света и славы и достоинства святителей, которые там находились.

XVI. Тогда тот же ангел, который был его [Веттина] руководителем и учителем, сказал ему: «Завтра ты должен преставиться, но пока позаботимся о милосердии». Тогда, вслед за ангелом, прошел он туда, где сидели святые иереи с неописуемой славой и достоинством. Тут [ангел] сказал ему: «Сии суть увенчанные Богом за добрые дела, в честь которых вы совершаете церковные богослужения. Попросим их, чтобы они вымолили тебе прощение у Бога». После этих слов они, упав на колени, просили их стать заступниками. Святые же иереи, встав без промедления, направились к Престолу и, распростершись ниц, умоляли о даровании милосердия означенному брату. Ангел же тот вместе с самим братом во время их предстательства стоял далеко в стороне. Пока же они коленопреклоненные молили перед Престолом о милосердии, послышался с Престола глас, ответствующий: «Он должен был подавать другим пример благоговения и не подал». И ничего более не было сказано им в ответ.

[Веттин] уверял, что узнал в том славном собрании иереев святых Дионисия, Мартина, Ананию и Илария.

XVII. Затем они снова по совету ангела вместе направились туда, где множество блаженных мучеников сверкало в неописуемой славе. – «Сии суть те, – сказал он, – коих победа в славной борьбе довела до такой славы, те, коих вы с честью почитаете в церкви, в честь и хвалу Божию. Их мы должны просить предстательствовать о прощении грехов твоих». Едва те увидели их распростертыми на земле с подобной мольбой, тотчас же, без всякого промедления направившись к Престолу Божьего Величия, коленопреклоненно просили об отпущении грехов его. И был им, как и прежним, глас с Престола: «Если он исправит тех, кого он завлек дурным примером своей распущенности и, развратив, свел с пути истины на путь заблуждения, если он вновь возвратит их на путь истинный, то простится ему».

Когда же они спросили, как мог бы он осуществить это исправление, чтобы ему достигнуть испрашиваемого отпущения, вновь был им глас с Престола: «Пусть созовет всех, кого он своим примером или учением увлек на совершение недозволенного, падет перед ними на землю, признает, что плохо поступал и учил, и вымолит у них прощения, а их самих попросит именем Всемогущего Бога и всех святых, чтобы они впредь не поступали так плохо и [других] не учили». [Ангел же и Веттин] между тем стояли далеко в стороне, как и во время первого предстательства иереев. Он передавал, что среди мучеников узнал святых Себастиана и Валентина.

XVIII. Засим, руководствуемый ангелом, направился он к месту, где пребывало неисчислимое множество святых девственниц, блистающих несравненным достоинством и осиянных сверкающим светом. «Сии суть святые жены, – сказал он, – в честь которых вы совершаете церковное служение во славу Имени Христова. Их мы должны предпослать себе ради предстательства перед Богом о вечной жизни». После этих слов они так же, как прежде, простерлись перед ними. Они же немедленно, с великою поспешностью направившись к трону, молили о вечной жизни для Веттина; сами же они, как и прежде, стояли в стороне. Но раньше, чем они успели пасть ниц для мольбы, явилось им навстречу Величие Господне и, подняв их, изрекло: «Если он будет учить добру и подавать хороший пример и исправит тех, кому подавал дурной пример, то будет по прошению вашему».

XIX. По возвращении же оттуда начал ангел излагать ему, в сколь великой скверне греховной вращается человечество. «Ибо, – сказал он, – множеством разнородных грехов отвращается род людской от Творца своего и отдается в рабство дьяволу. Но ничем так тяжко не оскорбляется Господь, как прегрешением противу естества. И посему со всевозможной бдительностью надлежит стараться, чтобы содомский грех не превращал дома Божьего в капище демонов. Грех этот, – сказал он, – не только расползается ядовитой заразой и поражает души, загруженные сожительством мужчин между собою, но часто распространяется поветрием среди женатых, которые, впав в безумную похоть и движимые дьявольским побуждением, губят и в женах доброе начало, заложенное Господом, так что оба супруга отдаются демонам, ввергая в грязь порока незапятнанное ложе. Посему повелеваю тебе властию, исходящей от Бога, чтобы ты всенародно это проповедовал, а также не скрывал того зла, которое сопутствует роскоши конкубин77. Пока они будут пребывать в этой скверне, никогда не получат доступа в Царствие Небесное». [Веттин же] сказал ему: «Господи, не дерзаю я вещать об этом людям, ибо я при ничтожестве моем не почитаю и не чувствую себя способным». Ангел же ответствовал ему с великим негодованием: «Как? Ты не дерзаешь произнести того, что хочет Бог и тебе через меня повелевает?»

XX. Засим стал он всячески увещевать его относительно его исправления. «Я, – сказал он, – прислан тебе для охраны; я – тот же, который некогда был приставлен к Самсону, о коем написано в Книге Судей, с самого его рождения и был сотрудником его во всех изумительных подвигах, пока, изнеженный соблазнами плоти, оскорбивший Бога из‐за Далилы и продавший развратнице свое посвящение, не был он оставлен Господом. Тогда я отошел от него. Ты же в детстве твоем был мне весьма угоден, но после, когда ты, достигнув зрелых лет, начал жить по своей воле, стал я тобой недоволен, теперь же, в печали и сокрушении сердца обращенный к Богу, ты опять мне нравишься.

XXI. В монашеских же обителях следует проповедовать, чтобы, по удалении корней зла, могли там взойти побеги добродетелей; ибо больше встречается таких, которые укрываются в оные духовные убежища, движимые мирскими нуждами, чем побуждаемых к тому Духом Божьим. Плотский же человек не постигает того, что исходит от Духа Божьего. И посему следует всеми силами стараться, чтобы, благодаря обилию преданных плоти, не остывал жизненный пыл одухотворенных, дабы из‐за роста неправедности не охладилась во многих любовь. Пусть избегают жадности, ибо под ее властью душа не может унизиться до бедности, а этим затрудняется доступ в Царствие Небесное. Прожорливость и невоздержанность в питье да обратятся в удовлетворение насущным нуждам. – «Вода, – сказал он, – для питья весьма похвальна, ибо это естественный напиток. Пышность одежд да обратится в необходимое прикрытие наготы и защиту от холода. Напыщенность гордости должна обратиться в непритворное смирение. Видим мы многих склоняющих волю, но высокомерие сердец притом не ослабевает. Особенно тем позорится жизнь в иноческом сане, что добродетели пятнаются пороками. Грех же, вкравшийся под видом благочестия, сохраняется обычаем и защищается как правило добродетельной жизни. Поэтому в западных странах, т. е. в Германии и Галлии, люди, носящие этот сан, должны быть увещеваемы, чтобы они обратились к истинному Христову смирению и добровольной бедности, дабы не быть отторгнутыми от врат жизни вечной, как грозно возвестил тебе Господь через меня».

XXII. Ангел не умолчал и о том, какой грех развился в женских обителях и какая проистекает прибыль дьяволу от беспорядочных посвящений. «Если мертвые женщины, – сказал он, – предпочитаются живым, – ибо вдовица, живущая в наслаждениях, мертва, – то подчиненные ей, принимая участия в делах мертвой, сами становятся мертвыми. А когда монастыри даются в управление мирянам, ненасытно жаждущим мирских благ, то на земные же и бренные вожделения, против всякого порядка, обращаются богатства, собранные верными для сохранения целомудрия ангельской жизни».

XXIII. «А где же, – спросил он, – устав этой апостольской жизни сохраняется в неискаженном виде?» – «В заморских краях, – отвечал [ангел], – до сей поры процветает постоянство в апостольской строгости, ибо там, нищие духом, они без помех и каких-либо земных препятствий домогаются Царствия Небеснаго»78.

XXIV. Сказав сие, он вновь и вновь заводил речь о содомском грехе. О других грехах он заметил, что их следует избегать; но этой злокачественной душевной болезни, возникающей в противность природе по наущению дьявола, следует избегать впятеро против того, если не более.

XXV. На вопрос, почему от свирепствующего морового поветрия погибает такое множество народа, [ангел] ответствовал: «Это наказание за грехи мира, грешащего непомерными преступлениями, и знамение, посланное Господом, пророчествующее о скором наступлении кончины мира».

XXVI. Между прочим, он побуждал также и к тому, чтобы торжественность богослужения соблюдалась в церквах со всяческим тщанием и прилежанием, по положенному чину, без всякой скуки или небрежности.

XXVII. О некоем графе Геролте79 ангел сказал, что в вечном упокоении приравнен он по славе к мученикам. «Усердный к Богу, – так молвил [ангел], – он выступив против полчищ неверных для защиты святой церкви, был лишен жизни преходящей и за то сделался сопричастным жизни вечной».

XXVIII. После того как ангел сказал и показал ему это и трудно исчислимое количество других вещей, которые мы ради сжатости опускаем на письме, брат оный пробудился вновь, когда петухи уже извещали криком о близости дня. Созвав тех братий, которые переночевали в его опочивальне, он, побуждаемый величием видения и мучимый невыносимым страхом и тревогою, изложил подряд тайны своего видения и тут же выразил желание, чтобы явился отец обители80, и речь его была выслушана в присутствии оного. Когда же ему сказали, что братья, занятые ночным размышлением, не смеют нарушить тишины, он промолвил: «Вы между тем запечатлейте это на мягком воске, чтобы к восходу зари все предстало уже в готовом виде. Я же боюсь, что немеющим языком не сумею огласить виденного и слышанного. Ибо с такой обязательностью было мне приказано всенародно оповестить об этом, что я боюсь из‐за греха умолчания быть пораженным без прощения, если благодаря моему безмолвию это погибнет и не станет известным всем. Последнее же предстательство святых девственниц, которое совершилось перед Господом ради долговечной жизни, оставило меня в неизвестности относительно того, касалось ли оно долготы жизни преходящей или жизни вечной. Если же благодаря вышесказанному предстательству не будет мне продлен срок жизни сей преходящей, то я, без всякого сомнения, согласно уверению моего путеводителя, ангела, завтра преставлюсь». Побужденные этими речами, они запечатлели на воске по порядку все то, что было им рассказано.

XXIX. Между тем по окончании утренних песнопений явился отец обители с некоторыми братьями, чтобы навестить его. Когда он стал у его ложа, тот попросил о тайной беседе. Тогда, по удалении остальных, аббат, удержав при себе нескольких братьев, остался сам-пять81. Когда показали то, что в ночной тиши было с трепетной поспешностью занесено на дощечки, он устно и письменно повторил все, и, поднявшись с ложа, распростертый на земле, просил прощения своих проступков и умолял их о предстательстве за него перед Богом. Они же, увидев, что он не обезображен бледностью, не падает от изнеможения, не жалуется на боль в теле и не поражен ни ударом, ни каким-либо другим признаком смертельного недуга, – утешительными словами с полной уверенностью старались воодушевить его надеждой [на продолжение] жизни сей. Он же по-прежнему дал им ответ, что нимало не сомневается в завтрашней своей кончине.

XXX. Весь же день этот, и следующую ночь, и весь следующий день до вечера провел он, проявляя ужас перед призванием своим, мучаясь с плачем и воздыханием, то поручая себя отдельным лицам, то умоляя в письмах, обращенных к различным людям, чтобы они вымолили ему отпущение.

XXXI. Когда вечерние сумерки последующего дня перешли уже в ночь, он, созвав братьев, известил их, что для него истек срок бренной жизни, и всячески просил их приступить к псалмопению. Руководствуя, как регент, он заставил пропеть ради спасения души его все антифоны и начальные стихи псалмов. По окончании сего он вздохнул несколько свободнее и, когда братья вернулись к ложам своим, он стал в волнении ходить взад и вперед. С приближением же смерти пал он на постель и принятием напутствия завершил последний час жизни сей непостоянной.

ВИДЕНИЕ АНСЕЛЛА СХОЛАСТИКА

Время: 1) Время видения – неизвестно. – 2) Время написания – 1‐я половина X века, до 945 (самая поздняя из указанных источниками дата смерти аббата Одона, по приказанию коего было написано видение) (И).

Место: 1) Место видения – Реймс [см. Флотх.]. – 2) Место написания – мон. Св. Венедикта-на-Луаре (Fleuri) (И). – Как раз в это время наблюдается тесное общение между Флери и Реймсом: в 946 монастырь Св. Ремигия, в коем происходит видение, получил аббата (Хинкмара) и реформированный по клюнийскому типу устав из монастыря Флери.

Автор: 1) Ясновидец – монах монастыря Св. Ремигия в Реймсе; лицо это или вовсе вымышленное, или, во всяком случае, известное редактору только понаслышке, так как этот последний не дает никаких указаний относительно его. – 2) Редактор – Анселл, учитель монастырской школы в Флери. Прозвище Схоластик вполне оправдывается самой поэмой, в которой автор старается показать не только свою классическую [стихи 161, 253] и богословскую эрудицию, но и свое ничем не запятнанное православие, особенно в вопросе об отношении между человеком и дьяволом. Может быть, он старается загладить таким образом впечатление от того не совсем благовидного обстоятельства, что он положил в основу своего сочинения явно апокрифическое евангелие Никодима. Возможно, что с той же целью он демонстрирует свой клюнийский образ мыслей, свою приверженность к Уставу и, в особенности, к главе «О послушании».

Метрика: Ритмический бесцензурный стих. – Тонико-силлабическая база – 8 – * *, т. е. 8 слогов с постоянным концом _ * *. – Отступлений от силлабической базы нет. – Отступления от тонической базы с двусложным словом в конце стиха, т. е. 8 / *, располагаются по следующим тоническим схемам:

Однако такие отступающие от базы стихи составляют всего 8,23% общего количества стихов [L – 5,94%, B – 2,29%], почему мы, уступая русским условиям рифмования [см. ниже], сочли возможным нормализировать ритм в этом отношении и провести базу / * / по всем стихам.

Внутри этой нормы стихи располагаются по следующим тоническим схемам, имеющим в конце непоколебимую константу * / * / :

1. Ударение впереди константы – только на четных слогах:

2. Ударение впереди константы – только на нечетных слогах:

3. Ударения впереди константы – на четном и нечетном слоге:

Из всего количества стихов на 1‐ю схему падают 41,77%, а 2‐ю – 38,5%, на 3‐ю – 11,49%. При таком соотношении нормализация ритма по схеме 1‐й была бы насилием над оригиналом; поэтому мы дали место всем трем схемам и всем типам их, не заботясь, однако, о точном сохранении указанных соотношений; эту задачу нетрудно осуществить путем простой перестановки слов, но нам это казалось излишней скрупулезностью.

Рифма этого стиха представляет известные трудности для русской передачи: латинский язык, не зная ударения на последнем слоге, рифмует, однако, последние слоги дактилических исходов [doleas: fueras]. При сильной экспирации разница между ударяемыми и неударяемыми слогами очень сглаживается, благодаря чему становятся возможными и обрисованная выше пестрота ритма, и рифмование неударяемых слогов (даже стоящих непосредственно после ударения, как в анормальных схемах L и B). В русском языке ударяемый слог настолько выделяется по звуку среди неударяемых, что рифма на безударном слоге почти не звучит и может быть уловлена только при большом количестве стихов, рифмованных таким образом, и то только при исходе / * * и несколько искусственном произношении (/ * /); исход же / /, как в анормальных схемах [ruat: cadat: pereat], по-русски, конечно, невозможен. Зато по-русски можно ставить в исходе односложные слова и двусложные типа * / под второстепенным ударением для усиления рифмы. – В Видении Анселла не все стихи рифмованы: на белые стихи падет 33,15% всего количества. Остальные стихи рифмованы по двое – 47,13%, тирадами по 3 – 15,51%, по 4 – 2,28%, по 5 – 1,91%. – Ввиду того, что многие нерифмованные стихи соединены между собой слабыми ассонансами [jugo: liberos, paveam: fiducia] и консонансами [similans: gerens], которые по-русски не будут звучать, мы сочли за лучшее увеличить количество рифмованных стихов, отчего возросло и количество тирад. – Тирады чисто случайны и не подчинены никакой строфической схеме.

Стиль: Лексикон носит не слишком схоластический характер: чисто словарных выражений нет; грецизмов, кроме общеупотребительных (daemones, elemosina, stilus) – немного (melodia, chaos Erebi, Aethiofs). – Излюбленной стилистической фигурой является вариация, т. е. повторение одним стихом смысла предыдущего с небольшим изменением оттенка [сл. стт. 76: 77; 170: 171: 172; 173: 174; 276–7: 278–9 и мн. др.]. – Этим приемом отчасти объясняется тяжеловесный синтаксис Анселла: длинные периоды, обнимающие до 17 стихов. – Конец периода никогда не падает ни в середину стиха (enjembement), ни в середину двустишия (reimbrechung), но очень часто в середину тирады, чем доказывается случайность тирад: Анселл не знает никакой строфы, кроме двустишия. – Школа и литературная традиция сказались главным образом в построении. Поэма состоит из частей, связанных между собою чисто внешним образом: а) необходимые для школьной поэмы формальные части, обращение к читателю, выявляющее ученость автора, и молитва (allocutio ad lectorem, invocatio Dei); б) историческое замечание по поводу места действия (24–43), вставленное без всякого отношения к основной цели произведения [сл. Тнугд.: описание Ирландии]; в) самое видение; г) истолкование оного (291–458); д) эпизоды о бесе-искусителе в духе знаменитого современника Анселла «Сангалленского монаха» [Ногикер I 912]; е) заключительная молитва (oratio).

Рукописи: B. R. ms. 5572 s. XI u 4887 f. 79 r. s. XII.

Издание: Du Meril, Poesies populaires latines anterieures an XIIe siècle. P. 1843. p. 200.

Литература: Wulker: Das Evangelium Nikodemi in der abendlandischen litteratur. Paderborn 1872.