Сцены из жизни дознавателя Шишкина

Ага! Вот и апофеоз! Рабочую тележку для перевозки тел по пустому двору в сторону «Мобильного крематория» толкает черное пальто в небрежно накинутом на него белом халате. Трость с серебряным пуделем тоже вышагивает рядом. На тележке лежит тело, полностью завернутое в казённую простыню. Простынь сминается… а под ней… пустота, которая перекладывается пальтом в халате на выехавший из контейнера стол! Ещё один человек-невидимка⁈ Вернее, его труп, б!

Та-а-к, спокойно! Что дальше? А дальше невидимки расходятся. Пустота едет в контейнер, а пальто в халате толкает тележку со смятой простынёй назад, в морг.

И всё, больше ничего интересного в записи. До конца рабочего дня только два санитара из отделений с двумя небольшими мешками отрезанных за какой-то надобностью человеческих конечностей.

«Тэ-э-кс-с! Скручиваем горловину. Освобождаем сквозной проход для палочки. Чисто! Палочку опускаем и упираем в дно топливного бака. Достаём. Отчёркиваем уровень соляры. Замеряем рулеткой. Габариты и ёмкость бака мы знаем по паспорту изделия. Делаем элементарный расчет. Ага! Значит за вчера, если бак с утра был под завязку, а я это сам видел, в „Мобильном крематории“ спалили примерно 15 литров соляры. И золы в зольнике навскидку килограмма четыре-пять, но надо на лабораторных весах точно взвесить. В пластиковый мешок её, загнуть шов и прощёлкать степлером. Поедет к Вале на лабораторный анализ по неорганике. Именно по неорганике, углерод итак виден».

Текущий отчёт

Все кто нужен опрошены. Расчёты проведены. Зола в лаборатории. Видео с камер наблюдения перекачаны на флешку. Вот и приходит время капитану Шишкину сделать предварительные выводы по данной ситуации. И он их делает!

Прямо по пунктам поступившего заявления, моделируя в голове сухие строки текущего отчёта дознавателя своему начальству.

1. Установлено, что искомый труп уничтожен безвозвратно высокотемпературным термическим способом. Его сожгло в «мобильном крематории» на территории БСМЭ пока что неустановленное лицо предположительно мужского пола, имеющее свойство невидимости в телекамерах. Попадают ли действия данного лица под какую либо статью УК РФ пока сказать затруднительно. Буду консультироваться с юристами Отдела.

2. Установлено, что такое же свойство невидимости для телекамер имел и уничтоженный труп.

3. Выводы по пп.1–2 подтверждаются: записями с камер наблюдения, фактическим расходом топлива «Мобильного крематория» — 15 л (удельный — 11–13 л/кг на один объект до 80 кг) и весом зольного остатка — 4 кг (паспортный «химический» недожог — до 5%).

4. Цифрами п.3. не подтверждается уничтожение второго трупа (и Слава Богу!). Поэтому поисковые действия в отношении судмедэксперта Бекетовой на территории БСМЭ буду продолжать до определённости.

Искать!

Задумчивый капитан Шишкин снова и снова тасует в голове упорно не складывающийся пасьянс:

По всему выходит, что и Элла и остроглазый невидимка с бакенбардами находятся где-то здесь, на территории Бюро⁈ Они же отсюда не выходили. Тогда нужно их искать, рыть носом! Не так уж в Бюро и много мест, где можно спрятать двух взрослых людей. Живых, заметьте, людей. Которым нужно есть, пить и, простите, ходить в туалет. И в растревоженном как улей в связи со вчерашним происшествием Бюро их срисуют мгновенно, только шевельнись.

В кабинете у Эллы он всё тщательно осмотривает и буквально обнюхивает. Ни-че-го! Видимо стоит ещё раз повнимательнее осмотреть её рабочее место в морге. Не может быть что бы там не осталось никаких следов. Ведь именно там остроглазый грузит труп на тележку и туда же её отвозит вместе со смятой простынёй. В присутствии Эллы получается он всё это делает. А потом? Да, надо полазить там по полу… вдруг что-то упало… мелкое, почти невидимое, да.

Нашлась!

И капитан Шишкин опять идёт в морг. Снимает печать с двери, открывает рабочий блок судмедэксперта Бекетовой и видит…

Тележка со смятой простынёй. А у пустого резекторского стола стоит Элла, одетая в полное боевое своё облачение — одноразовый комбинезон, маска, перчатки, резиновые сапоги, фартук, дополнительный колпачок на волосы… и молча смотрит на стол.

Это у буржуев на враче-паталогоанатоме только накрахмаленный белый халат. Там он к трупам даже не прикасается. А с руками в карманах стоит и смотрит поплёвывая, что ему показывает прозектор в резиновых сапогах, вечно мокром грязном халате и в фартуке до пола… А затем в тиши кабинета «стёклышки» в микроскоп заправляет и ручкой с золотым пером заключения пишет. У нас же такого нет и лишние ставки прозекторов штатными расписаниями моргов не предусмотрены.

— Эллочка! — хрипит совершенно обалдевший Валера, подбегая к ней.

— Ши-ш-шкин? Ты откуда⁈ — оборачивается она на дверь.

Сюжет 4. Ресторан «Россия»

23 января 1864 года

Томск.

Зимний вечер. Тихо. Ясно. Лёгкий морозец. Природа позволила людям всё сделать сегодня спокойно и благостно.

Томский купец 2-й гильдии Семён Феофанович Хромов разбирает вещи, оставшиеся после кончины и сегодняшних похорон его бесценного друга и крайне необычного жильца последних шести лет, которому купец специально построил эту светлую и просторную келью в дальнем углу своей загородной заимки Хромовка в четырёх верстах от города (а чтобы не беспокоили всуе!) и уговорил жить у себя.

Семён Хромов, крупный сибирский золотопромышленник. Средних лет. Из отпущенных на условиях выплаты денежного оброка крепостных графини Борх. Но давно уже блюдёт себя как богатый столичный барин — высок, строен, одевается из модных магазинов. Умён. Имеет острый пытливый взгляд. Черты немного вытянутого лица никак не крестьянские, а благородные, аристократические. Не иначе батюшка-барин граф Борх поучаствовал в создании его генотипа, а-ха-ха! Ну а что такого, обычное дело в крепостной России.

Однако щегольской внешний вид не мешает Семёну Феофановичу быть православным благотворителем, делать пожертвования на строительство храмов, помогать погорельцам и заниматься многими другими богоугодными делами.

А сегодня с утра со многими ещё почитателями он хоронит своего разлюбезного жильца как положено на третий день по его кончине в ограде Богородице-Алексеевского мужского монастыря. И на его могиле устанавливает временный деревянный крест с надписью: «Здесь погребено тело Великого и Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося в Томске 20 января 1864 года в возрасте 87 лет».

Крест, это пока. А будет и мраморный памятник на месте этой опустевшей кельи и большая именная часовня в монастыре. Уже сговорились о том с игуменом. И богатые вклады множества почитателей старца в монастырь под это благотворение частью уже сделаны. А сколько их ещё будет… Игумен очень доволен.

Серебряный ларец

При соборовании старца монастырским иеромонахом Рафаилом Феодор опять отказывается назвать имя своего Святого (То Бог знает!) и имена своих родителей (Святая Церковь за них молится!). Он и раньше никогда не говел, в связи с чем был заподозрен в сектанстве и духовной прелести. Однако вовремя прояснилось, что Святые дары старец принимает у отца Петра с характерной фамилией для священника — Попов, в крошечной Красноярской кладбищенской церкви. И дознание против него закрывают.

И присутствующий при соборовании Хромов, будучи абсолютно уверенный в ответе по множеству случившихся до этого событий, спрашивает Феодора прямо:

— Есть молва, что ты, батюшка, ни кто иной, как Александр «Благословенный». Правда ли то? Откройся хотя бы на смертном одре!

И старец, лёжа на своём дощатом ложе, обёрнутом лишь холщовой простынёй, слыша такое, начинает креститься и тихо бормотать:

— Чудны дела Твои, Господи! Нет тайны, которая бы не открылась.

И вот перед Семёном лежат все его вещи…

Вязаная светло-коричневая шапочка. Сменная белая рубашка из деревенского холста. Шаровары. Длинный тёмно-синий халат. Сибирская доха. Чулки. Кожаные туфли. И очень красивый, видимо серебряный, и ранее у старца никогда и никем не виданый большой ларец удлинённой формы. Весь в искусной чеканке из плотной вязи мальтийских крестов и виноградных лоз. С гравированной печатью Мальтийского Ордена на крышке и с ключом в замке. А в нем:

— Документ о бракосочетании Императора Александра I — толстый лист синеватого цвета, где часть слов отпечатана типографским способом, а часть написана от руки. Внизу листа белая печать с изображением церкви.

— Небольшое и весьма искусно выполненное резное распятие из слоновой кости.

— Покрытая разноцветными эмалями золотая фигурная цепь ордена Андрея Первозванного.

— Раскрашенный вензель на бумажном листе, изображающий букву «А» с короной над ней и летающим голубком вместо горизонтальной перемычки в букве.

— Модная лаковая мужская трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя.

— Сосуд с какой-то прозрачной вязкопластичной субстанцией.

— Большой и толстый плотный конверт с надписью, начертанной рукой старца «Милостивому государю Семиону Феофановичу Хромову».

А в конверте том (естественно купец тут же вскрывает его!) в числе прочих бумаг две тайных записки ленточками…

Тайные записки

Первая записка:

ВИДИШИЛИ НАКАКОЕ ВАСЪ БѢЗСЛОВЕСИЕ СЧАСТИЕ СЛОВО ИЗНѢСЕ. НО ЕГДА УБО А МОЛЧАТЪ П НѢВОЗВѢЩАЮТЪ

[Видишь ли, на какое молчание вас обрекло ваше счастье и ваше слово. Но когда Александры молчат, Павлы не возвещают'. Предположительно в значении — когда Александр хранит молчание, то его не терзают угрызения совести относительно Павла].

Вторая записка:

1 2 3 4 о в а зн i Дк ео амвр А КРЫЮТЪ СТРУФИАНЪ с з Д я ВО ВО 1837 г. МАР.26 В ВОЛ 43 пар

[Я скрываю тебя, Александр, как страус, прячущий свою голову под крыло. 26 марта 1837 г. — дата прибытия старца к месту ссылки в Боготольскую волость, сорок третья партия ссыльных].

Хромов знает. Да, так со ссыльными и появляется почти 30 лет назад в Томской губернии «белокурый, плешивый, голубоглазый, сутулый, рослый бравый молодец, какие бывают из отставных солдат». Имя ему — Фёдор Козьмич Козьмин. А другого имени он никогда и не называл, хотя до этого в Перми и бит был за это кнутом и в Сибирь по приговору суда сослан, чем остался очень доволен (⁈).

Деяния старца

Пропитание своё уже пожилой, но физически крепкий и сильный Феодор сначала добывает тяжкой работой на золотых приисках. А после, состарившись, обучает купеческих и дворянских детей грамоте, истории, географии и… французскому языку (!). А ещё он походя разоблачает беглого каторжника-убийцу, исцеляет больного священника, предсказывает счастливый брак, особо отмечает день памяти Александра Невского, рассказывает о войне 1812 года, вспоминает Аракчеева, Кутузова и Суворова. И пророчествует, пророчествует…

Вот за этими абсолютно точными пророчествами, советами и благословениями приезжают и пишут к нему… Кто только не приезжает и с кем он только не ведёт переписку… Это только их неполный список:

Епископ Томский Порфирий, Епископ Афанасий, барон Дмитрий Остен-Сакен, будущий Император Александр II, Император Николай I, Митрополит Московский Иннокентий и многие-многие другие сильные мира сего.

А в 1850-е годы келью старца посещает писатель Лев Толстой и целый день они с ним живо беседуют. О чём? Да понятно о чём! Тема «ухода» и отречения от мира, которая потом ярко проявится в позднем творчестве Толстого: «Отец Сергий», «Живой труп», «Записки сумасшедшего». Кто знает, уход самого Толстого из Ясной Поляны не та же модель поведения?

И со всем этим — с доказательствами царского достоинства и подробными описаниями пророчеств и чудес старца Семён Феофанович Хромов нарочно ездил в Санкт-Петербург. Его внимательно выслушали в Комиссии подачи прошений на высочайшее имя. И всё!

Царь и другие Романовы не хотят с Хромовым встречаться и говорить. Они итак всё знают и в том по своему участвуют. А потому что так приказал (или попросил?) им один из них — Император Александр I, в миру — Александр Павлович Романов. Потому и отсутствуют на траурных церемониях по его скоропостижной кончине в возрасте 47 лет в Таганроге его супруга императрица Елизавета Алексеевна и ближайший сподвижник П. М. Волконский.

Завещание

Милостивый государь Симеон Феофанович!

Ежели Вы прочитываете это моё послание, то я уже преставился перед Богом на Суд его, хоть и отпели меня вдавне.

Лишь благодаря искренней ласке Вашей и Вашего семейства, доброте, милости и данному мне убежищу жив я был все эти годы. Сердечный мир и молитва изменили меня. Перед уходом ко Господу я стал свободен, независи м и поко ен. А всё моё так осталось при мне — слова Бога моего и любовь к ближнему. И грехи мои тяжкие… Но с этим не к Вам.

Какое же счастье в этой свободе духа!

Оставляю и завещаю Вам все мои пожитки. Обращайтесь с ними по своему усмотрению, но сторожась, прошу! Сперва старательно изучите наставления в конверте, по которым всё поймёте сами. Сколь сильно они повлияют на Вашу жизнь и деяния, решать Вам. А я так и не решился. Только в самой малой толике. И того хватило как Вы знаете прослыть великим прорицателем грядущего!

Верю и знаю, что Вы не расточите всё это во зло. Вы и такие как Вы соль земли российской, её руки, душа и молитвенники за неё перед Богом. Владейте всем этим и дай Вам Бог счастья, здоровья и мудрости.

А Романовых оставьте в покое! Им и того вдосталь, что они Романовы.

За сим, Феодор Козьмин

Храни Вас Господь!

Февраль, 1864 год

Томск. Ресторан «Россия».

— И всё ж таки, любезный Семён Феофанович! Признайтесь, что Вас сподвигло на продажу мне остаточных Ваших приисков? Сказать честно, те прииски, что я приобрёл у Вас четыре года назад, давно себя окупили. Отличные прииски! С большими запасами золота. И эти, ведаю, не хуже. Так ведь крайние! А Вы чего же теперь без них? Сумма большая, куда-то ведь вкладывать нужно… Останетесь ли в Сибири или в столицу переберётесь? Иль ещё что задумали?

За ресторанным столом с Хромовым сидит Иван Дмитриевич Асташёв, 69 лет, пожалуй, самый богатый и влиятельный золотопромышленник Сибири, крупный меценат и благотворитель. Это его Царь одарил перстнем с бриллиантом с выгравированным на нем императорским вензелем и надписью «в пример другим золотопромышленникам Сибири за общеполезную деятельность в новой сфере труда». Это он однажды в не совсем трезвом виде прилюдно высказался так:

«Захочет Асташёв, и митру получит!».

И он очень доволен сделкой, которая уже совершена и купцы, по традиции, обмывают её «по-маленькой» в ресторане «Россия» Ивана Гаврииловича Горланова, в меню которого сегодня имеется:

(На голодный желудок читать это невозможно из-за острого желания немедленно отмотать назад время, а-ха-ха!)

Супы: щи суточные, рассольник с курицей, суп «Пейзан», щи «Николаевские», суп «Мавритания», щи ленивые, суп крестьянский, борщ с сосисками, борщ малороссийский, суп жульен, борщок, щи славянские, суп крем-селлери, селянка скоромная жидкая и т.д. К супам — пирожки, ватрушки, дябли.

На второе мясо: грудинка «Провансаль», колеты «Шассер», котлеты «Телячьи могли», филе миньон с соусом «Бордолет», зразы а-ля Нельсон, ножки пулет, котлеты пожарские, лангет де беф пикан, эскалоп диву, рагу де мутон, грудинка фрикасе, рамштекс с соусом пикан, сосиски с шукрутом, лангет по-грузински, дичь заливная, поросенок под сметаной, волованы из дичи, баранина жареная с кашей, жареный заяц в сметане.

Третьим блюдом рыба: судак в белом вине, соте из судака, муксун итальян с соусом тартар, салат итальян из рыбы, стерлядь по-петербургски, окуни по-польски, окуни по-американски, налимы в красном вине, налимы в белом вине, караси в сметане, винегрет итальян из рыбы, стерляди а-ля русс, жареная нельма, кулебяка с рыбой.