Террагенезис: Земля

Не с первого раза и прикладывая титанические усилия, откручиваю крышку, почему-то с левой резьбой. Мутная, белая жижа расплёскивается во все стороны, и я попросту жадно лакаю этот жиденький кисель с пола. Вкус настолько ужасный, что ухо кажется деликатесом, но у меня нет выбора.

Наконец, сумев подтянуть горлышко к губам, безостановочно пью.

Заполнив желудок, кое-как закручиваю крышку и вырубаюсь, но уже с реальным шансом открыть глаза. Я не веду счёт времени — просыпаюсь, пью бурду и снова вырубаюсь. Всё то же самое, что и до этого, но теперь организм идёт в плюс.

Вскоре заставляю себя двигаться и иду в соседний коридор, где воздух почище. Это тяжело — мышцы будто атрофировались, нужно срочно уходить на поверхность, иначе рискую бездарно просрать не только второй шанс на жизнь, но и такие уникальные технологии. Сеятеля пока ни о чём просить не хочу, слишком высок риск.

Когда питательная жижа закончилась, я рискнул приказать вновь наполнить бурдюк и перебрался в следующий незагаженный коридор. Там я уже почти окончательно пришёл в норму — чудо жижа оказалась настолько же питательной, насколько и мерзотной.

Помылся дистиллятом, оттёр одежду и жить стало приятнее.

— Сеятель, хватит ли ресурсов на создание защитного снаряжения от высокого давления и температур? — осторожно спрашиваю я, рискуя опять отправить систему в перезагрузку.

— Требуется уточнение параметров давления и температуры.

— Сними параметры снаружи отсека, в который я упал, — быстро сориентировался я.

— Нет информации о падении автора.

Подобный ответ меня не удивил — я уже догадался, что жесткие диски, или нечто подобное, повреждены и сеятель явно страдает потерей памяти.

— Собери данные с внешней обшивки, возьми максимумы, умножь их на два и, исходя из этих параметров, рассчитай защитное снаряжение и его систему жизнеобеспечения, а также варианты передвижения в жидкой среде, — с умным видом произношу я и понимаю, что уже считаю корабль своим и очень не хочу его терять. И уж тем более передавать его в руки любого правительства.

Сеятель молчит, но свет не тухнет. Я терпеливо жду и обдумываю следующие шаги. По-хорошему бы нужен тоннель, чтобы беспрепятственно перемещаться между кораблём и поверхностью, но рыть его снизу не вариант — можно выйти в океане и…

— А, чёрт! Отмени расчёты и сбор данных! — стопорю я исследование, ввиду рождения более рациональной идеи.

Тут, блин, вроде целый производственный комплекс с невероятными возможностями, а я собрался в лаву нырять. В супертехнологичном костюме, ага…

— Сеятель, создай буровую установку и направь её вверх, через скальную породу, подальше от жерла вулкана.

— Модули разведки снабжёны такой функцией, — внезапно проинформировал меня корабль.

— Но данных по ним нет? — язвлю я и понимаю, насколько глупо выглядит моя пикировка с машиной. Сейчас мне просто сообщат, что запущена проверка и всё опять вырубится…

— Нет.

— Тогда какой от них толк?

— Модули разведки автономны, имеют собственные вычислительные мощности и источник энергии. В неактивном состоянии они подключены к информационной сети только посредством пусковых шахт.

— То есть, мне нужно их просто включить?

— Да, каждый модуль нужно активировать непосредственно в пусковой шахте.

— А сам ты не можешь послать туда какого-нибудь дрона? — на всякий случай уточнил я, поскольку не очень то и хочется забираться ещё глубже в задницу.

— Отсутствуют необходимые инструменты.

— Показывай дорогу, Сусанин! — для собственного успокоения произнёс это как можно бодрее и поудобнее устроил полупустой бурдюк на плече.

Стрелочки привычно обозначили путь, а я запоздало подумал, что сеятель мог сказать что-то вроде: «Смена имени подтверждена» и больше не отзываться на другие имена, кроме «Сусанина». Но, похоже, что ему было совершенно безразлично как я его называю.

Я постепенно двигался к самой повреждённой части сеятеля и чем дальше, тем более удручающей становится картина. Коридоры больше не тянулись беспрерывно, а всё чаще прерываясь тупиками из каменных наплывов.

Странно, но уцелевшие участки стен оставались ровными, без видимой деформации. Пол и потолок не покрывали вмятины или надрывы и, что самое поразительное, все они продолжали равномерно светиться и прилежно отображать стрелочки на своей поверхности, хотя, кое-где, от монолита остались только жалкие куски.

Вскоре я уже полз, обдирая бока об острые камни и осторожно подтягивая бурдюк за собой. Очень жарко, пот катится градом и что-то беспрерывно трещит со всех сторон. Мне каждую секунду кажется, что скала сейчас сдвинется, меня зажмёт, и останусь я тут медленно и мучительно умирать.

Дышать всё тяжелее и начинает казаться, что я попал в персональный ад. Пыхчу как хомяк и боком протискиваюсь в совсем уж узкую щель. Как могу, отгоняю подступающие волны паники и, как назло, чувствую, что согнутая нога неудачно застряла под неестественным углом, причиняя боль.

Наверное, именно в такие моменты принято взывать к богу? Но молитв я не знаю, поэтому хватаюсь за небольшой каменный выступ, стискиваю зубы и выдёргиваю себя вперёд, взвывая от боли.

Дальше чуть свободнее, но не настолько, чтобы было комфортно. Камень уже откровенно обжигает кожу рук, и я чётко чувствую появившийся поток нагнетаемого сюда холодного воздуха — сеятель меня бережет, как может.

Едва не застрявшего в очередном узком месте, между двух наплывов и тут меня посещает запоздалая мысль, что бурильщика таки надо было собрать и направить рыть тоннель до зондов. Во время короткого отдыха озвучиваю эту мысль сеятелю, но получаю, отчасти успокаивающий ответ:

— На бурильщика с требуемыми параметрами не хватает ресурсов.

Я бы мог спросить, чего там такого, что требует так много ресурсов, но ответ на этот вопрос окружал меня на всём пути — внутренние переборки. Они не плавились, держали на себе колоссальную массу скальной породы и вообще выглядели вечными. Отсюда возникал резонный вопрос — что за неведомая херня произошла на корабле, если его так разворотило?

Наконец я и моя ноющая нога добираемся до тоннеля, где в стенных нишах лежат огромные, ровные цилиндры, матового чёрного цвета. Метра два с половиной или три, в диаметре и метров пять или шесть в длину.

— Это модули разведки? — устало спрашиваю я и подхожу ближе, припадая на больную ногу. В памяти всплыло слово «зонд», поскольку пафосным «модулем разведки» эта болванка не выглядела.

— Да.

— И как их активировать?

— Сформировать алгоритмы действий и внести их в модули разведки.

Я хочу ругаться, кричать, крушить всё вокруг, но сил хватает только на то, чтобы сесть, открыть бурдюк и сделать несколько глотков мерзкой, горячей жижи.

— Ясно, — вздыхаю я, в очередной раз кляня себя за поспешно принятые решения. — То есть, по сути, для меня они совершенно бесполезны?

— Модуль разведки также обладает функционалом спасательной капсулы, что подходит под определение полезности.

Глава 3

Здравствуй остров!

Матеря последними словами сеятеля, его конструктора, а также предыдущего пилота, я устроил «танцы с бубном» вокруг одного из зондов, поскольку создатель этого чуда видимо считал кнопки и рычаги «низким уровнем развития».

Искусственный мегамозг сеятеля крайне туманно объяснил принцип взаимодействия с зондами и я понял только то, что мне нужно — всего-навсего! — научиться телепатии.

Но удача опять оказалась на моей стороне и после шестого или седьмого удара головой о чёрный корпус зонда, ларчик наконец-то открыл небольшую, относительно общего размера, крышку.

Внутри было… не фантастично — просто пустая цилиндрическая полость с гладкими стенками, объёмом едва ли больше чем туалет в хрущёвке.

— Просто лечь туда? — спрашиваю я с обоснованным опасением. — И что потом?

— Да. Автономная система зонда запустит протокол эвакуации и обратится к основной системе для уточнения параметров.

— И тогда ты установишь связь с зондом и получишь управление?

— Да.

— А меня тут, случайно, не будет замораживать?

— Нет.

Очередная авантюра… Я не могу быть до конца уверенным, что всё сработает как надо, но уточнять нюансы страшно — вдруг эту рухлядь опять заклинит?

Наибольший страх вызывает потеря связи с сеятелем и обвал пробуренной шахты. Ещё опасения вызывали волосы на голове, которые я обязательно повыдергаю, оказавшись на поверхности, но качестве обычного человека, а не «человека, владеющего древним космическим кораблём».

— На каком максимальном расстоянии работает связь между зондом и сеятелем с учётом препятствий и помех, и сможем ли мы поддерживать связь через зонд? — спрашиваю я, уже убедившись, что справочная информация не вызывает глюков.

— Связь будет поддерживаться на максимальном расстоянии, — после довольно долгого молчания ответил сеятель.

— Такой ответ связан с моим низким уровнем развития? — с грустной усмешкой уточняю я, но выдыхаю с заметным облегчением, ибо если расстояние не поддаётся моему осмыслению, значит, проблем здесь не будет.

— Да.

— Можно ли просканировать всё, что над нами, для поиска оптимальной точки выхода на поверхность?

— Не заданы параметры для расчёта оптимальной точки выхода на поверхность. Нет данных от систем внешнего анализа. Требуется полная диагностика всех систем.

— Не надо никаких диагностик! — поспешно озвучиваю я приказ и чувствую нарастающую головную боль — я всё равно не могу учесть всех нюансов и придётся положиться на «авось». — Хрен с ними. Управлять то зондом ты сможешь?

— Да.

— Значит слушай сюда! Бурим вверх, под наклоном, вот так, — я примерно показываю угол рукой, — Избегаем горячих мест. Всё, поехали, пока я не передумал…

Сильно волнуюсь, но залезаю с бурдюком внутрь зонда, где могли бы поместиться ещё двое. В голову сразу лезут десятки мелочей, которые я мог бы уточнить заранее, но крышка уже закрылась и наступила кромешная тьма, тишина и… Всё!

Я не чувствую ни ускорения, ни даже отдалённой вибрации. Складывается чувство, что зонд всё ещё лежит на месте, отчего я моментально покрываюсь холодным потом.

Кажется, у меня начинается приступ клаустрофобии!

Хочу обратиться к компьютеру, узнать в чём дело, но не могу — дыхание перехватило от острого приступа паники. Сердце стучит бешено, отдавая громом в ушах.

Пытаюсь открыть крышку, но она не поддаётся, и я бью кулаками по гладким стенкам, открывая рот в беззвучном крике — слишком ярка́ перед глазами картина заживо погребённых.

Господи! Сука, как же страшно! Я задыхаюсь! Тут слишком тесно! Лучше бы я разбился вместе со всеми!

Внезапно, по глазам бьёт яркий свет и свежий, солёный ветер врывается в моё тесное узилище. Я ничего не вижу — перед глазами пелена и я спешу выбраться из инопланетного гроба на ощупь. Падаю на траву.

Всё! Вот теперь самое время для истерического смеха. Кажется я обоссался, но это не важно. Надо мной синее, бездонное небо — я жив, и я пла́чу!

Нервное напряжение последних дней внезапно спало, и меня обуяла такая поразительная лёгкость, что, казалось, можно воспарить в небо. Только теперь я вновь почувствовал себя самим собой. Прямо гора с плеч!

— Заданный алгоритм действий выполнен, — прогудел сеятель в моей голове.

Я вытираю слёзы, делаю глубокий вдох-выдох, и истерика уходит. Теперь я снова могу мыслить, а следовательно, существовать.

Итак, что мы имеем, кроме несостоявшегося извержения вулкана, обоссаных штанов, больной ноги и контроля над вундервафлей?

Остров Тристан-да-Кунья, что в атлантическом океане. Территориально относится к Великобритании, но на деле — местные живут сами по себе. До ближайшего человеческого поселения больше двух тысяч километров в любую сторону.

Да уж, чего только не узнаешь, если пойти по кривой дорожке и безропотно смотреть все рекомендации ютуба…

Тут должно жить около трёх сотен людей, плюс понаехавшие расследователи авиакатастрофы, плюс журналисты… Ну и все прочие прибывшие сюда на том корабле, который сейчас качается на волнах, в паре километров от берега.

А вынесло меня из-под земли чуть выше прибрежной деревеньки метров на двести-триста. Жухлая, редкая трава, большие наросты давно застывшей лавы, но на склонах вулкана зеленее, так что, всё не так уныло. И главное, гораздо безопаснее, чем на глючном космическом корабле.

Можно поселиться прямо тут, чтобы и в магазин ходить не далеко, и одновременно не мозолить глаза местным. Однако, надо понимать, что они резонно возмутятся на моё самовольное поселение, где бы оно ни было, а значит лучше пойти познакомиться и попроситься переночевать, а заодно убедить их переписать на меня остров. Ага.

— Сеятель, какая дальность у нашего с тобой канала связи? — ещё раз уточняю я один из самых главных моментов.

— Дальность ограничена прямой видимостью между автором и зондом, — отвечает тот.

— Ты уже можешь управлять зондом?

— Да.

— А рассчитать оптимальное местоположение зонда можешь, если я планирую передвигаться по земле? — спрашиваю я, косясь на далёкую вершину вулкана.

— Да.

— Ну так рассчитай! — усмехаюсь я, ведь мне теперь не нужно сидеть в разбитом корабле во время перезагрузки, а можно посидеть на склоне вулкана, продуваемом всеми ветрами.

Но запоздалая мысль стирает усмешку с лица — если он перезагрузится, то опять меня «забудет»!

— Стой! — отчаянно кричу я, вспугивая каких-то птиц, но уже поздно.

— Расчёт завершён, — докладывает сеятель.

— Да уж… Ну и что получилось? — я нервно хихикнул, представляя, как он предложит таскать зонд с собой.

— Оптимальное расположение — в прямой видимости от автора.

— Какой же ты предсказуемый в своём сарказме… — вздыхаю я и озвучиваю очевидный план «Б»: — Сделай, максимально компактное и мощное устройство связи и доставь его в эту же точку посредством зонда. Да, и ещё питательного раствора!

С интересом понаблюдал, как зонд беззвучно закрылся, так же беззвучно развернулся в воздухе и скрылся в дыре. При этом ни света, ни пламени — крайне фантастический двигатель, непонятного типа. С интересом потрогал оплавленные до состояния стекла края огромной штольни и цокнул языком — эти зонды практически идеальное оружие, если их прочность позволяет с лёгкостью проходить каменную породу.

И всё-таки хорошо, что это не искусственный разум со своим собственным мировоззрением, ведь тот мог запросто меня проигнорировать в момент падения, и это было бы чертовски грустно. Спасибо тебе, неизвестный конструктор, за рационализм и нежелание наделять машину инопланетной моралью. Хотя, более вероятно, что только людям присущи стремления творить всякое по своему образу и подобию, да мечты стать тем, по чьему образу и подобию они. Аминь…

Шататься по острову пока не решался. Из ютуба знаю, что тут есть больница, школа, две церквушки и полицейский участок, с целым одним полицейским, и он точно будет задавать неудобные вопросы. Лучше сперва заручиться поддержкой гражданских.

Я с кряхтением присел на большой кусок давно застывшей лавы и стал ждать зонд, размышляя о будущем.