- Вот и прекрасно. Сережа, подвинься да закрой книгу! Сколько раз говорила - за едой не читают. - Анна Петровна вздохнула;-Видали книгочея? Себе на горе приохотила к фантастике. Сначала все собрание сочинений Жюля Верна одолел, а затем и Циолковского, что смог достать. А в результате? Табель принес - смотреть стыдно. Даже по естествознанию "посредственно".

- Ма, разве я виноват, что мне больше математика нравится? Не то что всякие там пестики и тычинки - мура какая-то.

- А что читаешь?-поинтересовалась Сандра.

- Александра Беляева, "Звезду ТЭЦ",- с сожалением закрывая книгу, сказал Сережа.- Как думаете, Сандра Николаевна, будут такие космические станции около нашей планеты или нет?

- Вероятно, будут,- улыбнулась Сандра.

А.х, если бы могла она рассказать мальчику, что в раннем детстве, потеряв родителей, погибших при аварии планетолета, была взята бабушкой на ОКП "Сергей Королев". И объяснила бы Сереже, что ОКП означает "орбитальное космическое поселение" и названо оно в честь создателя первых космических кораблей Сергея Павловича Королева.

ОКП маленькой Сандре нравилось. Все было в нем: море с чистейшей пресной водой, окаймленное золотыми песчаными пляжами, стадионы, парки с вечнозелеными деревьями, оранжереи, поля, цветники, белоснежные пирамиды тридцатиэтажных домов с террасами, утопающими в цветах; даже небо совсем как настоящее, на нем были умело имитированы утренние и вечерние зори, облака, дрожание и переливы ночных звезд.

И все-таки смутные воспоминания иногда нет-нет да и тревожили маленькую Сандру. Ей казалось, что она припоминает могучие раскаты грома, фиолетово-красные всплески молний, неистовость ливня, а потом, утром, после грозы,- удивительный запах мокрых тополиных листьев. И она тосковала по далекой Земле. Ей казалось, что на острове, плавающем в космосе, и запахи какие-то стерильные...

"Поверь, Сережа, нет ничего прекраснее Земли, все краски космоса меркнут перед ней!"-так закончила бы она свой рассказ...

- Мама, ты слышишь, что говорит Сандра Николаевна?-обрадовался Сережа.-А ты спорила со мной, что КЭЦ - пустая выдумка и что такие станции из-за дороговизны не станут строить. А я знаешь что надумал: на таких станциях надо...

- Сережа, не болтай за столом,- оборвала его Анна Петровна.- А ты, Сандра, не потакай ему, а то спокойно и поесть не даст. Да и засиживаться-то нам нельзя. Мы ведь через час уезжаем, уже и вещи собраны. Хотела тебе записку писать, чтобы без нас цветы поливала.

- Уезжаете? Куда, почему так внезапно?

-- К маме. Ночью телеграмму сестра прислала: "Мама серьезно заболела". Я уже и билеты взяла.

- А зачем детей-то с собой берете?

- Нe знаю, сколько там пробудy.. Не могу же здесь без примотра оставить.. А у меня как раз отпуск. Если, дай бог, с мамой все обойдется, погостим у нее.

- А в каком городе мама?

- В Житомире.

Сандра вздрогнула: вот она-первая критическая ситуация для Сережи. Не под Житомиром ли он был убит?

- Анна Петровна,-решительно сказала она,-ни вам, ни детям в Житомир ехать нельзя. Сдайте билеты.

- Почему?- поразилась Анна Петровна.

- Потому что...-замялась Сандра и замолчала.

Не могла же она заявить, что германские самолеты уже бомбили Житомир, Киев, Севастополь! Анна Петровна все равно не поверит - откуда у студентки такие сведения? Но и отпускать Анну Петровну с детьми в прифронтовую полосу нельзя... Оттуда хлынут толпы беженцев, немецкие самолеты наносят бомбовые удары по шоссейным и железным дорогам... Как же удержать Анну Петровну от поездки? Нужно что-то срочно придумать!

- Анна Петровна,- сказала Сандра,- позвольте поговорить с вами наедине.

- Пожалуйста,-сказала та и увела Сандру в свою комнату.- Ну, что за секреты?

- Анна Петровна, в какой-то степени я обладаю пророческим даром. Откажитесь от поездки - она будет гибельна!

- О, да ты оправдываешь свое имя. Сандра - почти Кассандра. Но почему я должна тебе верить?

- Не иронизируйте. Нет у меня никаких доказательств. Пока нет. Но внутренний голос говорит мне, что в полдень вы узнаете нечто такое, что заставит вас поверить мне. Подождите до полудня! В конце концов, если в полдень ничего не случится, сможете уехать и на вечернем поезде.

- Но что случится-то?

- Не знаю, но непременно что-то важное.

Повинуясь тону, которым говорила Сандра, Анна Петровна перестала улыбаться.

- Каким образом ты предвидишь?- спросила она недоверчиво.

- Мне снятся сны, которые потом обязательно сбываются. Вещие сны.

- Да-а...- задумчиво сказала Анна Петровна - Но почему нам-то нельзя ехать, тебе тоже что-нибудь приснилось?

-- Вот именно! Будто вы, Таня, Сережа и Катя сидите в вагоне поезда, идущего на полном ходу. Окно открыто - колеблется шторка. И вдруг в окно пахнуло дымом! Вы подбежали к окну, высовываетесь, а впереди по всему горизонту-сплошная стена огня! Поезд стремительно мчится прямо в него. И тогда вы закричали: "Что я наделала! Теперь не спрыгнуть, нам нельзя было ехать!" От вашего отчаянного крика я и проснулась.

- Ну и сон!- передернула плечами Анна Петровна.- Но странно как-то из-за сна откладывать поездку. Мать больна, а если что...

- Анна Петровна, зачем испытывать судьбу? Не хотите откладывать поездку - поезжайте, но только, если ничего не случится, после полудня. Пусть и смешно так думать, а вдруг сон-то, как говорят, в руку?

- Странная ты девочка,- заколебалась Анна Петровна и, взглянув на дверь, за которой смеялись дети, сказала:

- Ладно, послушаю тебя - задержусь на несколько часов.

- Правильно!- одобрила Сандра.

Она не сомневалась, что в двенадцать часов, узнав о начале войны, Анна Петровна отменит поездку. И решила хоть несколько часов поспать...

Обретя бодрость после сна, Сандра на трамвае поехала к Московскому вокзалу и от него пешком по солнечной стороне Невского проспекта направилась в сторону Адмиралтейства. Время близилось к полудню.

Идущие навстречу ленинградцы были веселы и беспечны...

11.54. До официального объявления войны-шесть минут. Сандра поспешила к уличному громкоговорителю, укрепленному около гастронома номер один, или Елисеевского магазина, как его называли все.

11.55. В черном рупоре громкоговорителя щелкнуло, и раздались тяжелые слова:

- Внимание, внимание! Через несколько минут по всем радиостанциям Советского Союза будет передано важное правительственное сообщение! Слушайте наши радиопередачи!

Люди останавливались, поднимали голову, подходили к столбу. Скоро у кромки тротуара образовалась толпа человек в двадцать. Подходили еще и еще.

Лица выдавали волнение. Международная обстановка - сложная. Каждый заранее догадывался, что важное сообщение не будет хорошим. Тихо переговариваясь, все напряженно ждали.

12.00!

- Работают все радиостанции Советского Союза!- возвестил громкоговоритель. Необычное обращение "к гражданам и гражданкам Советского Союза" заставило людей затаить дыхание.Тень набежала на лица.

Прозвучали страшные слова:

- Сегодня, в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке наши города - Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие...

Сандра оглянулась: люди вокруг окаменели.

- ...Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством...

Пожилая женщина, опустив голову, прижала к губам руку, словно стараясь сдержать крик.

Юноша лет двадцати смотрел вперед невидящими глазами. С кем он мысленно прощался - с матерью, невестой?

- ...Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось,продолжал звучать радиоголос,- Советским правительством дан нашим войскам приказ - отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины...

Сандра вдруг перестала замечать, что творилось вокруг. Охваченная чувством общей беды, она словно забыла о своей причастности к двадцать второму веку.

Это и к ней относились теперь слова:

- ...Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда...

Наше дело правое.. Враг будет разбит. Победа будет за нами.

Минуту или две все оставались неподвижными,

- Господи, что теперь будет-то?- нарушила тишину женщина с продуктовой сумкой.

- Не расстраивайся, мамаша. Пойдем воевать. Разделаем их, гадов, под орех. Недели две - и все!

- Не скоро ли?-усомнился пожилой человек.Почти вся Европа под германцем ходит. Военный потенциал у него велик. Силища на нас прет.

- Ничего, сдюжим. Пусть через месяц, но раскатаем их как миленьких!

- Правильно!- воскликнул паренек.- Мне бы винтовку!

- С винтовкой не больно-то навоюешь.

- Так у нас и танки есть, и самолеты - еще какие!- горячо возразил юноша.- Смотрели кинофильм "Если завтра война"? Там все показано.

- Пошли в райком!

- На призывной пункт!

Люди постепенно расходились. Они были подавленны, но не растерянны.

- Вот спасибо, что отговорила ехать! Слышала выступление Молотова по радио? Твой сон и впрямь пророческим оказался!- встретила Сандру Анна Петровна, едва та переступила порог.- Сестра уже телеграмму прислала, предупреждает, чтобы я не выезжала... Спасибо тебе, Сандра. Может быть, еще что посоветуешь? Я верю тебе.

Сандра обрадовалась: открывалась благоприятная возможность убедить Анну Петровну сделать запас продовольствия. Вероятнее всего, Сережа умер не от осколков снаряда или бомбы, а от голода... Но вначале надо сделать попытку уговорить Анну Петровну выехать с детьми из Ленинграда. Самый оптимальный вариант!

- Могу и посоветовать,- сказала Сандра.- Забирайте-ка, Анна Петровна, детей и уезжайте с ними куда-нибудь за Волгу, на Урал или в Сибирь. Там есть у вас родственники или знакомые?

- Уезжать из Ленинграда? С какой стати?

- Мало ли что может произойти - война! Ведь граница близко,-уклончиво ответила Сандра.

- И такое ты советуешь мне, коренной ленинградке?- рассердилась Анна Петровна.- Пусть война, да мы не крысы, бегущие с корабля... Благодарна тебе за заботу о нас, но прошу впредь подобного не советовать... Кстати, знаешь, куда убежала Танюша? Записываться в сандружинницы. "Наши мальчики,-говорит,- воевать пойдут, а нам, девчонкам, за их спинами прятаться?" Не стала ее отговаривать... Так могу ли я доченьку оставить здесь одну, пока она на курсах? Да и мои руки городу пригодятся.

Тогда Сандра предложила хотя бы немножко собрать продуктов - на "черный день".

- Перебои с продовольствием? У нас, в Ленинграде? Такого быть не может!- возмутилась Анна Петровна. - Да и война долго не продлится.

- А если она все-таки затянется? И представьте, кроме хлеба, в магазинах ничего не будет. Как тогда?

- Зачем представлять надуманные ужасы? Что-то ты не в меру перепугалась. Скупать продукты не буду. Можно же панику вызвать! Что произойдет, если все кинутся по магазинам? Нет, не уговаривай, на такое я не пойду. Я не куркуль какой-нибудь.

"Двойная неудача,- огорчилась Сандра,- и надо признать, доводы Анны Петровны основательны. А ведь на совещании в Институте АСВ кто-то предлагал даже до блокады эвакуировать Сережу из Ленинграда... Не учли тогда всей силы патриотического подъема".

В программе, полученной в Институте АСВ, было подробно указано, что надлежит делать ей в городе после объявления войны. Сандра заранее знала, что, после того как в Библиотечном институте разместится госпиталь, она будет работать токарем.

Обо всем этом Анне Петровне не скажешь. Не объяснишь ей, что она, Сандра, не имеет права записываться ни в сандружинницы, ни в школу радистов, потому что нельзя ломать заранее намеченную, тщательно разработанную программу, внося в нее элементы случайности.

И с каким презрением смотрела на Сандру Анна Петровна!.. Вот, оказывается, еще и незапланированное испытание: ее заподозрили в трусости...

Воскресным утром 29 июня они провожали первые десять эшелонов с детьми, уходящих в районы Луги и Красногвардейска - туда, где обычно они отдыхали в пионерских лагерях.

Сандра приехала вместе с Анной Петровной проводить Сережу и Катеньку. Пятнадцать тысяч ребятишек сейчас отправятся под удар наступающих танковых группировок врага! А Сандра, зная об этом, ничего не могла сделать, ничего! Она осунулась, почернела за несколько утренних часов.

Перед группками ребятишек взрослые расступались, образуя коридор. И плывут, плывут сквозь толпы взрослых пышные бантики, голубые "республиканки" с красными кисточками, белые панамки и беретики. Самые маленькие ребятишки-трех-четырех лет-идут парами, крепко взявшись за руки. Испуганные многолюдьем, они растерянно смотрят по сторонам, но крепятся, не плачут... Маленькие мужественные ленинградцы!..

- Московский район, на посадку!-сказал в рупор человек, стоящий невдалеке от Сандры.- Товарищи воспитатели, прошу следовать за мной...

Через считанные минуты маленькие зеленые вагончики были окружены плотной толпой родителей, а в открытые окна к ним перегибались дети, крича, смеясь, размахивая руками:

- Мамочка, папа, я здесь!

- Я села у окна!

- Тут не жарко!

А снизу на них растерянно смотрели матери, то ли радуясь за детей, то ли горюя - не поймешь.

- Береги себя!-как заклинание твердила каждая.

- Не беспокойся, мамочка!- кричали сверху.

Сандра отчетливо представила, как на каком-нибудь перегоне под Лугой на эти вагончики налетят двухмоторные "мессершмитты" и безнаказанно, словно забавляясь, расстреляют их из пулеметов. Звон стекла, брызги белой щепы. Пули пронзят дощатые стенки вагонов, как бумагу. Отчаянные крики: "Мама, мамочка!" А самолеты, сделав разворот, забросают эшелон бомбами...

Сандра, наверное, изменилась в лице, потому что Анна Петровна испуганно спросила:

- Что с тобой?

- Голова закружилась. От жары.